Пять с лишним поцелуев

Мягкий розовый туман вихрился в пузатых бокалах, не находя для себя иного выхода, кроме как устремиться к высокому потолку, с которого свисали неяркие длинные подсвечники под стать тематическому белому цвету сегодняшнего вечера. Молодой Тьютор с отросшей прямой челкой, почти скрывающей ясные карие глаза, завороженно следил за красиво оформленным помещением, увешанным золотыми огнями, белыми шарами и розовыми лентами, а также за продолжительными рядами-полочками бутылей с алкоголем, которые сияли в приглушенном свете бликами морских камней, облюбованных пенистым морем — цветастые отблески стекла смешивались с нежным дурманом, заставляя собой любоваться… Его дорогая подруга, его ВаВа, что всегда была трогательно хрупкой внутри, но снаружи — задорной и перистой, способной одним своим голосом развеять тоску и внушить людям надежду, сама украсила комнату. Его любимая подруга детства, его ВаВа, что в былую пору стирала со сбитых мальчишечьих коленок грязь и кровь влажной тряпочкой, попутно вытирая реки слез, которые девочка проливала от испуга за своего друга; ВаВа, что всегда защищала его перед другими детьми, любившими дразниться, и хвалила перед матерью, которой всегда казалось, что ее сын не слишком хорош, и в этом — только вина его отца; ВаВа, таскающая его по магазинам в надежде, что он наконец-то захочет потратить деньги на себя нелюбимого, не обласканного, лишенного… — Ва, — грустно прошептал Тьютор, прижимая коробку с тортом к животу, — почему даже в свой День Рождения ты позволяешь себе так заблуждаться? Увеличившийся от уличной темноты зрачок следил за тем, как подруга детства ласково улыбалась его старшему по коду*, который стоял к юноше спиной, обтянутой вздутой неформальной рубашкой, и выглядел просто нелепо среди всего многообразия оттенков розового. Но этот праздник был посвящен одной единственной девушке, поэтому, никто не смел возразить ее пожеланиям и вкусам — если Ва предпочитала видеть вокруг себя весь спектр цвета, облюбованного знаменитой Барби (а точнее, ее создателями), то так тому и быть. Однако, на в меру аккуратном лице с крупными скулами буквально читалась бегущая строка, декламирующая о уступчивом смирении и простом соучастии, будто бы не человек с темными волосами имел виды на виновницу торжества, что уже больше полугода общалась с ним ближе, чем с кем-либо. Но не достаточно близко. И Тьютор, очевидно, не знал, что ему нужно чувствовать. Огромное количество учащихся в университете подозревали лучших друзей в более тесных отношениях — уже долгое время ходили слухи и ползали сплетни о интимных моментах их жизни, — но никто не имел весомых доказательств, чтобы утверждать, что известная парочка действительно была парой влюбленных или хотя бы один из них имел одностороннее чувство. Ни Ва, ни Тьютор никогда никому ничего не объясняли. Поначалу пытались, конечно, но оба быстро поняли, что стараться разуверить человека в том, что он хочет видеть перед собой, бессмысленно. Практически невозможно. Без шуток. Но и друзья студента с прославленного и самого популярного факультета Тайланда нередко интересовались у шатена, что же такое происходит между ним и очаровательной ВаВой? Однако, стоило Дэю, Зону или Сайфе затронуть эту тему, как Тьютор лишь качал головой, слишком занятой и незаинтересованный в теме дискуссии. Если подумать, то парень действительно всегда был нагружен чем-то, что мешало ему думать о себе: работа ли то в десертном кафе, репетиторство или любой другой вид деятельности на полставки, который отнимал практически все свободное время у юноши, что был вынужден учиться в проклятом ритме для получения стипендии из-за нестабильного семейного положения; вследствие всего этого, азиат уже и не мог припомнить, когда чувствовал волнение сердца или, на худой конец, задумывался об удовлетворении своих естественных потребностей. Тьютор просто жил — не скучно, а насыщенно, окруженный хорошими людьми, преданными друзьями и понимающими работодателями; жил, выплачивая долг отца; жил, отдавая ежемесячно деньги на содержание жилища; жил, прикупая пару нелишних книг для общего развития… Жил, но как будто существовал. Впрочем, и не жаловался тоже. Вероятно именно поэтому второкурсник, крутящийся грызуном в колесе, не сумел заметить этот переломный момент между ним и Файтером, когда они так сильно невзлюбили друг друга, что опять же прославились на весь университет, как самая непримиримая пара старшего и младшего с одного факультета. И в итоге люди, которые должны были поддерживать друг друга оставшиеся годы учебы, заделались в патологических врагов, казалось бы, из-за сущего пустяка. «Но мне не нравятся люди, которые задевают других без причины, — наученный горьким опытом, гонимый ростовщиками, Тьютор нахмурил лоб, погружаясь в воспоминания из прошлого, связанные с его Пи*. — Если бы тогда он не свредничал, и если бы сейчас не играл с сердцем моей подруги, прикидываясь, будто не видит любви в ее глазах… Я бы, может быть, принял его, как своего старшего». — Эй, Тьютор! — из оконной рамы высунулась облаченная в белое платье-комбинезон фигурка подруги детства. — Чего ты там застыл? Заходи скорее, мы ждем только тебя! ВаВа улыбалась, разгоняя мрак осени, а позади нее стоял Файтер, скучающим взглядом окидывая фигуру юноши взглядом. Ломанно улыбнувшись, Тьютор сделал вид, что его не бесит напускной образ «плохого парня» старшего по коду, и прошествовал к лучшему другу, чтобы вручить ей праздничный торт, сделанный своими руками. *** — Давайте напьемся сегодняшним вечером! — крик длинноволосой, переходящий в визг, был поддержан бурными выкриками собравшейся толпы самых близких друзей и приятелей. — Напьемся так, чтобы никто не смог встать под утро! ВаВа, взобравшаяся на небольшой подиум, отбивала ноги о высокие каблуки, вертя в руках очередной бокал с вином или шампанским, или с чем-то, что было намного крепче. Она выглядела счастливой, но шатену, который наблюдал за ней, все равно казалось, что Ва хотела забыться с помощью спиртного и заглушить в себе обиду… Обиду, несомненно, на Пи`Файтера, скрывшегося непонятно где подальше от всеобщей восторженности. «Не хочу идти искать его, — пригубив вино, уныло размышлял студент, вовсе не думающий, что обязан делать это даже ради подруги. Но взгляд карих глаз, наливающийся тоской, не мог скрыться от человека, что провел с девушкой бок о бок всю их короткую жизнь, поэтому Тьютор все время крутил эту мысль в своей слегка пьяной голове. — Ненавижу это ее лицо. Если она сейчас заплачет, я…» Но Ва, казалось, не собиралась плакать — лишь опустошила еще один бокал и подозвала официанта, чтобы захватить обеими руками новый, дабы с упоением приложиться к нему крашенными в светло-розовый блеск губами и напиться. «Нет, если не найду Пи, она совсем упьется! — обреченно вздыхая, шатен поднялся с диванчика и поспешил выйти на воздух. — Боже, почему все так сильно сфокусировано на нем?» Воздух, пропитанный запахом пожухлых и слегка погнивших листьев, ворвался в сжатые ноздри, позволяя парню дышать полной грудью. Холодного света фонари давно зажглись, и аллея была освещена ими почти в мистическом образе — кругом не было ни одной души, лишь частицы пыли и обломанные ветки, гонимые резкими воздушными порывами по мокрому асфальту, да пару забродивших кошек с облезлыми хвостами. «Бедные. — Все, что мог подумать о них продрогший от влажности Тьютор, иной раз слишком равнодушный даже к своим собственным бедам. — Где этот чудак?» Тот самый «чудак» виднелся вдалеке, под липой, сидевшим на старой скамейке в гордом одиночестве. Файтер ничего не делал и никого не ждал. Но Тьютор, какого-то черта, все-таки приблизился к нему. — Ты чего? — напрямую спросил он, испытывая силу воли на прочность — обхватить плечи в защитном жесте хотелось безудержно, потому что неприятный ветер не щадил полураздетого юношу, но Пи, чего ради, мог бы подумать, что таким образом младший старается огородиться от него. Такого абсурда юный репетитор никогда бы себе не позволил, поэтому мужественно терпел. — Чего? — подозрительно быстро отозвался брюнет, переводя на высокую фигуру взгляд темных, почти черных глаз. — Я спрашиваю, что ты здесь делаешь? — слегка нахально уточнил инженер, скрещивая руки на груди, чтобы скрыть дрожь от холода. Боги, когда же он в последний раз так стыдливо дрожал перед кем-то? — Сижу. — Вяло констатировал старший, цепляясь зорким взглядом за белую, почти прозрачную от износа ниточку на правом крепком запястье Тьютора. — Не думал, что ты до сих пор носишь… Вытягивая бровь, юноша вперился выразительными глазами в непроницаемое лицо Пи. — Не уходи от темы. Это то, что символизирует мою связь с инженерами. — Бессмысленно встряхнув рукой, он продолжил: — Но, серьезно, почему ты сидишь здесь, а не в здании вместе с Ва, которая ждет, что в такой день ты позаботишься о ней должным образом? — Я ведь тебе не нравлюсь. — Точно ожив, старший подскочил, и на его лице наконец-то заиграли привычные эмоции. — Почему носишь? — Ты решил докопаться до меня? — чувствуя раздражение, шатен грубо порвал нитку в показательном жесте. — Так лучше? — Тор! — ошалело возмутился Файтер и сделал широкий шаг по направлению к младшему. — Это было очень невежливо! Ты не можешь рвать нить, которая сделала тебя частью нашего факультета! — Почему нет? — вызывающе шагнул навстречу Тьютор, даже если ему не нравилась подобная близость со старшекурсником. — Ведь ты можешь кидать мою близкую подругу в ее День Рождения, да? Кажется, это тоже считается невежливым, Пи`Файтер? Брюнет насторожился, потому что студент очень редко позволял себе обращаться к нему по имени. — Нонг*, мои отношения с ВаВой тебя не касаются. — Старший отступил первым, заторможено хлопая себя по карманам светлых джинс. — Иди уже обратно. Тьютор окинул фигуру Файтера скабрезным взглядом и упрямо уселся на скамью. — Я никуда не пойду без тебя. — Громко заявил репетитор, складывая руки, покрытые дорожкой мурашек, на колени. — Или же, объясни мне то, чего я не понимаю. — Почему я должен? — наконец-то темноволосый отыскал помятую пачку тонких сигарет, но она оказалась пуста, отчего парень несдержанно выругался и откинул ее куда-то себе за спину. — Не слишком ли ты высокого мнения о себе? Или тебе так нужны мои оправдания? — Объяснения. — Раздраженно поправил Тьютор, который уже не мог скрыть того, как сильно замерз. Юноша чувствовал себя не очень хорошо: тело мутило, а голова раскалывалась, и единственное, о чем он мог желать — оказаться подальше от этого места и вернуться туда, где можно было вздремнуть и не видеть смешанного выражения на лице человека с более светлой кожей. — Ладно, наверное, ты все-таки любишь ее больше, чем просто друг? — Пи непроизвольно что-то решил для себя, а потом приблизился к Тьютору, нависая над ним и блокируя обзор на что-либо, кроме своих глаз, губ и шеи. — Что же это такое, а, младшенький? Неразделенная любовь к подруге детства? — Придурок! — возмутился азиат, толкая Файта в грудь несколько раз. — Все не так! И ты знаешь об этом! Шатен сжал губы, не понимая, почему они разговаривают на разных языках, попутно с этим рассматривая завивающиеся ресницы на верхнем мужском веке. — Я ничего не знаю. — Пожал плечами инженер, не меняя своего положения. — Что ты, что Ва продолжаете говорить мне, будто между вами ничего нет, но… Так ли это? — Это правда! — вставил слово студент. — …Вот только меня все еще бесит это недосказанность между нами… Она все время думает и говорит о тебе, хочет, чтобы мы сблизились, чтобы перестали ругаться, но для меня это неудобно. — Хочешь сказать, что ты не встречаешься с ней из-за меня? — оторопело выговорил Тьютор, не обращая внимания на свои руки, которые лежали на чужих плечах и крепко удерживали их таким образом, что даже если бы Файтер захотел отстраниться от него, то не смог бы (все же, они практически одинаковой комплекции, роста и веса). — Ты играешь здесь не главную роль, но если я вынужден видеть тебя без своего желания, то это раздражает. — Обводя лицо цвета персика взглядом, брюнет уточнил: — Мне хватило эмоций на всю жизнь, пока я еще курировал тебя. Младший по коду вперился взглядом в старшего, потому что все было не так плохо, как он говорил! — Здесь нет моей вины. — Пытаясь отодвинуть Пи, Тьютор привстал. — Ты был тем, кто начал отношения с моей лучшей подругой. — Мы просто друзья. — Она так не считает! — Она та, кто приняла это условие! — резко дергаясь, Файтер грубо усадил Тьютора обратно, встряхивая его. Тот сразу весь подобрался от крика и силы, что на него оказывали. Старшекурсник был вынужден смягчиться. — Прости, но твою подругу все устраивает, поверь мне. Она даже получает из этого больше выгоды, чем я… Мы просто дружим с пользой, не мешая друг другу строить настоящую личную жизнь. Если Ва захочет уйти, то она уйдет. Если я захочу, то тоже уйду. Юные репетитор молчал, немигающим взором сканируя красивое лицо. — Ммм… Во взрослом мире, Тор, это явление называют «свободными отношениями». Легкомысленно похлопав парня по щеке, Файт отстранился, разгибаясь в спине и массируя шею. Все-таки, его отсутствие действительно было долгим, поэтому, даже если он не любил вечеринки и шум, следовало вернуться. — Пи. — Тихо прошептал Тьютор, когда инженер уже обернулся к нему спиной. — Думаешь, этого хватит, чтобы оправдать свою трусливость? — Трусливость? — пораженно выдохнул брюнет, поворачиваясь и упирая руки в бока. Верхние полы белой рубашки разошлись, еще сильнее открывая вид на выпирающие ключицы с одной единственной родинкой на правой стороне и накаченную грудь. Тьютор никогда не думал о красоте человеческих тел, но сейчас, все еще трепеща от произнесенных слов, он мог бы сказать, что это телосложение великолепно. — Наверное, мой старший что-то скрывает. — Отводя взгляд от голой грудины, с вызовом произнес юный репетитор. — Возможно ли, что он боится всеобщего осуждения за свои многочисленные походы в объятия женщин? — Тор! — зарычал Файтер. — Или… — не обращая внимания за злобность старшего, инженер продолжил, выговаривая каждое слово по слогам: — … моему старшему нравятся парни? Тьютор невинно улыбнулся, наблюдая, как красные кляксы смущения падают на чужое лицо, добираясь даже к крупному носу, чьи крылья неистово порхали. Файтера застали врасплох. И он откровенно не знал, что отвечать своему дерзкому младшему. — Ай`Тор! — совсем угрожающе просипел студент. — Все страньше и страньше*, верно, Пи`Файт? — брюнет едва вздрогнул и даже зажмурился от такого обращения к себе. Он сжимал кулаки, пока поднявшийся Тьютор, игнорирующий опасность, мерил шагами круг около старшего человека, точно оценивал редкую добычу, попавшую в его ловушку благодаря смекалке и хитрости. — Вот что служило настоящей причиной всему этому: тебе просто нравились мальчики, а не девочки, но ты боялся признаться Ва? — смело заявил Тьютор, улыбаясь во все тридцать два белоснежных зуба и довольно покачиваясь на пятках. Ему безумно нравилось видеть, что старший по коду не знает, как поступить, даже если шатен зашел слишком далеко. — Мальчики, значит? — вновь почувствовав, что он обладает собой, Файтер нашел лицо младшего, что отражало желтоватый свет лунного диска. — Такие как ты, Нонг? Брюнету потребовалось всего лишь вытянуть руку, чтобы достать до сокурсника и притянуть его к себе — очень быстро и жестко. Юный репетитор приоткрыл пухлые губы, чтобы выговорить свое возмущение от прикосновения именно тогда, когда большие и теплые ладони зажали маленькую голову в своих тисках. Сухие губы старшекурсника накрыли раскрытый рот младшекурсника, а пальцы надавили на кожу, чтобы зафиксировать комфортное положение чужого лица. Одна ладонь осталась на щеке, а вторая переместилась к затылку, из-за чего носы юношей буквально врезались друг в друга. С неимоверным раздражением и такой же силой Файт вдавил всего Тьютора в себя, поглощая его рот и чувствуя вкус спелого инжира. Шатен что-то промычал, продолжая пытаться высказаться — его глаза были широко открыты, и в них отражалась вся степень шока, которую Тьютор испытывал, ощущая, как широким мазком Файтер облизывает его губы и проникает внутрь рта, где было горячо и влажно от скопившейся слюны. Парень забился в стальных тисках еще сильнее, но поцелуй никак не прекращался. Почему-то ему сразу вспомнилось, как много раз они с Пи были в «интимных» ситуациях, которые, может быть, могли бы закончиться чем-то подобным, если бы не их нелюбовь друг к другу и гетеросексуальная ориентация. Правда сейчас, совершенно растерянный Тьютор уже не был уверен в том, что Файт был натуралом — рука, которая гладила кожу щек, стремительно поползла вниз, оглаживая широкие плечи, округлые локти, стройную талию и, наконец-то, мягкие ягодицы. — Нет, Пи! — панически захрипел Тьютор, отстраняя тело старшего от себя потому, что у обоих закончился кислород. Старший по коду тяжело дышал и выглядел так, как будто сам не понимал, что делает. По-крайней мере, парень точно не планировал лапать своего младшего. Однако, равнодушное спокойствие быстро вернулось на его лицо, и Файтер расцепил руки, позволяя Тьютору отлететь от него на несколько метров. В ясных глазах почти читался вопрос «зачем?», но больше в них преобладало чувство недоумения и страх правдивости сказанного. Неужели Пи действительно был другой ориентации? Неужели ему всегда нравилось делать то, что он только что провернул с Тором? — Ты можешь думать, что хочешь. — Быстро заговорил Файт, безотчетно прикасаясь к своим губам. Точно повторяя за старшим, младший обтер свой припухший рот. — Если тебе нравится полагать, что я гей, то вперед — я еще многое умею. — Инженер отшатнулся на гнетущих ногах. — Однако, не смей ничего говорить нашим общим друзьям и Ва, понял? Шатен отупело кивнул, позволяя Пи пройти мимо. Он устремил взгляд в могучую спину и почувствовал, как нервно сжимается его желудок. Все, что было выпито и съедено, просилось наружу, отчего Тьютор был вынужден пропахать коленками землю и спрятаться в ближайших кустах, борясь с приступом тошноты. Благо, его не вырвало, но сил подняться с холодной земли не осталось, поэтому парень просто поджал ноги под себя и закрыл глаза, прислушиваясь к звукам ночи. *** Спустя несколько дней после Дня Рождения ВаВы юный репетитор ушел на больничный, прервав подработки, занятия и подготовку к текущим тестам. Его одолела сильная простуда, отчего шатен мучился из-за интоксикации и высокой температуры. Владелицу десертного кафе — Пи Ке, пришлось присматривать за ним, потому что Зон был под домашним арестом по причине драки с Сайфой и чрезмерного увлечения писательством, а Дэй все время проводил в библиотеке, пытаясь учиться, так как был на грани отчисления. Как бы это странно не звучало, но Тьютор был рад пришедшему недугу — он болел очень редко, поэтому не мог позволить себе расслабиться по уважительной причине, так как все, что не делало его обездвиженным, не являлось для юноши уважительным. Но теперь у него было огромное количество времени на то, чтобы подумать о Пи. Юный репетитор еще на празднике почувствовал себя нехорошо, поэтому сейчас он не мог сказать, было ли ему так плохо во время их случайного (?) сближения. К несчастью, Тьютор заставил себя осознать, что если бы не состояние тела, он мог бы насладиться насильственным поцелуем. И по этой причине все становилось намного сложнее — теперь было совершенно не ясно: кто, кому и в каком виде нравится. Еще и чувство вины и стыда перед ВаВа давили на шатена… А мысль о том, что он никогда не ненавидел Файтера, заставляла Тора рвать на себе волосы, потому что он всегда был уверен, что между ними пробежала большая черная кошка, и с тех пор они перестали ладить. Или же, парни сами заставили эту кошку перейти им дорогу… Flashback — Ай, это так глупо! — посмеиваясь, Тьютор смывал холодной водой подсохшую краску. Но она никак не хотела сходить с лица. — Боже, не смывается! Такие же мальчики-первокурсники, как он, лишь громче загоготали, даже не пытаясь стереть с кожи нарисованные усы, круги и третий глаз — последствия обряда посвящения новичков в «семью» выбранного факультета. — Да забей, приятель! — «зеленый» Дэй, не наделавший еще проколов в ушах, закинул руку на плечи Тора и грубовато обтер его лицо бумажным полотенцем, растирая остатки краски. — Пойдем, нам еще именные таблички забирать, распределение проходить, загадки разгадывать и… нити от старших получать! — Да-да. — Поддакнул Сайфа, чья челка была непривычно уложена. — Давайте насладимся последними беззаботными деньками! — Как будто ты станешь учиться после вступления! — прыснул иронично шатен. — Ведь продолжишь играть на гитаре и заигрывать с девушками! — Ай`Тор, засранец! — русоволосый попытался пнуть друга в бедро. — Обязательно было это озвучивать? Тьютор шкодливо пожал плечами и поиграл бровями, прежде чем побежать, чтобы скрыться от своих друзей, которые намеревались устроить мини-бой. Юноша бежал очень быстро, поэтому, когда достиг пункта выдачи табличек, его щеки, покрытые неестественным розовым, раскраснелись, а дыхание стало прерывистым. Азиат едва смог выговорить свое имя, чувствуя, как сухо у него в горле. — Повтори-ка. — Неприветливо потребовал отвечающий за это дело парень. — Тьютор. — Отчетливо произнес шатен, пересекаясь с незнакомцем взглядом. Его глаза были настолько черными, что робкий Тор не смог углядеть в них круглого зрачка. — Держи. — Именная табличка оказалась во влажных руках, но имя выпускника было написано неправильно. — А, эм… — гадая, как подступиться к слегка нервному человеку, а также не понимая, насколько это может быть проблемой, Тьютор стал заикаться. — Тут… ошибка. Мое имя пишется не так. Незнакомец выгнул густую бровь. — Я пишу так, как хочу. — Отчеканил он. Шатен замер, не зная, что ответить. Правильно ли было, что этот человек так говорил? Правильно ли будет, если Тор просто примет это и уйдет? Ведь этот Пи, по видимому, был старшим на его курсе. — И вообще, имя у тебя бредовое. — Добил выпускника темноволосый, помахав рукой следующему на очереди. — Иди уже. И Тьютор ушел. *** Когда сумерки неспешно опустились на здание кампуса инженерного факультета, приветственная часть была закончена, а новоявленным взрослым и самостоятельным студентам оставалось только поближе познакомиться со своими опытными сокурсниками, а главное — со своими кураторами на весь первый курс. Следуя программе обучения и сближения обучающихся университета, старший по коду должен был информировать и всячески поддерживать младшего, который имел тот же системный номер, что и он сам. Эта привилегия «покровителя» была обязательна только на первый год — после успешной адаптации, на втором году обучения младшекурсник должен был стать полноценным членом студенческого общества, получить необходимые навыки социализации, общения с преподавателями и «выживания» на своем факультете, а также знать расположение необходимых зданий, кабинетов и дома-общежития. Поэтому, старший по коду оставлял за собой право снять себя с кандидатуры проводника своего младшего, но были и те, кто охотно продолжал курировать студентов, что стали для них друзьями. Они привязывались к робким и слегка напуганным ребятам, чувствуя ответственность за них и радуясь каждому маленькому успеху новичков. Однако, Пи`Файтер никогда не относился к последней группе — он, по правде говоря, даже не задумывался о том, чтобы стать кому-то «примером для подражания» и помогать привыкать к сложной и насыщенной жизни студента. Но, так как брюнет был на предпоследнем году обучения и являлся капитаном баскетбольного клуба, ему чуть ли не самому первому выдали указания и профайл первокурсника, для которого он должен был стать собакой-поводырем. — Эй, Файт. — Дью положил руку на теплое плечо друга, что дергал в раздражении коленом. — Ты чего, устал? Скоро уже закончим, осталось немного. — Не устал. — Обводя взглядом толпу, Файтер искал одного единственного парня с глупым именем, сетуя на свое невезение. — Тогда… Ждешь своего младшего? — Не жду. — Упрямо продолжил брюнет, не обращая внимания на то, что перед ним кто-то уселся на низкий пенек, который служил импровизированным стулом для всех, кто участвовал в церемонии завязывания нитей. — Кхм, Пи? — неуверенно откашлялся младшекурсник. — Ты… завяжешь мне нить? Тьютор предпочел проигнорировать тот факт, что старшие по курсу обсуждали его. — О. — Глубокомысленно выдал член футбольного клуба и отвернулся, чтобы поговорить с подошедшей девушкой. Файтер молчал, прожигая чужое перламутровое лицо, с которого наконец-то сошли все краски. В мягком освещении ламп, Тьютор выглядел очень нежно, но сильно хмурил брови и поджимал губы, показывая, что ему было не комфортно находиться рядом с парнем. На это Пи лишь хмыкнул, грубо отрывая из мотка нитку, чтобы поджечь концы. Юный студент видел, с какой неохотой человек с аналогичным номером готовил для него нить, поэтому негромко ляпнул следующее: — Пи, если ты не хочешь, то я просто уйду… — Куда это? — стрельнув взглядом, парень закончил подготовку. — На другой факультет. — Неуверенно проговорил шатен, опустив голову, потому что чувствовал, что такой вспыльчивый человек, как старший, отреагирует на его высказывание. Но Файтер лишь презрительно скривил губы, находя чужое запястье и выдергивая его из-под стола. Младшекурсник почувствовал тепло. Стоило ему поднять взгляд, как он заметил, что темноволосый неспешно водит нагретой белой веревочкой по коже нежного запястья — редкие волоски чуть выше опаливаются от ее жара, отчего Тьютор несдержанно вздрагивает, как бы заставляя третьекурсника быстрее повязать нить. — Мне все равно, останешься ты или нет. — Прошептал брюнет, заглядывая в недоумевающее лицо младшего. — Но это был последний раз, когда я что-то сделал для тебя, Нонг. Тьютор ошалело приоткрыл рот, не зная, что ответить старшему по коду. Все своим видом он попытался показать, что недоволен словами Пи. Подорвавшись с места, новый студент нашел в себе силы выговорить что-то наподобие: «Я не нуждаюсь в твоей помощи, Пи» (даже если он нуждался в ней больше, чем мог себе представить) и покинуть темную полянку, чтобы самому разобраться, как пройти в общежитие. Flashback end Как не странно, это было самым ярким воспоминанием Тьютора о первом году в университете. Конечно, существовало еще куча мелочей и неудобных ситуаций — Пи то пытался загладить вину, то снова вел себя, как засранец, будто не мог определиться с манерой своего поведения. Но в частности он выглядел беззаботным, даже если был нестабильным и позволял себе по-разному играться с юным репетитором, все время прижимая его к различным поверхностям и провоцируя на истерики. Однако, Тьютор быстро привык к чему-то подобному и больше не уступал Файтеру: если ситуация того требовала, он и сам мог зажать старшего, потому что не был слабым. Были даже моменты, когда они смеялись над этим. Но потом ВаВа встретила Пи и выяснилось, что их семьи знакомы. Молодые люди прогулялись пару раз, после чего начали встречаться, а Тьютор — друг детства, пребывал в подвешенном состоянии, потому что больше не было ни одной адекватной встречи, при которой он и Ва остались бы наедине, без Файта, а сам старший, который сначала показывал заинтересованность, а потом, спустя каких-то пару месяцев, точно потерял интерес к девушке, отчего-то продолжал с неистовым усилием ревновать ее к Тьютору, все время придираясь к своему младшему и буквально нарываясь на стычки. В итоге, образовался замкнутый круг, из которого ни ВаВа, ни Пи с Нонгом выйти пока не могли, потому что в конце кто-то из них остался бы с разбитым сердцем и пустой душой… *** — Боже мой, льет, как из ведра! — недовольный шепот доносился с задних парт аудитории, где студенты обычно спали, играли в телефон или негромко разговаривали. Тор, чувствительный к звукам, лишь качнул головой, как бы соглашаясь с высказыванием сокурсников. Дождь не прекращался уже третий день, но сегодняшнее небо было серым и тучным, отчего казалось, что сутками напролет стоял глубокий вечер — Нонг, который вышел на учебу совсем недавно, никак не мог подавить вынужденную сонливость, клюя носом прямо на лекциях. К тому же, туман и мрак за окном путали его биоритмы, из-за чего команда «не спать» представлялась непосильной в выполнении. И теперь, когда осталось высидеть полчаса пары по математическому анализу, Тьютор просто решил сдаться и вытянулся на парте, прикрывая глаза. Стук водных капель по крышам и ободкам оконных рам убаюкивал молодого парня, и он сладко заснул, проваливаясь в неглубокую дрему — голоса студентов и монотонный тембр профессора смешались в его голове с музыкой дождя. Тьютор отдыхал и глубоко дышал, ощущая нарастающую силу в организме, что поборол простуду. — Кхм. — Глухой кашель раздался прямо над ухом юного репетитора. Он устало отмахнулся от раздражителя и несильно стукнулся лбом о деревянную поверхность, тем самым давая понять, что не хочет, чтобы ему мешали спать. — Кхм-кхм! Кто-то усердно продолжал кряхтеть прямо над головой парня, игнорируя его попытки остаться в тишине. Сдавшись во второй раз, Тьютор несдержанно простонал и приподнялся, ощущая, как хрустит его позвоночник. Сонными глазами, обзор которых почти перекрыл ряд длинных и прямых ресниц шоколадного цвета, второкурсник обвел помещение и заметил, что прямо перед ним стоял хмурый учитель, а чуть позади его грозной фигуры — старшие, которые пришли на очередную лекцию, но не могли начать ее из-за своего младшего. Тьютор зажмурился в ребяческом жесте, лелея надежду на то, что все может оказаться неприятным сном. Он всегда был прилежным учеником, о чем свидетельствовала ежемесячная стипендия, которой он оплачивал обучение в университете и комнату в общежитии, и полученная возможность давать частные уроки младшим детям. Поэтому, молодой человек очень не любил ставить себя в невыгодное положение перед вышестоящими людьми… Но теперь профессор злился на него, а Пи`Файтер насмешливо глазел прямо в заспанное лицо, на котором остались отпечатки складок белой рубашки. — П-простите меня, кхраб*… — Тор судорожно пихал материалы в тряпичный рюкзак. — Мне очень жаль, учитель, это ужасное недоразумение… — В качестве извинений, Тьютор, отнеси эти папки с документами в моей кабинет. — Прервав студента вежливым жестом, профессор вздохнул и указал на стопку коробок, в которых были сложены простые листы формата А4. — И в следующий раз, постарайся высыпаться дома, а не на моих лекциях. Иди. — Спасибо и до свидания, кхраб*. — Растерянно протянул младшекурсник, складывая ладони в почтительном «вай»*. Он поспешил освободить место, чтобы прибывшие старшие могли его занять, и вышел к преподавательскому столу, стараясь проморгаться. Сонливость никак не уходила, а приятный сон не отпускал сознание, из-за чего шатен не мог понять, где реальность, а где вымысел. Тьютор отупело уставился на стопку картонных коробок, не понимая, как к ним подступиться, что не укрылось от глаз профессора, который уже принялся зачитывать материал. — Файтер, помоги своему Нонгу. — Прервавшись, мужчина указал на четверокурсника пальцем, показывая, что не примет отказа, и поторопил его движением лысеющей головы. — Давай же, не упрямься, мое время идет, а тебе, как участнику спортивного клуба, не должно быть это в тягость. Темноволосый кивнул и покинул стол, за который только что уселся. Он подошел к Тьютору, который все еще стоял без движения, и забрал из его рук потяжелевший рюкзак. Закинув его на плечо, старшекурсник подтолкнул своего младшего и приподнял все три коробки. — Ну же, очнись уже. — Тор перевел на него взгляд, а потом перехватил верхний квадрат, и они покинули аудиторию, позволяя учителю продолжить урок. *** — Ва сказала, что ты заболел. — Спустя какое-то время произнес Файт, едва разбирающий дорогу перед собой. В коридоре было пусто, темно и холодно — любой звук отлетал от стен, увеличиваясь в своей громкости, поэтому парень пытался говорить потише. — Уже прошло? — Тебе ли не все равно? — огрызнулся шатен, раздосадованный своей ошибкой. Верхушки его ушей, не прикрытые слегка волнистыми волосами, покраснели от стыда, потому что больше всего Тьютор ненавидел «терять лицо» перед старшим по коду, который еще долгое время будет припоминать ему всякую оплошность. — Я нормально к тебе обратился, Тор. — Ровным голосом прошептал Файтер. — А ты вновь показываешь свою гордость. Откуда она у тебя такая большая, а, лак*? Второкурсник порывисто обернулся. — Не называй меня так! — шатен чувствовал себя странно, когда слышал это обращение от Пи — в его устах звучал ироничный подтекст заместо ласковости, характерной для данной формы, однако, это не мешало брюнету грешить подобным отношением к младшему по коду. — Я — не ты! К тому же, я много раз говорил, что не нуждаюсь в твоей помощи, Пи! В черных глазах загорелось узнавание. Инженер точно предался воспоминаниям, отчего шагнул навстречу к подопечному так, что коробки, которые они удерживали, столкнулись ребрами и слегка прогнулись. Тьютор, слабый после внепланового сна, не ожидал какого-либо давления на себя, поэтому оступился. Подошвы его кед заскользила на блестящем полу, и только сейчас юный репетитор заметил стоящую позади табличку с предупреждением: «Осторожно, мокро!» — Черт! — выругались оба и полетели на пол. Бумажное содержимое картонок повалилось прямо на Тора, а сверху оказался Файт, едва успевший выставить руки по обе стороны от чужой головы. Студенты инженерного факультета зашипели от боли — Тьютор, видимо, сильно приложился затылком, а старший стер кожу с ладоней. Но больше в этой ситуации первого волновало дыхание второго, что оказалось на уровне его губ. Бумаги профессора высыпались из коробок, которые Пи поспешил откинуть в сторону, и разметались почти по всему телу младшего, из-за чего он не мог видеть лица четверокурсника. Файтер, понимая, какое неудобство может испытывать Тор, решил помочь ему, но для этого парню пришлось еще сильнее сократить расстояние между ними, опустившись на локти. Натренированные баскетболом руки темноволосого смахнули первую белоснежную кипу бумажек, открывая обзор на красивые лисьи глаза с естественной стрелкой в уголках. — Ты ведь… — спустя какое-то время протянул Файтер, переводя взгляд угольного зрачка на влажные дразнящие губы, — никому не рассказывал о том вечере, Ай`Тор? — подчеркивая их близость частицей, Файт сосредоточился на чужом лице, начиная дразниться. — А ты, видимо, совсем долбанулся, раз решил, что я захочу кому-то об этом рассказать..? — выговорил юный репетитор, пялясь на строгие губы в ответ — ему уже удалось попробовать их на вкус, но в памяти не осталось ничего примечательного из-за плохого самочувствия в прошлом, — а сейчас у Тьютора была почти ясная голова, хорошо дышащий нос и… желание? — Кто знает, может, мой младший подумал, что понравился мне? — Исходя из того, что ты каждый раз делаешь со мной, почему я не могу так подумать? — уточнил вопросом шатен, тоже опираясь на локти. Теперь между лицами парней остались какие-то жалкие сантиметры, и воздух накалился, а мышцы — напряглись. Но никто из студентов не решался на действие. — Разве ты делаешь это с кем-то еще? Тьютор поставил все на кон, когда мягко прикоснулся к чужому рту и почувствовал вкус вишневой жвачки. Отчего-то стало прохладно, но он продолжил невесомо двигать губами, ожидая, когда Пи ответит, но тот замер и даже не закрыл глаза (и тут Тьютор понял, как это неловко, когда ты целуешь кого-то, а у него открыты глаза — прямо как когда Файтер налетел на него, а он вылупился прямо в его лицо). Тор решил, что его сейчас побьют, поэтому боязливо отстранился от бледного лица. — Кхм. — Он неловко откашлялся, страшась, что совершил уже вторую ошибку за день. «О чем ты только думал, идиот?» — Ни с кем. — В тон ответил Файтер. — Только с тобой. — … — Потому что ты — мой младший, и я буду делать с тобой все, что захочу. Неожиданное продолжение выбило у Нонга воздух из легких. Он схватил порцию кислорода, словно был рыбой, выброшенной волнами на берег. Пи хоть сам понял, что только что сказал? Он хотя бы иногда осознает, что делает? Инженер отвел взгляд, потому что не знал, что нужно ощущать в такой ситуации. Тело Файта слегка давило на него, а от холода пола сводило лопатки. Тьютор хотел заставить старшего встать, но его затылок без предупреждения обхватили сильные пальцы, а губы накрыли крепким поцелуем, заставляя юношу откинуть голову обратно, но не удариться благодаря поставленной «защите». — Ммм! — замычал младший в поцелуй, но потом понял, что старший по коду не собирается его углублять — Файт был напористым, но в то же время осторожным, посасывая губы юноши почти нежно. Он быстро оторвался от подопечного, наблюдая высшую степень растерянности на персиковом лице. Волосы Нонга растрепались, а губы блестели от общей слюны. Он осторожно прощупывал слегка мускулистые руки Файтера, скрытые рубашкой инженеров. И смотрел куда-то сквозь четверокурсника. Как бы смешно это ни звучало, но Тор все еще не мог определить своих эмоций в момент, когда Пи целовал его. Казалось, ему было мало этих двух с половиной раз (его чмок не считается), и юноша был готов продолжить, слегка приближаясь к губам старшего, потому что ему было важно понять: он на самом деле ненавидит Пи или это было чем-то иным? Но старший остановил юношу в смешанном жесте, внимательно всматриваясь в расслабленные черты симпатичного лица. Файтер вдруг понял, что хочет запомнить это редкое выражение, которое показывает ему Тор — обычно младший проявлял себя суровым, строгим и даже «колючим», не позволяя многочисленным слабостям всплыть на поверхность и быть кем-либо замеченными. Возможно, именно поэтому уже второй год Пи носит некоторую обиду в своей душе: Тьютор, будучи слишком гордым и упрямым, не давал ему поводов для помощи и защиты, справляясь со всем самостоятельно, а Файт просто устал быть не нужным своему младшему, даже если еще в самом начале он грубо отказал ему в какой-либо поддержке (но спустя время баскетболист осознал, что хочет заботиться о Нонге в той же мере, в какой хочет, чтобы Нонг желал его опеки). — Пи… — Я знаю, что ты сейчас скажешь. — С небольшой ухмылкой студент прервал Нонга, ссылаясь на тот неловкий момент из их прошлого, когда Файтер случайно подслушал разговор Тора с Ва, пока юный репетитор делился советами с девушкой и пытался объяснить нелогичное поведение ее будущего парня. — Ты хорошо меня понимаешь. — Вовсе это не так, Пи`Файт. — Шатен отпрянул от горячих рук, что касались не менее горячих щек. В его голосе проскользнули усталые нотки. Тьютор уже много раз наблюдал неосознанное и безответственное поведение старшего, которое причиняло окружающим людям одни неудобства. — Просто это ты все никак не можешь разобраться в себе… — Даже если ты говоришь так, я действительно хотел… — громко сглатывая, темноволосый замолчал и попытался распутать комок их тел, но позже бросил эту затею, наседая на ноги студента и не позволяя ему встать. Он вновь устремил обсидиановый взгляд в ясные глаза напротив, больше не выдерживая паузу, — знать тебя… лучше. «Чем кого-либо», — чуть не добавил старший по коду, но вовремя прикусил язык, отслеживая реакцию человека с перламутровым загаром. — Хотел познать себя через меня? — мысли и образы с легкостью формировались в предложения и слетали с языка. Шатен не боялся смелых выражений. — Звучит глупо, на*? — … Несмотря ни на что, в данный момент Тора волновало лишь три вещи: разбросанные бумаги профессора, что скоро впитают влагу с пола и отсыреют; выявленное желание продолжить начатое от обоих лиц действия и… Факт того, что Файтер все еще являлся потенциальным партнером Ва, с которым он, по сути, занимался распутными вещами за спиной у лучшей подруги… Однако, юный репетитор был слишком слаб духом, чтобы решиться на откровенное признание и прекратить делать больно любимому другу детства. Файтер грузно выдохнул, предпочитая ответу молчание. Он видел, как Тор снова затих, погружаясь в особый мир в своей голове — парень проводил достаточно много времени в этом мире, и Файт нередко заставал его в коридорах университета одного, почти бессознательного, но с живыми и лихорадочными глазами загнанного в угол зверя. В такие моменты Нонг вел внутреннюю борьбу и думал о чем-то сложном. Воцарилась тишина, в которой инженеры раскладывали бумаги по коробкам. — Ты отсутствуешь уже довольно давно, так что тебе пора возвращаться в аудиторию, Пи. — Захлопнув последний картонный квадрат, Тор посмотрел на четверокурсника, уже не понимая, следует ли ему соблюдать привычные формальности. — Ладно. — Согласился тот. — Но ты уверен, что справишься? — Да, конечно. Поэтому просто иди, Пи`Файт! — азиат кивнул, а второкурсник отрешенно сложил руками «вай». Он поднял ряд коробок и уже было развернулся, чтобы уйти, как услышал запоздалое: — Ай`Тор! — с неким вызовом прогремели грозы в мужском баритоне. — Мой младший… Ты ведь никому не скажешь о том, что только что произошло, верно? Файтер улыбался своей фирменной улыбкой. И, казалось, что все в нем вернулось на свои места — образ крутого и самоуверенного парня, расслабленная поза и хищные глаза, в которых полыхал огонь, завладели аурой старшего. Тьютор обернулся, пораженный легкомыслием этого человека. Прежде чем цокнуть и демонстративно закатить глаза, юноша подавил дрожь в позвоночнике от ауры Пи, к которой он был давно привычен. Однако, прямо сейчас между ними будто изменилось что-то неуловимое. Видимо, игра — это действительно было единственным, что у них хорошо получалось. Поэтому, они продолжат играть до самого конца.