Истина

Первое, что я услышала — это пение птиц. Странно, ночью они, вроде, спят. Я не спешила открывать глаза. Однако я почувствовала, как стало темнее, кто-то навис надо мной и закрыл свет. — Хватит спать, и так уже вся ночь прошла, — проговорил (или пропел, я так и не разобрала) приятный мужской голос. Я открыла глаза и уставилась на того, кто загородил мне солнце. Кристально-белые волосы, красивое, светлое лицо, на вид не больше тридцати, хотя как-то не понятно, прямой нос, широкие скулы, брови тоже белые, как и радужка глаз (белые глаза? они, что, светятся?), в общем, до невозможного странный тип. Одет он был в светло-синий халат с накинутым капюшоном, что делало его еще странней. Я снова закрыла глаза, пытаясь вспомнить, что произошло и кто этот странный мужик. Так, Воттоваара; подъем; вечные невеселые мысли; наступила в болото; отдыхала на поваленном дереве; под вечер дошла до вершины; странные бомжи-шаманы, которые гонят меня ночью через лес; бабка, что-то говорит про Тьму и Свет; я перебиваю и грублю; портится погода; гром, молния, падение, Пустота, Свет, покой. Всё. Я резко открываю глаза и сажусь, мужчина отшатывается, выпрямляется и радостно произносит: — Добро пожаловать домой! — он проследил за моим непонимающим лицом и продолжил. — Понимаю, дорога была не очень приятной, но все же хорошо! Я все еще не понимала, что происходит. Я умерла? В коме? Во сне? Хотя нет, последнее вряд ли, я же помню как попала сюда. — Что? О чем вы? Вы кто вообще? — стандартный набор вопросов сейчас показался до невозможного глупым. — Я Эру. Эру Илуватар, — торжественно произнес он. Бонд. Джеймс Бонд. Я не выдержала и рассмеялась. — Э-Эру? Ну, а я….ну, а я…тогда…тогда Фэанор, — сквозь смех говорила я. Мужчина не стал натягивать маску строгости и тоже улыбнулся. Я отсмеялась и выжидающе уставилась на него. — Уважаемый, последнее, что я помню, это как в меня попала молния, мне сейчас действительно не до шуток. — Я не шутил, — бархатный голос дарил спокойствие, — я Эру, ты в Арде, в Первой Эпохе. Я серьезно посмотрела на него. Да неееее….Да неееееее. Не может быть. — Очень даже может, — словно прочитав мои мысли, сказал мужчина, — почему ты не хочешь верить, разве ты не чувствуешь умиротворение, словно ты там, где надо? Я встала и прислушалась к своим ощущениям. Да, здесь действительно хорошо и спокойно. Только сейчас я оглянулась. Густой лес, высокие деревья, насыщенно-зеленая трава, какой в августе быть не может, тем более на Воттовааре. Я определенно была не на той горе, куда шла долгих десять часов. Паника нарастала. — Я умерла? Или в коме? — Ни то, ни другое. Ты вернулась домой, в Арду. Если тебе так проще, то ты переместилась в другой мир. — И как же мне поверить в то, что я не умерла, в коме или просто не сошла с ума? — хотела подумать я, но произнесла вслух. — Просто пойми и прими это. Я задумалась. Каво? Что? Зачем? Почему? А как же сестра? — Арда — твой дом, — настойчиво проговорил, так называемый, Эру. — Почему? — самый простой вопрос. — Твои родители… Они отсюда. Так, а вот это серьезно, сознание никогда не выдумывало ничего про моих настоящих родителей даже во снах. — Да? И кто же они? — с долей скепсиса, поинтересовалась я — Твоя мать — одна из майар Целительницы Эсте, а отец….ну….он тоже майа, — как-то замешкавшись произнес мужчина, — ты принадлежишь этому миру, а в том лишь…гостила. Я лихорадочно рылась в своей черепной коробке. Нужно все вспомнить. Сильмариллионом я увлекалась в далекие пятнадцать-шестнадцать лет, причем увлекалась — это мягко сказано, знала я почти все (хотя в географии и хронологии дат я все же путалась), пару раз участвовала в ролевых, изрисовывала стопки бумаги персонажами и даже сделала татуировку. В общем, была одержима. Но это дела юности, все же я поняла, что жить надо в реальности и постепенно остыла, хотя это навсегда осталось моей любимой историей. И вот сейчас, когда я уже семь лет в обед не читала «Сильм», сознание подкидывает мне такой сюрприз. — Ну, хорошо, допустим ты не врешь, — я не заметила как перешла на «ты» и пристально посмотрела на мужчину, слегка подняв брови, а ведь он действительно не похож на обычного человека, точнее вообще не похож, — и ты Эру Илуватар. Тогда сделай, что-нибудь божественное. Мгновение тишины и он расхохотался. Смеялся звонко и заливисто, и было ощущение, словно вокруг стало еще светлее. — Что-нибудь божественное? — он приподнял бровь. — А что в твоем понимании божественное? Я замялась. Вряд ли Эру Единый ходил по воде или превращал воду в вино, не его это фишки. — Ну, не знаю. Вырасти прямо здесь и сейчас дерево, — сказала я первое, что пришло в голову. Он снова коротко хохотнул и ответил: — Дерево? Ну, как скажешь. Земля под ногами затряслась, я прыгнула ближе к Единому и посмотрела туда же, куда смотрел он. Глаза его засияли еще ярче, перекрывая и зрачок, и радужку. На том месте, где я стояла пару мгновений назад, неимоверно быстро росло незнакомое мне дерево. Еще минуту спустя все вернулось в свое русло. Снова пели птички, земля не тряслась, а Эру смотрел на меня с таким выражением лица типа: «Ну как тебе?!». — Впечатляет, — ответила я на вопрос, прозвучавший в моей голове. Так это было не просто выражение лица?! — Конечно! Это осанвэ, ты мне открыта. Хотя мне все открыты. — То есть ты читаешь мои мысли без разрешения? — возмущенно проговорила я. — Так я лучше понимаю, что следует тебе сказать, — словно бы оправдываясь произнес Илуватар, — теперь ты веришь? — Нууу…частично, — я немного помолчала, — ты говоришь, мои родители — Майар, но я знаю, что они не могут…ну…ты понял, — я слегка смутилась. — Они — исключительный случай. Твоя мать, сразу после того как забеременела, пожелала отринуть земную оболочку и отправиться в Пустоту… — Что?! — насколько я помню, все до чертиков боятся этой Пустоты, и о том чтобы оказаться там добровольно, и речи быть не может. — Да. Твой отец…он… впрочем, ты сама узнаешь о нем в будущем. Могу сказать лишь то, что твоя мать не хотела этого, но я пожелал, чтобы она выносила тебя и родила. Для этого я отправил ее в тот мир, она должна была родить и уйти, как это и случилось. Так вот оно что… Когда родители умерли, а я узнала о том, что я приемная, я начала искать любую информацию о биологических родителях. Нашла лишь то, что некая неопознанная женщина родила в больнице Петрозаводска, а когда ее оставили одну, она исчезла. И все. Больше ничего. В то же время там были мои другие родители, у них родилась мертвая дочь, а узнав обо мне они сразу решили удочерить меня. Если верить во все, что сказал мужчина, то все сходится. — Воттоваара…так там реально портал? — Да, в вашем мире — единственный. Признаться, я боялся, что ты никогда не придешь туда. Но все сложилось хорошо. Я молчала. Долго молчала. Сначала смотрела на него. Потом на дерево, что выросло тут совсем недавно. Потом на солнце. Оно здесь не было таким ярким и режущим, как на моем небе. На него можно было смотреть. — И что дальше? Что ты хочешь от меня? Куда мне идти? Что делать? Как жить? — вопросы посыпались на голову Единого. — Ну, идти тебе никуда не надо, тут скоро появится патруль эльдар во главе Нельяфинвэ. — Что?! — кажется это самый актуальный вопрос на сегодня. — А год какой сейчас? — 461, — беззаботно ответил Эру, — не волнуйся ты так, — произнес он, видя как я перестала дышать. Так, 461 год Первой Эпохи (Эру, почему не третьей?)… — Потому что так нужно. — Не перебивай, — он опять читает мои мысли. …так, шесть лет назад была Браголлах, потом глупая смерть Фингольфина, в 462 будет большая атака Моргота, потом в 463 приход вастаков, на последней мысли я скривилась. — Маэдрос не поверит мне. Он меня убьет, — озвучила я совсем не радостные мысли. — Хмм… — Илуватар призадумался, — откройся ему в осанвэ… — Я тебе, что, Сизам, чтобы открываться?! — как-то нервно воскликнула я. Кажется, мужчина был немного удивлен: — Не знаю, что такое «сизам», все-таки я могу лишь отправлять и забирать души, но самому мне ход из Эа закрыт, но уверяю тебя, открыться в осанвэ единственный шанс на…все, — он стих. — Что «все»? Меня тут быть не должно, вдруг я что-то поменяю… — Ты и так здесь для этого, — как-то совсем не по-божески перебил меня Единый, — мне не нравится будущее, что известно тебе, и я хочу его изменить, — он замолчал, глядя в небо, — но сам я не вправе вмешиваться и только поэтому позволил тебе жить… — Ой, как вы великодушны, Ваша Возвышенность, примите мою искреннюю благодарность, — съязвила я и поклонилась, прикладывая руку к сердцу. Эру хмыкнул и тихо произнес: — В тебе есть что-то от отца, — а потом он серьезно добавил, — надеюсь очень немногое, — на этих словах он посмотрел на меня так, что мне стало холодно, но через секунду наваждение спало и он снова расслабленно улыбнулся. — Погоди! — чересчур громко крикнула я, будто опомнившись и Эру еле заметно вздрогнул. — Если все так, как ты говоришь и я дочь Майар, то почему это никак не проявилось? Никакого волшебства отродясь не видела! — сказала я, думая, что подловила его на лжи, хотя сомневаться в его словах было глупо. — А ты уверена? — как-то загадочно прошептал мужчина и улыбнулся. — Впрочем, не удивительно, что ты не заметила, концентрация магии того мира очень мала и твои силы просто не могли быть свободны, хотя я уверен, что что-нибудь интересное все же происходило, — он вопросительно уставился на меня. — А как же моя сестра? — отчаяние послышалось в моем голосе. — У тебя нет сестры, — сказал, как отрезал. — Послушай, — сдержанно, произнесла я, — если верить твоим словам, то моя мать хотела от меня избавиться, но все же родила. А потом бросила. И «убилась». Про отца ты вообще, что-то темнишь, — на этих словах Илуватар нахмурился, — меня удочерили люди, они меня вырастили и любили, как родную, они — моя семья. И сестра — единственный дорогой человек, что у меня остался. И мне плевать, что мы не связаны кровью, духовная связь гораздо важнее. (Это я сейчас про духовность говорю? до чего я докатилась) Эру Единый продолжал хмуриться и смотреть на меня, думая о чем-то своем. Он хотел что-то сказать, как мы услышали топот множества копыт. — Наше время вышло. Сейчас ничего тебя не сдерживает, кроме тебя самой, и я попрошу тебя очень постараться и дальше держать силы в кулаке. Надеюсь, ты умеешь сдерживать свой, я уверен, горячий нрав, — и снова этот вопросительный взгляд. Я кивнула, но как-то не очень уверенно, вспоминая, как нагрубила той старухе-шаманке. — Если захочешь со мной поговорить, просто позови. Я обернулась в сторону, откуда доносился шум, чтобы прикинуть как далеко патруль, а когда повернулась обратно, никого уже не было. *** Меня окружил отряд из множества воинов, все были в серебряных доспехах с восьмиконечной гербовой звездой на груди, в таких же серебряных шлемах, а кони огромные (валинорские, наверное), что задавят и не заметят. В общем, я как-то потерялась и стало еще страшнее. Вдруг они не захотят меня слушать. После Браголлах они максимально подозрительно относятся ко всему, что дышит. Я вообще, в принципе, странная, а в канонах этого мира тем более. Вперед, поближе ко мне, выехал один из всадников (по-моему они все одинаковые) и громко сказал: — Мы слышали крик, — (крик? неужели я так громко говорила?), — это ты кричала? — Эммм… — я слегка замялась, — ну…как бы…да… — неуверенно промямлила я. Вперед выехал еще один всадник, он оказался больше первого, как и его конь. Когда он снял шлем, я поняла, почему мне так кажется. Передо мной, на коне, сидел Маэдрос. Длинные, огненные волосы поистине были завидным зрелищем. Лицо было в нескольких белесых шрамах, которые только красили его. Высокая, статная фигура не давала усомниться в превосходстве этого эльфа. Я даже почувствовала себя немного ущербной. Он спешился и направился в мою сторону. Эльда выделялся из толпы. Не только ростом и крупным телосложением, но и доспехами. Среди серебра, можно было разглядеть и золото (выпендрежник). На поясе, с правой стороны, висел внушительных размеров меч. Кажется, я бы даже не подняла его. Через левое плечо был перекинут красный плащ (им вообще не жарко так), скрывая правую руку. Нельяфинвэ всегда был моим любимым персонажем «Сильма». Я хотела быть такой же сильной духом, как и он. Он столько перетерпел и заслужил гораздо большего, чем то, что известно мне. За этими раздумьями я не заметила, как он подошел и встал на расстоянии вытянутой руки. — Кто ты такая? — отчеканил мужчина. — Эээ…я…человек?.. — то ли вопрос, то ли утверждение, я сама не поняла. Маэдрос хмыкнул. — Ну, тебе, верно, лучше знать. Отвечай, — последнее слово он произнес с таким напором, что он мне показался физическим. — Послушайте, — нервно начала я, — не убивайте меня, пожалуйста. Я не знаю как объяснить, но могу…как это…открыться в осанвэ… — неуверенно закончила я. — Назови свое имя, — несколько удивленно поинтересовался рыжеволосый. Ну, конечно, люди же про осанвэ почти ничего не знают. — Дана. — Что ж, Дана, — он протянул мое имя, помолчал и продолжил, — открывайся, раз так просишь. — Эм, я не знаю как. Мужчина вопросительно поднял бровь, послышались смешки и я поспешила добавить: — Ну, вы, это, объясните, а я постараюсь. — Людям сложно дается осанвэ, на это могут уйти часы, — обращаясь к своему лорду, проговорил первый всадник, после чего бросил на меня подозрительный взгляд. Я перестала дышать и уставилась на того, кто говорил. Вот и все, ему просто не захочется рисковать и возиться со мной и меня прирежут прямо здесь. Спасибо, Эру. Я услышала тихий смех в своей голове и с потупила взгляд. — Откуда пришла? Почему одна? — продолжал тем временем Майтимо. — Пришла издалека. Я не одна, я с вами, — просто ответила я. Ну, а как еще сказать? Не хочу я на словах распинаться и вещать о том, что мне рассказал Единый, он мне точно не поверит. Нельяфинвэ прищурился и наклонился ко мне. Ощущение было странное и тяжелое, он, как гора, нависает надо мной, смотрит в глаза и пытается там что-то отыскать. Ложь, наверное. Я отпрянула, потому как это уже слишком и произнесла: — Я не представляю угрозы. Прошу вас помочь мне. — Помочь с чем? — эльда выпрямился и снова смотрел на меня сверху. — Ну, я…заблудилась…и вообще мне негде жить, — выпалила я последние слова уже как-то нервно. Майтимо обернулся к первому всаднику и завис так минуты на три. Наверняка решается моя судьба. Если они возьмут меня с собой, то это будет определенно хороший расклад. Но что дальше? Я ушла в свои мысли, поэтому в следующие слова не особо вслушивалась. — Поедешь со мной, свою…сумку отдай Асталону*, — донесся до меня глухой голос, я проморгалась и уставилась вперед. Маэдрос стоял слишком близко и я, кажется, «ему в пупок дышала». По другому просто не описать, я еле-еле доставала ему до груди, хотелось спросить, чем его в детстве кормили, что он так вымахал. — Ты слышишь? — кажется, я слишком долго размышляла о «высоком». — А? Что? Да, да…сумку тебе, садиться к Асталону… — рассеянно произнесла я, переходя на «ты», надо было слушать рыжеволосового, а не в мыслях залипать. — Наоборот, — отчеканил Майтимо. — А Асталон — это… — Это я, — откликнулся первый всадник и подъехал к нам, — Нельяфинвэ, ты уверен? Они бросили на меня оценивающие взгляды. — Дай веревку. Тааак. Начинается. Ладно, лучше пусть свяжут, чем убьют, но, уверена, в этом мало приятного. Я все правильно поняла. Как только я передала рюкзак Асталону (сложно было сдержать смешок, смотря на его удивленное лицо), Майтимо посмотрел на меня, наверняка зная, что я догадалась зачем ему веревка. Я молча протянула руки, сцепив их в замок. Один из воинов взял верезку. Вязал крепко (он что, думает я титан какой-то). Потом рыжий подвел к своему коню и уставился на меня. — Эээ, и как ты предлагаешь мне забираться на это чудо? — я погладила коня по белой гриве; опять не заметила, как перешла на «ты», — я даже с развязанными руками вряд ли смогла бы на него залезть. Не успела я опомниться, как оказалась в седле, а мужчина оказался рядом. — Постой, я так не могу. Мне бы ногу перекинуть. — Сиди так. — А за что я должна держаться? — вопрос этот действительно был важен, я умела ездить на лошадях, дед научил, но только не боком, и уж точно не со связанными руками. — Не волнуйся, я поддержу, если начнешь падать, — как-то слишком спокойно сказал он. — Ну, спасибо! Успокоил! — пробубнила я, напрочь забыв об идеальном эльфийском слухе. Уголок его рта дернулся, и мы сдвинулись с места. Сначала шли медленно, но когда вышли к «дороге», Маэдрос пришпорил коня, а мое сердце ушло в пятки. Я вцепилась в его левую руку, уверенная, что ему было больно (хотя сам виноват, просила же сесть нормально).