Самые синие цветы

Дин разве что не летал по саду, окрылённый своими чувствами и тем, что лорд Милтон полностью их разделяет. Вспомнить о том, испытывал ли Дин подобное к кому-то ещё в своей жизни, было не сложно и ответ был однозначным — нет, такая влюблённость случилась с ним впервые. Никогда раньше ему не хотелось делать для возлюбленного всё, что тот попросит и даже больше. На волне эйфории, Дин успел привести в порядок все клумбы и занимался сейчас выравниванием кустарников, едва удерживая огромные садовые ножницы. Мысли о приезде Бобби теперь вселяли смутную тревогу, а не чистую радость, ведь под присмотром крёстного Дину будет гораздо сложнее лазать к любимому в окно. Впрочем, как только Сингер вернётся, в доме появится хотя бы один человек, которому точно можно доверять. Из мыслей о делах Дина вырвал шум у особняка, а следом за голосами Дин обнаружил стремительно приближающегося к нему Кастиэля. Он был слаб, опирался на руку светловолосой служанки Джо, но шёл сам! — Мой лорд, вы хотели бы, чтобы я провёл экскурсию? — Ножницы были мгновенно отложены в сторону и забыты. Джо выглядела недовольной такой прытью больного ещё Кастиэля и не разделяла радости садовника. — Постарайтесь не перетруждаться, ваше сиятельство, помните, что было осенью. — Я прекрасно помню, Джо, — сдерживая нерациональное раздражение ответил лорд Милтон. Девушка не виновата, что у неё доброе сердце и она старается позаботиться, но тем самым крадёт у него минуты близости с возлюбленным. Всё внутри тянулось к Дину и желало вновь ощутить запретные ласки и шептать срамные слова. От этого и кружилась голова, а вовсе не от болезни. Дин ослепительно улыбнулся суровой девушке и шутливо поклонился ей. — Даю слово, что лорд Милтон будет отдыхать душой в моем обществе. Ни о чем не беспокойся, прекрасная и строгая Джо. Добившись от служанки одобрения, Дин перехватил корзинку, собранную явно для пикника, и предложил Кастиэлю свою руку, пока касаясь невинно, но стоило им отойти вглубь сада, притягивая своего лорда к себе и сладко целуя его совершенные губы. — Мы на несколько часов предоставлены сами себе, — сообщил между поцелуями Кастиэль. — Захария уехал в город и я очень надеюсь, что до поздней ночи. Так что мы можем пообедать около озера или где-нибудь ещё. Дин замер, бережно обняв Кастиэля за талию и глядя ему в глаза. Сбивать романтический настрой не хотелось, но уж больно хорош был случай. — Кас, не обижайся на меня, но может быть мы потратим немного времени на расследование, раз твой надсмотрщик уехал? Прости, но он очень мне не нравится и если мы разберёмся в том, кто тебя травит, каждый наш день будет свободным и полным любви. — Думаешь, что это он? В принципе, он здесь единственный человек, которого наняли сравнительно недавно, за исключением тебя и Джо. Мистер Сингер, Джошуа, миссис Харвелл и миссис Моузли работают здесь очень давно. Раньше были ещё работники, но после смерти родителей поверенный многих уволил. Я же, из-за слишком юного возраста и болезней, не могу управлять всем состоянием родителей. Поэтому прислали мистера Адлера. Но ты прав, если кому-то и выгодна моя смерть, то не старым проверенным слугам. — Кас, скажи, а кто его прислал? — Дин взял руки Кастиэля в свои, отмечая, что они за время этой беседы стали ледяными. Поднеся тонкие пальцы к губам, Дин поцеловал каждый и только после этого продолжил. — Ему было бы выгодно тебя обворовывать, а не убивать. Если только нет того, кто получит всё после твоей смерти. Я не хочу портить наш день, но я не оставлю всё так, как есть. — У меня есть сестра, Анна. Она живёт в городе и собирается замуж за некоего Ричарда Романа. Он занимается делами нашей семьи, он и прислал мистера Адлера. Кастиэль не любил говорить о сестре и о том, как она игнорировала его существование последние годы. Но Дин прав, если Захария травит его, то скорее всего из-за завещания родителей, в котором он оставался носителем титула и владельцем основного состояния. Сестра была на его содержании, пусть он и был болен. Дин свёл брови и притянул Кастиэля еще ближе к себе, проводя ладонью по щеке своего лорда. — Тогда картина мне открывается безрадостная. Тебе нужно спасать свою сестру из лап жениха, или она его стоит? Если второе, то нам нужно придумать, как обезопасить тебя от покушений. Они думали сделать всё тихо, но если поймут, что ты знаешь, могут не погнушаться и открытым убийством. — Чем? — у Кастиэля перехватило дыхание. — Ты серьёзно думаешь, что они хотят убить меня? От такого предположения похолодели не только руки. Он не лез в дела компании, не следил за сестрой — она была старше и могла жить, как вздумается. Он даже мог понять, что ей было выгодно его бессилие, но убийство не укладывалось в голове. Он задумчиво посмотрел на сад вокруг себя и смиренно понял, что был просто наивным ребёнком все эти годы. Он жил в мире книг и давно смирился с болезнью. Однако, зелёный огонь в глазах напротив растопил его равнодушие к жизни. — Что будем делать? Я абсолютно беспомощен сейчас и не знаю, кому могу доверять, кроме тебя и тех слуг, что остались в доме. Я даже не могу написать поверенному, письмо могут прочесть. Дин, видя, какое впечатление на Кастиэля произвели его слова, пожалел, что вывалил все на него вот так сразу. Лорд Милтон был немного наивным и хрупким, как нежный цветок. Но, судя по тому, как быстро он взял себя в руки, внутренней силы ему было не занимать. — У тебя есть другой дом? Надёжный и безопасный? Я бы предложил сымитировать приступ болезни и уехать якобы на лечение в город, а там решить твои дела. — У нас есть небольшой особняк в городе. Анна живёт у родственников, потому что в нашем доме нужен ремонт, а она этим заниматься не хочет или не может. Я не был в городе лет шесть, поэтому плохо помню, как там, но Джошуа ездил не так давно, он должен знать лучше. Кастиэль искренне пытался вспомнить, что вообще находится у него во владениях, но материальное его мало интересовало все эти годы. — Мы не будем спрашивать у Джошуа, просто поедем туда и всё, лучше соблюсти меры предосторожности, на случай, если кто-то докладывает Захарии. Так что сейчас я тебя зацелую, а после мы устроим спектакль и отбудем, повезу тебя на лошади, потому что так якобы быстрее. — Только зацелуешь? — с придыханием спросил Кастиэль, вспоминая утренние ласки садовника. — Я искупался и полностью вымыл всё… там… Он смущался, не зная как попросить о том, чего очень сильно хотелось и именно с Дином. Только с ним. Дин поднял потемневший взгляд на Кастиэля и демонстративно медленно провёл языком по губам. То, как очаровательно краснел его любовник, возбуждало все самые тёмные страсти в душе. Хотелось, чтобы он просил, даже умолял его о большем и это бы все равно не дало полного насыщения. — Значит мой прекрасный лорд подготовился, да? — Дин слегка прикусил порозовевшее ухо Кастиэля — Но вот ведь в чем дело, я хочу, чтобы ты сказал о своих желаниях вслух. Лорд Милтон с самого детства не умел говорить вслух о своих желаниях. Их было не так чтобы очень много, но видя постоянную заботу о его же здоровье, ему было неловко желать чего-то ещё. Однако, именно сейчас он прекрасно осознавал, что ему позволено абсолютно всё. И что влюбленный садовник постарается воплотить в жизнь его самую смелую и развратную фантазию. Только вот, пока ничего, кроме уже испытанного, в голову не шло. — Мне понравилось, как ты утром… Эм, языком… Там у меня… И он закрыл руками пылающее от стыда лицо. Ему хотелось и другого, но как сказать опытному возлюбленному о своих нелепых фантазиях? Ведь Дину не будет слишком приятно, если он попробует на вкус его пенис? Или будет? Господи, как же это сложно. Дин покачал головой, а после просто подхватил своего совершенно смущенного любовника на руки и крепко поцеловал, прижимая к себе почти до боли. Долго таскать взрослого мужчину было нелегко, поэтому поцелуй был столь же короток, сколь горяч. — Ты похищен коварным садовником и будешь развращён в его логове, лорд Кастиэль. Не жди пощады, тебе неоткуда ждать помощи. Дин нёс Каса на руках в свой домик и старался говорить совершенно серьезно, поддерживая для любимого фантазию. Зайдя в небольшой, но уютный дом, Дин усадил Кастиэля на постель и запер дверь на засов. — Ты будешь делать все, что я пожелаю. Будешь позволять трогать тебя везде — руками, губами, языком. Но ты и сам сегодня хорошо поработаешь языком, мой лорд, потому что ты у меня в плену. Кастиэль улыбнулся такой богатой фантазии и тому, как просто Дин делал безумства. Казалось, что только в книгах пираты похищают красавиц, которые потом влюбляются в них и отдают свои сердца. Однако, он не девушка, а вполне взрослый мужчина, отчего же так трепетно бьётся сердце при взгляде на сильного и крепкого парня напротив? — Ты хочешь послушать какую-нибудь оду или стих? — хлопает он ресницами, а сам опускается на колени. — Я знаю много поэм и рассказов. Чем мне ублажить твой слух? Дин расплывается в довольной улыбке и отходит на кухню, откуда приносит ароматное масло и небольшую баночку мёда, который собрал специально для Кастиэля. Сейчас настало время дать прекрасному лорду его попробовать. — Мой слух будет ублажён твоими стонами, а твой рот будет слишком занят моим членом, так что поэмы подождут своего часа. Ты такой бледный, лорд Милтон, тебе нужно лучше о себе заботиться. Я принёс мёда, чтобы как следует смазать твоё горло. Уверен, что мы достанем очень глубоко. Дин облизнулся и открыл баночку, пока отставив в сторону и быстро раздеваясь, не скрывая своего возбуждения. — Сейчас ты как следует смажешь мой член лакомством, что я приготовил для тебя, и примешь это лекарство, очень глубоко в горло. Кастиэль ощущал биение сердца, покалывание на пальцах и странный зуд в заднем проходе. То, что говорил Дин было развратным и недопустимым в приличном обществе, но таким необходимым и важным сейчас, что Кастиэль безропотно смотрел на обнажающегося любовника и облизывал свои губы, рассматривая налитое желанием достоинство. Собственное возбуждение приятно давило на брюки, но не доставляло дискомфорта. Он сидел на полу, отмечая детали, которые не успел рассмотреть в их прошлый раз. У Дина бронзовый загар по всему телу, но вот ноги и пах бледнее, от этого очень хорошо видны редкие веснушки, а на попе целая россыпь и её хотелось поцеловать очень сильно. Однако Дин не дал ему пока такой возможности, встав перед ним, и взяв в руку баночку с лакомством. Кастиэль завороженно смотрел, как садовник обмазывает свой член в золотом и густом мёду. Распределив мёд и понадеявшись на то, что Кастиэль слижет все до капли, Дин провёл сладкими и липкими пальцами по губам любовника, принуждая его открыть рот. — Давай, мой прекрасный лорд, возьми глубоко и полакомись как следует. После того, как Кастиэль облизал пальцы, Дин провёл по его губам уже членом, осторожно проталкивая вперёд головку и часто дыша от едва сдерживаемого возбуждения. Кастиэль ощутил тонкий сладкий аромат и рот наполнился слюной. Когда же Дин провёл пальцами по его губам, он непроизвольно и с удовольствием облизал их, смотря в глаза, полные зелёных всполохов страсти. А когда в рот толкнулась толстая липкая головка, он уже был готов и начал обсасывать её, как медовую ложку в детстве. Только вот в отличии от деревянной ложки, головка была горячей, бархатной и такой вкусной, что он начал пропускать её глубже по языку, обхватывая губами и перемазываясь в меду. Когда он перестал дотягиваться до липкой массы, то взял член пальцами и принялся вылизывать его с громким причмокиванием и урчанием. Мед был вкусным, а горячий член желанным и его вело от того, как реагировал Дин на его неумелые ласки. В конце концов он упёрся носом в выбритую мошонку и стал слизывать убежавшие капельки мёда с неё. Собственный член уже изнывал от тесноты брюк, но он не мог отвлечься от важного дела. Слизав всё до последней капли, он снова и весьма уверенно взял в рот диново естество и принялся сосать его, доводя до горла, как это делал Дин. Однако, всё не помещалось и он глубоко всхлипывал, давясь и пробуя ещё и ещё. Дину понадобилась вся его выдержка, чтобы справиться с голосом, но когда Кастиэль начал давиться, он мягко вплёл пальцы ему в волосы и прохрипел: — Не жадничай, любовь моя. Бери так глубоко, как можешь, а дальше обхватывай пальцами, они у тебя такие длинные и красивые, мне будет хорошо. Кас только невнятно промычал что-то в ответ и принялся ещё более старательно сосать, помогая себе рукой и очень скоро доводя Дина до головокружения. Хотелось то ли кончить любимому в рот, то ли оторваться и взять его на своей постели. Поняв, что Кастиэль уже вымотан непривычными ласками, Дин осторожно отстранил его и опустился рядом с ним на колени, целуя в сладкие и припухшие губы. — Теперь хочу войти в тебя так глубоко, чтобы ты ощущал каждое движение лошади под собой, когда мы уедем. Ощущал и возбуждался, вспоминая о том, как я брал тебя. Кастиэль покраснел и начал расстегивать пуговицы на жилете, но только перемазал их мёдом. — Ты поможешь мне? — и он невинно захлопал ресницами, а затем облизал губы. Ему хотелось большего, но он медлил, прося взглядом, чтобы Дин проделал с ним тот разврат, что был утром. Но Дин мог и не понять, тогда он переборол врождённую скромность и придвинулся ближе, чтобы задать вопрос на ухо. — А ты любишь мёд? Мне кажется, что он отлично заживляет все ранки, которые могут появиться после нашего соития. Дин негромко застонал и впился в губы Кастиэля страстным поцелуем. То, как его скромник просил о том, чтобы его вылизали и как, краснея, намекал на это уже не первый раз, просто сводило с ума. Повалив Каса на постель, Дин прижался к нему всем телом, а потратив весь воздух, начал быстро раздевать любимого, чтобы, когда он останется обнаженным, вынудить его встать на колени и прогнуться, оттопырив безупречный зад и давая полный доступ языку Дина. Желанная ласка сводила с ума и заставляла принимать любую грубость и спешку. Дин так рвался доставить ему наслаждение, что нельзя было гневаться на оторванные манжеты и смятые кружева. Горячий язык прошёлся по сжатой дырочке и Кастиэль постарался расслабиться, чтобы получить как можно больше удовольствия. Но, когда прямо на звёздочку ануса капнула первая капля мёда, он выпятил зад настолько похабно, что услышал отчётливое рычание. — Черт побери, я сейчас оттрахаю тебя насухую, — Дин едва сдерживал себя, Кас даже не представлял, насколько он сейчас хорош и желанен. Чтобы снизить хотя бы визуальный нажим, Дин наклонился к анусу любовника и принялся слизывать мёд языком, а после буквально ввинтил его в дырку и начал трахать и ласкать Кастиэля так, как мечтал сделать членом. От совершающего разврата у Кастиэля обильно выделялась естественная смазка на члене и он приласкал себя, размазывая её по всей длине. Он полностью отпустил себя и чувствовал, как глубже проникает в него язык, как шумно дышит Дин и как растягивает его ягодицы. Отчаянно хотелось большего и он подлез пальцами, чтобы сжать свою мошонку. — Трахни меня, — прохрипел он, краснея ещё больше. Дин, казалось, только этого и ждал. Мгновенно накрыв Кастиэля своим телом, он приставил член к обильно смоченной слюной и приоткрытой дырочке, входя одним слитным движением, причиняя легкую боль даже себе, но чувствуя от этого только больше наслаждения. Двигаться Дин тоже начал сразу, накрыв своей ладонью пальцы Каса, которыми он сжимал свой член. От лёгкой боли кружилась голова, но и наслаждение окатывало его своими мощными волнами. Кастиэль распадался на части, принимая в себя столь желанное и мощное естество. Он каждой клеточкой своего тела ощущал страсть любовника и пытался хоть как-то утолить его голод. Он позволил ему всё, оставляя за собой лишь право стонать и молить о большем, о пощаде, о жажде. Он был почти в бреду, когда почувствовал, как под умелой рукой Дина выплёскивается собственное семя. Дин почувствовал, как напрягся Кастиэль, а когда он сжал его, не смог больше сдерживаться, кончая глубоко в теле любовника, наваливаясь на него сверху и лениво покрывая поцелуями его шею. — Я люблю тебя, Кастиэль, — жарким шепотом, на ухо, первое признание. — И никому не отдам. Слова признания пронзили насквозь и Кастиэль зарылся носом в подушку, обессиленно падая на постель и давая Дину возможность прилечь рядом. Это, конечно, была не его роскошная кровать, но они вполне уютно уместились на ложе. Он смотрел в глаза садовнику и улыбался. — Знаешь, я тоже тебя люблю. Не смею надеяться на большее, но внутри всё парит и тянется к тебе. Мне впервые хочется жить. С тобой. Дин бережно коснулся губ Кастиэля своими и замер, глядя ему в изумительные синие глаза. — Даже если ты захочешь жениться и завести наследников, я буду рядом, пока не прогонишь. Я люблю тебя, так сильно, что самому страшно. А сейчас тебе придётся потерпеть мытьё в холодной воде, а после я тебя похищу и тебе придётся очень хорошо изобразить, что ты при смерти. Скажи, какие вещи я должен собрать, что бы ты не хотел оставлять здесь? — У меня практически ничего нет, я не привязываюсь к вещам и ценностям. Пара книг, оставшиеся ещё от дедушки, да исподнее. Вот и всё, что мне нужно. Думаешь, что я сюда больше не вернусь? — Я думаю, что ты вернёшься, но хотелось бы быть уверенным в том, что мы забрали все то, что тебе необходимо. Если ты не привязан ни к каким вещам, то для достоверности можно не брать ничего, я попрошу о помощи знакомого портного. — Хорошо, тогда нам нужно прогуляться, хотя я так устал, что совсем не хочется вставать, — он лукаво улыбнулся и прижался к любовнику всем телом. — Скажи, тебе правда нравится лизать меня там? И покрылся румянцем с ног до головы от собственной смелости. Дин хитро улыбнулся Кастиэлю и наклонился к его порозовевшему уху, прихватывая зубами. — Я бы вылизал каждый дюйм твоего тела, мой лорд, ты потрясающий и да, мне нравится тебя там лизать. Давай полежим ещё немного и начнём приготовления. Кастиэль согласно всхлипнул и подумал, что не против сделать нечто подобное для возлюбленного. Он ведь пососал его член и ему понравилось. Кажется, им обоим понравилось. Он немного поёрзал и понял, что нужно-таки помыться, иначе он запачкает Дину постель. Дин, увидев то, что любимый вертится ужом и явно смущается того, что может что-то испачкать, плавно поднялся с постели и как был, голым, отправился за водой, оставшейся после утреннего умывания. Принеся Кастиэлю два ведра и ковш, Дин протянул ему руку. — Помочь, мой прекрасный лорд? — Вот уж нет, — отобрал Кастиэль ковш. — Ты не мог бы отвернуться? Всё же мыться при постороннем человеке, даже не смотря на то, чем они тут занимались, было неловко. Кастиэль бы с радостью заперся в своей ванной комнате, но до неё было слишком далеко идти. Однако, Дин и не думал отворачиваться и с улыбкой рассматривал его смущение. Тогда Кастиэль тяжело вздохнул и подал руку. — Я не понимаю почему уступаю тебе во всём. Ты случайно не колдун? Обычно у них такие вот зеленые глаза и способность лишать человека разума. Дин на это только фыркнул и помог, поливая холодной водой из ковшика. Было неудобно, холодно до зубовной дрожи, но быстро. Кастиэль даже не стал роптать, когда садовник вмешался немного в процесс, а затем завернул в огромное полотенце и насухо вытер. — Не хватало ещё заболеть по-настоящему, — мудро заметил Винчестер. — Ты такой заботливый. У тебя случайно нет жены и детей? Дин, нагло пользующийся вседозволенностью и прижимающий сейчас Кастиэля к себе, нежно улыбнулся. — Конечно, у меня уже пятеро и именно поэтому я пошёл работать к тебе, — увидев мелькнувшее в синих глазах беспокойство и морщинку, перечеркнувшую лоб, Дин рассмеялся. — Я шучу, любовь моя. У меня есть младший брат, мы рано остались без матери, а отцу было не до нас. В основном нас воспитывал Бобби, но он много работал, так что благополучие Сэма всегда было на мне. — Больше не шути так, пожалуйста. У меня всё-таки может быть больное сердце, — заметил Кастиэль и почувствовал, как урчит в животе. Накормив Кастиэля и подкрепившись сам, Дин быстро собрал необходимые им вещи, в первую очередь позаботившись о том, чтобы не забыть свои скромные накопления. Его план был не самым лучшим на свете, но оставаться здесь и ждать беды было ещё хуже. Обняв Кастиэля за талию и коротко поцеловав в губы, Дин убедился в его готовности. — Делай вид, что у тебя обморок, а после бред, и ни на что не реагируй, просто доверься. Кастиэль согласно кивнул и постарался вспомнить, что-нибудь не очень приятное, чтобы позеленеть и выглядеть не столь сияющим. Это было не просто, учитывая, что ему впервые за много месяцев было на редкость хорошо. Однако, если он действительно хотел вырваться из лап отравителя, нужно было сделать всё возможное и невозможное. Поэтому он закусил изнутри щеку и приложил максимум усилий к тому, чтобы как можно натуральнее упасть в обморок прямо в холле. А дальше уже дело было за малым. Дин позвал на помощь, прибежали слуги, послышались охи и попытки привести его в чувство. Он держался как мог, выдавая какой-то откровенный бред и почему-то пару раз позвал маму. Дину пришлось силой расталкивать слуг, которые рвались помочь. Никто из них не обладал навыками лекаря, что было бы правильным при учёте болезненности Кастиэля. Сейчас причины этого были понятны, но Дин удивлялся, как это не вызвало вопросов раньше. — Я везу его в город, разойдитесь. Пока вы будете причитать, он умрёт. Передайте управляющему, что мы отправились к лекарю, пусть идёт к лучшему в городе и не ошибётся. Подхватив Кастиэля на руки, Дин с помощью нескольких слуг усадил его на коня и сам устроился сзади, крепко фиксируя лорда Милтона обеими руками и не давая ему упасть. За воротами поместья они смогли сесть немного удобнее, но не стали останавливаться и Дин пришпорил лошадь, тогда как Кастиэль во все глаза смотрел вперед. Он так давно не покидал этот пятачок земли, что совершенно забыл, как выглядит местность вокруг. Пыльная дорога, сухостой и камыши около пересыхающего постоянно ручья, бегущего вдоль дороги. Небольшая деревенька вдали и ветер в лицо, как символ свободы. — Теперь нас никто не остановит, можем делать, что захотим, мой лорд, — Дин коснулся губами уха любимого и ещё крепче сжал его в объятиях. Дорога была далекой и трудной, но Дин твёрдо решил не останавливаться до цели, чтобы не стать мишенью, и лишь поглядывал на состояние лорда Милтона. Кастиэль отчаянно цеплялся за остатки сил, но чувствовал, что сознание уплывает, а тело перестаёт слушаться. Он прекрасно понимал, что вся эта затея была нереальной авантюрой, но что он терял? Исход был всё равно один: или его уморят ядом, или добьют любым другим способом. А так он хотя бы умрет в руках возлюбленного. Эгоистично с его стороны, но он не мог больше оставаться в сознании и провалился в черноту на подходе к городу. Не дотерпел лорд Милтон до города совсем немного. Дин успел подхватить его и остановить коня, чтобы избежать травм. Спустив обессилевшего любовника на землю, Винчестер прикинул, как лучше доставить его до места. По-хорошему Кастиэля и правда нужно было показать врачу, все же его травили очень долго. В конечном итоге, Дин подстелил плащ и перекинул Кастиэля через седло, устраивая все так, чтобы страховать своего лорда, но понимая, что синяков у него будет полно. Оставшееся расстояние Дин преодолевал ведя коня под уздцы и добрался до места уже глубокой ночью.