Нетипичный

Яркая, почти полная луна светила на небе и лишь редкие клочки облаков время от времени проплывали мимо… Ну, наверное. Потому как я имел радость любоваться лишь на дощатый, рассохшийся потолок над моей головой: мне не спалось и я и рассматривал скошенный потолок чулана, снова размышляя и раз за разом прокручивая воспоминания сегодняшнего дня. Через пару часов после приезда меня, вместе со всей семьёй, накормили ужином. И судя по тому, как Дурсли нервничали, это было, чем-то из ряда вон выходящим. Ковыряясь в тарелке с овощами, я чувствовал себя… Неуютно. Внимательные, подозрительные взгляды, с каким-то интересом изучающие каждое твое движение — явно не то, что улучшает аппетит. Наконец, не выдержав подобного внимания, я с громким скрипом отодвинул стул и поднялся из-за стола. Когда я уже хотел покинуть кухню, чтобы отправится в чулан, Петунья недовольно бросила:  — Останься. А тебе Даддличек, пора ложится спать.  — Ну мааам! — кузен скривил лицо. Ему явно не нравилось, что что-то решили обсудить без его участия.  — Даддли, делай, когда мать тебе говорит! — Вернон легонько хлопнул ладонью по столу: звякнули тарелки и сок в стаканах задрожал. Судя по его виду, он был спокоен, но чем-то в достаточной мере недоволен. Кузен ещё некоторое время недовольно посопел, однако все же решил подняться к себе, перед этим смерив меня долгим взглядом, намекая на то, что меня вскорости будет ждать натуральный допрос. Когда наверху захлопнулась дверь, тетушка устало вздохнула.  — Сядь. Я не знал, чего ожидать. Однако выбора мне явно не представлялось и я поспешил занять недавно покинутый мной стул. Усевшись, я взглянул на опекунов. Они же молча сверлили меня взглядом в ответ. Мне опять стало неуютно.  — Гарри… — Начала, подозрительно смутившись Петунья. — Мы тебе этого раньше не говорили… Были причины. Но раз уж ты все забыл… И… Твое поведение… Мы решили сразу сказать тебе… Что… — Петунья остановилась. - … Что твои родители были гребанными волшебниками! — Нарушил затянувшуюся паузу дядя.  — Вернон! — Петунья явно оказалась не слишком довольна столь резкой формулировкой. — Не спорю, дорогой, волшебники — ужасные люди, но ты всё же говоришь о моей сестре! — женщина покосилась на меня с нечитаемым выражением лица. — И пусть она тоже была волшебницей…  — Вот именно, что БЫЛА, дорогая, ты ведь помнишь, что она плохо кончила! — Вернон откинулся на спинку стула, показывая всю степень своего недовольства. — Они были не просто ужасными людьми, они были абсолютными, ненормальными психами! Я сидел, вжавшись в спинку стула и осознавая, что стал свидетелем не первого и даже не пятого подобного разговора. Разговора из тех, на которые рано или поздно скатывается любой спор, больная и вечно открытая тема. И то, что я стал причиной нового витка этой неприятной для Дурслей темы, не радовало. Судя по всему, о теплых взаимоотношениях с ними можно будет только мечтать. Перебросившись ещё парой колких фраз Дурсли-старшие, наконец, снова обратили свое внимание на меня. Смерив супруга долгим взглядом, Петунья начала рассказ. Ее и Лили детство, обрывки знаний о годах в школе волшебства, случай на свадьбе, письма сестры о надвигающейся угрозе, а затем найденный под дверью холодным утром ребенок с письмом… Сбивчивое и нелинейное повествование тетки, прерываемое, время от времени, язвительными комментариями в адрес всего магического от Вернона, как бы глупо ни звучало… Не дало мне ничего нового. Да, разумеется, я услышал много всяких важных мелочей, но в общем и целом они не играют роли. Пока. Возможно в будущем… Но вот то, что Петунья мне об этом рассказала… Судя по всему, "прошлого" Поттера Дурсли, привет канон, явно собирались держать в неведении до самого Хогвартса. Но очевидно, что-то в моем поведении заставило их передумать? Или они просто решили поставить все точки над «i» — ведь у меня «амнезия» и, наверное, они ожидали, что будут вопросы? В любом случае, их откровение многого стоило. Как минимум, надежды на относительно спокойное существование в доме №4 на Тисовой улице. И пусть Дурсли полны подозрительности и мне не доверяют, но это уже хоть что-то. После этого Вернон прямым текстом сообщил, что в этом доме я должен ни коим образом не говорить о магии, не спрашивать о магии и даже не упоминать о магии. Иначе из чулана выйду только после совершеннолетия. Ох уж этот канон… Я лишь молча согласился, не высказывая никаких возражений. Чревато. В конце концов, мне не сложно, все что я мог узнать я у них уже узнал. После этого длинного и выматывающего «разговора» я был отправлен в свой чулан. И теперь лежал и дышал пылью в маленьком, неуютном закутке под лестницей, постепенно погружаясь в сон…

***

Литтл-Уингинг — маленький город. А в маленьких городах новости разносятся быстро. Очень быстро. Особенно, если речь о тех, кто вечно на слуху. Как, например Поттер, то есть, теперь уже я. Так, что на следующей день я даже пройтись до угла Тисовой не смог: когда тебя останавливают каждые пять шагов совершенно незнакомые люди и начинают задавать множество почти одинаковых вопросов, это сильно замедляет, знаете ли…  — А что ты помнишь?  — Тебе стыдно?  — Ты теперь нормальный?  — Был в больнице?  — Ты больше не будешь обижать моего дорогого… — Ты меня помнишь?  — Жалеешь о том, что делал?  — Теперь ты не псих? И множество других подобных вопросов сыпались на меня, стоило высунуть нос из дома. Однако и в самом доме было не легче: подружки тетки буквально выстроились в очередь ради возможности посетить наш дом. Дурсли-старшие же млели от общественного внимания к своим исключительно скромным персонам и показывали всем и каждому бумаги из больницы, а после и меня. Я же, играя грустного милого ребенка на радость опекунам, думал лишь о том, чтобы это поскорее закончилось… Работали когда-нибудь детским аниматором? А я работал. Работала. В прошлой жизни. Мало, что помню, а вот это вспомнилось. Ощущения, надо сказать, схожие… Как только ситуация с излишним вниманием наконец улеглась, то на первый план вышла новая-старая проблема имя которой… Мисс Фигг. Выжившая из ума, а никак иначе охарактеризовать ее поведение я не могу, сквибка развила вдруг бешеную деятельность. Если раньше я надеялся, что она просто будет играть в дятла и стучать на меня великому Альбусу-много-имён-Дамблдору, то последующие события заставили меня в этом разувериться. Началось все с того, что кошатница начала по самым разным поводам наведываться к нам в дом, иногда по паре раз на дню, при этом всегда пытаясь всучить нам чересчур свежую и слишком аппетитно выглядящую выпечку. Дурсли всем составом улыбались и провожали старуху до калитки, чтобы затем выкинуть эти произведения кулинарии от греха подальше — уж не знаю, был ли в них, как в фаноне, коктейль из зелий, но Дурсли испытывали к этой выпечке какую-то нерациональную неприязнь, а это уже что-то, да значило. Я же быстро обзавелся паранойей: стоило мне высунуться из дома, как я тут же замечал где-нибудь яркие кошачьи глаза, наблюдающие за каждым моим движением. К тому же, в довесок к котам шла и сама Фигг, слишком быстро появлявшаяся рядом, как только я выходил на улицу: ее слишком настойчивые попытки чем-нибудь меня накормить или под разными предлогами пригласить в дом пугали и заставляли вспоминать самые жуткие сценарии из фанфиков. Осторожно расспросив Дурслей по поводу кошатницы, я не узнал ничего для меня нового: да, ты с ней раньше оставался, да, часто приглашала к себе, да, оставляли у нее, когда уезжали, чтобы дом не разнёс. Когда Фигг в своей настойчивости перешла уже всякие границы, а Дурсли стали натыкаться на вездесущих котов не только на заднем дворе и на улице, но и в доме, их терпению пришел конец. Вернон потряс связями, накатал жалобу в ветслужбу и уже на следующий день вся улица могла наблюдать шоу под названием «у сильной и независимой женщины отбирают котов». Со звуковым сопровождением от орущих кошачьих, орущей Фигг и не хуже них орущих сотрудников ветслужбы: книззлы защищались как могли. Пока все жители Тисовой радостно провожали грузовик, увозящий котов, а их хозяйка сотрясала воздух бесполезными воплями, я прикидывал: временная ли это мера и почешется ли Добрый Дедушка™ ради своей сторонницы или все же повезет и я буду избавлен от мохнатых соглядатаев?

***

Дни медленно текли куда-то мимо меня. Я потихоньку разбирал память прошлого обладателя тела и мало помалу привыкал к новому миру. А привыкать было действительно сложно: Англия восьмидесятых очень сильно отличается от России моего времени. Примерно полностью. Так, например, такой пустяк, как отсутствие интернета, которое большая часть попаданцев даже не замечает, сказалось на мне намного сильнее факта попадания в иной мир. А уж отсутствие привычной электротехники, даже с учётом того, что у Дурслей в этом плане все было самое-самое… Ну, в общем, страдал я сильно. Хоть от готовки меня освободили и на том спасибо: с газовыми плитами я и в прошлой жизни не дружил. Примерно в это же время я завел тетрадь, куда стал записывать все, что помню относительно канона. Обычную такую тетрадь: мягкая обложка, много листов в клеточку. Нет, конечно хотелось бы черную, в твердой обложке и с белыми листами, прям как у Риддла, но… Кого волнуют мои хотелки? Писал в том, что было под рукой. И писал много. Люди, места, события, артефакты, фанонные факты… Старался припомнить каждую мелочь. Отдельным списком шли главные вехи канона: встречи с определенными персонажами, важные события и предметы. Перечень вышел... Внушительный. В отдельную графу записал то, на что уже мог повлиять и как повлиял. Целую страницу отвёл под запись собственных «плюшек», которые я мечтал как-нибудь заиметь… Правда пока там сиротливо чернела всего одна надпись — «Знание канона». Даже с русским языком, знание которого, по мнению авторов фанфиков, вообще является перманентным навыком для всех попадунов, вышел облом. Уж не знаю почему. То ли попаданец я такой неправильный, то ли опять с мозгом что-то связано… Причем самое обидное, что знал то я не только русский! От потери знания французского и основ немецкого было тоже очень обидно… На фоне этого как-то вспомнилось, что важной плюхой всех попаданцев являлось канноное для Поттера знание парселтанга. В наличии которого я у себя сильно сомневаюсь: все-таки крестража я лишен, а фанонные утверждения о том, что это у Поттера врождённое, всегда казались шиты белыми нитками. Но, к сожалению, змей в Литтл-Уингинге не наблюдается, а до поездки в зоопарк ещё долго…

***

Когда я разлепил глаза, в окно маленькой спальни в доме №4 на Тисовой улице, куда меня переселили буквально накануне, уже вовсю светило солнце. Часы, стоящие на прикроватной тумбочке, коварно показывали пол одиннадцатого утра. В недоумении я, сняв очки, протер глаза. Также в недоумении от того, что меня все ещё никто не разбудил, хотя бы на завтрак, я, как был, в пижаме, тихо выглянул за дверь: в доме было тихо. Обуреваемый непонятным предчувствием, я спустился по лестнице на первый этаж. Заглянул на кухню и… Обомлел. На кухне всем составом в парадной одежде, держа пару свертков, находились Дурсли. На столе стоял торт с незажженными свечами. Дадли, наряженный в смокинг и выглядящий весьма невыспавшимся, недовольно протянул:  — Маааам, ну я же вам говорил, что он раньше десяти не проснется? Зачем было вставать в такую рань? Петунья раздражённо цыкнула на сына. Вернон недовольно засопел и пробормотал:  — Ну… С днём рождения тебя, что ли? — и протянул мне небольшой свёрток. Пару секунд я пытался понять, что мне сказали. Затем вспомнил. А я ведь и думать забыл о том, что у Поттера день рождения в июле… Лишь один раз, ещё в больнице, думал о том, забудут ли о нем в этот раз или все же поздравят для приличия? Как оказалось, не забыли. Стоит ли говорить о том, что я выпал в глубокий и нерастворимый осадок? Свёрток, подаренный мне Верноном, при ближайшем рассмотрении оказался небольшим футляром, завернутым в дешёвую упаковочную бумагу. Нетерпеливо развернув ее, я открыл футляр. И выпал в осадок уже во второй раз. Потому, что в футляре лежали очки. Собственно, просто очкам бы я не удивился: опекуны некоторое время назад возили меня в магазин оптики, где мне проверяли зрение, да и подобный «подарок» был бы вполне в духе Дурслей. Но вот какие очки… Дело в том, что когда мы посетили магазин оптики, меня привлекла одна пара очков: с золотистой оправой, такие же круглые, как поттеровские очки-велосипеды, но больше размером и при этом очень тонкие и лёгкие на вид. Не очки, а мечта! Ещё с прошлой жизни мечтал о подобных, но тогда такие мне откровенно не шли, а вот сейчас… Я долго любовался на эти, бесспорно, прекрасные очки, но потом мой взгляд нечаянно упал на ценник. Да так на нем и остановился. Пришлось закатать губу обратно: стоили они немало. Тогда мы ушли из магазина и я был в полной уверенности, что мне подарят какой-нибудь дешёвый вариант. И вот сейчас я снова смотрел на эти очки, пытаясь собрать свои мысли в кучку. Аккуратно вынув их из футляра, натянул на нос, сняв прежде старые. Мир сразу приобрел невероятную четкость. Пожалуй, от смерти в моих благодарных объятиях Дурслей спасло лишь то, что у них были ещё подарки. С нетерпением вскрыв бумажный конверт, переданный мне Петуньей, обнаружил в нем билеты в Лондонский зоопарк. Встретив мой ошарашенный взгляд, тетка смущенно пробормотала:  — Ну, ты, вроде, интересовался змеями, а там хороший террариум… Змеями я действительно интересовался, ещё когда впервые вспомнил о парселтанге. Ну и в принципе, рептилий люблю, так что был искренне рад полученному подарку. Что ж, поход в зоопарк состоится на несколько лет раньше. Канон? Не не слышали. Когда Даддли вручил мне завернутую в бумагу пачку новеньких комиксов, я, вообще не стесняясь, запрыгал по кухне от радости. И попаданцам ничто человеческое не чуждо: и пусть Дурсли улыбались откровенно натянуто, пусть, что это мелочь по сравнению с тридцатью с гаком подаркам для Даддли… Но это были подарки, подарки мне! И торт, стоявший на столе, был пусть и небольшим, но тоже мне! Наверное, именно в этот момент я наконец, до конца принял то, что оказался в другом мире. Возможно, именно в это время я наконец, осознал себя как Гарри Поттера. Не знаю. Знаю только то, что несмотря на все прожитые годы прошлой жизни я чувствовал себя ребенком, получившим подарки, причем, возможно, впервые в своей жизни. Я был до безобразия счастлив. *** День прошел просто… Чудесно. Съел большую часть торта вместе с Дурслями, доел оставшееся за чтением комиксов у себя в комнате. Со смехом пошипел на змей в Лондонском Зоопарке, которых ни на гран не понимал. Съел много шариков мороженного в кафе и, на пару с Даддли, выпросил у опекунов сладкую вату. Потому идею тетки посетить перед отъездом из Лондона парикмахера я воспринял спокойно. Наверное, все же зря. Но об этом позже. Причина для посещения парикмахера, к слову, была веской: волосы Поттера, а теперь уже мои, это нечто. Вечно растрепанные, абсолютно не желающие расчесываться, эти черные лохмы, торчавшие под разными, и не всегда согласованными с гравитацией углами, навевали на меня ностальгию по аниме. А у всегда правильной тетки вызывали нервный тик. Присовокупите к этому мою, ещё с прошлой жизни, привычку забивать на собственные волосы и вы поймёте почему Петунья буквально на буксире потащила меня под конец дня в одну из популярных в Лондоне парикмахерских. Сама парикмахерская была… Никакая. Обычная парикмахерская конца восьмидесятых годов, если конечно не вспоминать про то, что ты вообще из другой эпохи. По приходу меня посадили на стул, накрыли накидкой, и мастер, предварительно переговоривший с тёткой по поводу причёски, начал работу. Судя по услышанным обрывкам разговора, после стрижки, и при регулярном использовании геля для укладки, я должен буду напоминать прической Драко Малфоя, только волосы покороче. С учётом наличия шрама и очков смотреться будет, мягко говоря, специфически. Мда, и чего только не сделаешь ради хороших взаимоотношений с роднёй… Подстригли меня быстро и профессионально.  — Осталось только виски подровнять. — улыбается мне молодой парикмахер. И подносит к моим волосам машинку для стрижки. То, что случилось дальше, до сих пор не даёт мне покоя. Все произошло слишком быстро: идущий мимо моего стула человек вдруг неожиданно пошатнулся, взмахнул руками и толкнул парикмахера. Парикмахер потерял равновесие и неловко взмахнула рукой с машинкой для стрижки… Стоит ли говорить, что мгновением позже я был вынужден любоваться в зеркало на свою частично лысую голову? Думаю нет. Зато я думаю, стоит упомянуть, что в этом же зеркале я увидел, как один из парикмахеров в другом конце зала запихивает в карман, что-то, слишком сильно напоминающее волшебную палочку. После случившегося мы почти сразу, не считая получаса скандала, устроенного опекунами, поехали домой. Ну, что сказать? Не лучшее окончание хорошего дня. Кузен подтрунивал надо мной всю поездку, Петунья переживала о том, что подумают соседи. Вернон предлагал запереть меня дома, пока волосы не отрастут, или, на худой конец, обрить полностью и сказать, что так и надо. Мне же было все равно: собственные волосы, как я уже упоминал, меня никогда не волновали. Обо всем этом я думал, лёжа в своей кровати и любуясь на облака, медленными серыми клочьями проплывавшими по ночному небу из-за одного края окна за другой. Уже засыпая, я краем сознания подумал о том, что в каноне Поттер тоже терял волосы, и вполне успешно их отрастил. И горячо пожелал, чтобы мои волосы тоже отросли. Как оказалось, зря…