Истина

Снежная буря набирала обороты, а я все летала вдоль гор, пытаясь найти достаточно большую пещеру. Мне это все же удалось. Темная, сырая, холодная, она неприветливо встретила меня в своих стенах. Следующую неделю я провела в ней, иногда вылетая на «разведку». Принимать человеческий облик было бы неразумно. Скорее всего я бы умерла от холода или голода. Поэтому, проведя в драконьем обличии достаточное количество времени, я уже желала поскорее вернуться к прежней жизни. Хотя, кому я вру? Как прежде уже ничего не будет. К моим бесчисленным переживаниям прибавилось еще одно. Вдруг я тоже обращусь ко злу? Эти страхи душили меня, когда я пыталась уснуть. Оставаться наедине со своими мыслями становилось все более невыносимым. На седьмой день моей пещерной жизни, когда я пролетала над злосчастной равниной, моему взору предстала куча орков. Это была уже не армия, а лишь горстка бежавших от страха тварей. Осада закончилась и можно было возвращаться. Подлетать слишком близко к крепости было опасно, а если приземлиться далеко, то с большей вероятностью я отморожу себе какую-нибудь конечность. Но уж лучше так, чем идти на риск быть замеченной. Я села на одну из полян, довольно далеко от крепости. В прошлый раз у меня получилось обратиться, как только я подумала о драконах. Я напряглась, представляя свой человеческий облик. Тело вновь загорело изнутри, но вскоре прекратилось. Я снова приняла прежний вид, но радость омрачало подступающее чувство холода. С высоты полета я разглядела протоптанную дорогу и прикинув примерное направление, направилась к ней. Чертова корона была неудобной. Металл неприятно холодил пальцы, а камушки, кроме света, больше ничего не давали. В чем смысл? От них разве что процветает все и приходит мир в земли, но у Мелькора то нечему процветать… он их просто на зло украл? Я закуталась в плащ, прижимая корону к себе. Слава Эру, я все же вышла на дорогу и направилась в сторону крепости. Когда я шла уже несколько часов и все-таки переставала чувствовать конечности, то меня осенило. Я же умею колдовать! Я напряглась и представила, как по моим венам разливается лава, согревая кожные покровы изнутри, а сердце пылает. Удивительно, но получилось. Тело обдало жаром и уже не было таким деревянным. Я ускорилась, не прекращая мыслить о тепле. Еще часа три спустя я наконец-то увидела далекие стены крепости, что воодушевило меня еще больше. Хотелось бежать, но по снегу это было довольно сложно. Через пару часов я добралась до входа в крепость. Охранявшие его эльфы пораженно пялились на меня. М-да, ошейник с цепью все еще был на мне, да и мой побитый вид внушал разве что жалость. Корону я тщательно прятала с складках плаща, держа ее в левой руке. — Позвольте мне поговорить с араном Нельяфинвэ, — произнесла я после короткого поклона. Они переглянулись, но все же позвали еще пару эльдар, дабы те проводили меня к королю и присмотрели в «случае чего». Когда мы подошли к покоям, один из стражников вошел спросить дозволение провести меня. Ноги подкашивались, сердце бешено колотилось, я часто задышала. Но все это было скорее из-за волнения, нежели из-за усталости. Воин вышел и указал мне на дверь. Я поколебалась и несмело вошла в покои. Когда дверь закрылась, Майтимо тут же сжал меня в тиски, даже не задумываясь о том, что возможно я побывала в плену и мне запудрили мозги. От этого действия я чуть не выронила корону из руки. — Нельяфинвэ, — я отстранилась и сделала шаг назад, чуть ли не упираясь в двери, — я тоже рада тебя видеть, но у меня есть серьезный разговор. Его взгляд упал на мою шею и железные оковы, отчего тот помрачнел и нахмурился. — Позови, пожалуйста, своих братьев. Это вас всех касается, — мой голос звучал крайне серьезно и лицо выражало то же, пока он обдумывал сказанное, я обошла его и села в кресло у камина. Может я и могла согреться магическим способом, но тепло настоящего огня это не заменит. Эльда приоткрыл дверь и велел позвать лордов. Благо, они жили в этом же коридоре, поэтому много времени их приход не занял. Все втроём встали позади меня, я тяжело вздохнула и поднялась, поворачиваясь к ним. — Дана! — чуть ли не вскрикнул Макалаурэ, заметив мое состояние и металлическое «украшение». Я замахала рукой. — Сейчас не об этом! — волнение все усиливалось, поэтому мой голос значительно дрожал. — Сейчас я вам кое-что отдам, а вы отпустите меня без всяких расспросов, идет? — я бы, конечно, все равно отдала, но если они накинутся на меня с вопросами, то я точно откину копыта. Майтимо неуверенно кивнул, все еще не понимая, что со мной происходит. Медленно, дрожащими руками я достала корону. Драгоценные сильмариллы мягко светились. Я протянула ее вперед, надеясь, что кто-либо из братьев тут же схватит ее. Но те лишь стояли, как вкопанные, пораженно разглядывая корону и словно потеряв дар речи. — Может вы уже заберете ее? — тихо сказала я, после пары минут напряженного молчания. Маэдрос сделал шаг вперёд и неуверенно протянул целую руку, будто желанное сокровище сейчас испарится. — Предупреждаю! — голос прозвучал резко, отчего мужчины вздрогнули. — Лучше вам не трогать камни… — уже не так уверенно продолжила я. Зачем вообще надо было это говорить? Сами разобрались бы! Маэдрос все же забрал корону из моих рук. — Как ты достала ее? — Морифинвэ все еще не мог отойти от увиденного, поэтому его голос был так тих, что я еле услышала. Я молчала, не зная, что сказать. Макалаурэ опомнился первым. Он подошел ко мне и мягко сжал плечо, внимательно вглядываясь в уставшее лицо. Я почувствовала, что он пытается проникнуть в мою голову, но упирался лишь в стену. Я была уставшей, напуганной, всё тело болело, ошейник неприятной тяжестью напоминал о себе. Правда, что скрыта в моем разуме, была слишком ужасной, чтобы открывать ее перводомцам. Весь этот груз давил на меня и физически и морально, слезы снова подступали к глазам, но я старалась не разрыдаться. Заметив мое ухудшающееся с каждой минутой состояние, Кано бросил попытки взломать мой разум и, так же мягко, приобняв меня, повел к двери. Другие феаноринги все еще неверяще рассматривали черную корону. Мы вышли из комнат и лорд что-то приказал стражникам, оставляя меня на их попечение, а сам вернулся к братьям. Первым делом мы направились в кузню, дабы снять надоевшие оковы. Кузнец недоверчиво осмотрел меня, но ничего не сказал. С помощью неизвестных мне инструментов, он взломал простой замок и не пришлось ничего распиливать. Шея неприятно саднила, хотя освобождение явно было облегчением. Я направилась в свои покои, но воины все еще следовали за мной. Они встали у двери. После того, как я все же зашла в комнату и заперла за собой дверь, для меня было неожиданностью, что за столом я заметила свою сестру. Она так же удивленно посмотрела на потрепанную меня. С минуту продолжались эти гляделки, пока она не подорвалась, как ужаленная и не сжала меня в объятьях. Я перестала сдерживаться и расплакалась, а следом и Эля. Сестра была значительно ниже меня, поэтому ее лицо упиралось мне в районе груди. — Ты стала еще выше с нашей последней встречи, — пробубнила девушка. Она посмотрела в мое заплаканное лицо. — Дана, прости меня, я не должна была говорить те слова… — Я думала, ты ненавидишь меня… — Что?! Конечно, нет! Я просто была зла… ты не представляешь, что я себе напридумывала за эти две недели… Мы направились к креслам, что я принесла с балкона, когда уже совсем похолодало. Сняв плащ и жакет, я бросила их на пол, а сама плюхнулась в мягкое кресло. — Где ты была? — спросила Эля, после непродолжительного молчания. — Я… — горло снова сдавило, когда я вспомнила все произошедшее, — в Ангбанде. — Это там, где живет главный злодей? — я не сдержала смешка от такой формулировки и кивнула. — Расскажешь? — Нет… прости, — я еще не была к этому готова, поэтому просто потупила взгляд. — Ничего… я просто очень рада, что ты вернулась… живой, — мы неловко молчали. В комнату вихрем влетела Алассэ. Как только она увидела меня, то засветилась от радости. Я поднялась, зная, что мне не избежать очередных объятий. — О, Элберет! Дана! — она все же заметила мое скверное состояние. — Тебе срочно нужно согреться и отмыться, а после сходить к лекарю, — я была с ней согласна, я чувствовала себя выжатой и тратить последние силы на исцеление совсем не хотелось. В принципе, этим мы и занялись. Я лежала в купели и принялась отмывать грязные, спутанные волосы, когда застыла в непонимании, от того что рука случайно задела правое ухо. Осторожно ощупав их, я подытожила, что мои уши, наконец таки, заострились. Закончив водные процедуры, я взглянула на себя в зеркало. Особенно высокая нисс смотрела на меня из отражения. Лицо, казалось, заострилось еще больше, некстати напоминая мне лик темного валы. Волосы оставались те же. Надеюсь, изменения окончены, потому как я уже не узнаю себя. Сулон любезно дал мне мази от синяков и ушибов, а Алассэ наказал готовить мне отвар, по составу напоминающий успокоительное. Вернувшись в комнату, я обнаружила там Блэка, что лез к моей сестре. Увидев меня, он тут же подскочил ближе и я ласково погладила его. Алассэ увела Элю в ее покои, а я, наконец-то, предалась долгому, лечебному сну. *** Братья стояли, вперив взгляд в морготову корону. Ни один из них не мог осознать происходящего. Шансы, что они отвоюют сильмариллы, таяли с каждым годом. И вот, сейчас, они были у них. Клятва исполнена, но она все еще лежит на душе тяжелым осознанием своей будущей участи. Майтимо положил ее на стол, а сами эльдар сели вокруг, не произнеся ни слова. — Как ей удалось заполучить ее? — нарушил молчание Карнистир. — Корона всегда была на челе Моргота… — Видимо, Дана сильнее, чем мы думали, — отстраненно произнес Макалаурэ. — Или может это ловушка… Моргот залез ей в голову и теперь она будет втираться нам в доверие и предаст в неожиданный момент… — Прекрати, — прервал брата Маэдрос, — Падший никогда бы не отдал их добровольно. А Дана провела рядом слишком мало времени, чтобы сломаться и позволить ему проникнуть в свой разум, — он сразу вспомнил плен и самого Мелькора, что каждый день пытался сломать его аванир. Мужчина сглотнул, прогоняя болезненные воспоминания. — Может она сама позволила, — начал было Карантир, но смолк под испепеляющим взглядом Рыжего. — Неважно, как она получила корону, главное, что сильмариллы у нас, — спокойно произнес Кано, — Клятва исполнена, — он сказал это так, словно сам не верил в свои слова. — Значит нужно сообщить об этом всем, — гордо произнес краснолицый, — пусть все знают, что Первый Дом вернул положенное ему сокровище. — Вот только вернули его не мы, — тихо прозвучал раздраженный голос Маэдроса. — Кано только что сказал, что это неважно, — фыркнул его брат. — Я сказал, что неважно «как именно», но нельзя отрицать, что это заслуга девы, а не наша, — как можно более мягко говорил Макалаурэ. — Морьо прав, — произнес Нельо, — пошлем гонцов Турко и Курво. Как только Нарготронд узнает о возвращении сильмариллов, то не откажет в военной поддержке. А ты сам езжай на Амон Эреб, сообщи близнецам, — он задумчиво смотрел на творение отца. Эльда неуверенно протянул руку и коснулся одного из камней. Братья поступили так же, приложив руки к двум другим камням. По началу ничего не происходило и они было обрадовались, но камни постепенно нагревались, заставляя руки братьев отринуться. Все трое понимали, что так и будет, но от этого легче не было. Сердце Рыжего болезненно сжалось. Это их наследие, но никто из семерых не достоин ими обладать. *** Туркафинвэ и Куруфинвэ, Две недели назад на Химринг было совершено масштабное нападение. Крепость взяли в осаду, но мы смогли отбиться и прогнать остатки орков обратно в темные земли. В одном из прошлых писем я писал о деве, посланнице Эру, что пришла, дабы изменить неугодное Создателю будущее. В день осады она обнаружила лагерь орков и была взята в плен. Но благодаря этому, мы успели собрать воинов к будущей атаке. Сегодня осада завершилась и дева тоже вернулась в крепость. То, что она была в Ангбанде, не подлежит сомнению, поскольку с собой дева принесла корону Моргота, соответственно с сильмариллами. Мы не знаем, как ей удалось это. Клятву можете считать исполненной. Я уверен, что Моргот попытается напасть снова и вернуть сильмариллы. Поэтому, я приказываю вам сообщить это Финдарато и всему Нарготронду и потребовать военной поддержки. Тем более, нужно быстрее освободить Тол-Сирион, и вернуть туда Артаресто. Также отправьте гонцов с моим письмом к Финдекано. Нельяфинвэ Феанорион, Владыка Восточного Белерианда 5 января, 461 год Солнц *** Весь следующий день я думала, что говорить феанорингам. Разговора точно не избежать, а говорить правду, как вариант я давно перестала рассматривать. Эля тоже пыталась разговорить меня, но я лишь бросала односложные ответы. Единственное, что я спрашивала, так это про осаду. Скорее всего, это атака и была та, про которую я говорила братьям. Но странно, что она случилась сейчас, а не в следующем году. Видимо, процесс изменения будущего был запущен ещё до того, как я сперла сильмариллы. Я боялась даже представить, что будет, если мы с Морготом опять встретимся. А чутье мне подсказывало, что так и будет. До вечера я валялась в кровати, ссылаясь на то, что у меня все болит. Вообще, это было правдой. Тело было покрыто синяками. Голова болела, а аппетит отсутствовал. Но, слава Эру, других симптомов сотрясения не было (наверняка, потому что я необычный человек), поэтому Алассэ точно выполняла наказ Сулона и готовила мне обычный успокоительный отвар. Он действовал отменно и тревога на время уходила. Но стоило мне снова задуматься о случившемся, состояние возвращалось на круги своя. Вечером Нельяфинвэ ожидаемо позвал меня. Я волновалась не меньше, чем вчера, поэтому руки снова начали подрагивать. В покоях находились только Нельо и Кано, хотя я была уверена, что третий тоже будет. Все было как в день моего допроса. Я поклонилась, села напротив и выжидающе уставилась на них, нервно сжимая юбку теплого платья. — Дана, во-первых, мы хотим поблагодарить тебя, — начал Кано, — ты наверняка знаешь, сколько это для нас значит. Ты всегда можешь рассчитывать на поддержку и помощь от Первого Дома, — они с Нельо встали и поклонились, от волнения я вскочила и сделала тоже самое. — Что вы, не стоит, разве я могла поступить иначе, — не очень осторожно сказала я, неосознанно намекая на Клятву. — Как ты это сделала? — Маэдрос сразу перешел к делу, как только мы сели обратно. Я немного помолчала, снова прокручивая в голове всю историю, которую удалось придумать и, наконец, заговорила подрагивающим голосом: — Помните, я рассказывала вам о Лютиен? — они кивнули. — Когда я наткнулась на орков, то спела и они уснули. Но, видимо не все. Меня оглушили, заковали в цепи и повезли в Ангбанд, — мой голос прерывался от напряжения, — там… я тоже спела, но уже другую песню и старалась еще сильнее… — я замолчала, вспоминая момент страха. — И? — поторопил меня рыжий. — Все снова уснули, я забрала корону и побежала прочь… — в принципе, это почти правда. — Как ты дошла до Химринга? — черт и что отвечать? я молчала, пытаясь придумать хоть что-нибудь. — Дана, скажи правду, — Майтимо пристально смотрел мне в глаза, боясь увидеть в них ложь. — Это странно, вы ничего плохого про меня не подумайте, — начала я, припоминая превращения Саурона, — но я превратилась в волчицу. Эру сказал, что каждый майа может принимать звериный облик, вот я и… приняла, — мой голос стих, эта была, хоть и частичная, но правда. — Понятно, — я услышала нотки облегчения, — Моргот точно не проник в твой разум? — я замотала головой. — Я уверена. Я начала петь, как только осознала, кто передо мной и он даже опомниться не успел, — я входила в роль. Братья вглядывались в мое лицо и опустить взгляд, значило бы проколоться. Поэтому я стойко смотрела в их глаза. — Не бойся, Дана, мы верим тебе, — Кано мягко успокоил меня, как и при первой нашей встрече. — Я просто до сих пор не могу отойти от случившегося… — оправдала я свое волнение. Майтимо глубоко вздохнул, прикрыв глаза. — Все уже хорошо, тебе нечего опасаться, — все также спокойно говорил темноволосый, — только, пожалуйста, больше не убегай, — я вспомнила тот вечер и ссору с сестрой; они ведь все слышали, — и не злись на сестру, она волновалась, была растеряна, напугана и не в состоянии думать, что говорит, — мужчина удивительно точно умел заглядывать в сердца людей, находя то, что их беспокоит. Я сникла. Я не злюсь на нее, потому что она говорила правду. И если тогда я не могла понять, что случилось в тот день в машине, то теперь все ясно. Пока я предавалась печальным мыслям и самобичеванию, Макалаурэ уже куда-то ушел, оставив нас с Рыжим наедине. Мужчина молча поднялся, обошел стол и встал напротив. Я ничего не предпринимала, тупо уставившись в пол. — Дана, встань, пожалуйста, — я медленно поднялась. Эльда мягко прижал меня к себе. Разница в росте была уже не так велика, теперь он был выше примерно на голову*, а не на три. Сердцебиение, на пару с дыханием, участилось. Я неловко обняла его, утыкаясь в плечо. — От тебя пахнет травами, — тихо произнес Майтимо, глубоко вдыхая мой запах. — Успокоительный отвар, — мы все еще находились в прежнем положении, а мое тело дрожало, как осенний лист на ветру. — Все в порядке? — спросил мужчина отстраняясь. — Что будет, если Моргот схватит меня? — дрожащим голосом спросила я то, что меня гнетет не меньше моего вранья; конечно, учитывая наше родство он бы, возможно, не стал меня убивать…сначала. Рыжеволосый нахмурился. — Этого не случится, — его твердый тон не давал засомневаться в сказанных словах. Он провел ладонью по моей щеке и заправил прядь волос за ухо, с интересом отмечая их изменившуюся форму. — Теперь ты можешь считаться эллет, — задумчиво протянул Нельо. Я внимательно посмотрела на него. Черные глаза встретились со стальными. В них я снова видела усталость. Я встала на носочки и легко коснулась его чуть приоткрытых губ. Мужчина тут же ответил на поцелуй, склоняясь ко мне. Расстояние между нашими телами сократилось до нуля. Эльда сильнее прижал меня к себе, а левой рукой зарылся в распущенные волосы. Я в ответ обвила его шею. Щеки горели, как и все тело. Маэдрос углублял поцелуй, пока я старалась отвечать его напору. Тело прошибал ток, а его мягкие, желанные губы все не останавливались. Когда воздух все же закончился, мы разорвали поцелуй, рвано дыша от нахлынувшего жара. В памяти всплыли строки. Я опустила руки ему на грудь, посмотрела в горящие глаза и тихо зачитала: Прикоснись поцелуем ко мне. Я не плачу, я верить хочу, Что возвратишься ты по весне И тебя я заполучу… Мужчина улыбнулся. — Ты перепутала меня с Кано… — Ц-ц, такой момент испортил, — я хихикнула. — Мне понравилось, — я, не зная, что он имел ввиду, вопросительно изогнула бровь, — всё, — он снова нежно коснулся моих губ, для короткого поцелуя, — почитаешь еще? — рыжий кивнул на кресла, подле камина. — Что желаешь послушать? — спросила я, когда мы сели. — Что угодно твоему сердцу, — вот это речи, я аж зарделась и глупо улыбнулась. Я немного поразмышляла и медленно начала: Влюбляются не в лица, не в фигуры, И дело, как ни странно, не в ногах. Влюбляются в тончайшие натуры И трещинки на розовых губах. Влюбляются в шероховатость кожи, В изгибы плеч и легкий холод рук, В глаза, что на другие не похожи, И в пулеметно-быстрый сердца стук. Влюбляются во взмах ресниц недлинных И родинки на худеньких плечах, В созвездие веснушек чьих-то дивных И ямочки на бархатных щеках. Влюбляются не в лица, не в фигуры — Они всего лишь маски, миражи. Влюбляются надолго лишь в натуры, Влюбляются в мелодии души.** Я внимательно следила за его задумчивым лицом, что было обращено к огню в камине. Не смея нарушать молчание, я тоже завороженно наблюдала за языками пламени. — Столько смысла, — подал голос Рыжий, после нескольких минут тишины, — ничего подобно не слагают даже эльдар, не то что эдайн. — Все эльфы, так сказать, эталоны красоты, — пожала я плечами, — у людей совсем не так. Их внешность не идеальна, у каждого есть недостатки и это нормально. Так же, как и в каждом есть что-то свое. То, что выражает их индивидуальность, — тоном мудреца вещала я. — Ты напоминаешь мне мою мать, — неожиданно произнес Майтимо, отчего мои брови поползли вверх, — она прозвана Мудрой и всегда впечатляла меня, отца и братьев своими высказываниями, — его уста тронула печальная улыбка, — но мы все равно не послушали ее и разочаровали… — Нельо, — я нежно позвала его, дабы мужчина посмотрел на меня, — если она и в правду мудра, то уже давно все поняла и простила. Вы ее дети, она любит вас и примет, чтобы вы не сделали. И будет ваша встреча полна радости, — я протянула руку и мы скрепили их в замке. В его глазах я видела благодарность моим утешающим словам. Я встала. — Уже поздно, позволь мне идти, — эльда поднес мою руку к губам и запечатлел легкий поцелуй, после чего все же отпустил меня. *** Я закрыла за собой двери и уперлась в них лбом. — Что случилось? — взволнованный голос сестры заставил меня вздрогнуть. Я повернулась. Глупая улыбка растянулась до острых ушей, а лицо казалось пунцовым. Сестра ухмыльнулась. — Влюбилась что ль? — я многозначительно промолчала. — Да ладно? — она тоже улыбнулась; как же давно я ее такой не видела, возможно, ее жизнь в Арде действительно будет лучше прежней. Я звонко рассмеялась сама не зная почему и, как всегда делает Алассэ, закружила Элю по комнате. — Эляяя, — мечтатель протянула я, обняв сестру, — это такое прекрасное чувство. Она тихонько рассмеялась, будто смех это вообще что-то запрещенное. — И кто он? — она замахала руками. — Нет-нет, стой! Я сама угадаю! Тот темноволосый, что допрашивал меня? — я округлила глаза. — Канафинвэ? Нет! Его брат, Нельо… — губы снова растянулись в улыбке. — Та рыжая высотка? — удивилась сестра, а я хихикнула над таким прозвищем. — Но, он же такой… не знаю…мрачный, вечно хмурый. Холодный, как камень. Полная твоя противоположность! — хмм, я давно заметила, что со мной Нельо более расслаблен и раскрепощен. — Просто ты с ним не так близко знакома, — произнесла я, совершенно без какого-либо подтекста. — И на сколько близко вы знакомы? — Эля включила «маму». — Ну, — я смутилась, — целовались пару раз, — сестра выдохнула. — Знаешь, я всегда замечала, что мальчики тебя не особо интересуют, — я вопросительно посмотрела на темноволосую, — ну, я уже в шестнадцать во всю встречалась, когда была возможность, а тебе уже… Дана! У тебя же через месяц день рождения! — Я помню, — улыбка потухла, теперь этот праздник будет напоминать мне о том, кто мои настоящие родители. — Что с тобой? — Ничего… я не хочу отмечать. — Почему? Ты ведь так любишь этот день, — сестра непонимающе хмурилась. — Эля… я не могу сказать, — тайна будет под угрозой, если ее будет знать кто-то кроме меня. Девушка потянула меня на кровать. Мы сели и она взяла меня за руки. — Я вижу, твое настроение улучшилось после встречи с этим. — Его зовут Нельяфинвэ, — я по слогам произнесла его имя. — Ладно-ладно, я постараюсь запомнить, — она отмахнулась, — сейчас не об этом. Может хоть теперь ты расскажешь, что случилось? И я рассказала ту же версию, что и братьям. Сердце неприятно кололо от сказанной лжи. — Ну даёшь, — хохотнула она, — главного злодея на прогиб кинула, — я прыснула, — ты еще и в животных превращаешься! Покажешь? — ее глаза хитро блеснули. — Как-нибудь в другой раз, я потратила много сил, — отделалась я. — Как хочешь, — дева неопределенно передернула плечами, — если честно, из рассказа Асалэ… — Алассэ, — поправила я. — Да, вот. Я ничего особо не поняла, можешь мне рассказать про эту Арду? Я начала рассказ с Музыки Айнур и закончила последней атакой. — Звучит, как сказка, — недоверчиво покосилась сестра. — Все по настоящему, — вздохнула я. — Хочешь сказать, я Бога назвала седым бомжом в халате? — ДА НЕ ХАЛАТ ЭТО! МАНТИЯ! — буйствовал Эру в моей голове, отчего я рассмеялась. — Это мантия, Эля. И больше никогда так не говори, — сквозь смех говорила я. — Господи прости и помилуй, — она сложила руки в молебном жесте. — То-то и оно, — произнес довольный Единый. Я снова рассмеялась. — Хватит ржать. — Боженька простил тебя! — Откуда ты знаешь? — Эля скептически посмотрела на меня. — Сам сказал, — я улыбнулась, мол, вон что могу. — Так, все. Пожалуй на сегодня хватит всего этого. — Давай на боковую, ночь уже, — я и не заметила, как быстро прошло время. — Этой кровать хватит нам обоим, — и она нагло раскинулась на моем ложе, — мне не по себе в этом замке. Одной. Я согласилась. Как же мне ее не хватало.