Крылья сложившая

Огромные окна с каменными переплётами и подоконниками пропускали яркие солнечные лучи в обширную залу. Куда ни брось взгляд — везде сновали взбудораженные существа с металлическими подносами в руках, на которых виднелись неизвестные, пожелтевшие от времени склянки, источающие отвратительный запах. Пыльные, тяжелые тюли были сорваны с карнизов и брошены прямиком на холодный пол для того, чтобы впустить капельку света в холодное помещение. Энергия собравшихся в нём существ пропитала стены и каменные колонны отголосками боли и крови, а крики и постанывания раненых разносились далеким эхом вплоть до глубоких катакомб Преисподней. Женщина средних лет, облаченная в черную мантию, со звонким треском поставила поднос со склянками прямо на матрац, громко дыша и сверля скорчившуюся на табуретке девушку взглядом. — Давай, милочка, мне еще всех их обходить, — она неопределенно повела рукой вглубь зала, заставленного кушетками и деревянными стульями, которые продолжали тащить из всех остальных комнат, чтобы уложить на них раненых. — Напои его этим сама. Женщина почти насильно всунула склянку с лазурной жидкостью девушке в руки и потащилась к другим существам, гремя подносом. Лора болезненно нахмурилась, игнорируя новый поток желчи, что подступал к горлу при виде отрубленных конечностей, побелевших тел и следов крови, окрасивших чёрный мраморный пол багряными переливами. Двое мужчин несли женщину с перерезанной шеей. Она едва слышно постанывала, зажимая рану, пока жизнь, неуловимым тихим потоком покидала её измученное тело. Мимо неё пронеслись целители, одеяния которых были запахнуты кушаками, увешанными допотопными пузырьками и мензурками. Лора облокотилась локтями на край кушетки, перила которой с треском прогнулись от её веса и веса покоящегося на матраце мужчины. Боль от ранений на ноге постепенно затихала, когда демоническая регенерация начинала заживлять рану. Несмотря на всю суматоху, царившую в помещении, заставленном носилками и кушетками, на которых лежали восстанавливающиеся демоны, Лора ощущала спокойствие. Смерть по-прежнему дышала им в затылок, но война, погубившая множество жизней и нанесшая урон Равновесию, окончилась. Сбоку от девушки раздался душераздирающий вопль, когда к задыхающемуся демону подбежали несколько целителей, пытаясь его успокоить. Лора зажмурила глаза, когда из зала принялись выносить побелевшее тело мужчины, а позади него содрогались в беззвучных рыданиях женщина и ребенок, укутавшийся в длинную бархатную юбку матери. — Давай, мой хороший, — онемевшими пальцами Лора аккуратно убрала грязные пряди со лба мужчины, дотрагиваясь до его лица. — Ты справишься. Ты сильный. Сильнее всех, кого я знала. Пожалуйста, Гефион… — на её глаза навернулись предательские слезы, а в носу защипало, когда Лора наспех утерла щеки грязным рукавом своей блузы, — молю тебя, очнись. Профессор Гефион лежал на кушетке в смиренной позе. Глаза его были закрыты, от лица отхлынула кровь. Целители разрезали его рубашку, пробираясь до глубокой, рваной раны на теле, которая только сильнее кровоточила, не желая регенерироваться. Лора беспокойно обтирала лицо мужчины влажной тряпкой, стирая с его безупречной кожи остатки пыли и грязи. Лишь тонкое, едва уловимое ощущение его энергии и сердцебиение, которое Лора теперь отчетливо слышала, вселяли ей надежду. Мизерную, ничтожную, но надежду. Лора провела куском ткани по его плечам, обтерла грудь, не смея оторвать взгляда от раны с запекшейся на ней кровью. Слезы вновь застелили девушке глаза, когда она до побеления сжала порванный лоскуток тряпки в руке, уронив голову на грудь мужчины. — Молю тебя, мой милый, — шептала она куда-то в область его ключиц, пока весь шум происходящего стихал за её спиной, оставляя лишь звучание его тихо бьющегося сердца. Массивные двери зала распахнулись, впуская вовнутрь новую колонну демонов, что несли своих собратьев на руках, или сами пытались доковылять до укромного места, где в спокойствии регенерация начала бы излечивать их тела. Лора зажмурилась, окоченевшими пальцами обнимая Гефиона за плечи, носом втягивая его запах: пота и крови, но с отголосками таких родных, любимых ноток, отчего перехватывало дыхание. — Не покидай меня, — просипела Лора, замечая, как прозрачные, солёные капли стекают с её щек и падают на грудь профессора, растекаясь мутными пятнами по его коже. Кончики мужских пальцев едва заметно дрогнули, пробуя сгибаться и разгибаться. Затем профессор попробовал прокрутить запястье, чувствуя, как глухо щелкают костяшки. Движения его были детскими и несуразными, будто он заново учился приспосабливаться к жизни, пробовать её на вкус. Всё тело по-прежнему ломило, ледяной озноб сковывал конечности, мешая шевелиться. Блондинистые пряди, местами выгоревшие на солнце и ставшие янтарными, рассыпались по его плечам и шее, щекоча щетинистую щеку и нос. Гефион слабо улыбнулся, игнорируя то, с какой болью ему удавалось делать малейшие глотки воздуха. Будто легкие его иссохли и превратились в маленькие угольки. — Ло-ора… — прохрипел мужчина, слыша свой гортанный голос словно со стороны. Девушка резко вскинула голову, впиваясь своими заплаканными глазами в его: мутные и сонные, всё ещё находящиеся за гранью понимания происходящего. — Привет, — слабая улыбка окрасила её изрезанные сухими трещинами губы, когда Лора сильнее стиснула плечи Гефиона озябшими ладонями. — Как ты себя чувствуешь? Гефион прочистил горло, пытаясь подняться и сесть, когда Лора быстрым движением подложила подушку ему под спину. — Бывало и лучше, — слабо усмехнулся профессор, не сводя завороженного взгляда с девушки. — Всё кончено, Гефион. Аграту казнили, ангелы ушли, — дрогнувшим голосом прошептала Лора, поглаживая мужчину по плечу. Профессор по-прежнему смотрел на неё долгим, немигающим взглядом, а в радужках его глаз начинали проявляться знакомые изумрудные огоньки. Лицо его воспылало жизнью, шрамы и ссадины растворялись на его белоснежной коже, не оставляя после себя и следа. Лора с замиранием сердца глядела на то, как Гефион снова становился собой — пышущим жизнью, с огнем в глазах и мальчишеским прищуром. Мужчина неожиданно вскинул руку, дотрагиваясь подушечками пальцев до розоватых щек Лоры. Удивление на её лице сменилось умиротворением, когда она, подобно урчащему котенку, прильнула щекой к его широкой ладони. — Демонизм тебе к лицу, — зеленые глаза Гефиона восхищенно блеснули. Большим пальцем он провел по её губам, когда Лоре предательски сильно захотелось легонько прикусить его. — Ох… — волна жара прошлась по её телу, когда щеки девушки вспыхнули. — Ты невероятно красива, Лора, — Гефион тихо усмехнулся, любуясь её девичьим смущением. Девушка аккуратно подняла голову, всматриваясь в лицо профессора. Она перевела взгляд на поднос, который кто-то оставил на тумбе подле кушетки. На металлической глади искаженно отразились её мерцающие алым пламенем глаза, которые теперь источали дикую, необузданную силу, что клубилась в недрах её тела. За золотистой макушкой показались большие, смоляные крылья, отливающие переливами серебра. Лора завороженно любовалась своим отражением, отказываясь отождествлять себя с той незнакомкой, кою видела на поверхности металлического подноса. Та новая, неизвестная ей Лора, имела прямую осанку, короткие, спутанные волосы, красивые черты лица с выделившимися острыми скулами. И глаза — кофейные с багряными переливами, от вида которых Лора неосознанно вздрагивала, с неким восхищением пытаясь вбить себе в голову то, что дьявольски красивое отражение — это и есть она. — Велизар всё-таки рассказал тебе про ритуальную чашу? — голос Гефиона вывел её из раздумий, заставляя повернуться к мужчине. При мыслях о падшем ангеле, Лора болезненно нахмурилась, сдерживая вновь накатившие слезы. Он дал ей шанс, помог принять решение, бросился на её защиту на поле боя и погиб. Велизар был рожденным ангелом, но еще никогда Лора не знала такого существа, коего так неправильно определили Небеса. Строптивый и хитрый, но относящейся к ней с отеческой заботой, при воспоминании о которой предательски щемило в груди. Велизар стал её наставником, за короткий миг стал тем, на кого Лора могла положиться, несмотря на множество слухов, что о нём ходили. В её памяти он навсегда останется тем демоном, который со слезами на глазах рассказывал ей о своей возлюбленной, пытаясь спасти Лору от разрушения собственной жизни. И она до самой смерти будет благодарна Велизару за то, что ему это удалось. — Главное не то, что мы потеряли, а то, что смогли сберечь, — Гефион, будто уловив вихрь её мыслей, прижал Лору ближе к себе, с наслаждением утыкаясь носом ей в макушку.— Велизар получил освобождение. Ни в Раю, ни в Аду ему не было места без Тиары. Смерть стала для него благословением. Сейчас он в лучшем мире, мой ангел. — Я больше не ангел и никогда им не стану, — с легкой улыбкой произнесла Лора, приподнимаясь и встречаясь с мужчиной взглядами. — Прости, всё время забываю, — хрипло рассмеялся Гефион, проводя пальцами по девичьей спине, отчего Лора вздрогнула. Вмиг лицо его стало серьезным, когда профессор спросил: — Ты не жалеешь? — Нет. Я верю в судьбу, Гефион, и верю в то, что это было предначертано мне с самого начала. Еще тогда, когда я стояла на краю обрыва и меня встречали Геральд с Мисселиной, — Лора прильнула к мужчине, обдавая своим дыханием его лицо. — Я люблю тебя, Гефион, и ни о чем не жалею. Нам с тобой уготована вечность, и теперь ты ни за что от меня не отделаешься. Неожиданно Гефион громко рассмеялся, игнорируя отголоски боли в ребрах. Смех его разлился по помещению ореолом света, отбиваясь от каменных стен закатистым эхом. — Ни за что и никогда, моя демоница, — Гефион сгреб Лору в охапку, заставляя её перелезть на кушетку и облокотиться ему на грудь. Они смеялись, не отрывая друг от друга взглядов, и вместе с их задорным и радостным смехом рассеивалась вся та боль, кою им удалось пережить. Запрет, ученица и профессор, страх перед неизведанностью и боязнь завтрашнего дня, когда за малейшую неосторожность их могли изгнать на землю — остались позади, призраками растворяясь за их спинами. — Когда я встретил тебя, моя Лора, в самых тёмных закоулках моей души начали расцветать безумно красивые цветы, — Гефион нежно провел кончиками пальцев по её щеке, убирая русую прядь ей за ушко. — Не может этого быть! — за их спиной раздался удивленный возглас, когда Лора вздрогнула и обернулась. Позади них, в нескольких метрах от кушетки, стояла Мими, неверующе глядя на бывшую Непризнанную и профессора, сидящих в обнимку. Непроизвольно лицо Лоры озарила улыбка, когда дочь Мамона со стопкой одежды в руках, подлетела к ним, с ехидным прищуром разглядывая девушку. — Я рада, что ты решилась, — после минутного молчания, осмыслив увиденное, Мими наконец кивнула и улыбнулась. — После случившегося я вряд ли смогу хотя бы смотреть на ангелов, поэтому осознание того, что ты остаешься с нами — невероятно меня радует. — Спасибо, Мими. — Профессор Гефион, — демоница кивнула в знак приветствия, но от мужчины не скрылись её ехидные нотки, когда девушка быстрым взглядом скользнула по его с Лорой переплетенным рукам. — Я рада, что вы целы и невредимы. Лора закатила глаза, заметив смешинки во взгляде профессора. — Взаимно, Мими, — улыбнулся мужчина, обвивая руками талию Лоры и утыкаясь подбородком в ямку на её плече. Он с наслаждением упивался этими короткими урывками нежности, которые они могли дарить друг другу, не задумываясь о страшных последствиях запрета. — Возьми… переодеться, — Мими порывисто протянула девушке коричневый сверток, будто эта сцена их единения выбила почву из-под её ног. Лора подметила, как взгляд демоницы неожиданно переменился, а голос её дрогнул. Она что-то быстро бросила им на прощание, махнула рукой и попыталась улыбнуться, отрывистыми движениями убирая черные пряди с лица. Мими проскочила мимо двух входящих в лазарет демонов, с наслаждением вдыхая свежий воздух садов Преисподней, будто бы он мог помочь ей избавиться от непрошенных мыслей, сжиравших её изнутри. Мими придержалась за мраморную колонну, пока пелена призрачных воспоминаний окутывала её, снова и снова возвращая демоницу в нескончаемую вереницу крови, пыли и криков. Она видела обрывки войны внезапными вспышками, от которых немело всё тело, а дышать становилось тяжелее. Но единственное, что выжженными следами отпечаталось в памяти Мими — это ярко-рыжая голова Аграты с безжизненными, закатившимися глазами, рухнувшая на пожелтевшую траву у ног Вики и Люцифера. Дьяволица, что заслужила изгнание, была лишена крыльев и свободы, пала от руки серафима. Мими чувствовала ту тонкую нить, что невидимыми концами тянулась от неё к Аграте. Ей казалось, что они обе это чувствовали. Когда Аграта откидывала медно-красную прядь со лба, являя взору свою бледную россыпь веснушек на щеках, Мими видела её настоящую. Когда слезы застилали ей глаза, а с губ в бешеной веренице слов слетали откровения, которыми Аграта больше ни с кем не могла поделиться. Мими ощущала, как нить меж ними натягивалась всё прочнее, продолжая манить её к рыжеволосой бестии, как мотылька издевательски манит к себе обжигающее пламя. И Мими обожглась, когда тело Аграты замертво упало наземь. Она не могла назвать это любовью, но та связь, что протянулась между ними, была чистой и бескорыстной. И если бы Небеса позволили, возможно, незримая нить крепкими узлами врезалась в сердца обеих, стягивая и соединяя их. Мими несколько раз моргнула, отгоняя от себя ворох удручающих мыслей. Она не чувствовала боли или раскаяния о неслучившемся… лишь сожаление о неизбежном. Она не строила иллюзий и не кляла Шепфа. Она понимала и принимала это. Возможно, где-то в ином мире всё могло сложиться по-другому. Но в этом они не принадлежали друг другу, им было отведено слишком мало времени, чтобы теперь слёзы от потери жгли ей грудь. Но пуще того, Мими стыдилась собственной печали не из-за смерти Аграты, а из-за своих эгоистичных порывов. Она доверилась ей, рискнула увидеть тот луч света, что был утаен в самых темных катакомбах души дьяволицы, как потерпела провал. Мими было поверила, что встретила ту, с которой могла ощутить те чувства, кои видела между Вики и Люцифером, или те, что несколько минут назад так чисто и непорочно дарили друг другу Лора и Гефион. Мими искренне, до дрожи, до каких-то маниакальных порывов желала окунуться в этот омут, но судьба раз за разом ударяла её под дых, отбрасывая на несколько метров назад. Подруга, спутник и советник, что верной тенью всегда кружит рядом, наблюдая за счастьем других из-за затемненного угла. И тогда она сдалась. Не потому, что опустила руки или перестала пытаться, а потому, что потеряла всякую веру в то, что подобное, и столь желанное, было уготовано и ей. На мраморных ступенях, ведущих к массивным дверям замка Преисподней, Мими увидела сгорбленный силуэт. Он казался крошечным по сравнению с величием сада, раскинувшегося впереди крыльца и вымощенной булыжником аллеи. Мими неторопливо, то ли боясь спугнуть, то ли пытаясь не нарушить воцарившуюся тишину, шагнула вниз. Это был демон, который, казалось, не замечал её присутствия, бездумно глядя впереди себя, туда, где по стенам беседки темно-зелеными корнями змеились стебли луноцвета. Оказавшись возле демона, Мими присела чуть поодаль. Мужчина, который только сейчас обратил на неё внимание, повернулся к Мими и встретился с ней своим потухшим, бесцветным взглядом. Она молчала, мысли вмиг стали пустыми, а слова ненужными, когда тишина укутала их в свой кокон. Высокие кусты, что были высажены вдоль мощеной аллеи, дрогнули и зашелестели, нарушая воцарившуюся на ступенях тишину. Ветви распахнулись, ломая стебли, когда из рощи показалось обезображенное животное. Шерсть его была обгоревшей, а в холке всполохами мерцало пламя, выдыхая вверх яркие, медные искры. Животное, походившее на собаку, было необычайно высоким, а взгляд, покрытый черной пеленой, человечным. — Валак, — демон протянул руку, обращаясь к оскалившемуся псу, что тут же сгорбился, выгибая спину. Мими молча глядела на адскую гончую, которая глухо рычала в их сторону, вороша когтями комья земли под собой. — Пёс Аграты, её священное животное, — будто разговаривая с самим собой, пояснил мужчина, продолжая держать руку навесу. — Между демоном и зверем может возникнуть нерушимая связь, благодаря которой они всегда будут чувствовать друг друга. Зверь, как и демон, способен принимать оболочку людского животного, чтобы всюду сопровождать хозяина. Когда Аграта была изгнана на землю, Валак принял облик добермана — величественного и шикарного пса, что был готов за неё перегрызть глотку любому. Если хозяин умирает, животное навсегда остаётся в адском обличии, обреченное на вечные скитания и муки. Как в доказательство сказанного, Валак заскулил, обращая свой взгляд вверх. Будто зовя хозяйку, мечась от непонимания и дикой боли, что медленно снедала его изнутри. Мужчина опустил руку, понимая, что адский зверь не позволит к себе прикоснуться. Валак с утробным рычанием сморщил морду, оголяя клыки, и медленно отступил в густую, тёмную рощу. — И что теперь с ним будет? — севшим голосом прошептала Мими, поворачивая голову к демону. — Бездумные скитания по катакомбам Ада, пока он намеренно не вступит в схватку с другими гончими, давая им возможность перегрызть себе глотку. — Агарес… — рвано выдохнула Мими, подсаживаясь к мужчине чуть ближе. Поток слов тяжким комом встал у неё в горле, заставляя девушку замолчать на полуслове. Агарес перевёл на неё бездумный, пустой взгляд, в котором не читалось ни капли интереса к тому, что Мими хотела сказать. Еще никогда она не видела этого демона таким отчужденным и холодным. Жизнь всегда била в нём ключом, глаза его сияли, а губы изгибались в неизменной усмешке. Он походил на искусителя, который всегда наблюдал за протекающей мимо него жизнью, не желая вступать в этот омут. Сторонний зритель, играющий с чужими судьбами, но никогда не позволявший себе открыться перед кем-либо, влезть и прочесть свои мысли. И теперь Агарес сидел перед ней, не выражая ни чувств, ни эмоций. Слова он произносил машинально, заученно, и лишь одни его глаза, потухшие и стеклянные, выдавали его истинное состояние. Боль от утраты сестры — единственного существа, являвшегося для него все эти годы смыслом существования, — медленно уничтожала его, а мужчина и не думал противиться. Всё это время он жил для неё, ради неё, помогая ей на Земле, делая всё возможное для того, чтобы Аграта смогла вернуться. «Я люблю тебя, Агарес» Тихий шепот, что отразился в его голове оглушающим звоном, до сих пор отдавался в ушах. Эти слова в закатной тишине шептал ему ветер, пока всю идиллию не нарушил шелест шагов Мими. Голова Аграты со спутанными рыжими волосами, которые Агарес в её детстве неумело заплетал в неровные косички, отделилась от тела и повалилась к ногам Вики Уокер. В тот момент Агарес не видел ничего вокруг, кроме побелевших глаз сестры, которые, казалось, смотрели прямиком на него. Заглядывали в саму его душу, нещадно разрывая её на куски, не оставляя шансов для регенерации. Сердце продолжало биться тогда, когда надо бы разлететься в клочья. Последняя ниточка, которая всё еще удерживала его в этом мире, разорвалась, оставляя в недрах его души чернеющую пропасть, коя с каждым новым вздохом лишь разрасталась, пуская по всему телу болезненные метастазы. — Спасибо, Мими, что удержала меня там, у Эдема, — сквозь бесконечно тянущееся молчание, произнес Агарес, бросив на девушку мимолетный взгляд. Агарес вспоминал её тонкие, дрожащие ручки, что крепкой хваткой пытались сдержать его, когда он был готов ринуться вперед и переломить Ребекке Уокер шею. Мими держала его, почти повиснув на его плечах, когда Агарес начал принимать обличие демона, пока ярость затуманивала ему взгляд. Теперь, сидя на ступенях замка Преисподней, на место всепоглощающей ярости пришла лишь боль, что вылепила из него восковую фигуру без эмоций и чувств. — Я сделала то, что должна была, — Мими кивнула, обдумывая сказанное. — Я понимаю, каково это — терять близкого человека. Каким бы он ни был, какие бы дела не совершал, он — часть твоей души. — Я должен принять это, — Агарес обернулся к Мими, будто только сейчас по-настоящему её заметил. — За все грехи предстоит расплата, а у Аграты их было слишком много. Ад не прощает ошибок, — демон помолчал, устремляя взгляд на мраморные ступени. Неожиданно Мими почувствовала режущую боль в груди, будто кто-то впивался в её плоть острыми когтями, желая добраться до самого сердца. Печаль, что холодной аурой парила над головой Агареса, можно было ощутить физически. Мими неосознанно придвинулась ближе к мужчине, желая хотя бы на секунду унять ту горечь, что снедала его. — Я помню нашу первую встречу, — не зная зачем, начала Мими, коря себя за глупость и неуместность сказанного. Агарес одарил её удивленным взглядом, но девушка отметила, как прояснилось выражение его лица, и потому продолжила: — Тогда я была еще ребенком, отец первый раз вывел меня в свет на торжественное мероприятие. Смокинг, бабочка, золотистая цепочка с часами — такой элегантный и изящный юноша… скажу по секрету, все демоницы тогда шептались и мечтали, чтобы ты пригласил их на вальс. Неожиданно Агарес хрипло рассмеялся, и смех его разнесся заливистым эхом. Мими почувствовала, как внутри всё потеплело от вида его улыбки. — И что я сделал? — он слегка приподнял бровь, теперь смотря только на Мими своим искрящимся взглядом. — Ты пригласил меня, — она приподняла уголки губ и тут же отмахнулась. — Наши отцы были хорошими друзьями, это Асмодей наказал тебе меня пригласить! — Нет, — по-прежнему улыбаясь, качнул головой Агарес. — Ты была прекрасна в тот вечер, и я знал, как важно для юной леди исполнить свой первый вальс с партнером. Я пригласил тебя, не потому что наши отцы меня надоумили. Я пригласил тебя, Мими, потому что сам этого захотел. — Могу тебя заверить, что ты идеально вальсируешь, — Мими придвинулась ближе, голым плечом задевая крепкую руку Агареса, облаченную в черную кофту. Она мысленно чертыхнулась, не понимая, почему так глупо улыбается, а на её щеках проявляется розоватый румянец. — Сколько с тех пор прошло торжеств — мне больше не попадалось такого партнера. — Приятно слышать, но я думаю, что потерял хватку. Много воды утекло с тех пор, — их взгляды встретились, и в глубине помутневших от пережитых событий радужек его глаз, покрытой стеклянной корочкой скорби, Мими отметила слабый, едва горящий огонек. — Ты всё тот же, Агарес. Конечно, ты постарел, — Мими улыбнулась, на что Агарес шутливо закатил глаза, но после уже более серьезным тоном девушка продолжила: — но перед собой я по-прежнему вижу того шикарного юношу, перед которым открыты все двери. Того юношу, который научил меня вальсировать. Агарес улыбнулся, неотрывно глядя на Мими каким-то новым, прояснившимся взглядом. Уголки его губ едва заметно приподнялись, озаряя осунувшееся лицо мужчины светом. — Ты не один, Агарес, — глубоко вздохнула Мими, глядя на профиль смотрящего вдаль демона. — У тебя есть отец. — После смерти Маалы Асмодей отрекся от престола, ушел в заброшенный город. Я пытался навещать его, но потом мы оба поняли, что, ни ему, ни мне это не нужно, — спокойно произнес Агарес, окидывая оголенные плечи Мими взором. Он поджал губы и нахмурил лоб, будто внутри него происходила какая-то борьба, из плена которой мужчина не мог выбраться. — Что тебя гложет, Мими? Мы давно перестали с тобой общаться, чему я не очень рад, но что… что тебя дернуло прийти ко мне именно сейчас? Блеск в его глазах потух, от чего по спине Мими пробежал холодок, когда она почувствовала, с какой горечью мужчина произнёс эти слова. — Потому что сейчас я нужна тебе, а ты нужен мне. Мы пережили войну, Агарес. Мы хоть и вершина цепочки, но у нас тоже есть чувства, — Мими грустно усмехнулась, собирая кончиками острых ногтей невидимые пушинки со своих брюк. — Ты потерял сестру, и тебе кажется, вместе с ней потерял всё, что в твоей жизни имело смысл. Все мои близкие живы, и я не могу прочувствовать твою боль, но я могу помочь отгородиться от неё хотя бы на долю секунды, пока я отвлекаю тебя своей болтовней. Агарес перевел на Мими внимательный взгляд, не проронив ни слова. Лучи солнца скрылись за высокой кирпичной беседкой, отбросив тень на сутулившийся силуэт демона. Темные круги под его глазами выделились сильнее обычного вместе с морщинами, прорезавшими его лоб трещинами. — Прошлое нужно вспоминать, чтобы мы не забывали, кто мы есть. Но оно не должно тянуть нас назад, закрывая двери перед нашим будущим. Ты — герцог Преисподней, Агарес, могущественный демон, и я верю, что это не конец твоего пути, а лишь переломный момент. Ты справишься со всем этим, даже когда потеряна вера в себя и свои возможности. Память об Аграте будет жить с тобой вот тут, — Мими аккуратным, невесомым касанием дотронулась указательным пальцем до груди Агареса. Туда, где под ребрами в медленном ритме билось его сердце. — Твоя сестра получила своё освобождение. Мими осеклась, переводя взгляд со своей руки, покоящейся на крепкой груди Агареса, к его глазам, внимательно наблюдающим за ней. В его взгляде не было осуждения или неприязни, отчего девушка облегченно выдохнула, на секунду пристыдив себя за необдуманный порыв и слова, кои она выдавала как на духу. Казалось, еще ни с кем и никогда Мими не доводилось сидеть так просто, плечом к плечу, не стесняясь потока своих слов, рвущихся наружу, и не боясь осуждения. Она знала, что Агарес понимал её, отчего у девушки внутри теплилось убаюкивающие ощущение спокойствия. Спокойствия, которое она впервые ощутила за несколько месяцев бесцельных скитаний. — Аграта ушла достойно. По-другому она бы не смогла, — на лице его заиграла грустная улыбка, когда мужчина устремил взгляд на искрящийся в золотых лучах солнца небосвод. Мими была уверена, что перед взором Агареса стоял расплывчатый силуэт его сестры. Словно переняв его мысли, Мими положила руку ему на плечо. Через это прикосновение передалось ощущение её энергии — сладкой и вязкой, как горькие ядовитые ягоды — но такой приятной и желанной в тот момент, что у Агареса не нашлось слов. Она будто каким-то магическим образом поделилась с ним тем спокойствием, которое демону было так необходимо. Он лишь кивнул, не глядя на Мими, будто самому себе, когда призрачный силуэт Аграты перед его глазами начал исчезать. Рыжеволосая бестия с блеском в черных глазах, в последний раз протянула к нему свою руку, пальцы которой были усеяны её любимыми перстнями, и улыбнулась так широко и чувственно, что у Агареса защемило сердце. Аграта перевела взгляд из-под полуопущенных ресниц на Мими и, прикрыв глаза, одобрительно кивнула. Силуэт её подхватили потоки ветра, рассеивая его тысячами медно-красных бликов. — Я совершенно опустошен и не знаю, что мне делать, — рассеяно прохрипел Агарес, и Мими ясно ощутило то, как трещит по швам его скорлупа, являя на свет настоящего Агареса, что позволил ей дотронуться до своих истинных чувств. — Честь важнее крови, но любовь и верность текут глубже. Именно это я и уважаю в тебе, — Мими улыбнулась, накрывая своей ладонью руку мужчины, сжимавшую край мраморной ступени. — Нужно жить дальше. Если ты захочешь, я буду рядом, Агарес… мы ведь друзья детства. Агарес поднял голову, встречаясь своим внимательным, гипнотизирующим взглядом со взглядом демоницы. Мими казалось, то, что он смотрел ей в самую душу, бесконтактно вытягивая наружу всё то, что девушка не смогла произнести. Энергия его переменилась, будто огромный айсберг ушел под воду, поднимая вверх ледяные волны, скрывающие его верхушку в своей черной пучине. Мужская ладонь, кою Мими по-прежнему сжимала, дрогнула. Пальцы его выпрямились, изгибаясь и переплетаясь с пальцами демоницы. Она, как зачарованная, глядела на их сплетенные руки и чувствовала, как на месте оледеневшего айсберга из маленьких клочков проясняется морская гладь, плавно текущая в своём бесконечном потоке. — Я хочу, Мими, — кивнул Агарес, а уголки его губ приподнялись, когда он крепче сжал её руку, видя мимолетное смятение на лице демоницы. Мими с облегчением выдохнула, будто ожидала того, что мужчина вот-вот её оттолкнет. Лучи солнца, спрятавшиеся за краеугольной крышей кирпичной беседки, вновь осветили вымощенную булыжником аллею, подбираясь витиеватыми бликами к ногам сидящих на ступенях демонов. Золотое свечение упало на лицо Мими, заставляя её черные волосы играть блестящими переливами. Черные глаза её улыбались, когда Агарес впервые после долгих лет, пока он знал её маленькой и взбалмошной девчонкой, увидел ту красоту и силу, что источала демоница. Увидел то, что к его собственному удивлению выбило почву из-под его ног, став для него открытием, как гром среди ясного неба. — И когда только ты успела так повзрослеть? — Агарес усмехнулся, когда взгляд его переменился, теперь взирая на Мими со спокойствием и полным облегчением. Лицо его было сосредоточенным на каких-то своих мыслях, ход которых принял для Агареса совершенно неожиданный поворот. Когда золотые лучи предзакатного солнца вплотную подобрались к их ногам, освещая мраморные ступени, Агарес крепче сжал ладонь Мими, чувствуя, будто лучи эти коснулись самого его сердца.

***

Бордовый шелковый балдахин, струящийся темными волнами от самых карнизов до мраморного пола, дернулся, выпуская в коридор высокую женщину. При первом брошенном на неё взгляде можно было разглядеть вымотавшуюся, поникшую женщину в годах, чьи коротко стриженные волосы тронула седина, а плечи её сгорбились, словно от тягости ноши, легшей на них. Но стоило ей выйти из зашторенной ниши, упрятанной от глаз слуг и других демонов, как женщина плавным движением распрямила плечи, сгоняя с себя морок усталости. Широкие крылья с багряным отливом величественно обрамляли её изящный стан, подобно кровавому ореолу. Цепкие глаза в надменном взгляде скользнули по сидящим подле ниши существам, выцепив из них худенькую девичью фигуру. — Госпожа, — с каменной скамьи мгновенно подорвался мужчина, в почтенном жесте склоняя голову. — Всё в порядке, Альгон, — её полные губы тронула мимолетная улыбка, и женщина кивнула в ответ. Затем она повысила голос, привлекая к себе внимание всех мельтешащих по лазарету демонов, которые тут же стихли и обратили к ней благоговейные взгляды. — Правитель Преисподней пришел в себя, — на этих словах в толпе послышались одобрительные возгласы, когда женщина продолжила: — Сатане требуется время, но всё худшее позади. Вики видела, как лица существ просияли, кто-то не смог сдержать рваного всхлипа, закрыв свой рот ладонью. Женщина вновь прошлась взглядом по всему лазарету, а после повернулась к сидящему подле ниши совету. — Владыка скоро очнется, наберитесь терпения, господа, — спокойным тоном произнесла женщина, но сквозь него проскользнули властные нотки, отчего члены совета мигом подобрались. — А теперь, будьте добры, оставьте нас. Существа откланялись, поднимаясь с каменных скамей, на которых сидели с самой первой секунды, когда раненого Сатану доставили в нишу, а за лекарями запахнулся багровый балдахин, отрезая Владыку от всего остального мира. Вики внутренне сжалась, когда внимательный взгляд Богини Природы коснулся её. — Я рада, что ты цела и невредима, — сдержанно кивнула Астарта, но уголки её губ изогнулись в улыбке, и Вики мгновенно почувствовала, как волна обжигающего тепла прокатилась по всему её телу. Вики поднялась со скамьи, поправляя свою изорванную в клочья одежду, которая теперь свисала на её теле хаотичными тряпками, покрытыми переливами пролитой на войне крови. — Спасибо, госпожа… — Астарта, — женщина вскинула аккуратную ладонь, на коже которой проявлялись крохотные шершавые морщины. Богиня медленно двинулась вперед, туда, где затемненный черным мрамором коридор перетекал в небольшой балкон, усыпанный золотистым свечением солнца. — Своим самопожертвованием ты доказала Аду свою преданность и любовь к моему сыну. Поэтому можешь называть меня Астартой. На губах Вики просияла улыбка, когда девушка мимолётно склонила голову под одобрительный взгляд Богини. Они обе вышли на балкон, с которого открывался великолепный вид на сады Преисподней, уходящий всё дальше и дальше, в еще неизведанные для Вики Уокер горизонты. Где-то там за почерневшими холмами текло ледяное озеро Коцит, где-то величаво стояли древние города со статуями демонов, высеченными из мрамора и гранита. — Я не могла по-другому, — тихим голосом начала Вики, разглядывая горизонт. — Когда встал выбор меж моей судьбой и его, я без колебаний выбрала его. По-другому никак, ведь… — Любви подвержены даже Боги, моя дорогая, — Астарта улыбнулась. — Шепфа никогда не делает ничего просто так. Сколько бы мой муж не клял его в содеянном, я уверена, что в этом проклятии есть дар. Дар любви, нежности, дар, благодаря которому Сатана, будучи черствым и горделивым существом, был готов противостоять самому Создателю. Дар, из-за которого мой сын развязал ради тебя войну. Пророчество позволило им прочувствовать двух женщин, два абсолютно разных полюса. Первая — истинная демоница, приземлённая, преследующая свои цели, в глубине души которой есть чувства, но они скрыты и упрятаны под коркой плотного льда. Она, казалось, должна была стать идеальной парой для будущего правителя Преисподней. Вторая — совершенно далекая, возвышенная, почитающая справедливость и честь. Та, которая способна открыть ему свою душу, и получить взамен его. Та, которая заглянет в самые затемненные его тайны, очистив его и подарив возможность дышать полной грудью. Та, которая наполнит его очерствевшее сердце любовью. Пророчество отняло у нас многое, но взамен подарило гораздо больше. Астарта почти ласково обвела взглядом оторопевшую Вики, внимательно внимавшую каждому её слову. — Я… никогда не думала об этом. — Думала, потому что суть пророчества ты поняла лучше, чем я в твои годы, — Астарта повернула голову, глядя на площадь, туда, где по вымощенной булыжником аллее выходили на прогулку демоны, впервые после битвы вдохнувшие свежего воздуха. — Я убила Маалу, Вики, потому что была уверена в том, что в случае моего самопожертвования Шепфа не дарует мне второго шанса. Я убила её прямым ударом в сердце и всё закончилось. Но страшнее не то, что в тот момент я боялась Шепфа, а то, что я боялась за собственную жизнь, и смерть главной противницы оказалась для меня кратчайшим путём, — Астарта глубоко вдохнула, распрямляя свои худые плечи, словно пытаясь смахнуть с них эту многовековую ношу. — Маала и Аграта умерли бы в любом случае, таков закон Равновесия. Но суть в том, каким образом каждая из нас завершила своё пророчество. Над ними воцарилось гробовое молчание, и лишь спокойное дыхание обеих женщин прерывало его короткими вздохами. Каждая отдельно обдумывала сказанное. — Сегодняшняя война многое отобрала у нас, — Астарта задумчиво глядела вдаль. Вики стояла за её спиной, с восхищением рассматривая всё великолепие садов, слушая медленный, почти гипнотический голос Богини. — Сегодня мы лишились Велизара — моего верного советника и… друга. На этих словах Вики испуганно вдохнула, оборачиваясь к Астарте, но та продолжала непроницаемо глядеть прямо, не выражая никаких эмоций. — Я знаю, что именно этого он желал, — Астарта вскинула вверх ладонь, аристократически белая кожа которой тут же окрасилась янтарными переливами солнечных лучей. Длинными пальцами Богиня поймала вьющиеся по воздуху песчинки, зажимая их в ладони. — Я чувствую, что он счастлив. И это чувство до скончания моих дней будет для меня благословенным утешением. Астарта развела руки в стороны, царственно кладя ладони на гранитные перила балкона. Её приподнятую голову украшала корона с острыми, аспидными зубцами, походящими на наконечники заточенных стрел. Длинное, смолянистое платье прямой волной ниспадало к полу, а плечи и горловина были вышиты маленькими серебристыми пластинами, прикрывающими руки Богини подобно змеиной чешуе. Вики восхищенно глядела на женщину, перед которой благоговейно в почтительных реверансах склонялись все существа Преисподней, а сейчас она стояла и говорила с Вики, делясь своими мыслями и тем, что так долго тяготило её душу. — Меня не было на этой войне. Я знаю, что никто из моего народа никогда меня в этом не упрекнёт, но я чувствую свою вину. Сегодня я могла потерять мужа и сына, — Астарта повернула голову к Вики, которая внимательно её слушала. — Как одна из правителей Ада, я не имею права переживать за них больше, чем за свой народ, но… — голос Богини дрогнул, а её пальцы, покоящиеся на перилах, судорожно сжались, — если бы с ними что-то случилось… — Всё ведь получилось, — Вики шагнула вперед, опираясь на перила, не сводя встревоженного взгляда с лица Астарты. — Во многом благодаря тебе, — Богиня склонила голову, а на губах её заиграла искренняя улыбка. — Я не смогла ринуться в бой только потому, что моя божественная сущность не перенесла бы вновь ощущение стольких смертей. Первая Великая война стала для меня испытанием, но Вторую я бы не пережила. Будучи здесь, в Аду, я вместе со стражами охраняла ворота, чувствуя, как улетучиваются частички живого во мне вместе с каждым ранением любого из существ. Астарта отступила от перил, закатывая рукава своего смолянистого одеяния до локтей. Белоснежное предплечье, покрытое маленькими светлыми волосками, было стянуто бинтами, окрасившимися уже запекшейся кровью. — Каждый порез на моём теле появляется со смертью будь то ангела или демона. Великодушный дар моего Создателя, — немного злобно хмыкнула Богиня, прикрывая рукавом перемотанную руку. — Мне очень жаль, — рвано выдохнула Вики, становясь ближе к балкону, плечом к плечу с Астартой. — Не стоит, моя дорогая, тебе тоже досталось, — Богиня перевела взгляд на шрам на белоснежной коже, некогда бывший руной смерти. Ветви древа утратили свою былую могильную черноту, оставляя на груди Вики лишь рыхловатые полосы. Астарта неожиданно обернулась к Вики всем телом, с интересом рассматривая девушку, будто подметила в ней изменения только сейчас. Черные крылья, не утратившие своего первозданного окраса, переливались блеском золотистых перьев, соединяющихся витиеватыми линиями. Хоть и одежда, которую Вики еще не успела сменить после кровавой бойни, больше напоминала подранные лохмотья, осанка демоницы и её изящный худощавый стан смотрелись роскошно. И последнее, что с немым восхищением для себя подметила Астарта, — были её глаза. Некогда серые, будто перенимающие суть призрачной дымки тумана, теперь окрасились в багряный цвет, делая взгляд юной демоницы опасным и чарующим. — Спасибо, — Вики слегка застенчиво улыбнулась в ответ на молчаливое разглядывание Астарты, принимая её довольный блеск в глазах за невысказанный комплимент. Янтарное солнце опускалось за горизонт прямо за вьющимися по каменным оградам сада стеблями гортензии, и на площадь, ведущую к замку, постепенно наползала огромная тень. — Выбор Люцифера сделан, твоё обращение прошло, — Астарта вновь облокотилась о перила, с надменной гордостью рассматривая сады Преисподней, плетущимися розами уходящие за горизонт. — Теперь всё это — твои владения. После меня, естественно. Вики кротко хохотнула, с наслаждением разглядывая раскинувшийся перед ней пейзаж. — Выходит… пророчество теперь ляжет на… — тихо начала Вики, подбирая слова к тому, что так давно начало мучить её мысли, — на продолжателей рода, наследников Люцифера. — Меня радует, что ты говоришь о них во множественном числе. Даже Богине Природы хочется освоить роль грациозной бабушки, — по губам Астарты зазмеилась задорная улыбка, когда пред взором женщины возникла картина маленьких демонят с крошечными красными крылышками. — Почему вы так спокойны? — с удивлением взглянула на ту Вики. — История — циклический круговорот, повторяющий одни и те же стадии, — с тяжелым выдохом произнесла Астарта, мелодично постукивая пальцами по перилам балкона. — На ваше с Люцифером чадо также ляжет груз пророчества и проклятия. От этого никуда не деться, но осознание этого не должно мешать вам любить друг друга. Астарта сделала шаг назад, когда лицо её просияло. Статная и властная женщина, кою почитали и уважали во всех трех мирах, сейчас раскрыла ей свою душу, позволяя Вики узнать её маленькие тайны и переживания. Богиня Природы допустила её в их семью, принимая за равную и говоря с ней, как с равной. Великая Астарта, сумевшая совместить в себе сущность истинной правительницы Ада и милосердной Богини, сейчас улыбнулась Вики Уокер самой искренней своей улыбкой, когда в глазах её наконец заблестели нотки успокоения. — Я вынуждена тебя оставить, Вики, — Астарта сделала короткий кивок, придерживая плотную длинную юбку своего платья. — Мой муж пришел в себя. Будто почуяв Сатану на каком-то интуитивном уровне, доступном только двум крепко связанным между собой душам, Астарта двинулась к высокой арке, ведущей к зашторенной нише. Вики кивнула ей на прощание, с улыбкой глядя Богине вслед. Девушка с усталым вдохом пошевелила затекшими смолянистыми крыльями, локтями облокачиваясь о гранитные перила балкона. Долгожданное чувство спокойствия, мирно растекающегося по её телу подобно горному ручейку, расслабило девушку, заставляя ту на несколько секунд блаженно закрыть глаза. Мягкое шелестение чьих-то шагов заставило Вики вздрогнуть, но уловив знакомую энергию, она лишь улыбнулась. — Отец пришел в себя, — послышался хриплый голос позади, когда шершавые пальцы в ласкающем жесте пробежались по её спине. Вики выпрямилась, оборачиваясь к мужчине. — Мама выгнала меня, объяснив это тем, что им с отцом нужно побыть наедине. — Они имеют на это полное право, — улыбнулась Вики, с нежностью разглядывая слегка уставшее лицо Люцифера. За время, пока он помогал нести раненых и был подле Сатаны, пока тот не пришел в себя, Люцифер успел сменить изорванную одежду на неприметную черную мантию и штаны, плотной тканью обтягивающие его бедра. Через его плечо было перекинуто влажное полотенце, которое, видимо, Дьявол забыл оставить. Вики опустила взгляд на его руки, испачканные в крови. — Забыл их вымыть, — проследив за взглядом Вики, устало выдохнул Люцифер. — Ничего страшного, — она аккуратно стянула полотенце с его плеча, беря одну ладонь мужчины в свою и принимаясь бережно стирать кровь с его длинных, слегка шершавых пальцев. Люцифер с наслаждением наблюдал за ней, слегка склонил голову. Несколько вишневых прядей, собранных на затылке деревянным гребнем, выбились, волнистыми локонами опускаясь на худые плечи девушки. Выражение её лица было сосредоточенным, пока она аккуратно стирала кровь с его ладоней. Люциферу неожиданно захотелось откинуть в сторону чертово полотенце, прижать к себе её тоненькую фигурку и зарыться носом в ворох вишневых, слегка спутанных волос. Ощущение того, как кто-то бережно заботится о тебе, выбило почву из-под ног Дьявола, который продолжал стоять и лишь медленно дышать через нос, наблюдая за действиями Вики. — Готово, — торжественно произнесла она, поднимая к мужчине довольный взгляд. Люцифер не смог сдержать улыбки, глядя на её посветлевшее лицо. Он мягко забрал полотенце из её ладоней, откидывая его на перила балкона, и привлекая Вики к себе. Ощущение его крепких, властных рук, сжимающих её за талию, для Вики было сравнимо с ощущением, будто ласково касаются самого её сердца. Дьявол поймал её губы своими, мягким и тягучим поцелуем показывая Вики всё то, что не мог передать словами. Радость от встречи с ней, трепет от её касаний, успокоение, что она жива и невредима. Стояла перед ним, олицетворяя само совершенство, коим Дьявол был не в силах наглядеться. Сжимала его крепкую спину своими маленькими ладошками, вторя движениям его губ и языка. Вмиг щеки её раскраснелись, а дыхание участилось, когда Люцифер отстранился, с самодовольным видом разглядывая демоницу. — Первозданная красота, — упоенно протянул он, подаваясь вперед и кончиками шершавых пальцев оглаживая скулу девушки. Вики прильнула к его ладони, глядя на Люцифера снизу вверх, со всей нежностью во взгляде, и каждое его касание отзывалось в её теле волнами колкого электричества. — Поверить не могу, что всё закончилось, — тихонько прошептала Вики, заглядывая в багряные глаза Дьявола, в глубине которых больше не переливались искры ярости или насмешливые огоньки, лишь спокойствие, излучающее то чувство, от которого у Вики перехватывало дыхание. Вспоминая их стычки в коридорах теперь уже разрушенной школы, Вики никогда и представить не могла, что Люцифер, сын Сатаны, сможет смотреть на неё таким взглядом — полного доверия и бескорыстной всеобъемлющей любви. Если у неё когда-нибудь спросят, что, по её мнению, означает любить, она просто вспомнит взгляд Дьявола. — По-моему, моя дьяволица, всё только начинается, — Люцифер усмехнулся, указательным пальцем подцепив локон её вишневых волос. От его горячего дыхания, потемневшего взгляда, от вида его мускулистой спины и широких плеч, Вики нестерпимо захотелось прижаться к Дьяволу, скрыться ото всех в какой-нибудь зашторенной нише Преисподней, уединившись с ним минимум на несколько веков. — Я слышу, о чем ты думаешь, — Люцифер слегка склонился над ней, обдавая жаром своего дыхания мочку девичьего уха. — Неужели? — Вики приподняла бровь, своей миниатюрной ладошкой дотрагиваясь замочка на молнии его мантии и игриво потянула его вниз. — Тогда почему ты такой спокойный? Люцифер рассмеялся, и от звучания его хриплого смеха у Вики по спине побежали мурашки. Мужчина слегка подтолкнул её, заставляя упереться спиной в гранитные перила балкона, расставив руки по обе стороны от её плеч. Он нависал над ней, внимательным, бессовестным взглядом рассматривая её изодранную одежду и те участки кожи, что не были ею прикрыты. — Люци… нас ведь могут увидеть, — Вики уперлась маленькими ладошками в широкую грудь мужчины, боязливо выглядывая в проход из-за его плеча. — Поэтому я и пытаюсь держать себя в руках, — прохрипел мужчина, наклонившись ближе к Вики и мягко проведя кончиком носа по её щеке. Неожиданно Люцифера передернуло от осознания того, что он почти неосознанно, по велению каких-то магических, прежде недоступных ему чувств, мог так спокойно касаться Вики, не заботясь о том, что кто-то мог их увидеть. Не заботясь, что позволил ей коснуться того, что упрятано у него в груди под завалами грубости и черствости, ныне испарившихся куда-то, будто Вики легким взмахом руки сдула всю ту пыль, покрывавшую его душу смоляной пеленой. Теперь он проделывал те странные, совершенно несвойственные ему касания, которые доселе не понимал, лишь наблюдая их со стороны. Когда мать нежно брала отца за руку на очередном балу Преисподней, или отец ласково сжимал её плечо, заглядывая в глаза и без слов говоря то, что они оба понимали — просто так, стоя в людном месте, демонстрируя свои чувства, а затем оба возвращались к разговору. И, казалось, кому нужны были эти касания, не влекущие за собой ничего и ни к чему не обязывающие? Теперь Люцифер понял. Стоя рядом с ней, вдыхая её запах с ароматом цветущих в саду роз, разглядывая черты её безупречного лица, ощущая касания нежных, тонких пальцев на своей груди… Вместе. Теперь это слово обрело новое в его понимании значение. Сломленные, разбитые, потерянные или непризнанные — ощущение полёта, незримой легкости и наполненности от одного её присутствия, будет бушевать в груди, пока они вместе. — Раньше я не мог объяснить любовь. Я отказывался даже произносить это слово, не чувствуя ничего, кроме тошноты. Я верил, что есть взаимовыгода, привязанность, страх одиночества, но не любовь. — Люцифер прикрыл глаза, будто собираясь с мыслями, пока на губах его играла легкая улыбка. Вики нестерпимо захотелось поцеловать его в краешек рта, но она не смела шелохнуться, с замиранием сердца ожидая его слов. Наконец, Люцифер распахнул глаза, сияющие алым маревом, кое отныне не пугало Вики. Лишь пленило и взывало к себе, как бы произнося: «Прикоснись ко мне, я здесь, я рядом, я твой». — Непризнанная, ворвавшаяся в мою жизнь со своей просьбой. Неизвестная мне девчушка, что мельтешила под ногами, но я почему-то… не мог через тебя переступить. То, чему я больше всего противился и не желал признавать, настигло меня. Я не могу сказать, что полюбил тебя с первого взгляда. И не с третьего или четвертого. Но я помню тот день, когда ты шла ко мне навстречу, закатывала глаза, ожидая очередного моего укола, а я стоял и чувствовал, как стены неожиданно дали трещину, озаряя меня светом. И я понял, что так или иначе, остальной мир перестает существовать, когда я с тобой. Сколько бы я не противился, не грубил тебе, не гнал от себя прочь — ты всегда была центром всего, что я делал, и чувствовал, и думал. Люцифер потянулся к щекам Вики, мягким касанием пальцев смахивая с них солёную влагу. Девушка тихонько всхлипнула, смотря на Дьявола с придыханием. Всё сказанное им на веки отпечаталось в её памяти, а перед глазами цветным калейдоскопом начали всплывать воспоминания их встреч. Ссоры, ехидства, отторжение, касание теплых рук, жар двух разгоряченных тел. Тел, соединившихся навеки, но в тот момент этого не знавших. Призраки её и Люцифера растаяли перед глазами, являя её взору лицо Дьявола, глядящего на неё с ласковым, тёплым взглядом. — Твоя мама сказала мне, что в нашем проклятии есть дар. Оно поставило тебя перед выбором, даровав тебе абсолютно двух разных женщин, кои обе были способны как погубить тебя, так и спасти, — Вики смотрела на Люцифера из-под полуопущенных ресниц, слизывая с губ капли солёных слёз. — Мы столько прошли вместе и столько потеряли, но обрели гораздо большее, Люцифер. Я обрела тебя и подарила свою душу, взамен получив твою. И если бы я вернулась в прошлое, зная о всех трудностях, что нам бы предстояло пережить, я бы без раздумий вновь кинулась в этот омут. Потому что ты единственный, чья жизнь мне дороже собственной. — Несмотря на проклятие, выбор я сделал сам, — взгляд Дьявола стал серьёзен. Он мягко, но настойчиво сжал лицо Вики в своих ладонях, заставляя её поднять голову. — Во множестве миров, в других реальностях, пусть я бы переродился или отправился в Небытие, я бы всё равно нашел тебя. И выбор бы мой остался неизменным. Вики глубоко вдохнула, когда счастливая улыбка озарила её лицо. Люцифер поцеловал её в краешек рта, утягивая Вики в свои объятия, и девушка без раздумий прильнула к его крепкой груди, вжимаясь в неё до дрожи, с жадностью вдыхая его запах, которым, казалось, она пропахла изнутри. Неожиданная вспышка яркого света заставила Вики зажмуриться, а когда она распахнула глаза, то ни Люцифера, ни балкона, на котором они стояли, рядом не оказалось. Вики боязливо оглянулась по сторонам, в то время как волна паники и страха, что узловатыми пальцами начал сковывать горло, одолели её. Она прислушивалась к своим ощущениям, молясь, чтобы засохшее древо на её груди вновь не ожило, чтобы судьба вновь не сыграла с ней злую шутку тогда, когда все события только стихли, разливаясь спокойной гладью. Она стояла посередине неизвестной ей комнаты, затемненной бархатными тюлями, уходящими вплоть до самого потолка. Лишь несколько свечей догорали на деревянном трюмо, пачкая его столешницу каплями засохшего воска. Вики попыталась перевести дыхание, готовая разрыдаться. Её начинала бить крупная дрожь, ноги не желали её слушаться. Хотелось забиться в дальний угол комнаты и громко завыть, пряча заплаканное лицо в похолодевших ладонях. Взгляд Вики уперся в дубовую дверь с позолоченными ручками, за которой раздавались приглушенные, и удивительно знакомые голоса. Вики глубоко вдохнула, до боли щипая себя за запястье, ожидая, что морок спадет и она вновь окажется на балконе в объятиях Люцифера. Морок не спал, комната, в которой она находилась, была вполне реальной, поэтому девушка двинулась к двери, аккуратно дергая ручку на себя. Перед её глазами раскинулся большой зал, освещаемый лишь пламенем догорающих поленьев в камине. Посередине в одном из кресел, обитых алым бархатом, к ней спиной сидела женщина. Причесанные, вишневые волосы блестящей волной струились по её плечам, доставая до выпирающих лопаток. Её смолянистые крылья были мирно опущены, а перья с золотистым отсветом доставали до шелкового ковра на полу. Вики резким движением прикрыла рот ладошкой, с ужасом осознавая то, что женщиной, сидящей в кресле, была она сама. Сделав пару шагов, Вики смогла разглядеть её профиль — опущенный подбородок, вздернутый кончик носа. Она сложила ладони лодочкой, опустив их на согнутые колени. На одном из тонких, музыкальных пальцев, Вики увидела блеск золотистого кольца. Она вновь оказалась в каком-то неизведанном, ужасающем видении, в котором видела себя со стороны. Но тут дыхание Вики замедлилось, когда она, сделав еще несколько шагов вперёд, увидела мужчину на другом кресле, сидящего лицом к женщине и держащего на своих коленях маленькую, миловидную девочку. — Не вертись, душа моя, иначе твои косы расплетутся, — подал голос мужчина, бережно придерживая девочку под спину, пока она вертелась, пытаясь поудобнее устроиться у него на коленях. Ситцевая ночная сорочка доходила ей почти до босых пяток, пока девочка тянула маленькую ладошку к волосам мужчины, пропуская его смоляные пряди меж своих пальчиков. Её волосы цвета воронова крыла были убраны в аккуратную косу, в кою были вплетены несколько янтарных цветков. Вики отошла в тень, наблюдая за Люцифером, что держал на руках девчушку, что-то безустанно щебечущую и ворочающуюся. Дьявол тихо ворковал с ней, позволяя причесывать свои пряди пальцами, сосредоточив всё своё внимание на черноволосом урагане в его руках. Вики понимала, что никто из них троих не видит её. Понимала, что каким-то магическим образом попала в это видение, кое никак не могла объяснить. Она лишь стояла и смотрела с замиранием сердца на эту спокойную, умиротворенную картину, от которой на глазах выступала прозрачная пелена. — Давай дальше, папа, я хочу узнать, чем всё кончилось, — насупилась девочка, облокотившись Люциферу на грудь, устремляя взгляд своих детских глаз с отсветом алого марева на огонь в камине. — Как скажешь, моя Церера. — Це-ре-ра, — по слогам произнесла девочка, чуть сдвинув тоненькие черные брови к переносице. — Cerrarium al leko, — произнесла Вики, всё это время упоенно следящая за малышкой. — Во благо Равновесия. Неожиданно в голове малышки вспыхнула такая ошеломляющая мысль, что тело задрожало от нахлынувших эмоций. Её назвали в честь Равновесия, почитаемого всеми существами. Чувство важности захлестнуло девчушку, отчего она гордо задрала подбородок и выпрямила спину, чтобы казаться взрослее. — Есть парень, живущий среди адского пламени. И есть девушка, с волосами цвета спелой вишни, бархатным голосом и молочной кожей… — Люцифер! — распахнула глаза сидящая в кресле Вики, стрельнув в него предостерегающим взглядом. В глазах Дьявола вспыхнули ехидные искры, когда он глянул на её обнаженные ноги и бедра, едва прикрываемые подолом сорочки. — Мама! — зашипела девочка, недовольная тем, что рассказ прервали. Вики примирительно подняла руки вверх и засмеялась, с нежностью обводя взглядом малышку, сидящую у Люцифера на коленях. — И по стечению обстоятельств, а, может быть, по воле судьбы, они встретились. И этой девушке он отдал своё сердце, — продолжил Дьявол, поглаживая Цереру по ссутулившейся спинке. — Так сразу? — она приподняла бровь и отстранился от его груди, чтобы с подозрением заглянуть мужчине в глаза. — Конечно не сразу, Церера, — закатил глаза Люцифер и рассмеялся, снова притягивая малышку к себе. — Сразу ничего не бывает. Но спустя время, ссоры и пережитые вместе моменты, всё-таки отдал. И как бы судьба не разлучала их, каким-то магическим образом они всегда находят дорогу обратно друг к другу. Никакая сила в этой вселенной не может их разлучить. Люцифер поднял голову, встречаясь глазами с почти уснувшей в кресле Вики. Женщина внимательно посмотрела на него, приподняв уголки губ, и во взгляде этом таилось столько чувств, что слова были излишни. Дьявол перевел взгляд на засопевшую девочку, что сладко причмокивая, устроилась у него на груди. — И что прикажешь делать? — обратился Люцифер к Вики, показывая всю свою растерянность и непонимание того, как подняться, чтобы не потревожить сон маленькой демоницы. От этой картины Вики тихонько хохотнула, поднимаясь с кресла. Ткань ночной сорочки атласной волной скользнула по изящному стану Вики, когда она приблизилась к Дьяволу, кладя ладони на его напряженные плечи. Несколько массирующих движений заставили мужчину расслабленно выдохнуть, выпрямляясь навстречу её рукам. — Отнеси её в комнату, — шепнула Вики, склоняясь к лицу мужчины, легонько потираясь щекой об его щетинистую скулу. — Я буду ждать тебя в спальне. Вмиг обширный зал с потухшим камином покрылись яркими, сиреневатыми вспышками, заставляя Вики зажмуриться и прикрыть глаза ладонью, когда всё вокруг смешалось в единое буйство красок, утягивая её в новый калейдоскоп событий. Только ноги её коснулись твёрдой поверхности, как перед глазами во всём своём величии предстал бальный зал Преисподней, наполненный демонами в роскошных костюмах и демоницами в элегантных платьях, украшенными перьями и драгоценными камнями. Отовсюду струилась приятная мелодия скрипки, раздавался заливистый смех и звон бокалов, через края которых переливался глифт. Вики завороженно глядела на всю эту роскошь и убранство, отчего сам зал наполнился сиянием золота и светом, что был так несвойственен Аду. Вики дернулась, вспомнив, в каком состоянии находился зал сейчас — наспех сооруженный лазарет с лужами крови на мраморном полу и запахом смерти, витавшем в воздухе. Двое смеющихся молодых людей проплыли мимо неё, о чем-то весело переговариваясь, когда Вики вновь вернула внимание к протекающему торжеству. На пьедестал, на котором всегда восседали Астарта с Сатаной, теперь взошёл Люцифер, держа под руку Викторию Уокер. На ней сияло изящное платье, подол которого доходил до самого пола и изумрудным шлейфом струился позади женщины. Руки её были облачены в черные перчатки до локтя, контрастирующие с фарфоровым оттенком её кожи. Люцифер слегка склонил голову, отпуская Вики и позволяя ей опуститься на бронзовый трон. Дьявол сел рядом, по-собственнически положил руку на ногу Вики, продолжая глядеть вглубь зала. Стоящие близко к пьедесталу демоны лишь заговорщически заулыбались. Люцифер недовольно постукивал носком лакированного ботинка по полу, выглядывая кого-то в толпе. Вики глубоко вдохнула и накрыла его ладонь своей, обращаясь к мужчине: — Не нервничай. — Не могу. — Она должна явиться с минуты на минуту, — она успокаивающе погладила ладонь Люцифера, отчего он немного смягчился. Неожиданно массивные двери зала распахнулись и все те демоны, что стояли у входа, склонили головы, делая шаг назад, тем самым прокладывая дорогу запыхавшейся гостье. Черноволосая демоница горделиво выпрямила спину и её изящные багряные крылья с золотистым переливом перьев создавали некий пылающий ореол над её головой. Она медленно плыла по залу, вежливой улыбкой отвечая на приветствия, с немым удовольствием подмечая на себе завороженные взгляды. Вики так же не могла отвести от неё глаз, казалось, что эта девушка была грандиозным творением, совершенством, кое она когда-либо видела. Её смоляные волосы были уложены на одну сторону, открывая вид на прямые плечи и приподнятую, аккуратную грудь. По её изящному стану струилось темное платье, стягивающие талию тугим корсетом, украшенным вставками из маленьких серебристых камней. На её округлом личике читалось радостное настроение, что так же выдавали приподнятые черные бровки и улыбающиеся пухлые губы, накрашенные алой помадой. Взгляд её цепких багряных глаз устремился вперед, пока девушка медленно вышагивала к пьедесталу, не отрывая взгляда от сидящих на нём фигур. — Отец, — демоница вплотную встала у пьедестала, присев в маленьком реверансе, придерживая тоненькими пальчиками подол своего платья. Она перевела взгляд на женщину и задорно улыбнулась, стрельнув глазками: — мама. — Здравствуй, Церера, — кивнул Люцифер, и Вики отметила, как выражение лица его потеплело, а энергия переменилась, больше не излучая пламенный вихрь. Церера выпрямилась, когда стоящий вблизи демон галантно подал ей руку, помогая взойти на пьедестал. Девушка благодарно ему улыбнулась, усаживаясь на свой третий трон сбоку от Вики. — Думаю, теперь, наконец, мы можем начать празднество! — громогласно произнес Дьявол, когда в рядах, заполонивших зал, послышались довольные возгласы и аплодисменты. Музыканты заиграли новую, более оживленную мелодию, и демоны один за другим принялись выходить на паркет, кружа своих партнеров по мраморному полу. — Прости, — тихонько шепнула Церера на ухо матери, от волнения принявшись сминать складки своего наряда. — Я так волнуюсь, это мой первый бал. — Всё в порядке, милая, — Вики улыбнулась и накрыла дрожащую ладонь демоницы своей, сжимая в ободряющем жесте. — Не волнуйся, ты невероятно красива. — Первозданная красота, — послышался голос Люцифера, отчего Церера смущенно покраснела, глядя на отца, а Вики лишь рассмеялась. Пары на паркете сменились новыми, когда Церера от нетерпения уперлась спиной в неудобную спинку трона, с немым оттенком зависти разглядывая красивых девушек и юношей, кружащихся в танце. — Прояви терпение, — беззлобно шикнула на неё Вики. Неожиданно в проходе, ведущему к тронной ложе, внимание Цереры привлекли смеющиеся около столика девушки, держащие в руках переливающийся, ультрамариновый напиток. Она, конечно, пробовала глифт, тайком забираясь в запасы отца, но отведать его здесь, на балу, означало для неё выйти на какой-то новый уровень взросления. Церера нетерпеливо поежилась на месте, ожидая, пока вся эта официальная часть стихнет, и она сможет пробраться к Астрид, оставив церемонии с троном, торжественной речью, и вдоволь насладиться балом. — Ваше Величество, — перед пьедесталом предстал высокий, темноволосый юноша, и тут же почтительно поклонился. Люцифер ответил ему кивком головы, внимательно оглядев парня с головы до ног. Тот, казалось, ни капли не смутился, или не показал виду. Откашлялся, стараясь сдержать то волнение, что вызывало у него одно нахождение вблизи пьедестала, и обратился к Вики: — Королева Виктория. Женщина одобрительно улыбнулась, прислушиваясь к ощущениям энергии Цереры, что сидела рядом. Её энергия, вкуса кислого лайма, переменилась, выдавая заинтересованность происходящим. — Ваше Величество, Королева, я — Данталиан, герцог Преисподней первого чина. Могу ли я иметь честь пригласить вашу дочь на танец? — юноша вновь учтиво склонил голову, и на этот раз его волнение выдала дрогнувшая, смуглая рука, коей он поправил свой галстук. Церера окинула парня внимательным, заинтересованным взглядом. Черты лица у него были приятны, но не как у тех юношей, коих она замечала за тренировками в залах Преисподней, но было в нём нечто такое, что не могло её заставить отвернуться. Красиво слаженное тело, подчеркнутое хорошо сидящим костюмом. Темные волосы, немного растрепавшиеся и завившиеся мелкими прядками у лба. Его жемчужно-серые глаза смотрели пристально, будто забираясь в саму душу, отчего Церере стало жарко. Еще никогда ни один мужчина так не смотрел на неё и потому её необъяснимо потянуло к нему. Церера вопросительно взглянула на отца, и Люцифер, выучив этот взгляд, уже понимал, что для себя она всё решила, и не важно, пойдешь ли ты ей навстречу или нет. — Моя дочь почтет за честь, — подала голос Вики, ощущая, что напряжения, витавшего над Дьяволом можно было коснуться. Данталиан удовлетворенно склонил голову, протягивая руку вперед. Церера осторожно поднялась с трона, оправив складки на юбке платья. Она вложила свою миниатюрную ладошку в его широкую, мозолистую руку, позволяя спустить её со ступенек. От соприкосновения их пальцев по телу Цереры пробежала волна электричества, а в горле противно заскребло от неловкости и неумения общаться с мужчинами. Церера знала, что она красива, образована , но сейчас вся эта уверенность куда-то испарилась, являя лишь остолбенение и страх. — Вы прекрасно выглядите, — шепнул ей Данталиан, выводя Цереру в самый центр паркета. Словно только для них двоих по какому-то магическому щелчку заиграла новая мелодия, когда Данталиан учтиво приобнял Цереру за талию, второй рукой придерживая на весу её ладонь. Церера глубоко вдохнула, мигом вспоминая все те проведенные часы в библиотеке с Астартой, когда она приглашала своего любимого скрипача, заставляя бедную девчушку изображать невообразимые пируэты, от которых кружилась голова. — Первый бал очень важен для юной леди, госпожа Церера, — Данталиан склонился ближе к её лицу, выдерживая официальную дистанцию, — но не переживайте так, вы — самый главный бриллиант этого вечера. И для меня большая честь то, что вы согласились подарить мне свой первый танец. И я надеюсь, не последний. — Взаимно, господин Данталиан, — Церера кивнула, потянув уголки пухлых губ вверх. — Вы прекрасно вальсируете. Данталиан ответил ей улыбкой, прижимая девушку ближе к себе для того, чтобы сделать несколько резких поворотов в такт каждому движению смычка скрипки. Церера улыбалась, ведомая по паркету зала, ощущая, как мурашки расползаются по всему телу, уложенные волосы развеваются от потоков создаваемого ветра, а Данталиан, держа её в своих крепких руках, продолжает испытывать её, то наступая, то принимая её движения, ведя незримую борьбу, наполненную учащенными вздохами, раскрасневшимися девичьими щеками и страстью, коей, казалось, пропиталась вся зала. Люцифер нервно сжал ладонь Вики в своей, не отрывая взгляда от танцующей на паркете Цереры. От раздражения, снедаемого его изнутри, вена выступила у него на лбу, а дыхание стало прерывистым и рваным. — Успокойся. — Ты что, не видишь? — зашипел Дьявол, метнув на неё разгоревшийся взгляд алого пламени. — Вижу, — спокойно выдохнула Вики. — Но ты не можешь запереть её в клетке и отгонять каждого, кто попробует проявить к ней внимание, Люцифер. Чему быть, того не миновать. Мы над этим не властны. Дьявол откинулся на спинку трона, вымученно вздохнул и прикрыл глаза. Вики чувствовала, как дрожало его тело от непролитой ярости, но пуще того, где-то глубоко внутри скрывался первобытный, удушающий страх за то, что стало ему дороже всего на свете. Вики поправила прядь вишневых волос, стараясь придать лицу беспечное выражение. Слезы наворачивались у неё на глаза при виде улыбки Цереры и Данталиана, почтительно целующего тыльную сторону её ладони. И это были не слёзы радости, а дикого отчаяния, когда оставалось лишь отсчитывать минуты до того, как всё снова рухнет. — Астарта и Сатана никогда не давали ни малейшего намёка, потому что позволили тебе самому сделать выбор. Потому что они доверяли и верили в тебя, Люци, — Вики склонилась ближе к Дьяволу, когда тот распахнул глаза, внимая её словам. — Мы тоже должны ей довериться. Вмиг всё озарилось ярчайшей вспышкой, как от взрыва, и зал Преисподней превратился в туманную пелену, а все существа, словно фигуры, расставленные на шахматной доске, принялись исчезать и растворяться. — Вики? — знакомый, хриплый голос вывел её из морока, а следом девушка почувствовала касание шершавых пальцев на своем подбородке. Она боязливо открыла глаза, оглядываясь по сторонам. Солнце почти опустилось за горизонт, теперь подсвечивая своими золотистыми лучами парящие вдалеке острова. Вики вновь оказалась на балконе, лежащая на холодном мраморном полу, и лишь крепкие руки Люцифера поддерживали её, не давая упасть. — Я… у меня было видение… — Только не говори, что… — глаза Люцифера с ужасом расширились, но Вики поспешно его остановила. — Нет-нет! — она слегка приподнялась, облокачиваясь головой о его грудь, слыша, как рвано бьется его сердце. — Раньше я всегда видела только прошлое, но теперь… не знаю, что это было. На несколько секунд Люцифер всмотрелся Вики в глаза, будто проникая в саму её душу. Тело её расслабилось под натиском алых омутов, позволяя девушке спокойно облокотиться о Дьявола, оставляя мучащие мысли позади. Вмиг выражение лица Люцифера потеплело, а в глазах засияли новые, безумно яркие искры, коих Вики никогда прежде не видела. Дьявол улыбнулся, прижимая демоницу к себе настолько крепко, что ей стало тяжело дышать. — Выходит, ты теперь можешь видеть не только прошлое, но и будущее, душа моя? — прошептал Дьявол ей на ушко, поглаживая Вики по спине. — Ты снова влез в мою голову? — Вики шутливо приподняла бровь и по выражению лица Люцифера поняла, что он увидел всё то, что несколько минут назад открылось ей. — Надеюсь, ты простишь меня за это, — коротко рассмеялся Дьявол, вмиг становясь серьёзным. Аккуратным движением он прикоснулся к щеке Вики, поглаживая её нежную кожу подушечками пальцев. — Если пророчество больше над нами не властно, но ты продолжаешь попадать в видения, выходит, это твой дар. — Я уж лучше предпочла владеть магией воды или отменной телепатией, — недовольно буркнула девушка, но в глубине её алых глазах просияли смешинки. — То, что ты сейчас мне показала, стоит этого. Оно стоит гораздо большего, — упоенно прошептал Дьявол, зарываясь лицом в ворох вишневых волос Вики. Затяжное молчание разливалось над ними и, казалось, весь мир стих, оставляя лишь им двоим эту бесконечную, интимную тишину. Наконец, не выдержав, Люцифер вдохнул, заставляя Вики посмотреть ему в глаза, и с заговорщицкой улыбкой произнес: — А Церера и вправду красотка, пойдет вся в меня. Неожиданно Вики так громко и заливисто засмеялась, прикладывая ладонь ко рту, что смех её благозвучной мелодией разнесся по всем садам Преисподней. Они смеялись, глядя друг другу в глаза, переплетя руки, наслаждаясь теплом и близостью. И с этими внезапными, громкими переливами смеха наружу высвобождалась вся та боль и горечь, что пылились на их сердцах, а теперь развеялись по ветру песчинками черной золы. — Я люблю тебя, Вики, до скончания времён, — Люцифер приблизился к её лицу, глядя на неё ставшим вмиг серьезным взглядом. — Пока последняя звезда во всей вселенной не погаснет, у тебя есть я. И мы справимся со всем этим. Вместе. — Половина души моей, — на выдохе прошептала Вики, чувствуя, как нос и горло начало жечь от накативших слез. Она прильнула к Люциферу, утыкаясь лицом в его крепкую грудь, а он укутал её в коконе своих рук, навеки запечатывая от всего окружающего мира. От всего того, что им еще предстояло пережить. И будучи под его защитой, будучи под её рассудительным и чистым нравом, они преодолеют всё. Вместе.