Самые синие цветы

Кастиэль сам дошёл до ванной комнаты, сам снял исподнее и опустился в горячую воду, испытывая одновременно и боль, и расслабление. Он не позволял купать себя. Только в дни абсолютной беспомощности, когда и руку не мог поднять, это делал камердинер отца — Джошуа. Сейчас он доживал свой век при нём, но был ещё крепким стариком. Кастиэль помнил его с самого детства и доверял, но сейчас ему хотелось предаться воспоминаниям. Руки у Дина такие сильные и надёжные. Он так обнимал его и трогал, что стоит прикрыть глаза и пройтись своими пальцами по отметинам, как чудится этот жар чужого тела. И манящий вкус губ, и яркая зелень глаз. Кастиэль впервые ощутил такой мощный прилив желания. Он был даже сильнее того, что пришлось испытать, целуя садовника. Сейчас, когда он был наедине с самим собой, и ничто не мешало ему думать и рассуждать, он отчётливо ощущал сексуальное желание. Этого не случалось с ним уже пару лет и стало откровением. Он думал, что из-за болезни стал обладателем полового бессилия, и даже не удивлялся этому. А вот трогать себя за естество и представлять садовника было весьма и весьма приятно. О том, что тот скоро придёт, Кастиэль вспомнил только когда остыла вода. Он спустил излишек и наполнил ванну вновь горячей, а затем прошёлся мылом по телу и с помощью поручня вылез из купели. В его комнате и уборной не было больших зеркал, он не хотел видеть себя таким, каким его сделала болезнь, но сейчас было отчаянное желание посмотреть, что он из себя представляет. И понравится ли Дину такой тощий лорд? Он накинул на себя халат и вышел в спальню, где уже был накрыт ужин. Есть не очень хотелось, всё забирало волнение и предвкушение от скорой встречи, поэтому он смог впихнуть в себя кусочек сочного манго, а остальное попросил Джо унести и прикрыл за ней дверь, как раз в тот момент, когда в окне появился вечерний гость. Забравшись в комнату, Дин надежно закрыл за собой окно и накинул щеколду, чтобы никто не побеспокоил их с Кастиэлем. Увидев то, каким свежим и прекрасным предстал перед ним лорд Милтон, Дин почувствовал дрожь в коленях. Надежда на то, что хозяин поместья хотя бы отчасти разделяет его желания, заставляла его сердце биться в груди сильнее. — Вы так красивы, Кастиэль. Сегодня я принёс вам кремовые розы, их лепестки такие же нежные и невинные, как ваша душа. Мне хотелось дополнить их бордовыми, чтобы они символизировали мою страсть, но я не был уверен, что вы примете её. Всё происходило слишком быстро, Кастиэль даже не был уверен, что не упадет в обморок от эмоций. Весь его опыт в сердечных делах основывался на библиотечных книгах. Он прекрасно понимал, что за ним ухаживают, ему говорят комплименты, а он как истукан стоит посередине комнаты и не знает, что ответить. Страсть? Он только что трогал себя, желая, чтобы это был садовник. И она ещё не прошла, как и следы жарких поцелуев с губ. Он медленно развязал пояс на халате, и позволил полам разойтись, чтобы Дин мог увидеть его бледное и худощавое тело. — Тебе действительно нужно всегда обращаться ко мне на вы? — зачем-то уточнил он. — Мне нравятся эти розы, Дин. А что нравится тебе? Дин оставил цветы на столе и в два шага оказался рядом с лордом Милтоном, жадно оглядывая его тело. — Мне нравишься ты, Кастиэль, нравишься с первого взгляда, с тех пор, как ты поднял на меня глаза, я пропал. Ты даже не представляешь себе, что бы я хотел сделать с тобой, что бы отдал за то, чтобы ты принял меня и дал шанс показать, как я схожу с ума по тебе. Опустившись перед лордом Милтоном на колени, Дин развёл полы халата сильнее и коснулся губами впалого живота Кастиэля. Тело прошибло током, а пах свело судорогой от острого желания. Кастиэль прикрыл рот рукой, чтобы не вскрикнуть и не привлечь внимание прислуги. Но, собрав волю в кулак, он отошёл к двери, чтобы запереть её. Повернувшись, он увидел боль в глазах садовника и подошёл назад, избавляясь от халата. — Тебе не нужно ничего отдавать, Дин. Просто возьми меня, но будь осторожен, — и он мягко улыбнулся, видя восхищение там, где только что была печаль. Дин не хотел быть осторожен, он хотел кричать от радости и извалять Кастиэля по всем поверхностям комнаты так, чтобы не осталось ни одной не опробованной. Но состояние лорда и его бледный вид останавливали от глупых решений. Дин бережно подхватил Кастиэля на руки и понёс в сторону кровати с тяжёлым балдахином, укладывая своего синеглазого лорда на неё и быстро раздеваясь, чтобы между ними больше не было преград. Кастиэль с наслаждением смотрел, как под бронзовой от загара кожей перекатываются мышцы, и это распаляло его всё сильнее и сильнее. Никогда прежде он не желал живого и реального человека. Всё, испытанное им ранее, было истомой по миражу, а потом и того не стало. Сейчас же он отчётливо и откровенно желал своего садовника. Он развёл ноги, приглашая Дина лечь сверху, и тот сделал это весьма аккуратно, оглаживая ему бока и бедра. — Ты такой красивый, Кас, ты даже не представляешь себе, что делаешь со мной, я себе чуть мозоли не натёр, когда представлял, как беру тебя. Жаркий шёпот перемежался с не менее жаркими поцелуями, Дин бережно гладил тонкую кожу своего лорда, чувствуя всё больше крепнущее желание Кастиэля. Тот жадно впитывал запах чужого тела, горячие касания и поцелуи, которые уже спускались по шее на грудь и живот. Он и не знал, что способен испытывать такие ощущения и эмоции, и так отчаянно хотеть большего. Флакончик с маслом и отдушкой из колокольчика оказался как нельзя кстати. Смочив в нем пальцы, Дин приподнял бедра Кастиэля и надавил на тугое колечко мышц, заставляя его приоткрыться под напором. — Я сделал для тебя это масло, думал, что ты будешь капать его на запястья, чтобы сменить те духи, которыми пропиталась вся комната. А теперь всё будет ещё лучше, — Дин ввёл палец уже целиком и массировал им стенки ануса Кастиэля. — Ты будешь чувствовать аромат колокольчиков и вспоминать о нашей первой близости. Это было весьма странно и немного неприятно. Однако, Кастиэль был абсолютно уверен, что Дин знает, что делает. Он смотрел ему в глаза, пока палец пытался проникнуть в него, а затем прикрыл их, чтобы сосредоточиться на ощущениях. — Ты думал обо мне? — Да, ты приснился мне в первую же ночь после того, как я увидел тебя в окне. Никогда не думал, что смутный образ человека, с которым ещё не знаком, может преследовать и во сне и наяву… Дин осторожно добавил ещё один палец, когда плоть стала поддаваться легче, и мягко поцеловал Кастиэля в уголок губ, показывая, что всё в порядке. Новая волна окатила всё его тело, прошлась тонкими иголочками по чувствительной коже, испарила вмиг выступивший пот и он закусил губу, чтобы не застонать слишком громко. Пришлось сильнее раздвинуть бёдра, чтобы Дину было удобнее ласкать его изнутри. Он тихонечко постанывал, а затем, стоило губам садовника оказаться рядом, сам поймал их в томный поцелуй. — Ты говоришь мне о желании? Или о чувствах, Дин? Ты испытываешь ко мне что-то большее, чем просто желание? Ответь мне правду, я всё пойму. Замерев над Кастиэлем в полу-поцелуе, Дин смотрел в его синие глаза, ныряя в этот омут с головой и пытаясь подобрать слова, которые выразили бы его настоящие чувства. — Сперва это было желание, но теперь я понимаю, что вряд ли от простого желания я бы хотел делать всё, чтобы оградить тебя от любых проблем. Нет, Кастиэль, это что-то большее, чему мне тяжело подобрать название. Кастиэль улыбнулся, слыша эти слова, в них не было фальши, не было цветастой лжи, что так часто он слышал от окружающих. Дин был так прост в своём порыве, что он отринул все сомнения и опустил руку на чужое естество. — Мне хочется, чтобы сейчас ты не думал о проблемах. Пусть нам немногое дано и позволено в этой жизни, я хочу ощутить всё, что ты хочешь мне дать. Чужой пенис был горяч. Кастиэль прошёлся по нему пальцами, а затем обхватил ладонью и нырнул ниже, лаская упругие яички, что тут же поджались от прикосновения. Ему действительно хотелось большего, всего, что сможет дать ему мужчина. Он изопьёт этот опыт до последней капли. Дин глухо застонал, когда Кастиэль сжал прохладными пальцами его естество. Хотелось чувствовать его касания, забрать себе его целиком и сейчас у Дина была такая возможность. Трахая своего прекрасного лорда пальцами, Дин толкался ему в руку и то и дело касался губами уха, шеи, щеки и губ Кастиэля, не в силах оторваться надолго. — Возьми меня, — прошептали губы. — Хочу почувствовать тебя целиком. Кастиэль не боялся боли, её было много в его жизни, а эта боль сулила ему наслаждение и близость, которой он и не чаял испытать в этой жизни. Он опустил вторую руку себе на член и приласкал его, давая Дину понять, что готов к большему. Дин подхватил любовника под бёдра и приподнял, чтобы удобнее было входить в его манящее чистотой и жаром тело. Надавив головкой на вход и раздвигая тугие стенки, Дин протяжно застонал, не сдерживаясь, когда погрузился в Кастиэля до конца. Поймав взгляд лорда, Дин посмотрел вопросительно и жадно, пытаясь мысленно сказать всё, что думает. Дыхание сбилось. Он видел, что Дин пытается сдерживать себя изо всех сил и был благодарен ему за это, но когда толстый член ворвался в его узкий до сих пор проход, он ощутил ни с чем не сравнимое давление и лёгкое жжение. Однако, это не остановило его решимости, и он кивнул Дину, чтобы тот продолжал. — Какой ты горячий, тесный и совсем мой сейчас, — Дин шептал это в приоткрытые губы Кастиэля и плавно двигался в нем, пытаясь вызвать на лице своего синеглазого любовника гримасу наслаждения, а не боли, и прогнать сосредоточенность, которая сейчас сквозила в каждой черте Каса. Кастиэль цеплялся за голос, за словно бы голодный взгляд, за ощущение близости между ними. Он не давал себе распасться и испортить такой важный для них момент, поэтому попробовал сам насадиться на Дина, и это вызвало стон у обоих. — Ещё, хочу ещё, — прошептал он, удивляясь самому себе. — Я только твой, Дин. Сейчас и всегда, столько, сколько захочешь… — Ты мой, всегда, хочу всегда, Кас, — голос Дина стал ещё грубее, чем обычно, и он перестал себя сдерживать, начав двигаться сильнее в желанном и таком красивом теле Кастиэля, перестав думать о его хрупкости и сжимая уже до синяков, показывая всю страсть, что сейчас кипела внутри, и лаская любовника в такт с жесткими толчками. Он уплывал в марево страсти, где нет боли, есть только наслаждение от движений, от сильных рук, от грубого до сладкой истомы голоса. Дин был внутри него, на нём, он позволял себе такое, чего никто бы не посмел позволить и это заставляло Кастиэля дышать полной грудью, надеяться, дрочить себе и умолять взглядом, голосом, телом. Он отдался весь целиком, ничего не оставив себе, но и забрав всего Дина. Они единое целое. Вот сейчас, ещё мгновение. — Да, боже, да, я сейчас… — Да, да, давай, да, мой Кас… Дин всё же закрыл глаза, втрахивая Кастиэля в матрас так, что кровать жалобно скрипела. Он почувствовал, как тёплое семя любовника брызнуло на него, попадая на живот и грудь, а после кончил сам, глубоко, в отвоёванном и ставшем полностью его теле. Долго лежать на хрупком Кастиэле Дин не стал, он перекатился так, чтобы быть рядом и обнял своего лорда, проводя пальцем по его шее и утыкаясь в неё носом. — Теперь ты пахнешь нами и колокольчиком, а не своей приторной отдушкой. Кастиэль улыбнулся. Ему хотелось петь, хотелось танцевать, целоваться, жить. Он чувствовал, как Дин выходил из него, как прижимался вспотевшим телом, и его окатывала дрожь удовольствия от того, как он кончил. Впервые за два или три года. И не просто кончил в ванной, исследуя природу своего тела, а отдался своему садовнику, которого уже успел полюбить и возжелать. Как правдивы и лживы поэты, воспевающие любовь. Правдивы, потому что на это не нужно много времени и любимым может стать кто угодно. Лживы, потому что не смогли передать и десятой доли тех чувств, что рождались внутри. — Я чем-то пах по-твоему? Мне казалось, что только мылом. Дин даже дышать на пару секунд перестал, а после резко сел в постели, хмурясь и растирая лоб, потому что так якобы лучше думалось. — Ты не пользуешься никакими отдушками и одеколонами? Когда я впервые поцеловал тебя, то почувствовал запах, подумал, что показалось. Но, когда залез к тебе в окно, вся комната пахла сладко, даже приторно, как будто чуть разложившимися цветами. — Я не замечал, — пожал Кастиэль плечами. Откровенно говоря ему и самому не нравились некоторые запахи в его комнате. Именно поэтому он просил, чтобы букеты были срезаны каждый день свежие, но он думал, что всё дело в его болезни и лекарствах, что стояли на столике. Но, судя по всему, у Дина очень тонкий нюх. — Кас, — Дин переплёл пальцы и сжал их почти до боли — Расскажи мне, чем именно ты болеешь? И можно я посмотрю лекарства? Просто не хочу пока тебя пугать, но этот запах очень напоминает мне одно растение. Из него делают и лекарство, и яд. — Я не знаю точно, как это называется. В детстве я был очень хилым и слабым, потом вроде бы всё наладилось, но года четыре назад слабость вернулась. Меня осматривали некоторые врачи, прописывали разные лекарства, называли разные болезни, всех и не упомнишь. Сейчас я принимаю вон те настойки, — он махнул в сторону столика с бутылочками. — Можешь посмотреть их, если ты разбираешься в лекарствах. — Не разбираюсь, но на нюх не жалуюсь. Сейчас хотелось лежать в постели и нежить Кастиэля в объятиях, а не копаться в его скляночках с настойками, но навязчивая мысль проверить не отпускала. Перенюхав все лекарства и убедившись, что настойки из белладонны среди них нет, Дин опустился на кровать и очень серьезно посмотрел на своего лорда. — Это всё, что тебе дают? — Ну, ещё еду и питьё, — улыбнулся такой серьёзности Кастиэль. Дин прикусил губу и тяжело вздохнул. — То, что я учуял — белладонна. Это сильный яд. Я думал, что у тебя может быть с ней лекарство, но его нет. Поэтому мы с тобой сделаем вот что. Ты не будешь больше есть то, что тебе приносят. И пить тоже. Я буду залезать к тебе и оставлять другую еду и воду, а твою забирать. И если тебе станет лучше, то это покажет, что я прав. Мне запрещено входить в дом и нормально разобраться во всем я не смогу, но смогу тебя обезопасить. — Ты решил оберегать меня? Это приятно, — слабо улыбнулся Кастиэль, чувствуя, как усталость берёт своё. Веки становились всё тяжелее, тело ватным, а сам он проваливался в уютную темноту. Он очень хотел поговорить с Дином ещё немного, но раз — и глаза открылись уже ранним утром. В постели он был один, но создавалось ощущение, что всю ночь с ним спал его садовник. На подоконнике благоухали розы, а тело пребывало в томной неге, ещё не отойдя от бурной ночи и сна. Впервые в жизни, из тех лет, как он себя помнил, Кастиэль уснул абсолютно нагим. Это было как вызов всему на свете, и он с улыбкой вспомнил, что предшествовало этому чудесному утру. Дин позволил себе уснуть рядом со своим лордом, благодаря свою привычку вставать с первыми лучами солнца. Запечатлев невинный поцелуй на губах Кастиэля, Дин прибрал следы их страсти, оделся и покинул комнату через окно, благоразумно отставляя лестницу подальше и отправляясь к себе в домик. Воспоминания о волшебном вечере манили, и Дин уже скучал по своему прекрасному любовнику, но сейчас важнее было разобраться в том, от кого исходит угроза лорду Милтону и нейтрализовать ее. Завтрак Дин забрал с собой и обаятельными улыбками выпросил у строгой кухарки добавки, чтобы хотя бы что-то оставить себе. Теперь ему нужна была еда на двоих, потому что иначе Кастиэль не сможет противиться отравителю. Джо, как и всегда, принесла ему завтрак в комнату, и он еле успел как следует одеться и присесть за стол около камина. Разглядывая кашу с ягодами и чай с выпечкой, он размышлял о том, что из этого по мнению Дина может быть отравленным. Кушать хотелось очень сильно, но он помнил наставления садовника и ждал его. Дин смог пробраться в комнату Кастиэля лишь спустя полчаса после завтрака. В саду постоянно кто-то крутился, а для них быть застигнутыми, почти в прямом смысле означало смерть. Закрыв за собой окно, Дин взял поднос, стоящий на столе Кастиэля и отставил его на пол, вместо этого развернув большую салфетку, в которой припас свежий хлеб, кусок сыра и два помидора. Кроме этого рядом встала бутылка воды. — Прости, я оставил большую часть, но это не так изыскано, как ты привык. Я пока попробую понять, куда тебе добавляют яд. Усевшись на пол, Дин принялся внимательно обнюхивать блюда и чай. Кастиэль улыбнулся смене блюд и взял нож, чтобы порезать сыр и хлеб, а затем и помидоры. Пока Дин обнюхивал его несостоявшийся завтрак, он утолил жажду и с интересом рассматривал сосредоточенного парня. Всё-таки они страшно рисковали, оставаясь вот так наедине, но он уже не видел себя одиноким и умирающим. Ему очень хотелось довериться. — Кас! — Дин сейчас был строгим и собранным, даже немного хмурился — Ты хорошо отличаешь запахи? Я сейчас попытаюсь объяснить тебе, как пахнет белладонна, я почувствовал ее только в твоём чае, так что, возможно, я зря лишил тебя вкусной еды. Подняв чашку и неся ее, словно ядовитую змею, Дин сел рядом с Кастиэлем. — Вдохни, у этого чая слишком сладкий аромат, это указывает на то, что в нем может быть яд. Кастиэль послушно понюхал и пожал плечами. Чаи были его маленькой слабостью. Он любил, чтобы в них добавляли различные травки, например, чабрец или мелиссу, а Бобби делал ему запасы листьев малины, ежевики и много чего ещё, что росло в саду. Об этом знали в доме, но кто бы отважился травить его? Именно это он и спросил вслух. Дин тяжело вздохнул. — Я буду приносить тебе собранные мной травы и кипяток, чтобы ты не грустил без своих чаёв и не выглядел удрученным ограничениями. Дин ласково провёл ладонью по бедру Каса и коснулся губами его щеки. — Что до личности отравителя — нужно понять, кому это выгодно, или кого ты обидел. — Хорошо, Дин, спасибо тебе, — он повернул голову, чтобы поймать теплые губы, и украл лёгкий поцелуй. Впрочем Дина это только распалило, и они начали целоваться более интенсивно, а когда жаркие руки залезли ему под рубашку, Кастиэль окончательно поплыл и позволил себе развести ноги в приглашающем жесте. Он знал, что скоро придёт Джо, но не мог совладать со своим телом, которое рвалось из тесных одежд. — Кас… — Дин едва мог удерживать стоны, а руки словно уже зажили своей жизнью, приводя одежду Кастиэля в беспорядок. На то, чтобы взять своего лорда, времени категорически не хватало, но можно было попробовать кое-что ещё. О таком Дин только слышал пьяные рассказы в кабаке, но с Кастиэлем готов был на любые безумства. Соскользнув с постели к ногам любимого и освободив его от брюк и белья, Дин ещё немного сильнее развёл его колени, а после и половинки крепких ягодиц, принимаясь ласкать языком вход в тело, всё ещё немного припухший с ночи. Кастиэль задохнулся от подобного. Он хотел было воспротивиться вольности Дина, но стоило его языку коснуться срамного места, что он ночью брал весьма и весьма яростно, как кровь прилила к члену, а сердце забилось в грудной клетке, моля о глотке воздуха. Он и думать не смел, как Дин додумался до такого, но слегка стонал и жадно просил ещё. Дин старался изо всех сил, щедро смочив анус слюной и теперь толкаясь в него языком так, чтобы проникнуть как можно глубже, дать ощутить Кастиэлю силу своей страсти и полную самоотдачу. Пальцами Дин обхватил уже полностью вставший член любовника и ласкал его в такт движениям языка. Кастиэль метался между желанием дышать и говорить. Побеждало первое, поэтому он дышал громко и сбиваясь на стоны. Дин творил с ним какое-то бесконечное безумие, а когда ещё и взялся ласкать член, то тут уже у Милтона не выдержали нервы, и он бурно кончил, не обращая ни на что внимание. Дин едва успел оторваться от Каса и поймать часть семени губами, остальную просто получив на лицо и замерев внизу, даже не думая вытираться и глядя на своего лорда. — Это щедрая награда для меня. — Мне кажется, ты немного сумасшедший, — сообщил ему Кастиэль, сев прямо. — Но мне понравилось то, что сейчас было. Однако, скоро придет Джо за посудой. Умойся и помоги мне с завтраком, пожалуйста. Дин весело рассмеялся, только подтверждая подозрения Кастиэля, но всё же послушно умылся и, ещё раз подозрительно обнюхав еду, разделил завтрак с Касом пополам, намеренно пачкая его джемом из булочек и слизывая следы языком. В животе словно бы порхали бабочки и Кастиэль точно знал, что читал о нечто подобном в одной из книг. С Дином было легко, надёжно и весело. Он чувствовал прилив сил, но решил скрывать это от слуг. Мало ли кто травит его, осторожность не повредит. После самого счастливого завтрака на свете, он прикрыл за Дином окно и только проследил, чтобы тот ушёл незамеченным. Джо зашла буквально через пять минут и похвалила его за чистые тарелки и выпитый чай, который они вылили в раковину. — Не желаете прогуляться сегодня, милорд? Погода чудесная, а Захария собирается в город. — Вот как? Это уже второй раз в этом месяце. Что бы ему могло там понадобиться? Тут девушка выглянула в коридор, закрыла плотно дверь и подошла ближе. — Мама не разрешает мне сплетничать, но как по мне, он не чист на руку. — Думаешь, ему не хватает хорошего жалования и он ворует столовое серебро? — Не смейтесь, милорд, — покраснела тут же Джо. — Серебро на месте, а вот бумаги… — Какие бумаги? — Не знаю, но он постоянно прячет какую-то папку и из поместья только с ней выезжает. — Быть может там расходные документы, которые он отвозит поверенному в город? — Так, а прятать её зачем? Кастиэль пожал плечами и задумался. Но образ Дина, которого можно было обрадовать своим появлением в саду, вытеснял всё из головы. — Ты не могла бы собрать мне корзину для пикника? Хочу после пообедать в саду. — Конечно, милорд. Сегодня на обед фазан, мама достала отличную парочку на рынке. Джо ещё о чем-то рассказывала, но он слушал вполуха и рассеянно кивал головой. Сердце же рвалось к возлюбленному.