I hate the way I don't hate you

      – А почему ты... Ну... В этом?       Сяо Синчэнь обводит пальцем своё же лицо. Почему-то, когда Вэнь Цин приспускает с переносицы солнцезащитные очки и смотрит с укором, становится стыдно за свою недогадливость, и слова путаются на языке. Девушка настолько уверенно чувствует себя в офисном кафетерии в своём шпионском образе, в чёрной водолазке, бейсболке и плаще в придачу, что вопросы отпадают сами собой. Образ такой, настроение, захотелось. Мало ли. Сяо Синчэнь передумывает уточнять, но почти давится своим чаем, когда слышит:       – Я их хакну. – Вэнь Цин наклоняется к нему через маленький столик на двоих, со скрипом двигает металлический стул поближе и переходит на шёпот: – Мне нужен пропуск в айти-отдел, но новичкам их не дают, поэтому ты обязан мне помочь. Это в твоих же интересах. Одолжишь свой?       Сяо Синчэнь мнётся с ответом, и девушка, видя, что он не особо её доверяет, тяжело вздыхает. Она снимает кепку и откладывает её в сторону, а очки отправляются на макушку. Только сейчас Сяо Синчэнь замечает, что её волосы теперь карминного цвета, и мысленно корит себя за невнимательность и то, что не сделал ей комплимент, как только встретил у входа в здание утром. Он был сбит с толку её «экипировкой» и тем, что Вэнь Цин сразу же потащила за собой со словами: «Нам нужно срочно поговорить. Срочно!».       – Да, я знаю, что красный мне к лицу, а теперь слушай. – Эта женщина пугает. – Мой брат сказал, что может пробить домашний адрес молчуна-пропажи, но ему нужны журналы звонков нашего фонда. А чтобы он их получил, мне придётся немножко атаковать машину старшего системного администратора. – Вэнь Цин достаёт из кармана крошечный флэш-накопитель. – Я устанавливаю программу, брат извлекает данные, и вуаля – нужные сведения у нас в кармане. Так что? Даёшь пропуск?       – Ты с ума сошла?       – Думаешь, я хочу угробить компанию? Я не дура, мне нравится здесь работать. Ну, пока что нравится, а дальше посмотрим.       – Тогда зачем ты это делаешь?       – А ты уже сдался? Тебе не обидно?       – Ты что, всё слышала?       – Я... Проходила мимо.       То, что произошло в минувшую пятницу, вспоминать вовсе не хочется, но Сяо Синчэнь нервно сглатывает слюну и на время ему становится так же некомфортно, как и тогда в кабинете у начальства. Когда молчаливые звонки прекратились, он выписал даты, время и длительность звонков и обратился к господину Чану с коротким докладом. Выразил беспокойство, что с человеком, не получившим должной помощи и внимания, могло случиться что-то плохое. И пусть нельзя быть уверенным наверняка, но...       – Тебе больше нечего делать? – Начальник отдела был явно не в духе. – Ты знаешь, почему мы получаем хорошее финансирование? Из-за статистики. Как думаешь, что с ней произойдёт, если окажется, что твой внезапно смолкнувший сумасшедший повесился? Вот это... – Мужчина выхватил из рук Сяо Синчэня лист с записями. – Сначала это окажется в прессе, а потом инвесторы затолкают мне все твои односторонние монологи в задницу. В лучшем случае, это был ребёнок, который забавлялся с тобой со скуки. В худшем – это больше не твоё дело. Забудь. И займись чем-то полезным. Ты здесь не первый день работаешь, должен понимать разницу между храмом в горах и частным благотворительным фондом. Можешь идти. – После этого господин Чан скомкал отчёт и демонстративно зашвырнул его в мусорную корзину.       – Послушай. – Вэнь Цин осторожно берёт Сяо Синчэня за локоть, вырывая его из неприятных воспоминаний. – Я просто не хочу, чтобы ты потерял веру в то, что делаешь. Как бы там ни было, ты действительно помогал людям, и это здорово. И если вчера тебе это всё казалось важным, то не нужно сдаваться сегодня. Я помогу. Если что-то пойдёт не так – возьму вину на себя, конечно же, прикинусь тупой новенькой, мне поверят.       – И что потом? – От сказанных слов в груди словно ворочается кот и мешает вздохнуть. – У нас на руках будет адрес, и что дальше?       – Будем действовать по обстоятельствам. Не будем ни к кому ломиться, для начала поспрашиваем у соседей, скажем, что мы из социальной службы, и нам поступила анонимная жалоба.       – Ты сумасшедшая.       – А ещё я классный друг. – И подмигивает.       – И всё же, зачем ты это делаешь?       Вэнь Цин на короткое мгновение становится растерянной и даже немного грустной, а потом тепло улыбается:       – Я уже сказала, что не хочу, чтобы ты потерял веру в то, что делаешь. Мне пришлось однажды наблюдать подобное, и больше, знаешь ли, не хочется. А теперь пропуск на стол, и жди меня вечером на стоянке.       Получив заветную пластиковую карточку, девушка буквально вылетает из кафетерия первой. Сяо Синчэнь долго смотрит в окно, не боясь опоздать к началу рабочего дня. Он сам себе поражается, что так легко согласился на авантюру, а ещё думает о том, почему же Вэнь Цин восприняла всё случившееся настолько близко к сердцу. Действительно ли хочет бескорыстно помочь, или это её попытка стать ближе к человеку, который нравится? Нет, определённо нет. Кончики ушей Сяо Синчэня вспыхивают алым, однако очень быстро он успокаивает себя тем, что хорошее отношение – это в большинстве случаев хорошее отношение и ничего более, ничего личного, не преувеличивай.       В затылок отдаёт тупой болью, вероятно, скачет давление. Допив свой уже холодный чай, Сяо Синчэнь закидывает в рот сразу две карамельки из запасов, что вечно с собой таскает, и хмурится, как будто забыл что-то важное. Возможно, необходимо закончить месячный отчёт, он потом посмотрит в ежедневнике и уточнит для себя. Чувство тревожности не покидает, даже когда он падает в своё кресло за рабочим столом и включает компьютер. Разговор с Вэнь Цин не выходит из головы, коллеги привычно игнорируют Сяо Синчэня, и он с головой уходит в работу, изо всех сил стараясь отвлечься.       Разговаривая по телефону, он снова искренне улыбается, пусть никто этого и не видит.       В обеденный перерыв он засыпает, уложив голову на стопку старых мятых журналов. Непонятная усталость, как будто не спал всю ночь, запоздало догоняет его и буквально нокаутирует на сорок минут. Во сне Сяо Синчэнь слышит смутно знакомый смех, неуклюжие попытки какой-то девочки спеть её любимую песню и чей-то плач. Он оказывается на вершине горы, смотрит вниз, на войну, на то, как умирают в хаосе сражений затоптанные копытами лошадей дети, а потом раскрывает руки и летит вниз со страшной скоростью. Нестерпимо болят глаза, ему кричат, что он сам во всём виноват и уже надоел всем своими утопичными идеями. Затем он просыпается и долго не может прийти в себя, раз за разом умывая в уборной лицо и наклоняясь над раковиной всё ниже и ниже, пока не касается лбом холодного крана.       Вечером Вэнь Цин рассказывает, что ей пришлось поцеловать старшего системного администратора, чтобы, пока он стоял с ошарашенным лицом, незаметно скрыть следы своего преступления. Говорит, что теперь он в рабочем чате достаёт её просьбами сходить на свидание, и она подумывает о том, чтобы на его глазах сесть на коленки своей близкой подруги и избавиться от проблемы.       – Ты обзаведёшься новой после такого.       – Это будет потом. Садись давай.       – Это твоя машина?       – Имеешь что-то против «жуков»?       – Нет.       – Вот и славно. У нас есть адрес, и мы выдвигаемся на тайную операцию!       Странно, но за время пути вся неуверенность Сяо Синчэня в том, что они поступают правильно и законно, улетучивается. То ли он поддаётся неиссякаемому энтузиазму Вэнь Цин, то ли просто по-детски радуется тому, что наконец-то рядом человек, который его понимает и не воспринимает далёким от жизненных реалий клоуном, и отказывается от здравого смысла. Они едут через весь город, больше двух часов, долго стоят в пробках, но затеи не бросают и уже после захода солнца оказываются в районе, где ни один из них раньше не был.       Вопреки ожиданиям, найденный братом Вэнь Цин шестиэтажный жилой дом не выглядит мрачным и заброшенным. Перед ним разбит небольшой, но ухоженный сад, есть детская площадка и небольшой фонтан, вокруг которого носятся на роликовых коньках подростки. Они даже не сомневаются в подлинности удостоверений двух новоявленных сотрудников социальной службы и наперебой жалуются на странных жильцов, диктуют цифровые коды замков каждого подъезда и просят разобраться с ворчливым стариком из четвёртого, который держит дома двенадцать вечно орущих котов.       – Боже, эти дети слишком доверяют незнакомцам! – шепчет Сяо Синчэнь, когда они прощаются со своими маленькими информаторами и направляются в нужную им сторону.       – Нам это сегодня на руку.       – Мы правда идём стучаться в чужую квартиру?       – Если что, у меня есть электрошокер и газовый балончик. Убедимся, что с хозяевами всё хорошо, и уйдём.       Сяо Синчэнь только сейчас начинает переживать и сомневаться.       Дверь квартиры на втором этаже оказывается приоткрытой. Вэнь Цин находит это странным, Сяо Синчэнь – тревожным, и они несколько раз стучат и просят откликнуться, но в ответ не получают ничего, кроме гнетущей тишины. Возможно, живущие здесь по небрежности забыли закрыться на замок и уснули, но такой вариант кажется маловероятным. Слишком тихо. Не шумит ни вода, ни телевизор, из-за двери не доносится ни единого звука, и это пугает до мурашек. Сяо Синчэнь сначала дёргает на себя ручку, осторожно проходит внутрь и только потом думает, что ведёт себя, по сути, как взломщик, и...       Мысль он не заканчивает, и за его спиной громко ахает Вэнь Цин. Первое, что они видят, – паркетный пол, усеянный обломками стекла, зеркала и посуды. Свет из коридора падает на белые стены, на которых местами размазана кровь, будто упирался в неё раненными руками. Опрокинутый шкаф, валяющиеся где попало книги, разрезанная обивка дивана и снова красные следы на бежевом.       – Что здесь произошло? – еле выдыхает Вэнь Цин, а после бросается вперёд, чтобы проверить каждую комнату. – Вам нужна помощь? Есть здесь кто-нибудь? Пожалуйста, отзовитесь. Едва слышно шуршит занавесь из-за ветра в распахнутом настежь окне.       На кухне открыты все шкафчики, поломаны стулья, в ванной – больше нет зеркала. Сяо Синчэнь подавляет приступ тревожной тошноты и направляет руку с фонариком на телефоне в другую сторону, на те самые пугающие отпечатки на стене. Они уже успели высохнуть и потемнеть, значит, что-то ужасное произошло здесь не минуту назад, и даже не пятнадцать. Странно, что соседи не пожаловались в органы на шум, и на вызов до сих пор никто не прибыл.       – Никого нет. – Это возвращается, проверив все комнаты, Вэнь Цин. – Нужно позвонить в полицию. Хотя я не особо уверена, что нам стоит здесь оставаться. Знаешь, что, а давай...       – Давайте начнём с того, как вы здесь оказались. – Девушку бесцеремонно обрывает незнакомый мужской голос, а потом его обладатель включает в помещении свет, заставляя детективов-импровизаторов закрыть глаза руками. – И вообще, кто вы такие?       Сяо Синчэнь инстинктивно хватает Вэнь Цин за кисть и делает шаг вперёд, закрывая её своей спиной. Перед ними стоит мужчина в чёрном костюме с разительно ярким фиолетовым галстуком, и первые несколько секунд получается лишь на него и пялиться. Затем озвучивается максимально нелепое:       – Мы просто мимо проходили.       Мужчина в ответ мог бы расхохотаться, презрительно выгнуть бровь или даже закричать – что угодно, но вместо этого застывает с крайне ошарашенным выражением лица и молчит. По его крепкой шее ходят желваки, он то открывает рот, то в нерешительности закрывает его, и Сяо Синчэнь почти решается вызвать ему скорую помощь, когда к их весёлой компании присоединяется ещё один персонаж, одетый в элегантное серое пальто. В отличие от его спутника, этот выглядит совершенно спокойным и внушающим доверие. Новоприбывший сначала окидывает беглым взглядом обстановку, а после мягко улыбается:       – Господин Сяо, верно? Давно должен был с вами поговорить, но всё никак не мог найти время, к сожалению. Меня зовут Лань Сичэнь, я брат Лань Ванцзи, и, с вашего позволения, я уведу вас и вашу спутницу подальше от этого жуткого места.       – Но...       – Господин Цзян, вы прекрасно понимаете, что эти молодые люди к произошедшему никак не причастны.       Тот, кого назвали господином Цзяном, фыркает в потолок. Он демонстративно закатывает глаза и ворчит:       – Ладно, уходите. Осмотрюсь здесь сам.       – Буду премного благодарен. Я вернусь не более чем через час.       Вэнь Цин долго хмурится, но в итоге всё же принимает заверения друга, что всё будет в порядке, и уезжает домой одна. Сяо Синчэнь же соглашается с предложением Лань Сичэня подышать немного свежим воздухом и выбирает скамью в парковой зоне за домом недалеко от круглосуточного магазина. Ему так спокойнее. По крайней мере, если его захотят убить, то будет шанс сбежать или хотя бы быть услышанным продавцами или поздними посетителями. Лань Сичэнь, как будто прочитав его мысли, позволяет себе короткий смешок:       – Поверьте, я не намерен вам вредить. И если вы сомневаетесь, что я брат...       – Нет, не сомневаюсь. Вы похожи не только внешне.       Лань Сичэнь снова открыто улыбается. Только сейчас Сяо Синчэнь замечает у него серебряную подвеску на тонкой цепочке. Сам кулон, спрятанный в нагрудном кармане, он не видит. Украшение кажется смутно знакомым, но вспомнить, где подобное можно было встретить, не получается. Снова начинает болеть голова с новой силой. Заметив чужой интерес, Лань Сичэнь комментирует:       – Эта вещь о чём-то напоминает вам, верно? А ещё я уверен, что в последнее время вам часто снятся пугающе реалистичные сны. Возможно, вы слышите голоса, диалоги, а ещё... В этих снах вы слепы.       По спине пробегает холодок.       – Откуда вы всё знаете?       – О, поверьте, мне известно совсем немного. Вы человек зрелый и сознательный, поэтому не буду долго вас мучить. Мир намного сложнее, чем вы привыкли его видеть и воспринимать. Существуют законы, о которых неизвестно обычным людям, и также сила, доступная немногим. Рано или поздно я прихожу к таким, как вы, и даю выбор: узнать об истинном положении вещей либо же избавить от мучений. Прозвучит крайне странно, но я могу стереть память и успокоить сознание, и вы вернётесь к своей обычной жизни без странных событий.       – Я уже видел подобное в одном фильме.       – Ну, вы не проснётесь лысым в капсуле, но будете крайне ошарашены. И честно... В вашем случае, даже я не уверен, что стоит рисковать тем, что у вас сейчас есть.       Рисковать? Чем? Одиночество, въевшееся в кости, вряд ли имеет ценность. Цепляться за любимую работу – глупо. Разве что родители расстроятся, если с сыном что-то случится. Или Вэнь Цин, если не увидит завтра коллегу у турникета, когда захочет вернуть забытый в спешке событий пропуск. Сяо Синчэнь не сдерживается и смеётся вслух, осознавая, что сидит и рассуждает так, словно Лань Сичэнь – лидер преступной группировки и собирается использовать его в своих схемах. Вдруг он просто местный сумасшедший? Их прерывает незаметно подошедший господин Цзян. Он закуривает на ходу тонкую сигару и довольно бесцеремонно вклинивается в беседу, обращаясь к Лань Сичэню:       – Всё произошло в субботу. Сомневаюсь, что мёртвый может умереть ещё раз, но его здорово потрепали. Вероятно, разрезали предплечья, чтобы он не мог больше махать мечом, и уволокли. Я нашёл обгоревшие талисманы перемещения.       – Господин Цзян, я бы на вашем месте...       – Контролировал свою речь? – Выпускает изо рта облако густого дыма и кивает головой в сторону Сяо Синчэня. – Он либо будет в этом замешан, потому что пропал именно его немой дружок, либо всё забудет. Смысл мне сдерживаться?       Если поначалу монолог мужчины в чёрном казался абсурдным, особенно на фоне криков бегающих неподалёку детей и гудков проезжающих автомобилей, то на словах про «немого дружка» становится не по себе. А ещё жутко раздражает несдержанность и отсутствие манер у некоторых, и речь не о Лань Сичэне. Довольно неприятно чувствовать себя недоумевающей жертвой обстоятельств, боящейся рискнуть. Сяо Синчэнь внезапно вспоминает свой сон, в котором он долго летел вниз, и понимает, что, собственно, выбора-то у него и нет. Он собирает остатки смелости и на одном дыхании выпаливает:       – Господин Лань, думаю, я готов рискнуть. – В этом театре абсурда ему больше нечего делать.       – Мне кажется, я недостаточно объяснил вам некоторые моменты, прежде чем нас прервали.       – Это неважно.       – Я бы так не сказал. – Лань Сичэнь удручённо качает головой.       – Ты слишком мягкий. Он же сказал, что готов. – С этими словами господин Цзян тянется к цепочке на шее Лань Сичэня. Он перебирает в пальцах невесомые почти звенья, ухмыляется, замечая вспыхнувший на острых скулах румянец напарника – по крайней мере, так их отношения для себя определяет Сяо Синчэнь, – а после этого бросает короткое и ни разу не виноватое: – Прости.       В его руке материализуется тонкий белоснежный клинок, который мужчина резко вгоняет в грудь не успевшего среагировать Сяо Синчэня. Тот только видит, как лезвие с лёгкостью пронизывает плоть, и от шока теряет сознание.       В этот раз ему снится А-Цин, и он прекрасно помнит, кто это.