Истина

Майтимо всё же согласился на пир от вастаков. Он пройдет через три дня к востоку от крепости, на земле, которую выделили новопришедшим. До того было решено съездить на совместную охоту. Так сказать, укрепить связи и искоренить прошлые обиды. Поэтому на рассвете мы с Элей снаряжались на короткую охоту. Я, как всегда, охотиться не буду, потому захватила в сумку альбом с карандашами, воды и меч на поясе. — Вот если они опять начнут мне указывать, что там должна делать баба, я им такое устрою! — ворчала сестра по пути к конюшне. — Эль, это дружеская охота. Дру-жес-ка-я, — выговорила я по слогам, — Нельо нужны союзники, нельзя с ними ругаться, — старшая посмотрела на меня, как на умалишенную. — Да хоть любовная! Я им черепушки пробью, если хоть пальцем меня тронут, — гневалась она. Я решила замолчать, дабы не ссориться. С одной стороны Эля права, нельзя спускать с рук подобное отношение к себе, но с другой… Ай, сами разберутся. Помимо Бора и его сыновей, с нами поедет еще и Марах с сыновьями и Макалаурэ, прибывший недавно. Вот пусть они и разбираются, а я еду отдыхать на природу. В охотничей одежде было нестерпимо жарко, но иначе нас съедят комары на лесной опушке. Я одернула кожаную жилетку, которая постоянно задирается, раздражая меня, и подтянула штаны, перед тем, как забраться верхом. В набирающую силу жару Мелисса лениво плелась к воротам из крепости, явно не желая куда-то ехать. А вот Элен Буян рвался только в путь, лишь бы выбраться на вольные дороги. Снаружи нас уже ждали Майтимо с братом, негромко о чем-то переговариваясь. Как только мы подъехали, мужчины приветственно кивнули и мы, пришпорив коней, направились на юг. Во время езды каждый думал о своем. И, судя по серьезным задумчивым лицам моих спутников, только у меня было хорошее и расслабленное настроение. Лорды решили охотиться относительно недалеко от крепости, чтобы к ночи мы могли вернуться обратно и не пришлось ночевать вне дома. По пути к нам присоединились смертные. Марах с своими двумя сынами седлали крепких гнедых коней, Бор же с тремя сыновьями в свою очередь были верхом на невысоких, но выносливых, лохматых лошадях, напоминающих больше пони-переростков. А может это они и были. Остановились на одной из многочисленных лесных опушек. Пока сыновья Фэанора с Бором и Марахом пытались о чем-то договориться, Эля с сыновьями последнего увлеклась лошадьми, а отпрыски Бора переговаривались о чем-то на своем языке, поглядывая то на меня, то на сестру, я решила побродить вблизи лагеря и набрать хворост, дабы меня не упрекли в безделии. Перед этим, естественно, я послала эту мысль Майтимо, чтобы не терял меня. Прячась от летнего зноя в тени деревьев, я слонялась по лесочку, собирая попадавшиеся на глаза сухие ветки. «За тобой следят» — послышался осанвэ моего волка и тот возник рядом, будто из кустов высоких зарослей, возвышаясь устрашающей черной фигурой. Я с ленцой огляделась и не почувствовала никакой опасности. «Если и следят, то не с плохими намереньями» — ответила я другу, — «но все же будь рядом» Я постаралась абстрагироваться от этой «слежки» и погрузиться в расслабляющие думы об окружающей меня природе. В голове невольно замелькали воспоминания былых дней. Мда, как же так вышло, что моя мечта стать археологом отошла не просто на второй план, а будто и вовсе испарилась. Вспоминая, как я горела идеей изучения разных древних культур, мне становилось немного грустно. Здесь то и изучать нечего, мир еще так молод, все эти древние события происходят на моих глазах. Вот будь я в третьей эпохе, тогда можно было бы пошататься по «руинам прошлого». Тот же Эрегион. Да и Предел Маэдроса не до конца затонул, интересно, как он выглядел тогда. А сейчас… Кем я вообще стала? Из простой любознательной девочки, мечтающей стать археологом и большую часть жизни проводящую в лесах и горах, я стала… Силиэль. Полу-майа, полу-вала, обязанная «изменить мир», посвящающая свое время тренировкам, рисованию, целительству и пению. Да уж, я действительно стала другим «человеком». За этими глубокими философскими размышланиями я не заметила особенно толстый корень дерева и запнулась, чуть ли не падая на землю. — Да чтоб тебя, — пробубнила я недовольно. — Ты в порядке? — из ниоткуда появился невысокий человек, кажется, средний сын Бора. Так вот, кто следил за мной. Я слегка нахмурилась. — В порядке, спасибо, — я мягко улыбнулась, — охота уже началась? — Да, но я не любитель подобных занятий, поэтому остался у лагеря, — он выглядел довольно безобидным, — давай мне, я понесу, — он протянул руки, намекая на приличкую охапку веток, что я держала. — Спасибо, — я передала их ему, — как твое имя? — Борлах, а твое? — он с интересом поглядывал на меня, слегка поднимая голову. — Дана, приятно познакомиться, — я старалась выглядеть дружелюбно. — Твое имя на нашем языке значит «мудрая». Первую жену моего отца зовут так же, — я удивленно вскинула брови. — И сколько же у него жен? — как-то нервно прозвучало из моих уст. — Было трое, но моя матушка и матушка Бортанда погибли в походе, — он крепче сжал ветки. — Сочувствую. Но, Борлах, иметь больше одной жены — это неправильно, — убедительно проговорила я. — Почему же? — искренне удивился он. — Им так проще. Они могут помогать друг другу по дому. Рожать много детей опасно, поэтому если каждая родит по одному или два, то будет очень хорошо. Я была рада, что он вел довольно конструктивный диалог, а не бросался оскорблениями, как некоторые его сородичи с пеной у рта. — Что же, тогда я, как женщина, тоже хочу себе трое мужей, тогда я точно буду в безопасности, ведь несколько мужчин обеспечят и защитят меня лучше, чем один, — я не повышала голос и отвечала ему так же спокойно, он коротко рассмеялся. — В этом есть смысл, но в нашем народе чаще рождаются девочки, на всех мужчин не хватит. — Не обязательно выходить замуж, женщина может быть таким же воином. Посмотри хотя бы на мою сестру. — Мы пришли оттуда, где царит смерть и хаос. Нам нужно больше людей, поэтому женщины и должны рожать, — заметил он, я была согласна лишь отчасти. — То, что сейчас происходит в мире — неправильно. Войн и убийств быть не должно. И люди не должны продолжать потомство только для того, чтобы отправлять их потом на растерзание Врага, Борлах, — я пристально вгляделась в его глаза, — как ты считаешь, какое чувство самое сильное? — он ненадолго задумался, пока мы неспеша топали к уже опустевшему лагерю. — Страх. Под гнетом страха человек пойдет на все, что угодно. — Хмм, — была моя очередь думать, — ты не прав, — он немного нахмурился, — ты ведь видел Маэдроса. По нему видно, что он прошел через страшные мучения, думаешь, ему не было страшно? Конечно, было, но ведь он не стал предателем. Один из его кузенов отправился в одиночку в стан Врага, чтобы спасти его. Думаешь, ему не было страшно? Было. Но было чувство, которое превосходило все остальные, — мужчина в ожидании смотрел на меня, я почти физически ощущала, как он тянется и растворяется в моих мыслях о правильном, — любовь. Это самое сильное чувство. Ради любимых мы пойдем на все, несмотря на страх. Родителей двое, братьев и сестер может быть много, детей может быть много, мы любим их всех, но нельзя любить несколько женщин. Она может быть лишь одна, иначе ты не способен на любовь. А пока ты любишь, ты жив, — я закончила свой поучительный монолог о важности моногамии и аж сама прониклась. Больше мужчина не проронил ни слова, глубоко задумавшись. Приятно видеть, что не все из вастаков варвары и кто-то из них тянется к размышлениям о жизни. Я тем временем собрала костер, но пока не стала зажигать. Блэк, когда только завидел Борлаха, растворился в тени, но я всегда ощущала его незримое присутствие, сейчас же он воплотился и лег в моих ногах, пока я расположилась в тени раскидистого дерева. Мужчина встрепенулся, заметив черного зверя ростом с себя самого, и медленно подошел. — Ручной волк? — спросил он, встав относительно недалеко. — Можно сказать и так, — я лукаво улыбнулась, — это мой друг — Блэк. Хочешь погладить? «Силиэль, я дух Арды, а не собачка» — недовольно заметил волк. — Пожалуй, откажусь, — вастак ухмыльнулся в свою короткую бороду и подобрал близлежащую толстую палку. Присев под соседним деревом, он принялся что-то вырезать, ловко орудуя небольшим ножом. Мне показалась эта картина занимательной, поэтому я поспешила достать альбом и карандаши, дабы запечатлеть нового знакомого. *** Пару часов спустя мужчина закончил свою поделку, а я - рисунок. Неожиданно он приблизился и протянул мне фигурку волка, с усердием вырезанную за эти часы. Я удивленно посмотрела на него. — Это мне? — Да, в благодарность за твою мудрость, — он улыбнулся, кинув взгляд на Блэка, — можно покрыть ее черной краской, будет оберегом. — Спасибо, — ответила я и с небольшим сожалением вырвала изрисованный лист из альбома, протягивая мужчине, что устроился рядом, видимо, уже не опасаясь волка, что неподвижно лежал рядом и не выказывал агрессии. Борлах так же удивленно, как и я минуту назад, уставился на лист бумаги, возможно, про себя отмечая ее качество. — Красиво. Но я не могу это принять, — он протягивает рисунок обратно, — по нашим традициям нельзя изображать живых существ, — мои брови на мгновение дернулись в удивлении и я отметила про себя, что культура вастаков во многом похожа на смесь восточных народов того мира, где я выросла. Я вздохнула, сетуя на то, что лист уже вырван, но все же приняла его обратно. — Почему ты реагируешь не так остро на традиции местных народов? — спросила я искренне. — Не держи большого зла на моих соплеменников. Как я уже говорил, мы жили в жестокости и привыкли к ней, потому многие ведут себя так. Я же считаю, что новые взгляды и знания принесут моему народу только благо, — мужчина улыбнулся. Мы еще долго говорили об их культуре, наслаждаясь тишиной леса и приятной прохладой тени. Ближе к вечеру вернулись «добытчики», везя на конях пойманную дичь. Фэаноринги все так же, как и утром вели беседы с вождями и их наследниками, видимо, налаживая связи, а Эля спорила с их младшими сыновьями о том, что, будь у них больше времени, девушка обогнала бы их по количеству пойманного зверья. Майтимо спешился и бросил взгляд на меня, чуть нахмурился и поджал губы, застав мою фигуру в непосредственной близости к малознакомому мужчине. Я вопросительно подняла бровь, замечая, что уже не впервые Нельо так реагирует на мои взаимоотношения с противоположным полом. Возможно, из-за травм у него не все в порядке с самооценкой? По крайней мере, пока он не ведет себя как истеричный ревнивец или сам не захочет поговорить об этом, я не стану поднимать эту тему. Я встала, отряхнула штаны, потянулась, заскрипев суставами, и направилась к Рыжему. — Как успехи? — подарила ему улыбку. — Если бы твоя сестра не хотела, как она говорит, «утереть нос этим мужланам», то дичи было бы меньше, — усмехнулся он. — Ну, вот видишь, как конкуренция полезна, — рассмеялась я, пока эльф не сводил с меня пристального взгляда стальных глаз. — А как ты время провела, все в порядке? — он бросил взгляд на Борлаха, что выслушивал гневные речи братьев о том, что Эля слишком наглая для женщины. — Да, средний сын Бора оказался на удивление приятным и разумным собеседником. — Рад слышать, — он вздохнул и на мгновение задумался о чем-то своем, после проводя здоровой рукой по моим собранным в косу волосам и прижимая ее к своим губам. — Нельо! — пискнула я, краснея и улыбаясь, отчего уголки его губ тоже дернулись. Мужчины довольно быстро разделали животных и принялись жарить мясо. Под уютный треск огня атмосфера более менее наладилась. Эля, кажется, уже шутливо поддразнивала наших смертных спутников, Кано наигрывал какую-то легкую мелодию на лире, параллельно вызнавая у Бора о музыке его народа, а мы с Майтимо сидели рядышком и наслаждались молчаливым присутствием друг друга. *** POV Маэдрос Сегодняшним вечером было решено и одобрено мною провести пир совместно с народами смертных. С одной стороны, я не считал необходимым тратить драгоценное время на празднества, с другой же, это может сблизить как два братских народа Второрожденных, так и укрепить создаваемый мною союз. Племя Бора, судя по их рассказам, является сейчас таким же диким, как и некогда люди, которых мы встретили впервые в своей долгой жизни. Многобрачие, использование чужого невольного труда, неуважение к женщинам и прочее. Когда-то народ Амлаха был почти таким же, за исключением культурных ценностей, но все же нам удалось изменить их мировоззрение, хоть и не слишком сильно. Но эльдар решили не вмешиваться дальше. Ситуация повторяется. Нужно какое-то время, чтобы «открыть глаза» людям на неправильность их действий. Этим мы с Макалаурэ и занимаемся. Надев праздничные одежды из легкой ткани, как раз на лето, я ловко застегнул пуговицы привычными движениями здоровой руки. Макалаурэ уже помог мне с волосами, поэтому осталось только надеть медный венец, некогда выкованный моими руками, а также ожерелье с сокровищем отца, которое никого не оставит равнодушным. Меня не покидало смутное предчувствие чего-то нехорошего. Раздражающим червем оно извивалось в глубине фэа. Что-то произойдет сегодня. Повесив на пояс меч, я неспешными шагами направился в сторону покоев Силиэль. Последнее время меня беспокоит ее беззаботность. Думается мне, что это ее способ справится со всем пережитым на Битве и после нее. Но Силиэль не хватает большей осторожности в своих действиях, возможно, в силу юности и неопытности. Слишком многое нужно сделать, чтобы достичь необходимого результата в ее «росте». Я слабо улыбнулся, вспомнив, сколько усилий она прилагает. «Всё обязательно получится, мелет» Я вернул прежнее выражение сосредоточенности на лице, когда дошел до девичей комнаты, коротко постучав. Очаровательная высокая леди открыла мне дверь, представ в своем новом платье, так украшающем ее. Поверх шёлкового белого платья на тонких лямках была надета вышитая маленькими цветами ситцевая ткань, создавая прекрасный летний облик. Рядом с ней, что сама подобна хрупкому цветку с ее вышивки, я, облаченный в алые одежды, больше напоминал всполох пламени. — Майтимо, — она ласково улыбнулась, чуть сощурившись, — вечер добрый, — дева наклонила голову, не отрывая от меня взгляда своих темных глаз. — Добрый, Силиэль, — при взгляде на юную деву мое сердце не могло не смягчиться, — этим днем все восхищённые взгляды будут принадлежать тебе, — она негромко рассмеялась. — Зато мой всегда будет направлен в твою сторону, — взаимным комплиментом ответила дева. Моя фэа разгоралась каждый раз, стоило мне подумать о возлюбленной, которая из всех могучих и прекрасных нэри отдала свое предпочтение мне. Я прочистил горло и протянул руку. — Позволишь сопровождать тебя сегодня? Будет трудно в твоем платье седлать коня, — расслаблено спросил я, намекая на совместную поездку до места пиршества. — Тогда позаботься обо мне, — она приняла мою руку и мы направились по длинным коридорам крепости к выходу. Гнетущее предчувствие немного приступилось рядом с леди моего сердца и в глаза начали бросаться детали окружающего меня мира. Безоблачное небо и теплые лучи Анар, играющие на наших лицах во время конной поездки. Щебет птиц и колыхание высокой травы на окружающих Предел холмах. Кано и мои приближенные уже на месте, лишь мы с Силиэль прибудем последними, а пока я наслаждался щемящим чувством единения. Я знаю, что на сегодняшнем пиру мне больше не удастся испытать подобного покоя. Нужно многое сказать, за многим проследить, не показывать лишней слабости или чувств. Тяжелая роль главенствующего, но пока Силиэль дает мне эти недолгие, но такие согревающие моменты спокойствия, то я готов продолжать в том же темпе хоть до окончания Арды. — Мелет, спасибо, что ты рядом, — вырвалось у меня, когда высокие украшенные шатры летнего пира показались в непосредственной близости к нам. Дева еле заметно вздрогнула, озадачив меня, и вполоборота взглянула в мои глаза. — Пожалуйста, мельдо, — она чуть хмурилась, но постаралась улыбнуться. Я списал это на волнение. Конец POV *** «Игра началась» — пронеслось в голове у Даны, когда они наконец достигли места празднества. Так как стоял летний зной, то было решено вынести пир на природу, дабы не задыхаться в душных залах крепости. Несколько шатров, искусно сотканных нолдорскими мастерами, стояли вразнаброс на просторном холме, коих вокруг немало. Самый большой шатер был предназначен для главных лиц этого дня, в который они с Маэдросом и направились, после того, как он помог деве спешиться, удивительным образом снимая ее с коня одной рукой. Последняя ласковая полуулыбка и нежный взгляд достались ей до того, как мужчина снова принял образ непоколебимого и полного достоинства властителя Восточного Белерианда. Эльфы с уважение кланялись своему владыке, люди со смесью опаски и восхищения расступались перед Высоким Лордом, ведущим под руку тоже высокую, но более мягкую и дружелюбную леди. Они, словно завороженные, смотрели на сверкающие Сильмариллы, украшающие грудь Лорда. Однако лишь переведя взгляд на его стальные глаза и жесткое лицо, темные возжелания прекрасных камней тут же испарялись, отрезвляя сознание. Три стола стояли в середине. Один для эльдар, один для вождя и приближенных народа Амлаха. И один для Бора и его сыновей. Лорд Маэдрос со своей спутницей последовали к высокому столу, за которым уже сидел его брат, остальные тоже заняли свои места. Все это добавляло моменту еще больше торжественности. — Друзья и союзники, — раздался громкий голос Нельяфинвэ, заставив все речи смолкнуть, — я приветствую вас здесь. В этот день мы собрались, чтобы ближе узнать новый народ, перешедший в наши земли из-под гнета Моргота и укрепить тем самым наши силы. Я знаю, что все собравшиеся здесь разные, мы имеем разную культуру и ценности, но мы все дети Эру Единного и мы вместе сражаемся с Искажением, принесенным в мир Врагом. Не стоит забывать этого и поддаваться злой воле, — он поднял бокал вина, призывая всех к тому же, — пейте и веселитесь сегодня. Да будет наш общий путь увенчан пламенем жизни и победы, — и он поднес бокал к губам. *** Пир шел своим чередом. Все были впечатлены речью Лорда, тихо перешептываясь после. Сейчас они с Кано болтали с вождями народов, а я глазами выискала Элю, которая, кажется, снова спорила со старшим сыном Бора. — Что опять, Эля? — спросила я, приблизившись к ним. — Он сказал, что я не могу участвовать в соревновании лучников, потому что это не женское дело! — возмущалась она. Я кинула взгляд на мужчину, что был примерно одного роста и возраста с Элей. Он было открыл рот, чтобы вновь произнести то, что вызовет новую волну гнева у моей сестры, но я остановила его. — Стоп, — мой твердый голос и звучащие в нем отзвуки Силы заставили его промолчать, — мне порядком надоела эта тема, поэтому давайте поступим так, — вокруг было еще несколько человек, которые готовились показать свои навыки стрельбы на подготовленных заранее мишенях, — Борланд, верно? — уточнила я его имя, на что мужчина кивнул. — Если сейчас моя сестра побеждает в этом состязании, то ты обязуешься более не унижать ее женское достоинство своими словами и действиями, а так же признаешь ее равной. Идет? — я серьезно посмотрела в его карие глаза, сомневающиеся и недоверчивые. — Хорошо, я согласен, — сдался он под моим напором, — хотя очень сомневаюсь, что такое возможно. — Ах ты сук… — я закрыла ладонью рот сестры. — Эля. По взгляду она поняла меня и закатила глаза, отнимая руку ото рта. Мы отошли в сторону, где я с ней поговорила, стараясь настроить на победу. Хотя, кажется ее гнев уже настроил ее. Состязание лучников состояло из нескольких этапов. Первый: попасть в середину мишени на довольно близком расстоянии. С этим справились почти все из пары дюжин участвующих. Второй: поразить движущиеся мишени. Их роль, кстати, выполняли люди с прочными щитами, весьма ловко перебегающие по открытому пространству. Еще они додумались сделать мишени, по котрым попадать нельзя, запутывая там образом лучников. На этом этапе вылетела половина человек. Третий: попасть в мишени верхом. Вокруг всего места проведения пира была дорога, по пути стояли столбы с мишенями. Стрелять верхом на лошади то еще удовольствие, но Эля справилась, оставив большинство мужчин в «рейтинге» позади. Четвертый, и последний, этап: он одновременно простой и сложный. Осталось всего четверо участников. Эля, Борланд, младший сын Мараха и давний Элин друг-пьянчужка. Удивительно, что он может стрелять в таком состоянии. Народу уже собралось немало, всех особенно развлекало соперничество первых двух. Задание заключалось в том, чтобы попасть в неподвижные мишени, стоящие вдалеке. Но сложность не в этом. Мишенью было яблоко и оно должно было стоять на голове кого-то из людей. Кто вообще придумал эти правила?! Так вот. Первым пошел сын Мараха. Яблоко стояло на голове его возлюбленной, но он не смог выстрелить и сдался, краснея и уводя смеющуюся девицу от лишних глаз. Пьянчуга был «дисквалифицирован», потому что никто не осмелился встать под его стрелу. — Ещё не хочешь сдаться? Человек может пострадать, если ты не умеришь свое упрямство, — сказал Борланд до того, как решили кто из них продолжит испытание. — Я уверена в своих способностях, — твердо заверила она и хотела уже подозвать какого-нибудь друга из деревни, но я положила руку ей на плечо. — Куда это ты собралась? — мило улыбнулась я. — Дана, ты с ума сошла? — тихо прошипела она, чтобы никто не услышал. — Ты же только что сказала, что уверена в себе, — поддела я. — А если я ошибаюсь! — я глубоко вздохнула. — Помнишь, я боялась выступать на конференции родителей в Черногории? Я думала, что меня не воспримут всерьез, будут смеяться, ничего не получится. Помнишь, что ты мне тогда сказала? — сестра цыкнула и уже хотела что-то ответить, но я продолжила. — Ты сказала: «Я в тебя верю, нагни этих соплежуев». Вот так вот. Старшая с минуту стояла в прострации, а после рассмеялась. — Кошмар, я правда говорила такое младшенькой? — наконец ее глаза снова искрились уверенностью в победе. — Хорошо, тогда нагнем их вместе. Я не подведу, — сестра положила мне в руки спелое яблоко и я пошла в место назначения. «Силиэль, что ты делаешь?» — донеслась до меня мысль Майтимо вместе с тревогой, которую невозможно скрыть в осанвэ. Я нашла его глазами. Он стоял в отдалении рядом с Бором, который тоже внимательно следил за своими сыновьями. Ведь одновременно со мной его младший сын тоже шел с яблоком в руках. Рядом с ними стоял Гошгар. Он змеиным взглядом мерил мои шаги. В который раз мне что-то показалось, но я подняла уголок губ, отгоняя это и взгляд снова вернулся к Рыжему. «Все в порядке, я в ней уверена» — передала я. И вот картина маслом: по среди стоит высокая дева в белом цветочном платье, длинные волосы распущенны, лишь пару косичек обрамляют виски, руки сложены за спиной, а на голове наливное яблочко. Лицо украшает умиротворенная улыбка, направленная лишь одной сестре. В нескольких метрах от меня стоял Бортанд, ожидая выстрела брата. Он выглядел слегка напряженно, но держался стоически. Впрочем, в какой-то момент мы с Элей перестали замечать и его, и Борлада. Смотрели только друг на друга. Могло показаться, будто охотник смотрит на свою неподвижную, смирившуюся со смертью добычу. Однако это были другие переглядки. Где-то послышался разочарованный гул толпы, когда Борланд промахнулся, наверняка опасаясь за жизнь брата. Облегченный вздох их отца. Стук волнующегося сердца любимого. Все обострилось и в моменте заглохло, когда сестра, выдохнув, отпустила тетиву. *** POV Майтимо Полет стрелы ощущался нестерпимо медленным и вязким. От волнения я перестал ощущать боль от впившихся в ладонь ногтей и сжатой до скрежета челюсти. Старался держать лицо, но это сложно сделать, когда в твою возлюбленную стреляют у тебя на глазах. Ее спокойный вид не обманет меня. Я знал, чувствовал, что ей страшно до дрожи, но не мог вмешаться. Дана имеет свою волю, я не могу ее нарушить. Но эти мгновения приковали меня к земле почти таким же тяжелым камнем, как и Клятва. Вздох и стрела пронзает красную плоть, пуская сладкий сок. Она пригвоздила яблоко к столбу недалеко за спиной Силиэль. Момент напряжения и люди взрываются восторженными криками и аплодисментами. Я шумно выдыхаю и, оставив Бора и его настораживающего советника, направляюсь к Силиэль. Она уже находится в объятиях старшей сестры, которой достается мой грозный взгляд. — Все в порядке, Майтимо, я жива, — кажется, я один замечаю легкую дрожь в ее голосе. — Это было крайне… — «глупо», хотел сказать я, — опрометчиво. Чтобы больше этого не повторялось, — тон моего голоса не был шутливым и спокойным. — Нашелся, еще один командир, — недовольно заметила Эля, отлипнув от сестры, но не решаясь смотреть на меня, видимо, осознавая, что это было опасно. — Всё — всё, больше не будет такого! — постаралась Дана сгладить углы. К нам подошел первенец Бора и протянул свою руку смертной. Он признал ее, целуя тыльную сторону ладони и прикладывая ее к своему лбу, чем заставил удивиться его соплеменников. — Раз все закончилось, предлагаю на таком радостном моменте, приступить к трапезе. И у нас есть подарок для всех, — возвестил Бор, хлопая сына по плечу и хитро смотря на него. Все последовали к шатрам и столам. Моя рука крепко обхватила ладонь девы, возвращая мне чувство реальности. Ничего не произошло, она все еще рядом. — Я знаю, что было страшно, ты молодец, но отнесись серьезно к моей просьбе, — прошептал я ей на ухо и коснулся губами розовеющей щеки. — Ничего не скрыть от тебя, — пробурчала она, отводя взгляд. Конец POV *** Был уже вечер, закатные лучи догорали на небосводе. Смех лился также, как и вино, когда громкий голос вождя вастаков раздался на шатер. — Итак, в нашем народе очень ценятся женские танцы, поэтому наши лучшие дочери станцуют для вас, — не ясно откуда в центр вышли несколько девушек, одетых довольно откровенно по меркам нынешнего времени. Их лица были прикрыты полупрозрачными цветными тканями, украшенные повязки на груди звенели драгоценностями, длинные алые юбки оголяли ноги в местах разрезов. Они встали на свои места и дожидались, когда раздастся знакомая им музыка. Плавные движения рук и резкие груди и бедер завораживали смертных мужчин в окружении. Для них это было соблазнение и откровение. Эльфы же больше смотрели от интереса и уважения к искуссву, видя в этом танце красоту традиции. Одна особенная женщина все никак не отрывала своего взгляда от Высокого Лорда, будто танцуя только для него. Сердце Даны неприятно кольнуло и она посмотрела на эльфа. Тот, будто почуяв странную тревогу, повернулся к ней и уголок его губ дрогнул. — Не волнуйся, мелет, эльдар всю жизнь смотрят только на одну деву, как на драгоценность, — и показательно притянул ее ладонь к губам. Девушка стала менее напряженной, но раздражающая особа все не прекращала таращиться. К счастью, танец подошел к концу. Люди захлопали, а девушки стали расходиться. Лишь одна, та самая, осталась стоять перед столом Лорда. Он внезапно что-то почувствовал, но не успел среагировать, как девушка запела. Все смолкли, услышав прекрасный голос. В ней не было слов, лишь непонятная, зачаровывающая мелодия. Внезапно черные волосы ее удлинились, добавился блеск. Тон кожи посветлел, рост увеличился. Уши заострились. Но, кажется, это нисколько не удивило всех присутствующих, они все продолжали слушать, становясь все более и более расслабленными. Между тем взгляд ее не спадал с Рыжего. А точнее, с того, что у него на груди. Сильмариллы. Дана резко встряхнула головой, заозиравшись, стараясь «стянуть» с себя сонную пелену песни. Люди, эльфы, даже Макалаурэ и Майтимо, не могли противиться сладно-нежному голосу, клонущему в сон. — Прекрати! — крикнула она, но девушка не послушала, она продолжала плести чары. Дана отпустила руку возлюбленного и резво поднялась, собираясь предпринять хоть что-то. Однако меч у ее горла думал иначе. — Мы не хотим навредить кому-то, — раздался грубый мужской голос, — нам нужен лишь один камень из ожерелья восточного Владыки. Девушка подавилась воздухом. Они в своем уме?! Они вообще понимают, что это за камень и к чему может привести его похищение? — Зачем он вам? — осторожно спросила она. — Мое имя Берен, — «что?!», — Владыка Дориата Тингол благословит нас с любимой Лютиен на брак, только если я принесу ему Сильмарилл. Дана потеряла дар речи. Так вот, кто эта девушка, так умело «усыпившая» здесь всех. Но они все же сумашедшие. — Вы вообще понимаете, к чему это приведет?! Вы думаете, фэаноринги так просто оставят это? Вы правда готовы развязать войну и обречь тясячи эльдар на смерть из-за этого глупого приказа ее не менее глупого отца?! — разразилась дева гневным криком. — Дитя Моргота, — Лютиен прекратила свою Песнь, однако никто не пошевелился, — не порочь имя моего венценосного отца. Раз такова его воля, то мы принесем ему проклятое творение Феанора. Иначе он никогда не оставит меня и Берена в покое, — она сделала шаг в сторону Майтимо. Дана запаниковала. Она не знала, что стоит делать, поэтому воспользовалась первой мыслью, пришедшей на ум. Она тоже запела. Пронзительный, дрожащий голос окутал весь холм. Берен не смел двинуть рукой, застывший в Песне. Она не была усыпляющей колыбельной, скорее отчаянным криком. Лютиен нахмурилась, вступив в дуэль. Две силы схлестнулись, каждая желая победить. Высокие ноты Лютиен старались покрыть низкие Силиэль, но те не поддавались. Воздух сотрясался, солнце окончательно скрылось за горизонтом, будто испугавшись. Казалось еще немного и земля под ногами провалится, становясь морским дном. Рука Берена невольно опустилась, повиснув вдоль тела, но не отпустив меч. Дана чувствовала себя все увереннее, голос разума шептал о том, что стоит еще немного надавить на Лютиен и она расколется. Проиграет, остановится, замолчит. Навсегда. От этой чужеродной мысли голос резко оборвался. И «удар» уже уставшей Лютиен не был остановлен или отражен. Он попал точно в цель. Дана отлетела на несколько метров, упав на землю, будто торнадо снесло ее. В глазах потемнело, замутило. Душу в одночасье вывернуло наизнанку, когда она не защитилась от атаки. Пока девушка пыталась хотя бы открыть глаза, черноволосая эллет привела Берена в себя и они успешно вытаскивали Сильмарилл. Майтимо пока не пришел в себя, как и все остальные. Но Лютиен торопилась, выглядя весьма бледно и помято. Дана пыталась вдохнуть, сосредоточить взгляд, встать, да хоть что-нибудь, но неясная боль не давала этого сделать и она провалилась во тьму. *** Я очнулась резко. Задыхалась и кашляла. Кто-то подал мне стакан воды. Я кинула взгляд и увидела сестру. — Что случилось, где я? — мой голос все еще хрипел, даже после стакана воды. — Я не знаю, — не свойственно Эле растерянно сказала она, — мы в замке. Я помню только как какая-то девка начала петь и… Все, пробел. Потом очнулась, а ты на земле без сознания. Высотка вокруг тебя хлопочет, как курица-наседка, а Канафинвэ что-то кричит ему, — она потерла виски, будто испытывая головную боль от воспоминаний, — светящийся камень украли, — эти слова показались мне снежной лавиной. У меня все же не получилось остановить их. Я…проиграла. — Где Нельо? — Они с его братом почти сразу отправились в какой-то там Псориаз, — я нервно хихикнула, не то от того, как Эля искаверкала название Дориата, ни то от того, что услышала. Я легла обратно в постель, не реагируя на слова и вопросы сестры. «Нельо… Если ты слышишь, пожалуйста, не надо. Не убивай их, мы что-нибудь придумаем» мысленно заговорила я с ним, но не получила никакого отклика. Оказалось, я провалялась без сознания пару дней. Эру, помоги. Тоже нет ответа. Сестра все это время сидела около меня, боясь, что я уже не проснусь. Я, на сколько позволяли силы, поговорила с ней, все объяснив. Она была непривычно тихой и дрожащей, но со временем успокоилась и уснула, оставив меня с моими мыслями наедине. Что же теперь будет? Резня в Дориате? Я ведь так хотела это изменить. У синдар совсем никаких мозгов нет. Как это отразится на фэанорингах?.. Они точно не будут сидеть сложа руки, если не сейчас, то когда-нибудь они… Раздался звук открывающейся двери. Она медленно отворилась, будто это ветер играл с ней. Не ясно почему, но по моей коже пробежал холодок. Странное ощущение присутствия чего-то нехорошего заполнило меня. Но я никак не могла решиться посмотреть на вошедшего. — Как жалко, — раздался красивый мужской голос, смутно знакомый, — я ведь так старательно подбадривал тебя. Еще пара ударов и нам удалось бы избавиться от назойливой полу-майи и ее мамашки за одно. Почему же ты остановилась? — его медовый тон оставлял совсем не сладкий привкус. Я собралась с духом и посмотрела на говорящего. Гошгар. Хотя я сомневаюсь, что это его имя. В темноте комнаты его глаза ярко горели хорошо сдерживаемой злобой. Волосы постепенно стали огненно-рыжими, даже слишком. Лицо оставалось тем же, на нем застыл хитрый оскал показного добродушия. — Что ты…? — я не знала, какой вопрос задать. — Мне повезло. Очень. Ты ослабленна, не можешь сопротивляться, — он обогнул кровать и направился в мою сторону, — раздражающего Нельяфинвэ или его младшеньких здесь нет. Так что никто не поможет тебе, — он встал прямо передо мной, наклонившись ближе, — твой отец был бы счастлив увидеться с тобой, не думаешь? Он с нетерпением ждет, когда я приведу его непутевое дитя домой, — рука… Саурона провела по моему лицу, убирая ту самую черную порядь волос за ухо. Меня парализовало от страха. Я не знаю, что этот отброс такого сделал, что я не могла двинуться даже на сантиметр, но я просто продолжала смотреть на него не мигая. Отец… Моргот. Нашел меня. Что он собирается сделать со мной, когда увидит перед собой? — Либо ты послушно следуешь за мной, либо… — он выразительно посмотрел на мою сестру, мирно спавшую на другой стороне кровати. — Выбирай. Выбирать? Отправиться в лапы смерти и страдий или… — Я согласна, — хрипло вырвалось из меня, — не трогай ее, — Саурон мягко улыбнулся. — Конечно. Хороший выбор, — он отнял руку, — помочь леди встать? Может ты хочешь взять что-то с собой? — проявил он напускную заботу, от который аж зубы сводило. — Я… Хочу переодеться. И написать письмо, — прямо сказала я. — Хорошо, — чуть помедлив, ответил мужчина. Он сделал пару шагов назад, давая мне пространство. Конечности плохо слушались, сказывалась «битва». Я с трудом встала и, обходя «готового помочь» мужчину, подошла к шкафу. Первые попавшиеся кожаные брюки и рубашка оказались у меня в руках. — Отвернись, — сказала я, заметив, что он не сводит с меня взгляд. Тот усмехнулся, но выполнил мою просьбу. Наконец маска хоть какого-то спокойствия спала с моего лица и я судорожно стала думать, что можно сделать, пока медленно меняла ночное одеяние. Позвать Нельо в осанвэ? Что если этот отброс почувствует? Да и что Нельо сделает сейчас, только напугается зря. Закричать и позвать стражу? Перед майа они тоже бессильны. Я? Я тоже ослабленна. Как и сказал Саурон, для него это самый подходящий момент. Пальцы подрагивали, когда я застегивала рубашку. Закончив с одеждой, направилась к столу, заваленному бумагой с моими творческими порывами. «Эру! Эру, прием! Где ты шляешься? Помоги!» Пыталась докричаться я до «деда», но в ответ только молчание. Вот попадись мне только на глаза! Взяв чистую бумагу и перо, я на секунду задумалась, что же писать. «Эля, Нельо и остальные. Гошгар — это Саурон. Не идите за мной. Рано. Я постараюсь выжить. Люблю вас, берегите себя Дана Силиэль» Я отложила перо и вздрогнула, когда обнаружила Саурона прямо у своего плеча, читающего мое послание. — До слез, — равнодушно прокомментировал он, — и я не люблю это имя. Зови меня Майрон. Я повернулась, стараясь выглядеть не как напуганный ягненок. Мужчина напротив все продолжал усмехаться. — И как ты собираешься пройти мимо всей стражи? — заметила я, в душе надеясь, что вышеупомянутые вообще живы. — Мимо? Дитя, мы просто пойдем по прямой. Возьми мою руку, — мягко произнес он, протянув ладонь. Я сглотнула, сжала зубы и вложила свою дрожащую руку в его. Дальше я помню только черный непроглядный туман с всполохами искр и чувство, будто мы и впрямь куда-то движемся. «Эру, чтоб тебя! Самое время появиться из ниоткуда и остановить его, он же реально похищает меня!» Молчание.