Furioso(Свирепо)

Положив ноты в папку, а папку с трудом впихнув в сумку, Фин удовлетворенно выдохнул. Он оглядел дом, а затем посмотрел в зеркало, чтобы убедиться, что на него можно взглянуть без ужаса. В принципе, все хорошо. Обычная клетчатая рубашка и светлые штаны. Да, можно было бы одеться официальней, но пока ещё только начало сентября. Хотелось походить в любимой летней одежде. Бегло обув кроссовки, Фин перекинул через плечо сумку и только в тот момент додумался взглянуть на часы. 11:58 Ох, твою мать. Через две минуты урок. Фин выругался сквозь зубы, вышел из квартиры, закрыл дверь на ключ, спустился вниз, потом ещё раз поднялся наверх, чтобы убедиться, что закрыл дверь, а потом окончательно понесся в учебное заведение. Вот как? КАК можно опаздывать на свой первый урок специальности? Фин мог опоздать куда угодно. На уроки в школе, на электричку, на встречи с друзьями, да даже на собственный выпускной. Но в училище… Проклиная все на свете, Фин несся настолько быстро и долго, насколько позволял ему объем его легких. Совершенно тщедушный объем, к слову, потому что уже через несколько минут он затормозил и поплелся, задыхаясь, как слабак. Фин сам не понимал, везучий он или неудачник. В какие-то моменты ему просто феерически везло, даже не верилось, а в какие-то моменты он казался себе самым крупным неудачником на свете. Видимо, сегодня как раз именно день невезения. Хоть он и понимал, что опоздание — это плохо, особенно в первый день, но не мог не позволить себе понадеяться в тайне на то, что ему это простят. Ну, а что? Фин сдал вступительный экзамен в музыкальное училище настолько хорошо, что оказался в числе лучших. Хоть учителя из его музыкальной школы пророчили ему такое будущее, но он все равно был в таком восторге, будто совершенно не ожидал этого. Так что, возможно, учителя закроют глаза на эту маленькую оплошность… На горизонте замаячило здание музыкального училища, и у Фина проснулось второе дыхание. Он побежал так, как только мог. Хорошо, возможно, его учитель не дотошный зануда, и опоздание в три-четыре минуты не сочтут значительным. Только-только он успокоился от этой мысли, подбегая к зданию, как услышал позади себя визг тормозов. Фин застыл, как вкопанный, и только спустя несколько мгновений позволил себе обернуться. За ним была черная машина, а сидящий в ней водитель, судя по его лицу, был в бешенстве. «Нет, не надо, сто-о-ой, — мысленно взмолился Фин, — Не начинай орать на меня, я итак опаздываю…» Но водитель подействовал диаметрально противоположно. Окно опустилось вниз, и оттуда вынырнуло его перекошенное от гнева лицо, а потом он закричал: — Пацан, ты что, глухой?! «НЕ-е-е-Е-Ет…» — белугой завыло сознание. — Да я просто… — ЧЕРТ, почему же он так неуверенно начал, сейчас этот агрессор попросту перебьет его… — Что «ты просто»?! -…уже перебил… — Ты где витаешь?! Я тебя чуть не сбил, какого хрена ты тут расхаживаешь?! Чего он так разорался-то? Фин даже укол обиды почувствовал, что на него орут, как будто он сам под машину кинулся. — У тебя голова соломой что ли набита? — раздраженно буркнул водитель, и для Фина это стало последней каплей. — Знаешь что!.. — рявкнул он, чувствуя, как начинают алеть щеки, что происходило с ним каждый раз, когда он начинал раздражаться. Как у Динь-Динь какой-нибудь, — Это у тебя глаза на попе, раз ты меня даже не заметил! Водитель вздохнул и страшно замолчал. Его рот приоткрылся, и он уже, наверное, хотел сказать что-нибудь гадкое, но Фин перебил его, вскинув руку со средним пальцем и с чувством крикнув: — Упырь! И понесся ко входу в училище, даже не подумав дождаться реакции водителя. Внутри него маленький Фин метал молнии. Как же его клинило с вот таких вот наглецов, которые сами наезжают на людей, а потом делают из жертв виноватых. А ведь Фин ещё потратил на него свое драгоценное время! Он прошел в приемную, и тут же со всех сторон его окружили звуки музыки. Фортепианные пьесы, пронзительные звуки скрипки и хор голосов. Вопреки всему тому, что только что произошло, тому, что настроение у Фина была ниже некуда из-за опоздания и вредного водителя упало ниже плинтуса, на его лице сама собой появилась широкая восторженная улыбка. Он здесь. В целом здании музыкального искусства. Осталось только найти чертов кабинет, извиниться за опоздание, и день можно будет считать хорошим. Тут, к великой удаче Фина, с лестничного пролета спустилась учительница, зажавшая в руках практические руководства по музыкальной грамоте. Он, разумеется, решил не упускать такой шанс, и тут же подбежал к ней. Фин максимально дружелюбно улыбнулся, в надежде расположить к себе и спросил: — Простите, Вы не могли бы мне подсказать, где находится кабинет… э-э… — он попытался вспомнить имя учителя. Ведь на курсы он ходил к другому, и экзамен у него тоже принимал не он, — Мистера Тодда? — с надеждой посмотрел он на неё. Учительница моргнула, посмотрев на него, а потом понимающе улыбнулась, поправив очки. — Конечно, юноша. Кабинет Мистера Тодда находится на втором этаже. В правом коридоре. Сорок второй. Фин просиял: — Благодарю! — воскликнул он и понесся к лестнице, услышав в ответ «Не за что, молодой человек». Точно птичка пронесясь над ступеньками, Фин оказался на втором этаже. Не теряя времени, он побежал в правый коридор, смотря на номера табличек, висящих на дверях кабинетов. «Сороковой… Сорок первый…» Сорок второй! Вот он, родимый! Фин застыл около двери. Выпрямился. Стряхнул пылинки с одежды и пригладил волосы. Сделал глубокий вдох и распахнул дверь, с ходу произнося: — Мистер Тодд, прошу прощения за… Фин застыл, оказавшись в кабинете. Никого не было. Фортепиано, учительский стол, кресло в углу и пара стульев на входе, чтобы положить туда вещи. Шкаф, где хранились нотные издания. Ни души. Фин растерянно посмотрел на часы, висящие на стене. Полдень с хвостиком. Его урок уже должен был начаться. На учительском столе не было никаких документов, как это обычно бывает, а крышка фортепиано закрыта. Либо та милая тетенька в приемной ошиблась, либо учитель Фина безответственный раздолбай. Впрочем, как и сам Фин. Он склонялся к первому варианту, пока не посмотрел на листик бумаги, прибитый кнопками к стене. На нем было расписание учеников. И там совершенно точно было имя Фина. И совершенно точно это расписание учеников Александра Тодда. Это именно его кабинет. Постояв несколько секунд, а после пожав плечами, Фин положил сумку на стул, стоящий у входа, вытащил папку с нотами. Он прошел к фортепиано, раскрыл его, положив папку на подставку. И присел. Инструмент сиял, как начищенная монета. Фин на пробу поднес руку и взял аккорд. Минорное переплетение звуков было таким чистым и красивым, с таким приятным звучанием, что Фин почувствовал трепетный восторг. Невероятно! Этот инструмент лучше, чем любой в его старой музыкальной школе. Даже лучше рояля из той же школы. И уж тем более лучше электронного фортепиано Фина. Он закатал рукава рубашки и уже занес руку над клавиатурой, чтобы сыграть что-нибудь и насладиться звучанием инструмента, как дверь в класс позади него распахнулась. — Прости за опоздание, Фин, я задержался… Фин круто развернулся и во все глаза уставился на новоприбывшего. Как и тот на него. Захотелось закрыть ладонями глаза и захихикать. А потом затопать ногами от досады. Все ведь уже предположили, кто пришел? Все предположили, кто будет наставником Фина ближайшие четыре года?! Сам Фин, размышляя о том, почему учителя нет, позволил себе такую вот крохотную догадку. Однако она была настолько абсурдной и банальной одновременно, что он сразу же отмел её прочь. Посмеялся. Не воспринял всерьез. А ЗРЯ. Потому что ИМЕННО тот самый Упырь, который чуть не сбил Фина на входе в училище, оказался мистером Тоддом. Или мистер Тодд оказался Упырем. В общем, не имеет значения. Ситуация складывалась хуже некуда. Учитель выглядел удивленным лишь с несколько секунд. А потом его губы изогнулись в подобии усмешки. А потом мистер Тодд посмотрел на Фина с таким сарказмом, что тот почувствовал себя максимально по-идиотски. Сейчас он выглядел куда спокойнее, чем несколько минут назад. Судя по всему из-за того, что сейчас он уже не переживал из-за того, что опаздывает. К слову, ситуация складывалась ещё хуже от того, что мистер Тодд выглядел очень, очень отутюженным. Рубашка, галстук и брюки со строгими черными ботинками сидели на нем просто превосходно. Не торчало волосни, как это было с Фином. В общем, все стало ещё хуже. — «Упырь», значит? — хмыкнул учитель так едко, что яд в его голосе мог прожечь дыру в Фине. Фин промолчал, смотря на собственные пальцы, скрепленные в замок, чувствуя, как лицо пылает жаром. Сознание возмущалось и смущалось, пока учитель проходил к своему столу. Мистер Тодд сел за стул и, вытаскивая бумажки, мстительно произнес: — Пожалуй, ты сейчас не такой дерзкий, как пять минут назад. Волна злобы окатила Фина. «Ой, только посмотрите, какие мы высокомерные! — возмущенно заорало сознание, — Ещё пытается выставить меня главным придурком!» Учитель с абсолютно невозмутимым лицом развернул документы с, вероятнее всего, личными данными Фина. Потом произнес через несколько секунд беглого осмотра. Вернее, не произнес, а протянул: — Ага-а… Финеас Лайтвайлд. Ты только посмотри… — произнес он, будто в удивлении, — Диктант написал на отлично, по нотам спел на отлично, теорию знает на отлично… Даже сыграл на отлично! Фин уставился на него, не понимая, к чему учитель подводит его. Мистер Тодд будто специально старался вызвать максимальное отторжение от себя. Надо сказать, получалось у него просто блестяще. Вскоре учитель отложил ноты и, усевшись на стуле поудобней, кинул: — Играй. — Что… — от волнения у Фина голос настолько осип, что он аж поперхнулся. Но поспешил прочистить горло и хрипло произнести: — Что играть-то? — Как что? — вскинул бровь учитель, — Произведения, которые на вступительном играл, конечно же. На курсы ты ко мне не ходил, да и экзамен не я у тебя принимал. Мне нужно оценить твои навыки. Так что давай. Играй. Фин почувствовал внутри огромное облегчение от того, что перед тем, как отправиться в это место, дома он поработал над всеми произведениями, разобрав их по одному. А заодно и гаммы сыграл, чтобы руки размять. Судя, по лицу учителя, тот не будет ждать, пока Фин разогреется. — Ноты Вам подать? — пребывая в какой-то растерянности, задал вопрос Фин. — Пожалуй, — охотно согласился мистер Тодд. Фин передал ему папку. — Порядок произведений важен? — максимально холодно осведомился он у учителя. — Вспомнить порядок, вероятно, для тебя затруднительно, — съехидничал мистер Тодд, вызвав в Фине ещё одну вспышку гнева. Он буквально-таки сносил своего ученика волнами самодовольства и идеальности, исходящими от него. Какой противный тип! — Я сам найду произведение, если что, — заверил он его. Фин медленно выдохнул, чтобы не гаркнуть на него в ответ что-нибудь раздражительное, лишь бы заставить учителя прочувствовать хоть крохотную часть той неловкости, которую ощущал Фин. Он выпрямился, положил руки на колени. Стоит начать с клавира Баха (хорошо темперированный клавир делится на два произведения: на прелюдию и фугу, но они идут как одно произведение). Фин избавится от самого сложного, и дальше дело пойдет намного легче. Фин занес руку над клавиатурой и начал играть прелюдию. В какие-то доли секунд он запереживал и едва не зафальшивил. От этого он так испугался, что чуть не прекратил играть. Но мысленно себя успокоив, он пустился играть дальше. Ещё лучше, чем было до этого. С прелюдией было покончено, и не медля ни секунды, Фин перешел к четырехголосной фуге. Пальцы его нажимали на клавиши сегодня особенно четко и ярко. Фин чувствовал удовлетворение. Закончив с клавиром, Фин изящно убрал руки от клавиатуры и положил их на колени, приготовившись играть сонату. Он отер вспотевшие от небольшого волнения ладони о джинсы и приступил к сонате. Легкий и веселый Гайдн, трудностей не должно возникнуть никаких. Сегодня Фин был особенно горд своей игрой на фортепиано. Он казался себя ещё более вдохновленным, чем на экзамене. Он играл возможно лучше, чем на конкурсах и концертах. Сейчас он казался себе непобедимым. Да и мистер Тодд вслух ничего не говорил. А значит, пока придираться было не к чему. Фин начал играть пьесу. Обычное музыкальное произведение, с упором на красоту музыки. Она не была слишком сложная, поэтому сыграть её не составило никакого труда. Тем более, оставалось последнее произведение. Фин приступил к своему любимому произведению — пятидесятому этюду из семьсот сорокового опуса Черни. Мало того, что оно было очень красивым и гармоничным, так ещё и сложным. И когда Фин осваивал это произведение, то искренне наслаждался тем, что оно ему дается. И вот сейчас, играя в сорок втором кабинете музыкального училища, Фин чувствовал самое настоящее удовольствие от своей игры. Он даже не нашел бы, к чему придраться, хотя с самооценкой у него все было в порядке. Триумфально закончив этюд, Фин снял руки с инструмента и, выдохнув, посмотрел на учителя. Тут сидел, задумчиво смотря на фортепиано. Секунд пять длилось молчание, отчего Фину с каждым секундой все больше становилось не по себе. А потом учитель внезапно спросил: — Как долго ты играешь эти произведения? Фин даже растерялся от такого вопроса, но долго не тормозил и ответил: — Клавир у меня уже несколько лет, соната и пьеса — год, а этюд я начал готовить к вступительному экзамену в марте этого года. — Так быстро его разобрал? — Ну да, — Фин отчего-то улыбнулся и потер затылок, — А в чем дело? — Техника и память у тебя — безупречны, признаю, — произнес учитель, потирая висок. Внутри Фина взорвался маленький вулкан гордости и триумфа. Однако мистер Тодд тут же погасил его беспощадным заявлением, — Однако все остальное провисает. Никакого чувства в музыке. Да, ты делаешь крещендо (постепенное нарастание громкости) и диминуэндо (постепенное снижение громкости), но только тогда, когда это написано в произведении. Но сам ты не чувствуешь мелодию совершенно. Просто долбежка по клавишам. Просто механика. Ты как бесчувственный кусок мяса. Эти слова были хуже удара под дых. Фин почувствовал себя таким оскорбленным, что не нашел даже, что ответить на такие резкие высказывания. — Ты понимаешь, что это огромный пробел? — холодно спросил учитель, и Фин, посмотрев в его серые глаза, как будто стеклянные и абсолютно спокойные, вдруг почувствовал себя жалким. Он чуть опустил голову и глухо произнес: — Понимаю. И прежде, чем мистер Тодд что-то произнес, Фин продолжил: — Однако Вы теперь мой учитель. И как бы Вам не хотелось принимать это, с этого момента научить меня всему, что знаете вы сами — Ваша обязанность, мистер Тодд — произнес он максимально утвердительно. Учитель посмотрел на него сухим взглядом, а потом его губы изогнулись в усмешке. Хищной. От неё у Фина побежали мурашки. Пряди черных волос мистера Тодда нависли над его заинтересованно поблескивающими глазами. Учитель подпер щеку рукой и едва ли не промурлыкал, будто теперь ситуация его явно устраивала: — Хорошо. Я тебя всему научу. Только уж постарайся все усвоить и выдержать.