Истина

Начало августа Спустя два дня после случая с Нисимэ прибыл Второй Дом. Началась усердная подготовка к битве. Скажу больше, раненые уже были. На разведчиков, выясняющих обстановку близ Тол-Сириона, несколько раз нападали такие же разведчики-орки. Сейчас я подлатала одного из таких бедолаг и отвернулась к тазу с водой, умываясь. Неожиданно, в шатре раздался знакомый голос, обращающийся, слава Эру, не ко мне. Я вся напряглась, но постаралась и дальше просто «умываться». — Бинтов, трав, спирта хватает? — главный лекарь Химринга был напряжён. — Хватает, — ответил незнакомый мне эльда. Они продолжали разговор о нуждах, пока я краем глаза пыталась найти пути отхода. Заметив, что Сулон стоит ко мне спиной, я, через чур резко, направилась к выходу, задела таз с инструментами и те повалились на землю, громко звякнув. Я присела, максимально опуская голову, складывая все обратно. — Всё в порядке? — мужчина обратился ко мне и я выдавила гортанное «угу», пряча лицо. Тот многозначительно хмыкнул, но ничего не сказал и отвернулся обратно. Я вышла из шатра и направилась к одному из отдаленных костров. У огня сидел Неллар, я присела рядом. — Привет, — произнес юноша, пока я успокаивалась после встречи с лекарем. — Вечер добрый. — Как ты, Нильдэ? Справляешься? — его голос был мягок и, казалось, он искренне переживал за меня. — Вполне, хотя уже устала, — голова упала в ладони, — если честно, я хочу домой. — Понимаю тебя, — он тяжело вздохнул, — но самое трудное еще впереди, — я подняла на него хмурое лицо. — Спасибо, очень воодушевляет. — Да ладно тебе, давай думать о хорошем, — он улыбнулся, совсем как мальчишка, — ты поёшь? — Пою, — я усмехнулась, думая о том, что благодаря эльфам все же сумела перебороть смущение публики. — Тогда спой, мне хотелось бы услышать. Песня — она ведь, как лекарство для души. — Ну ладно, только ради тебя, — шутливый тон. Я начала думать, чего бы такого выдать ему и спустя несколько минут все же негромко запела, стараясь привлечь как можно меньше внимания окружающих (спойлер: не получилось, ох уж этот эльфийский слух). Ты говоришь, что в моих венах течет северный ветер. Пусть я младше, и тебе по плечо, Я твой на свете Самый страшный губительный шторм. На всей планете Не найдешь ты утешения в другом. Любовь — не сказка многочисленных книг, Она опасна. Я согласна с тобой вместе в тупик, Вместе на рабство. Коль напрасна моя жертва, так что ж Закон негласный Разрешает тебе взять в руки нож. Так рви, рви сердца не жалей, руби. Пусть рекой прольется хаан моей любви. Так рви, рви, только дай коснуться губ и Без сомнения слова свои и чувства отзови. Отзови, Коль не любишь, отзови. Ты беззаботного ребенка рука, а я крапива, И пусть льется слез невинных река, зато красиво Багровеют поцелуев следы, Под плач мотивы Распускаются ожогов цветы. Так рви, рви сердца не жалей, руби. Пусть рекой прольется хаан моей любви. Так рви, рви, только дай коснуться губ и Без сомнения слова свои и чувства отзови. Отзови, Коль не любишь, отзови. Но ты мальчишка совершенно другой, И рвать не станешь Своей нежной, покрасневшей рукой, В объятия манишь. Я растаю и иголки сожму И не завяну, Я отдам любовь тебе одному. Так рви, рви сердца не жалей, руби. Пусть рекой прольется хаан моей любви. Так рви рви, только дай коснуться губ и Без сомнения слова свои и чувства отзови. Отзови, Коль не любишь, отзови.* В мыслях застыл только один образ. Высокая сильная фигура, гордое светлое лицо, огонь рыжих локонов… — Ого, — тихий вздох восхищения вывел меня из задумчивости, — красиво… Вокруг меня стояла тишина, лишь из отдаленных уголков лагеря слышалась привычная возня воинов. Я прокашлялась: — Спасибо, Неллар. Надеюсь, всем стало полегче, — я недовольно посмотрела по сторонам и эльфы спохватились кто за что, — вообще-то я пела тебе, — прошептала я и он удивленно посмотрел на меня, смущаясь, я вспомнила слова песни и поспешно добавила, — ну, то есть, не о тебе, а как слушателю… в общем, ты понял, — но он молча, красный, как рак, перевел взгляд на огонь. Вот так, мы, смущенные, сидели у огня, каждый думая о своём. Я думала о Лорде. Достала подаренный им кулон, камень переливался разными оттенками серого. Я только задумалась, почему он постоянно меняет цвет, как меня снова вывели из потока мыслей. — Красивый, кто его подарил? — Почему сразу «подарил»? — без дожного интереса ответила я вопросом на вопрос. — Такие, как правило, дарят возлюбленным. А ещё они парные, — действительно, — этот камень, — он поднес руку и провел по нему кончиками пальцев, — мой отец был кузнецом, я тоже немного разбираюсь, — как бы оправдался парень, одергивая руку, — этот камень раскалывают надвое и вставляют в два украшения. Каждый из тех, кто его носит, может знать, что чувствует обладатель другого, — заключил он, пока я непонимающе хлопала ресницами, он улыбнулся, — ты не знала? Так кто подарил его? — Один эльда, — я снова посмотрела на украшение, — вот же хитрый остроухий, — Неллар весело рассмеялся, — смешно тебе? — шутливо-угрожающе произнесла я и легко, будто мы знакомы уже сто лет, толкнула его плечом. — Да ладно тебе, — выдавил он сквозь смех, — я уверен, он просто переживал за тебя. Или ему ты тоже не сказала, что пошла на Битву? — всё же посерьёзнел эльф. — Если бы сказала, он бы запер меня в башне, аки принцесску, — фыркнула я, — лучше расскажи, как понять что-то по этому камню? — Все просто, каждый цвет и оттенок символизирует своё чувство, — он глубоко вздохнул, — вот серый — это усталось, скука. Темно-алый — гнев, ярко красный — страсть, тёмно-синий — печаль, зелёный — отвращение, желтый — стыд, фиолетовый — страх. Это в общих чертах, — юноша внимательно следил за моим лицом, а потом и сам загадочно улыбнулся, — значит и про тебя он всё знает, — я закатила глаза. — А что мы всё обо мне, да обо мне? — наигранно возмущенно я переводила тему. — Расскажи о себе побольше. — Да что рассказывать то? — он немного поник, я уже хотела извиниться. — Мы с родителями жили на Маглоровых Вратах. Отец, как и твой, погиб в Дагор Браголлах, мама в Химринге живет, но я там почти не появляюсь, — мальчишка ненадолго замолчал, а потом попытался разрядить обстановку, — что-то мы не туда зашли, зачем о грустном? — я понимающе на него смотрела, пока не осознала, что его отец погиб по вине моего, лицо изменилось на виновато-горькое и я поспешила отвернуться к огню. — Нильдэ, ты чего? — я помотала головой, Неллар снял кольцо с пальца, взял мою руку и положил в раскрытую ладонь, я не успела даже удивиться, — передашь моей маме, в случае чего. — Что ты говоришь такое? — сердце испуганно ёкнуло, да ему же еще жить и жить. — Сам отдашь, — я попыталась вернуть украшение. — Нет, — он улыбался, но в глазах его была печаль, — пусть будет у тебя. Маму зовут Арассэ. Я знаю, что она работает в саду. Обещаешь? — в его чистых, светлых глазах читалась такая надежда, что я не смогла отказать. --- Девушка забылась и не заметила хитрую улыбку главного лекаря, что стоял неподалеку. Но тот решил не вмешиваться и не выдавать юную эллет. Пока что. На другом конце лагеря, в шатре Нолдорана Фингона, проходили последние обсуждения и споры, касательно главной атаки. — Гортхаур не дурак, он видит нас и тоже собирает армию, надо нападать как можно быстрее! — пылкий Туркафинвэ не унимался. — Мы тоже не до конца готовы, — мягкий голос Инголдо казался самым адекватным в сложившемся споре, — воины Второго Дома только прибыли, им нужна передышка после долгой дороги. — У нас нет времени на передышку, — сдерживая злость от затянувшейся перепалки, произнес Куруфин. — Боюсь, я должен с этим согласиться, — Фингон почти не вставлял своих слов доселе, — падший майа наверняка уже отправил гонцов в Ангамандо за поддержкой. — Недавняя атака могла истощить силы твердыни, не думаю, что Моргот пошлет большое войско, — высказал свое мнение Макалаурэ. — Неизвестно какова численность армии Тол-Сириона, но я уверен, что нас в разы больше, даже если Моринготто и пошлет подмогу, — Маэдрос уже порядком устал от этого «совета», — я считаю, наша тактика должна быть такой… Еще не скоро, но они все же пришли к единому мнению, которое устроило всех. --- В лагере Битва была в самом разгаре, Дана еле успевала штопать без конца приходящих воинов. Те, у кого хватало сил, после небольшого отдыха снова отправлялись на поле боя.  — Ну что, как всё идет? — спросила целительница у одного из очередных раненых.  — Мы стараемся оттеснить их к реке, — его голос был охрипшим, — большая проблема — это волколаки Гортхаура, они огромные и сильные. Сам он еще не показывался, сидит в крепости, — эльда с остервенением сплюнул кровь, — говорят, с Севера идет еще одно войско, а с ним два валараукар, — он зашипел от боли и, в итоге, смолк. Дева тратила большое количество сил, стараясь не только исцелить раны воинов, но и поднять их на ноги. Одни приходили, другие уходили. Бой длился уже четверо суток. Дана за это время поспала несколько жалких часов. На поле боя Подмога с Севера подошла. Как и предполагал Владыка Химринга, войско орков было небольшим, лишь несколько сотен, против нескольких тысяч эльдар. Но огромной, разрушительной силой предстали балроги. Фингон Отважный, бившийся в начале плечом к плечу с Маэдросом, оказался откинут от него и от Третьего Дома. Небольшим войском он отбивался от балрога и вновь прибывших, еще полных сил, орков. И пока Дом Финарфина вместе с войском Маглора и лучниками Амбаруссар пытался пробиться в крепость Минас Тирит, а средние сыновья Фэанора сдерживали натиск в самом центре битвы, Маэдрос пытался подойти к Финдекано, но его постоянно отбрасывали. Тогда с ним в осанвэ связался Фингон: — Нельо, я буду вести их к реке, вы зажимайте с той стороны, перекройте им пути отступления. Так они и действовали. Многих орков тупо подводили к обрыву и сталкивали. Пока не остался балрог, один на один с Верховным королем. Фингон «скакал» от него по всему обрыву. Огромный огненный демон испещрил всю землю глубоки ямами своим оружием. Когда чудовище оказалось на самом краю, а нолдо с другой стороны, земля вначале задрожала, а потом и вовсе обрушилась, увлекая темного духа в бурные речные потоки, которые его и потопили. Маэдрос, все это время бивший оставшихся поблизости орков, кинулся к обрыву, не увидев своего друга. — Финдекано! — отчаянный крик вырвался из его горла. Нолдо с трудом держался за уступ и если бы не подоспевший кузен, то точно сорвался вслед за демоном. — Всё в порядке? — Рыжий судорожно осматривал брата. — В порядке, — тот лишь вымученно улыбнулся, завалившись на окровавленную землю, — я сейчас… Они недолго сидели, пытаясь отдышаться. Войско слишком зашло на север, пытаясь увести балрога и им некоторое время пришлось возвращаться обратно. Финдекано остался в центре битвы, снова сражаясь с балрогом. Маэдрос же направился прямиком к крепости, ворота которой уже разворотил Третий Дом вместе с его братьями. Бой велся во дворе, на крепостных стенах, внутри крепости. Но Гортхаура так нигде и не было видно. Он разделился со своим войском, пытаясь найти старого врага. И нашёл. Саурон, облаченный в доспехи, вальяжно развалился на полуразрушенном троне Ородрета. — Давно не виделись, Майтимо, — его приторно сладкий голос выражал скуку, — как поживаешь? — взгляд направился прямо на феаноринга. — Лучше, чем когда-либо, — лорд был собран и готов в любой момент отразить атаку, — сдавайся, Гортхаур, твоя армия уже перебита. Майа рассмеялся: — И что с того? Думаешь, — он сменил позу и наклонился вперед, — отвоёванный остров чем-то поможет вам победить в этой войне? — Ну уж точно не поможет победить вам, — эльда играл по его правилам, не спеша нападать первым, — Сильмариллы вернулись к своим хозяевам и это — уже большой шаг к вашей погибели, Падший. Саурон на несколько мгновений изменился в лице, на нем проскользнула тень удивления, а потом оно снова изменилось и стало еще более ликующим, чем прежде. — Надолго ли? Ты знаешь того, кто принес их тебе? — эльда сильнее сжал рукоять меча, пытаясь понять, к чему весь этот разговор. — Тот, кто сильнее тебя и будь он здесь, одолел бы в два счета, — его уверенный голос был обманчиво спокоен. — Значит — не знаешь, — майа гадко усмехнулся, — я бы на твоем месте не доверял такому союзнику. — Да что ты можешь знать?! — не выдержав, гневно крикнул Маэдрос. — Спокойней, спокойней, дорогой, — от подобного обращения передернуло, — я то уж точно знаю побольше тебя. И, учитывая родословную нашей общей знакомой, — он намеренно перешел на женский род, подтверждая, что ему и впрям что-то известно, — я бы не был уверен в ее полной верности… кому? Тебе? — мужчина брезгливо поморщился и перешел на угрожающий шепот. — Где гарантия, что она не вернет Сильмариллы Владыке? Нельяфинвэ опешил. С чего этот темный вообще говорит подобные вещи? — О, нет. Это ты ничего о ней не знаешь… — начал Рыжий, но Саурон его перебил. — Советую тебе узнать больше о нашей знакомой. Или хотя бы впомнить, где ты видел такое же лицо, — его победоносная улыбка становилась все шире, — уверяю тебя, ты будешь обескуражен. Наверняка, в неприятном смысле, — на этих словах, майа резко встал, эльф был готов к бою, но внезапно на него со всех сторон набросились волколаки, ожидающие до этого приказа своего повелителя. Пока он отбивался от своры гадких псов, Гортхаур обратился в невидимый туман и сбежал к своему Владыке.  Пришедшие на помощь Маэдросу воины быстро расправились с тварями и поспешили на помощь Второму Дому, что все еще бился за пределами замка. Саурон достиг своей цели. Он посеял семя сомнений в душе нолдо, который впоследствии не мог избавиться от нехорошего предчувствия на счет Даны. Когда войско главы Первого Дома прибыло к оставшимся темным тварям, сражающимся с уже потрепанными эльдар, они застали ужасающую картину.  В лагере Я сосредоточенно «колдовала» над одним из тяжело раненных, когда услышала свое настоящее имя и чары резко остановились, отчего воин застонал, почувствовав вернувшуюся боль. — Дана, заканчивай и идём со мной, — конечно же, это был главный лекарь Химринга, он все-таки заметил меня. — Сулон, — я подняла на него испуганный взгляд, — я… — Потом объяснишься. На поле битвы не хватает лекарей, срочно нужно ехать туда. Также, там много тех, кто просто не в состоянии добраться до лагеря, — он был напряжен и серьёзен, как никогда. — Ладно, — растерянно произнесла я, заканчивая с больным. — Лишних лошадей нет, придется пешим, снарядись, — я надела пояс с мечом, нашла свой шлем и вышла из шатра. Не сказать, что зрелище живописное. Везде грязь, кровь, раненные, возможно, даже трупы. Воздух был спертый, дышалось очень тяжело. Время близилось к вечеру, но солнце застилала плотная завеса грязного, черного дыма, поэтому мне уже несколько дней казалось, что идет одна, бесконечная, кровавая ночь. Я, Сулон и еще несколько лекарей направились севернее лагеря, к месту брани. — Сулон, ты… рассказал арану? — шепотом произнесла я, когда мы замедлились. — Нет, — я облегченно вздохнула, — но если ты думаешь, что он не узнает, то ты ошибаешься. — он строго посмотрел в мое уставшее, измазанное непонятно чем лицо. — О чем ты вообще думала? — Я?! Вообще-то это ты мне предложил и я загорелась идеей! — возмущенно воскликнула я, но осеклась. — А Нельяфинвэ не обязательно знать, что я здесь, — я многозначительно посмотрела прямо в глаза своего учителя. — Дана, ты предлагаешь мне солгать моему королю?  — Да почему солгать-то сразу? Просто, не говорить… — эльда так посмотрел на меня, что мне сделалось и жутко, и совестно одновременно. Больше мы не говорили. На поле боя Дана Как только лекари приблизились к самому полю боя, они сразу разбежались в разные стороны к раненным. Девушка, еще издалека заприметив огромную фигуру балрога, зареклась идти в самое пекло. Она ходила там, где орков или волколаков уже не было, они остались там, в центре. Среди трупов на выбранной территории она пыталась разглядеть живых эльдар, но не могла сосредоточиться, опасаясь нападения. — Блэк? Ты здесь? — огромный волк тут же появился перед ней. Он значительно отличался от волколаков. Те были хоть и большими, но больше напоминавшие побитых собак. Изуродованные морды, жесткая, грязная, местами с проплешинами шерсть. Волк совершенно отличался от них во всём. «Я здесь» — послышалось в голове эллет. — Отлично, прикрывай меня, пока я ищу раненных. Она бродила от одного тела эльфа, к другому, прощупывая пульс, но все были мертвы. Большинство раненых все же прибывали в лагерь и она уже сомневалась, что найдет здесь хоть одну живую душу. От этого кровавого месива, ужасного запаха разложения и кучи трупов, на глаза наворачивались слезы. Многодневные усилия в лекарских шатрах тоже давали о себе знать. Конечно, она не была к такому готова. Нужно было послушать Майтимо и остаться в крепости. Пока дева, отчаявшись, плелась к очередному трупу, глотая слезы, а волк тихой тенью следовал сзади, не проронив ни слова, она кинула мимолетный взгляд на одного из эльдар и застыла. Перестала дышать. Ее новый, малознакомый друг. Неллар. Его юное, почти мальчишечье лицо было искажено последней в его жизни болью. И без того бывшие бледно-зеленые глаза, казалось, совсем выцвели, были обращены к темному небу. Каштановые волосы словно макнули в кровь. Дана не знала, сколько так стояла. Минуту, пять, десять, час. Но как только она вышла из оцепенения, сразу бросилась к телу юноши. Сняла шлем, бросила его куда-то в сторону. Прикоснулась к шее, еще теплая… Он умер недавно. Помятый на груди доспех говорил сам за себя. Наверняка, он давно тут лежал… и мучился.  Дева горько, в голос заплакала. Ее рыдания раскатистым громом прошлись по пустынной земле, усеянной трупами. Горькие слезы катились по щекам, падая на лицо мертвого воина. Если бы она дошла до него раньше, почему она так медленно плелась?  — Почему? — с болью выдавливала она, обращаясь…к кому? к богу? к судьбе? — За что он умер? Для чего? — она еще некоторое время сотрясалась в плаче, пока ее не потревожили. Маэдрос Горящий ярким пламенем кнут валараука оплел его кузена. Неведомым образом он все сильнее сжимал эльфа в тисках, норовя просто напросто сломать. Тот кричал от боли. Первенец Фэанора тут же бросился к нему, уничтожая все препятствия. Он бездумно молотил по кнуту, пытаясь разорвать его, но было бесполезно. В миг он был отброшен лапой демона. Поднялся и начал быстро соображать, что делать.  — Асталон, — друг тут же оказался рядом, попутно отбиваясь от орков, как от надоедливой мошки, — трос! У тебя есть трос? — он был. Они взяли два его конца, растянули и бегом оплели ноги балрога, тот заметил не сразу, а когда это случилось, раздраженно затопал ногами и все же повалился на землю. Кнут разжался, выпуская едва живое тело Нолдорана. Многие войны тут же кинулись на балрога, пытаясь заколоть его в самые уязвимые места. Маэдрос взобрался на его грудь и точным ударом пронзил подобие сердца демона. Сначала тот издал ужасающий рык, запылал, казалось, пуще прежнего, так, что Майтимо едва успел спрыгнуть с чудовища, и потух, словно свеча. Его громоздкое тело рассыпалось в пепел, а меч феаноринга с глухим ударом упал на землю. Сделав пару глубоких вдохов, мужчина закашлялся. Глаза заслезились, он поторопился к телу кузена. — Финдекано! — уже во второй раз за день вырвалось из него. Он упал на колени. Вокруг все еще шел бой, но оставшиеся твари, увидев поражение балрога, ужаснувшись, начали бежать. Но воины эльдар не давали им уйти. — Лекаря… — шепотом, а потом громче, — лекаря! — непонятно откуда выбежал Сулон. — Нельо… — начал было он, но, увидев тело короля, быстро склонился к нему, оценивая состояние раненого, — множественные переломы, полагаю, повреждены внутренние органы. — Сделай что-нибудь! — Майтимо яростно взглянул на него, но эльда был хладнокровен. — Я не всемогущий, я ничего не мо… — он резко смолк и на секунду задумался, — но есть тот, кто может. — Куда ты? — отчаянно выкрикнул ему вслед Рыжий, но тот бегом направился к месту, где они расстались с эллет. --- Я плакала, не сдерживаясь, на груди мальчишки, пока не услышала противный лязг металла за спиной. Едва успев отклониться, я увидела, как уродливый, ржавый меч опустился на уже помятую грудную пластину брони Неллара.  Резко вскочив на ноги, одной рукой я вытерла слезы, другой достала меч из ножен. Передо мной стояло очередное искаженное тело. Уродливое, мерзкое, гадкое. В стороне Блэк рвал глотку волколаку. Я, с такой ненавистью на лице, бросилась на темную тварь, что он испугался, выронил кривой кусок железа из руки и чуть не пустился в бег, но мой меч настиг его раньше. С противным хлюпаньем я вытащила оружие. Неожиданно, сбоку, на меня набросился огромная псина. Я упала на спину, меч выпал из руки и все не желал находиться. Шарила одной рукой по земле, пока второй пыталась закрыть лицо. Волколак впился клыками в левую руку и из моего горла вырвался оглушающий вскрик. Оборотень выпустил мое предплечье из пасти, прижал уши и был дезориентирован несколько спасительных для меня секунд. Нашарив, наконец, оружие, я, из последних сил, вонзила остриё в глаз зверю, тот заскулил, но не сдох. Кровь хлынула на меня, еще сильнее запачкав. Он отпрыгнул, что позволило мне встать. Я уже была готова к следующему раунду, но Блэк меня опередил. Волк молниеносно вцепился к раненого зверя в считанные секунды расправляясь с его жизнью. Сзади послышался шум, я резко обернулась, выставляя меч вперед. Он уперся в Сулона. Тот, обескураженный моим внешним видом, казалось, растерял все свое спокойствие, но попытался собраться. — Дана, ты в порядке? — нет, но я киваю. — Скорее, Финдекано серьезно ранен. Я знаю, ты в силах ему помочь, — я тяжело сглотнула, вкус крови, меня замутило. — Я не… нет, я устала, — тело само чуть ли не клонилось к земле. — А я думал, ты здесь для того, чтобы спасти как можно больше жизней, — его строгий тон вернулся, я вымученно взглянула на мужчину, — не за этим ты сюда пришла? Я вспомнила про Неллара. Я бы могла спасти его, окажись я порасторопнее. Мгновения раздумий и я говорю: — Блэк, ты донесешь нас? — волк появился рядом, опускаясь на землю, чтобы было легче залезть. Сулон снова удивился происходящему, но поспешно запрыгнул на зверя и дал ему указания. — У Нолдорана множественные переломы, повреждены внутренние органы и внутреннее кровотечение, обычно при таком не выживают, но, я надеюсь, ты сможешь спасти его, — я слушала в пол уха, пытаясь прийти в себя и вообще поверить в происходящее. Главное успеть. В этот раз я спасу жизнь. Не будь мы на спине Блэка, эльдар, возможно, приняли бы его за одного из темных тварей, но те лишь уходили с дороги, завидев нас. Мы быстро домчались до раненого Фингона. Оставшиеся враги были перебиты и теперь эльфы смотрели на своего полумертвого короля. Кузены и кузина окружили его. — Дайте пройти! — прикрикнул на них Сулон, таща меня, саму еле живую, следом. Мой Майтимо, с поникшей головой, сидел у тела брата, будто тот уже помер. Не знаю почему, но это так меня разозлило. Зачем он хоронит его раньше времени? Я сама оттолкнула Сулона и возвысилась над королем. — Кто это? — спросил златоволосый эльф, приобнимая плачущую Артанис. — Дана?! — в голос выдали близнецы, с трудом узнавая меня. — И вам здрасте, потом поболтаем, — я опустилась на колени перед Астальдо, положила одну руку на его грудь, одну на голову. Он почти не дышал. Маэдрос оторвал от него взгляд и поднял его на меня. Отчаяние смешил шок на его грязном лице, он зашевелил губами, но ничего не сказал. Я закрыла глаза, силы на исходе, на последнем издыхании, я бы сказала. Сосредоточившись, я передавала их остатки Финдекано, но этого было мало. Тогда я запела. Самую простую, самую детскую и самую наивную песенку про исцеление, которая только может прийти в голову любому ребенку. Солнца яркий луч, Путь найди во мгле! Я прошу — верни, Что так желанно мне! Раны исцели, Жизни свет пролей! Я прошу — верни, Что так желанно мне, Желанно мне! Я почти физически ощущала свои чары, они текли по моим венам, струились по коже, пронзали сердце, выходили за пределы меня. Мои глаза, руки, все тело, озарилось мягким, голубым светом. Все вокруг не смели даже дышать. Постепенно тело Фингона наполнял тот же свет. Я почувствовала легкость, прохладу, свежесть. Всё, что так привычно в обычной жизни, и чего нет здесь, на земле, пропитанной смертью и болью. Я не знаю, сколько мы так просидели, но вскоре я начала чувствовать конечное истощение и отняла руки, прекращая происходящее.  Сначала ничего не происходило, нолдо так и лежал, будто уже почивший. Но в этой гробовой тишине, наконец, раздался его тяжелый вдох. Я успела, он жив. Майтимо что-то зашептал брату, Сулон тоже кинулся к нему. Я сидела, совершенно опустошенная. Меня аккуратно приобняли за плечи и потянули вверх. Когда я взглянула на того, кто это сделал, хотела удивиться, но сил уже не было. Это был Карантир. Он отвел меня в сторону, закрывая от его родственников, усадил на какой-то камень и сел рядом, протягивая флягу, как я думала, с водой. Словно в трансе я приняла предмет из его рук, но горячая, горькая жидкость заставила меня прийти в себя. — Это что, спирт?! — прокашлявшись произнесла я хриплым голосом. — Гномий самогон, — просто ответил эльф, делая еще глоток, даже не скривившись. Многие эльфы просто стояли или сидели на земле, отходя от произошедшего за все эти четверо суток. Кто-то плакал, кто-то радовался, что остался в живых. А я… даже не знаю. Ничего. Пустота. — Шла бы ты в лагерь, дерьмово выглядишь, — негромко произнес Морифинвэ, я повернулась в его сторону, мгновение и засмеялась, хриплым, как будто старческим голосом. — Где побывала, так и выгляжу, — совершенно серьезно ответила я, после непродолжительного истерического смеха. — Дана, — раздался надо мной недовольный голос Рыжего, который, видимо, уже отошел от случившегося, — что ты здесь делаешь? — Сижу, пью самогон, — я выхватила флягу из рук нодло и глотнула, но снова закашлялась. — Так, это моё, — Карнистир забрал у меня напиток, недобро взглянул на брата и медленно удалился, оставляя нас наедине (хотя, это немного неточно, учитывая, что мы в окружении сотен эльдар). — Я же велел тебе остаться в Химринге, — он не смягчился. — Ага, — безразлично ответила я. — Я чуть не потерял друга, брата, — мужчина говорил тихо, раздраженно, — а потеряй я и тебя? — я не отвечала, сидела с опущенной к земле головой. — Что ты молчишь? --- Наконец, дева подняла на него глаза. Эльда застыл. В её взгляде… было ничего, пустота. И в тоже время всё… всё плохое, что может быть на войне. Он нашарил свой кулон под броней, достал его. Камень полностью черный, как и радужка ее глаз, как и чувства испытываемые многими в Битвах. Ужасно.  Маэдрос медленно опустился перед ней на одно колено. Казалось, только сейчас он заметил темную кровь на ее лице, шее, волосах. Разодранная кольчуга на левом предплечье, из которого тоже сочится кровь. Заплаканные до красноты глаза. И этот взгляд… Он мягко притянул эллет к себе, снимая ее с камня и заключил в некрепких объятиях. Несколько мгновений спустя, та потеряла сознание.