На этой войне

      В глазах Нарциссы отражались огоньки сгоравшего над Хогвартсом купола защиты. Пахло гарью, пылью и чем-то еще, что противно щекотало в носу и разливалось по телу неприятным ознобом. Нарцисса Малфой могла поклясться — у боли есть запах.       Она едва касалась плечом плеча Люциуса, стоявшего рядом с ней. Муж слегка склонил голову, встретившись с ней взглядом. Боль и страх объединяли куда сильнее десятка прожитых вместе лет и кольца на пальце. Под ребрами ныло. Боль медленно, но верно трансформировалась в отчаяние. С каждым потухшим над Хогвартсом огоньком становилось тяжелее дышать.       Драко в замке.       Пожиратели штурмовали школу, озаряя небеса вспышками тысячи заклятий, брошенных тем, кто не испугался сделать выбор. Вдалеке пылало поле для квиддича. Глупо и некстати вспомнилось, как хорошо юный Драко смотрелся на метле.       Если бы кто-нибудь сейчас бросил ей в лицо Круциатус, стало бы ей больнее, чем было уже?       Страха не было. Было отчаяние. Липкое, тёплое, покрывавшее ее с ног до головы. Такое чистое. Абсолютное.       Башни Хогвартса рушились, опадая вниз, рассыпаясь в пыль. В воздухе настолько смешались крики и хлопки, что Нарциссе почудилось, будто она оглохла. Она осталась стоять там, где оставил ее Люциус, сопровождающий Темного Лорда.       Отчаяние сковало ее тело. Она не боец и не убийца. На этой войне ей оказалось не место. Но она все ещё была здесь. Была ее чистая кровь. Кровь великого и ужасного рода Блэк. Имело ли это значение теперь? Имело ли это значение тогда, когда эта кровь, горячая, пахнущая металлом, вытекала из сотни ран на теле? Хогвартс рушился. Вместе с ним рушились догмы и истины, впитанные с молоком.       Пальцы Нарциссы немели. Она вскинула голову, вглядываясь в задымлённое небо. Даже сквозь дым и пыль в чёрном небе были видны звёзды, складывающиеся в созвездия. Они мерцали крошечными белыми огоньками, оставаясь неизменно спокойными, пока землю под ногами Нарциссы сотрясала кровавая битва. Миссис Малфой видела в этом надежду.       Холодные пальцы сомкнулись на ее предплечье. Люциус, стряхнув грязные волосы с лица, потянул ее за собой. Отчаяние превратило Нарциссу в покладистую тряпичную куклу. Превратило? Или просто обострило это ощущение, заставляя женщину чувствовать себя ещё более жалкой и обессиленной?       Деревья Запретного Леса позади них закрыли собой вид разрушенного Хогвартса.       Драко в замке.       На опушке собирались поредевшие Пожиратели. Нарцисса обводила взглядом их лица. Грязные, с разводами крови на щеках и шеях, дикие, яростные. Сумасшедшие. Если бы Люциус не держал ее под руку, Нарциссе не удалось бы удержаться на ногах.       Никто не смел заговорить. Колючая тишина драла нутро миссис Малфой. Ей хотелось сорваться вперед, пробираясь сквозь ветви деревьев и кусты, - в замок. Подальше от темной опушки. От запаха крови. От безумного, тошнотворного ужаса и отчаяния, заключившего ее в свой капкан. Ледяная ладонь мужа жгла кожу. Лишь бы Поттер не заявился. Лишь бы не пришёл. Еле живой огонёк надежды клокотал внутри Нарциссы. Лишь бы у него был план. Лишь бы остались силы покончить с этим. И плевать, что тогда. Лишь бы...       Тишину нарушил треск лежавших на земле веток.       — Гарри Поттер. Мальчик, который выжил... — Темный Лорд вскинул палочку.       Вспышка зеленого света озарила опушку леса, ударяя точно в грудь пришедшего на смерть Поттера.       Почему-то в этот момент в голове Нарциссы возник образ Лили Эванс, отдавшей собственную жизнь за сына, вставшей между убивающим проклятьем и своим ребенком, навечно защитив его магией материнской любви. А вслед за этим вспыхнули образы тех матерей, тела чьих детей в этот самый момент стынут в Большом Зале разрушенного Хогвартса. Отчаяние стало практически осязаемым.       Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, мальчик, который просто... мальчик. Такой же мальчишка, как ее собственный сын. Лежит здесь. На сырой, пропахнувшей кровью земле. Мертвый. Хотелось выть от собственного бессилия. Или закричать. Или исчезнуть. Но Нарцисса стояла как изваяние, не в силах отвести взгляд от мертвого тела Поттера.       Это была ее единственная надежда. Единственная. Призрачная.       Толчок в бок. Словно издеваясь, Темный Лорд взволнованным шипением велит ее подойти к телу Гарри. Убедиться, что ребенок мертв. Что он наконец одолел мальчишку. Победил смерть.       И Нарцисса идёт. Все вокруг кажется настолько фантасмагорическим, что даже хочется засмеяться, подобно тому, как безумно хохочет ее сумасшедшая сестричка Белла.       На мгновение Нарцисса оборачивается. Десятки жаждущих, диких глаз смотрят на неё, ожидая услышать подтверждение собственной победы. Ярость. Миссис Малфой пробивает дрожь. Шаг. Ещё шаг. Она наклоняется к телу мальчика, опуская руку на его грудь.                   Предательски бьющееся сердце Гарри отчаянно кричит о жизни. Напряженная тишина за ее спиной начинает звенеть в ушах.       — Драко жив? Он в замке?       Едва заметный кивок. Отчаяние достигло предела.       Нарцисса сделала выбор.       — Он мертв.       На этой войне она — мать.