Жизненная необходимость

Алекс нашёл Микаэля на кухне. Тот стоял за стойкой в забавном ярком переднике, подаренном Юджином, и резал овощи на салат. Простая, обыденная сцена наполнила щемящей нежностью. «Не сопротивляйся». Был ли у него хоть единый шанс? Как случилось, что в такой короткий срок этот неприметный парень прочно завладел его, казалось, безнадёжно очерствевшим сердцем? И почему быть рядом, оберегать — в какой-то момент стало для него жизненной необходимостью?.. — Привет, Алекс. Попытка подкрасться незаметно как всегда провалилась. Непостижимым образом Микаэль каждый раз безошибочно улавливал его приближение. — Мог бы хоть раз притвориться, — получилось по-детски обиженно. Он обнял Микаэля со спины и вдохнул запах мягких волос. — М-м-м… как вкусно пахнет. Помощь нужна? — Не уверен, что могу доверить тебе здесь хоть какую-то работу, — последовал смешок. — Известная примета: Берны на кухне — к расстройству пищеварения. Мне нравятся Джейк и его семья, и я не могу подвергнуть их такой опасности. — Через две недели примета утеряет свою актуальность, ты тоже станешь Берном, — довольно проворчал Алекс в теплую макушку. Повернувшись в удерживающих руках, Микаэль приподнялся на носочках и коротко прижался к его губам. Это был один из тех редких пока моментов, когда Микаэль сам проявлял инициативу. Едва различимое «да» Алекс почувствовал по движению губ. В такие минуты он чувствовал тихое и незамутнённое счастье. Глупая улыбка прочно обосновалась на лице: — Я так понимаю, Юджин уже успел предложить помощь? Микаэль запястьем откинул волосы со лба. Вид у него был раскрасневшийся и слегка смущённый. — Ага, на пару с Патриком. Но у них не осталось на это времени, мне удалось достать им два билета в театр. — Умно, — хохотнул Алекс. — Юджин просил передать тебе книгу, — закусив губу, Микаэль кивнул в сторону небольшой брошюры в мягком переплёте, лежащей на столешнице. «Десять признаков того, что вы встретили истинного», — прочитал Алекс на обложке. — Я знал, что моя доброта не останется безнаказанной, опять он за своё, — мрачно пробормотал он и покрепче прижал к себе охотно прильнувшее тело. — Мне не стоило забирать оми от Свена. — Стоило. От кого бы я узнал, что в детстве ты спал с яйцом, надеясь «высидеть» цыплёнка, — запрокинутое лицо Микаэля лучилось восторгом. — Нет, это никуда не годится, — Алекс нахмурился и полез в карман за телефоном, — нужно пресечь дальнейшую утечку информации. Страшно подумать, какие тёмные тайны моего прошлого выболтают тебе в следующий раз. Прости, солнышко, мне надо срочно позвонить Свену. Микаэль удержал его и, подозрительно вздрагивая, пробормотал куда-то в плечо: — Не ворчи, Алекс, твой оми — просто прелесть, без него в доме будет скучно… К тому же, Патрик очень привязался к нему в последний месяц, ему тоже будет не хватать Юджина. Алекс хмыкнул и с сомнением покачал головой: — Спелись-таки. К тому времени, как Сноу вернётся из отпуска, эти двое до смерти замучают тебя. Он вернул ладонь на затылок Микаэля, лаская и согревая. Тот расслабленно устроил голову ему на грудь, дышал едва различимо и почти не двигался, только неспокойные пальцы чертили на плече Алекса одному ему известные знаки. В такие минуты Алексу казалось, что Микаэль всё ещё снится ему, и то, что происходит с ними здесь и сейчас — всего лишь продолжение того пограничного состояния между сном и явью, что владело им, когда его Эли, как тогда казалось, ушёл навсегда. Отголоски тех эмоций накатывали внезапно и неподконтрольно, пугая своей правдоподобностью, иначе откуда было взяться этой постоянной потребности раз за разом убеждаться в том, что его счастье рядом, что оно реально и осязаемо. И то, что с недавних пор Берна тянуло домой, тоже было следствием его неизбывной нужды в Микаэле — он сомневался, что когда-нибудь сможет утолить этот голод. Алекс потерял ощущение времени и не сразу вспомнил, зачем его искал: — У меня есть новости для тебя, — он дождался заинтересованного взгляда и, выждав для интриги паузу, продолжил: — Издательству понравились иллюстрации, и они готовы заключить с тобой контракт. Растерянное выражение на лице Микаэля сменило радостное понимание: — Патрик знает? — Нет. Я подумал, ты захочешь сказать ему сам. — И я могу… — Можешь, Эли. Конечно, можешь, решение только за тобой. Разве я могу хоть в чём-то отказать тебе. Восторженно расширенные глаза светились совершенно мальчишеским азартом. Алекс склонился к потянувшимся ему навстречу губам… У улыбки был вкус… редиса. «Вот так и появляются вкусовые фетиши», — хмыкнул он про себя. — Ты курил, — Микаэль прервал поцелуй и нахмурился. «Мухлёвщики, а обещали полное устранение запаха и вкуса», — посетовал он на производителей не оправдавших ожидания леденцов. — Всего одну, — состроил заискивающую мину Алекс, но, похоже, не сработало: Микаэль не повёлся и свёл брови на ещё одну сердитую складку. — Хорошо, две. Совещание затянулось. Странное дело, обычно этим лентяям не терпится сорваться домой, а сегодня, не иначе как приступ трудоголизма со всеми случился: вопрос за вопросом, проблема за проблемой. Нелегко мне пришлось, — попытался он надавить на жалость. — Три часа не отпускали. А дома ты. Микаэль как-то резко перестал хмуриться, и в глазах его появилось совсем уж непонятное выражение. — Что не так? Ты мне не веришь? — расстроился Алекс. Тот отрицательно помотал головой и тут же, противореча себе, покивал. — Ты опять игру в молчанку затеял? — окончательно растерялся Алекс. — Скажи хоть слово. Микаэль порывисто подался навстречу и, закинув руки ему на шею, втянул в новый поцелуй. — Ну, или так… даже лучше, — резко успокоился Алекс и полез за новой дозой успокоительного. Микаэль охотно продолжил лечение. Сигнал таймера микроволновки немного отрезвил обоих.  — Ты не хочешь подняться в спальню? У нас ещё есть немного времени, — немного хрипло спросил Алекс. Скулы Микаэля под его пальцами полыхнули румянцем. Пока ещё лёгким и едва заметным, но продолжи они дальше, и нежный багрянец, словно разбавленное молоком вино, медленно разольётся под полупрозрачной кожей, спускаясь на подбородок, шею, грудь и дальше… Алекса это всегда завораживало — остро, до сбившегося дыхания… Микаэль забавно скосил поплывшие глаза, пытаясь сосредоточиться на его лице, и с улыбкой помотал головой: — Нет. Алекс чуть отодвинулся и скептически оглядел красноречивое свидетельство возбуждения, заметно топорщившее передник.  — Ты уверен, Эли? — прищурился хитро. — Да, — помедлив, настороженно кивнул тот. — Я знал, что ты передумаешь! — с ликующим возгласом он закинул не ожидавшую подвоха добычу на плечо и понёс в сторону спальни. Добыча сердито пыхтела и отбивалась: — Алекс, нет! Сейчас же… поставь… меня… на место! — Конечно… Сейчас… Так… Место… надо найти поудобнее. Где же это? — открыв дверь ногой, Алекс вошёл в спальню. — Да! Это — то, что надо. — Не особо церемонясь, он скинул брыкающуюся ношу на кровать и, не давая опомниться, снова впился в приоткрывшийся для возмущений рот. Мелькнул белый флаг кухонного полотенца, и маленькая, но очень гордая суверенная крепость легкомысленно сдалась без боя. Воодушевлённый легкой победой захватчик тут же перешёл к детальному исследованию захваченных территорий. Микаэль дрожал и плавился в его руках, и эта безусловная, мягкая покорность, так внезапно сменяющая его обычную сдержанность, невероятно заводила. Алекс с трудом оторвался от исцелованных губ и попытался сконцентрировать взгляд на расширенных зрачках перед ним: — Эли, я тут подумал… А напомни-ка мне, когда у тебя следующий эструс? Пару секунд тот осмысливал вопрос, после чего испуганно округлил глаза: — Что? Ты серьёзно?.. Ты хочешь… — выдохнул потрясённо. — Но… А как же моя учёба? — А что с ней? Есть академотпуск. Ещё можно перевестись на заочное. Или устроим тебе домашнее обучение: Рейвз будет возить сюда твоих академиков, а Дастин — выгонять их, если они утомят тебя. Отличная идея! — Ну уж нет, спасибо. Не хочу выглядеть посмешищем в глазах всей академии, — немного нервно хохотнул тот. — К тому же… есть ещё мой контракт с издательством — про него ты забыл? Я буду занят. Очень-очень занят, и вообще… Кажется, я не готов… Возражения звучали всё тише и неуверенней. Алекс чмокнул Микаэля в кончик носа и потеребил за подбородок. — Открой глаза, Эли. Посмотри на меня и скажи: чего ты боишься? Тот зажмурился ещё крепче. Немного помолчав, он набрал полную грудь воздуха и скороговоркой выпалил на выдохе: — Что ты мой сон? Что я тебя выдумал? Что всё, происходящее со мной в последнее время, слишком хорошо, чтобы быть правдой; и однажды я проснусь, а тебя уже не будет рядом — ты просто исчезнешь. Как знакомо. Словно собственные страхи Алекса, озвученные в нескольких сбивчивых фразах. Но Микаэлю он никогда о них не скажет. Тому и своих до краёв хватало. — Этого никогда не случится, Эли. Слышишь? Никогда. Я не исчезну и тебе не позволю. Начинай свыкаться с этой мыслью. Меня будет много в твой жизни, очень много. В реальности, но и в твоих снах — тоже. Везде… — Алекс положил ладонь на мягко вздрогнувший живот и, обозначив поцелуями влажную дорожку на шее, прошептал в полыхающее ухо: — И в тебе тоже, Эли… Даже не представляешь, как я хочу быть в тебе… Прямо сейчас. — Нет, — приоткрыв один глаз, пискнул Микаэль. Алекс вздёрнул бровь и, собственнически огладив явно возбуждённое его ласками тело, вкрадчиво мурлыкнул: — Хорошо ли ты подумал, Эли? — Нет, — закусив губу, тот отчаянно помотал головой, — и не смотри на меня так, на твою дешёвую уловку я больше не поведусь. — Хм… Солнышко, в твоей речи слишком часто звучит слово «нет», с этим упущением надо что-то делать, — Алекс с озабоченным видом начал освобождать брыкающееся тело от одежды. — Кажется, у меня есть несколько идей, как раз для твоего случая. Начнём с уроков языка, это должно помочь. Микаэль со смехом отбивался от настойчивых рук, но как-то вяло и совсем не убедительно. Прекрасно! Значит, мысль о ребёнке не так уж и напугала. Стоило вернуться к разговору чуть позже, а пока… — Алекс, нет! Джейк и Шон с детьми будут здесь… с минуты на минуту… Мы… должны… прекратить… — продолжал пыхтеть Микаэль, но возражения звучали всё неуверенней. — Вот! То, о чём я говорю. — Это нечестно! Ты перевираешь мои слова… Ты… жульничаешь! Алекс согласно покивал головой: — Да, когда возникает необходимость. — Это какая ещё? Обняв раскрасневшееся лицо ладонями, он заглянул в свой личный серый океан. Там плескалась… Да-а-а. — Жизненная, любимый.