Родственные души...

Pov Мия       Никогда не задумывалась, каким бывает идеальное утро, но сейчас, проснувшись в его объятиях, под пение птиц, понимаю, что вот оно. Лежу, наслаждаясь покоем и чувством блаженства, слушаю его ровное дыхание и меня переполняют эмоции. Я так хочу сказать ему, что люблю его до безумия, что он лучший в мире мужчина, мой мужчина, но я не могу. Боюсь, что он не готов, боюсь, что его сомнения испортят нам обоим такое чудесный момент. Я решаю просто помолчать, а может и не просто…       Поворачиваюсь в его руках и прижимаюсь к его груди, целую мускулистое плечо, вдыхаю его запах и еле сдерживаю стон, что рвётся из груди, из глубин моей души. Покрываю легкими поцелуями татуированную шею, ласкаю его грудь, чередуя ласки с поцелуями, приподнимаюсь, устраиваясь по удобней, и стягиваю одеяло, раскрывая его уже бодрствующую плоть. Сразу обхватываю пальцами ствол и задыхаюсь от удовольствия, от нашего общего, потому что он проснулся и тихо постанывает. Накрываю сладкую головку губами и Эрик зарывается пальцами мне в волосы, прогибается, подаваясь мне навстречу.       Втягиваю его в горячий рот и постанываю вместе с ним, ускоряя движения. Эрик тоже двигается вместе со мной, толкает свою плоть глубже мне в рот, и я просто схожу с ума, готовая взорваться от наслаждения. Делаю ещё пару движений, одновременно лаская себя пальцами, и мы со стоном кончаем, его горячее семя растекается у меня во рту, его неповторимый вкус — лучшее, что я когда-либо пробовала.       Эрик приподнимается и притягивает меня за плечи на свою грудь. Лежу на нём, глядя в его глаза и растворяясь в гамме чувств, которые исходят от него.       — Я… — замолкаю, не уверенная, стоит ли ему говорить о своих собственных чувствах.       — Скажи мне, — шепчет Эрик.       — Я люблю тебя, — шепчу в ответ, прикусывая губу.       Он улыбается, прижимая меня к себе сильнее. Так и лежим, восстанавливаем дыхание.       — Ты можешь говорить о чувствах, когда захочешь. Понимаю, что это звучит эгоистично, но я такой.       — Всё в порядке, ты не должен оправдываться, — улыбаюсь. — Тебе нужно побриться, — меняю тему, освобождаясь от его рук.       Поднимаюсь и плетусь в душ, он конечно идёт за мной. После секса, довольная и счастливая возвращаюсь в комнату. Достаю из сумки одежду, натягиваю белье и джинсы с толстовкой. Мне бы разложить чистую одежду по шкафам, но решаю сперва собрать разбросанную грязную. На столике возле двери вижу плетеную корзину. Интересно, здесь есть прачечная? Скорее всего да. Выхожу на улицу, захватив с собой корзину.       Очередной раз убеждаюсь, что Авель сделал правильный выбор, с его мягким характером и любовью ко всему живому, ему как раз здесь и место.       Сейчас когда светло, я наконец осматриваюсь по сторонам. Наше небольшое поселение напоминает дачные домики, очень аккуратные и закрытые от палящего солнца сенью деревьев. Пока наслаждаюсь природой, слышу, как открывается дверь соседнего дома, на крыльцо выходит парень и при виде меня улыбается, машет рукой в приветствии.       — Привет, — говорю, улыбаясь в ответ и подходя ближе. — Ты случайно не знаешь, где тут можно постирать одежду?       — Привет. Ты как раз по адресу, у меня в доме есть всё необходимое, — показывает позади себя. — Ты Мия, — изучает меня взглядом своих, почти чёрных, глаз.       — Да, даже не буду спрашивать, как ты понял, — смеюсь.       — Я бы, конечно, мог притвориться чересчур умным, но тот факт, что ты вышла из дома Лидера, выдал тебя, — смеётся тоже, протягивая мне ладонь. — Я Юрай, командир этой группы.       — Очень приятно, — пожимаю ему руку.       — Пойдем, я тебе всё покажу, — говорит он и пропускает меня вперёд, в открытые двери.       Положив вещи в стиралку, выхожу в небольшую гостиную, парень готовит кофе и при виде меня поднимает чашку.       — Кофе?       — Почему бы и нет, — прохожу и сажусь за стол.       — Есть вчерашний пирог, если ты голодна.       — Нет, спасибо, — делаю глоток, наслаждаясь вкусом. — Давно вы здесь?       — Уже месяц, — садится напротив.       — Не мог бы ты ввести меня в курс дела, раз уж я тут?       — Я думал, Эрик уже всё рассказал тебе.       — Нет, у нас не было времени, — говорю, но поняв, что ляпнула, пытаюсь исправить ситуацию. — То есть, время было, но мы мало говорим… — снова осекаюсь, чувствуя, как краснею, он начинает смеяться, и я тоже уже смеюсь вовсю.       — Да, я бы сказал, что понимаю, — говорит, наконец успокоившись, — Но боюсь, что уже забыл, какого это.       — У тебя нет девушки? — удивляюсь, ведь если честно, он очень привлекательный парень.       — Нет, то есть, уже нет. На самом деле мы расстались пару месяцев назад. Мы не часто виделись, да и любовью в наших отношениях точно не пахло, — говорит он откровенно. — Это скорее было взаимовыгодной связью.       — Это как? — спрашиваю, невзирая на некорректность вопроса.       — Она имела всё, что хотела, а я имел её, — отвечает парень, совершенно невозмутимо, но почему-то решает извиниться. — Прости, я шокировал тебя.       — Вообще-то нисколечки, я из Искренности, нас откровения не шокируют, — пожимаю плечами.       — А как Эрик воспринимает этот факт?       — Эрик… Можно сказать, он в основном «в восторге», пытается понять, за что я такая свалилась ему на голову, — снова смеюсь вместе с Юраем, но вдруг замираю, чувствуя раздражение и злость Эрика.       Лидер заходит в комнату по хозяйски, и его злой взгляд заставляет улыбку парня застыть на лице.       — Мия, ты ничего не забыла?!       — Вроде нет, — поднимаюсь из-за стола. — Я поставила стирку и жду, — отвечаю невозмутимо.       — И кто тебе сказал, что ты можешь просто рассиживаться здесь? — продолжает он, сверля меня взглядом. — Марш на пробежку! Тренировки никто не отменял, — рычит командным тоном.       Обречённо вздыхаю и направляюсь к выходу. Поравнявшись с ним, заглядываю в его глаза, перевожу взгляд на губы и облизываю свои. Сразу чувствую, как его злость сменяется похотью, улыбаюсь своей маленькой победе и иду к двери. Краем уха слышу, как он обращается к Юраю.       — Кажется, ты забыл в чём заключается твоя работа, могу напомнить.       — Никак нет, мой Лидер! Не забыл! — отвечает парень, и моя улыбка становится шире Мысль, что он сходит с ума от моего общения с противоположным полом так же, как и я от его, вызывает новую волну бабочек в животе.       Намотав кругов десять под восходящим солнцем и вспотев, как ломовая лошадь, я наконец решаю, что с меня на сегодня хватит. Возвращаюсь домой и залетаю в душ, Эрика нигде нет, наверное обсуждает с остальными ребятами план действий на сегодня, и скорее всего об этом всём я узнаю уже на месте.       После душа выхожу и быстро натягиваю одежду, убираю по шкафам всё чистое и только потом выхожу из дома, прежде, чем мы выедем, мне нужно вещи положить в сушилку. Стучусь в дверь, но никто не отвечает, поворачиваюсь и направляюсь к соседнему дому, когда слышу звук мотора, а вскоре и вижу саму машину в облаке пыли. Это Авель и пара дружелюбных, они привезли провизию. Брат широко улыбается при виде меня, и подойдя, заключает в объятия.       — Я так счастлив, что ты здесь, — говорит, сжимая меня сильнее.       — Я тоже, родной, — говорю и действительно понимаю, как мне не хватает его рядом.       Мы садимся на крыльце, немного болтаем, прежде, чем он уйдет, говорим о разном. Прошу его поблагодарить Джоанну за то, что она прислала мне всё, что я просила. Прежде чем уйти, Авель вручает мне маленький флакончик.       — Что это? — спрашиваю удивлённо.       — Зелье счастья, — смеётся он. — Если тебе будет совсем плохо, — меняет тон на серьезный. — Добавь пару капель в кофе.       Наконец позавтракав в одиночестве, забираю куртку и выхожу во двор, где уже ребята собрались у двух джипов. Разделяемся на две команды и выезжаем, по пути Эрик вводит меня в курс дела, и чем ближе мы подъезжаем к месту назначения, тем больше ощущаю чувство тревоги. Pov Эрик       Спускаемся по очереди в тёмный разлом, стены которого сразу освещаются нашими мощными фонарями. Мия спускается последней, и я ловлю её, не дав самой ступить на острые камни. Конечно я знаю, что девчонка достаточно натренирована, чтобы справиться со всем сама, но, если честно, то у меня попросту чешутся руки, чтобы лишний раз до неё дотронуться. Оказавшись в моих объятиях, она делает глубокий вдох, и мы на миг застываем, глядя друг другу в глаза. Заметив на себе пытливые взгляды бесстрашных, которые ждут указания своего Лидера, я наконец ставлю Мию на землю, и мы начинаем движение в ту ветку, которую не осмотрели вчера.       Молча движемся по тёмному тоннелю, стараясь не споткнуться о рельсы и разные обломки. Вокруг такая тишина, что каждый наш, даже самый тихий, шаг отдаётся гулким эхом, любой звук ударяется о каменные своды и усиливается стократ.       — Здесь даже тише, чем с противоположной стороны, — говорит Юрай спокойным, но напряжённым голосом, поравнявшись со мной. — И до сих пор я не заметил никакой живности.       Хотя мальчишка и выбесил меня сегодня утром, но это не меняет того, что я уважаю его, как бойца. Этот урождённый, несмотря на внешнюю мягкость, с самой своей инициации показывал лучшие результаты во всём. Сейчас, когда он напряжён и собран, сразу понятно, что парень вовсе не такой плюшевый мишка, каким может показаться на первый взгляд.       Двигаемся дальше, и я чувствую, что своды этого туннеля всё сильнее давят на меня. Тишина смешивается с кромешной тьмой, образуя густую, липкую массу, которая как будто затягивает, проникает в лёгкие и даже под кожу. Юрай снова уходит немного вперёд, продолжая напряжённо вглядываться в луч каждого фонаря, которые разрывают эту кромешную темноту.       — Стойте, — вдруг говорит Мия, и Юрай поднимает вверх руку, останавливая всех жестом. — Вы это слышите? — она напрягается, буквально вся превратившись в слух.       Начинаю вслушиваться в тишину, и вдруг до меня очень тихо, но вполне отчётливо доносится звук, очень похожий на детский плачь.       — Боже мой! Это же ребёнок! — девчонка срывается с места, и я не успеваю схватить её за руку.       — Мия, стой! — рявкаю ей вслед, но она уносится со всех ног, и свет её фонаря быстро теряется, поглощённый этой проклятой чёрной жижей. — Сука! Поймаю, высеку нахрен! На этот раз точно, — рычу себе под нос, быстрым шагом двигаясь вперёд. — Всем оставаться здесь! Хейл, ты за старшего, Юрай — за мной! — командую бойцам.       — Она, женщина, — говорит Юрай, но привычного веселья в его голосе нет.       — Она, блять, бесстрашная! — огрызаюсь ему в ответ, продолжая движение.       — Бесстрашными не рождаются, — говорит парень, внимательно вглядываясь в темноту. — А инстинкты, заложенные природой, подавить не просто. Хочешь ты этого или нет, но она будущая мать твоих детей, Эрик.       Думаю над его словами, продолжая водить фонарём по сторонам. Понимаю, что мы прошли уже достаточно много, но девчонки нигде нет. Её даже не слышно, как и плача, который мы слышали. Прислушиваюсь изо всех сил к её чувствам и вдруг понимаю, что она боится. И это не обычная тревога или сильное беспокойство, а самый настоящий ужас. Но если её что-то сильно напугало, то почему она молчит?       Не могу выдавить из себя ни звука, боясь спровоцировать этим нечто, которое сейчас, возможно, угрожает ей. Страх противными метастазами расползается, поглощая меня с головой, но я всеми силами гоню от себя все мысли и стараюсь сосредоточиться на слухе и зрении. Вдруг Юрай, зашедший на пару шагов вперёд, поднимает руку, останавливая меня жестом.       — Тссс… — шипит парень, я снова прислушиваюсь и понимаю, что слышу тихие всхлипы.       Сделав несколько шагов вперёд, мы вместе освещаем пространство перед нами и отчётливо видим нишу в стене. Держа оружие наготове, мы медленно поворачиваем, приглушив фонари и осветив нишу тусклым светом, и я сразу вижу Мию. Девочка вся вжалась в стену и во все глаза таращится перед собой, не выпуская из рук фонарь. Перед ней сидит странная тварь, совершенно жуткого вида, величиной со среднюю собаку. Она немного напоминает крысу, но у неё тупая морда, нет шерсти, хвоста и самое главное — нет глаз. Но, тем не менее, эта мразь сидит и как будто бы смотрит на Мию.       Услышав наше приближение, тварь дёргает ухом, поворачивает в нашу сторону жуткую морду и припадает к земле, как будто готовясь к прыжку. Этих нескольких секунд девчонке хватает, чтобы скинуть с себя оцепенение и кинуться к нам. Не свожу глаз со зверя, задвигая Мию за свою спину, и краем глаза вижу, как Юрай, достав пистолет, навинчивает на него глушитель. Понимаю, что в таком тесном пространстве, как эта ниша, стрелять из автомата, значит либо задеть друг друга, либо оглохнуть.       Опускаю оружие и мы втроём пятимся назад, а тварь продолжает ползти. Наконец она останавливается, сильнее прижимается к полу и прыгает на нас. Юрай делает три быстрых выстрела, и жуткую крысу почти разрывает прямо в воздухе. Несколько мгновений мы стоим, переводя дух.       — Надо валить отсюда, — говорит парень, и я не слышу даже тени страха в его голосе. — Хрен знает, сколько ещё этих тварей тут может быть.       — Тихо, — говорю, подняв вверх руку. Вдруг ноздри начинает заполнять жуткий запах, который видимо из-за напряжения мы не заметили сразу. — Ты это чувствуешь? Ничего не напоминает?       — Здесь пахнет смертью, — говорит парень, ведя носом, как хищник во время охоты.       — Это она плакала, — вдруг тихо говорит Мия всё ещё дрожащим от страха голосом. Она прижимается ко мне боком, и я чувствую мелкую дрожь по всему её телу. — Она звала меня, Эрик. Её голос… Он точь-в-точь, как у маленького ребёнка. Как только я услышала его рядом, меня как будто парализовало. Я только и смогла, что прижаться к стене.       Мы медленно двигаемся дальше по коридору на жуткий запах. Закрываю нос краем куртки и дико жалею, что не скомандовал, взять с собой противогазы. Дальше по коридору видна ещё одна ниша и из неё рассеивается тусклое свечение. Отпустив край куртки, задерживаю дыхание и последовав примеру Педрада, навинчиваю глушитель на пистолет. Мия делает то же самое. Наконец подобравшись к нише, мы отходим на почтительное расстояние к противоположной стене тоннеля и заглядываем внутрь.       То, что мы видим там, первым делом вызывает приступ жуткой тошноты. Среди дюжины бочек, на первый взгляд без какой-либо маркировки, стоящих в луже светящейся жижи, лежат человеческие останки. Их достаточно много, наверное около двух десятков. Тела свалены в кучу, некоторые из них уже наполовину растворились в зловонной, фосфорицирующей луже. Но самое жуткое — это не сами тела. Несколько тварей, один в один таких же, как наша новая знакомая, копаются в останках, которые пропитаны радиоактивными отходами, и жрут их просто с жутким, омерзительным аппетитом, издавая тошнотворное чавканье.       — Твою мать! Что за… — шепчу себе под нос, но не успеваю договорить, как это порождение хрен знает кого, все, как одна, поворачивают свои тупые морды в нашу сторону.       Сделав каждый по паре выстрелов, каждый из которых находит свою цель, мы постепенно отступаем в темноту тоннеля. Из-за груды тел вылезают всё новые и новые крысы, некоторые из которых сразу кидаются жрать своих погибших сородичей, а другие обходят их, продолжая двигаться к нам.       — Кажется, пора валить отсюда, — говорит Юрай, сделав очередной выстрел. — Теперь ясно, почему мы давно не видели следов изгоев, — парень продолжает пятиться, как и мы. — Они все ломанулись сюда. Думали, тут нет крыс.       Поняв, что отстреливаться бесконечно мы не сможем, быстро разворачиваемся и со всех ног несёмся в сторону выхода из туннеля, где нас ждёт остальная группа. Всё ближе за спинами слышим мерзкое шуршание когтистых лап и жуткие, почти человеческие стоны, которые издают на бегу эти твари. Наконец видим свет фонарей впереди.       — Всем быстро назад! — ору, едва не споткнувшись о долбанные рельсы. — Хейл, огнемёт!       Юрай кидается к одной стене тоннеля, мы с Мией к другой, и Хейл сразу сметает огнемётом это жуткое полчище, которое нас преследует. Но пылающие твари продолжают бежать, издавая такие вопли, что кажется, сейчас от них взорвётся мозг. Закрывая руками уши, мы все мчимся к разлому. В воспалённом мозгу вдруг проносится мысль, что впереди всего два троса, а людей в тоннеле шестеро. И будет большой удачей, если бесстрашный, оставшийся наверху успеет спустить ещё хотя бы один трос.       Наконец добежав до разлома, выбегаем на свет и видим, что двое уже почти поднялись. Толкаю Мию вперёд, а сам остаюсь стоять и отстреливать горящих тварей, которые продолжают своими воплями взрывать мой мозг. Хейл толкает Юрая к освободившемуся тросу, заслоняя его и открывая огонь по огнеупорным тварям.       — Сначала Лидер! — кричит парень и смотрит на меня.       — Поднимайся! — командую ему в ответ, но он подбегает и тащит меня к свободному тросу силком.       — Эрик, так мы рискуем не только Лидером фракции. Не забывай о том, что ты теперь не один.       Хлопнув парня по плечу, поднимаюсь по тросу быстро, как только могу. Не взглянув на Мию, ложусь на край провала и наблюдаю за происходящим. Юрай продолжает стрелять по горящим тварям, а Хейл с огнемётом стоит чуть впереди. Даже отсюда я вижу, что из ушей парня идёт кровь. Педрад зовёт его, командуя подниматься, но оглушённый воплями, тот его не слышит. Вдруг он бросает ствол огнемёта и его начинает трясти, как будто в конвульсиях. Хейл падает на землю и на него сразу кидаются догорающие твари, укрываю его тело от наших глаз.       В последний раз оглянувшись, Юрай кидается к тросу, и поднявшись до середины, вдруг издаёт истошный вопль. Смотрим на парня и видим, что в его ногу вцепилась тлеющая тварь. Он пытается стряхнуть её, но на неё цепляется ещё одна, создавая дополнительный груз.       — Эрик, спусти меня туда, — говорит Мия. — Держи меня, а я постараюсь до него дотянуться.       — Даже не думай! — рычу ей в ответ.       — Тогда он погибнет! — кричит она, сверля меня взглядом. — Ты готов потерять ещё одного бойца?!       — Я не готов потерять тебя, — говорю, не глядя на неё, заглядывая в разлом.       — Эрик, я смогу. Главное, держи меня крепко, — умоляет она.       — Твою мать, хорошо, — рявкаю ей.       Мия быстро обвязывает себя тросом, и я начинаю опускать её в разлом. Оставшиеся трое бесстрашных принимают конец троса, и у меня есть возможность, находиться на самом краю и наблюдать за происходящим.       Педрад, по всей видимости, уже из последних сил держится за трос, а Мия, опустившись чуть выше его уровня, чтобы оставаться за пределами досягаемости тварей, прицелившись, отстреливает крыс, висящих на ноге у парня. Дымящиеся твари падают вниз на растерзание своим сородичам, а Юрай, кажется, собирается отключиться.       — Эй, эй! — кричит Мия, заметив, что глаза парня начинают закрываться. — Юрай, смотри на меня! Слышишь?! Смотри на меня! — он поднимает веки, и Мия обвязывает его оставшимся концом своего троса. — Вот так. Обними меня и постарайся не отключиться, — говорит она, прижимая к себе мальчишку.       Пока мы их поднимаем, сам того не желая, прислушиваюсь к своим ощущениям и к её чувствам. Наконец убедившись, что не чувствую ничего, кроме её напряжения и тревоги, мысленно выматерившись на свою паранойю, успокаиваюсь. Подняв их обоих, осторожно кладём мальчишку на землю, и я первым делом стягиваю с него ботинок и разрываю пропитавшуюся кровью штанину, чтобы оценить уровень ущерба.       — Есть среди вас фельдшер? — спрашиваю у бесстрашного, который держит аптечку, принесённую им из машины, и вижу, как странно меняется его лицо.       — Фельдшером был Хейл, — отвечает парень осипшим от волнения голосом.       — Ясно, — говорю, ощупывая ногу Педрада, который уже почти без сознания.       — Дай, я его осмотрю, — вдруг слышу голос Мии позади себя. Оборачиваюсь к ней и приподнимаю бровь. — Я проходила курсы первой помощи на уровне медсестры в Искренности, — говорит девчонка и опускается на колени рядом с Юраем.       Полив его рану антисептиком, попутно смывая кровь, Мия начинает осторожно ощупывать ногу. Достав из аптечки Морфин, она быстро вгоняет короткую иглу в бедро парня, сразу впрыскивая содержимое ампулы в кровь, и Юрай буквально на глазах успокаивается, перестав стонать, а Мия продолжает осмотр.       — Хорошие новости: кость цела, — говорит она, закончив ощупывать ногу и промокнув рану стерильной салфеткой. — Но ногу нужно зашить, колоть ему антибиотики и наблюдать за тем, как поведёт себя рана. Главное, чтобы укус этой твари не оказался ядовитым. В противном случае, до Эрудиции ему не доехать, — заканчивает она, и я чувствую, что в её душе зарождается паника.       — Если кто и сможет ему помочь, — говорю, заглядывая в её глаза. — То это только ты.       — Давайте отвезём его в лагерь. Там я зашью рану, — отвечает она, доставая из аптечки шприц и ампулу с прозрачной жидкостью. — Антибиотик я уколю ему прямо сейчас. Сделав укол, Мия накладывает на рану Юрая тугую повязку, и мы относим его в машинам. Она садится на заднем сиденье, и мы укладываем парня головой на её колени. Всю дорогу едем молча, я прислушиваюсь к её чувствам, а она — к дыханию парня. Дома Мия приводит в порядок его рану, и мы оставляем одного из бесстрашных, подежурить рядом, пока Юрай не очнётся.       — Как тебя зовут? — спрашиваю у бесстрашного, оставшегося с молодым командиром.       — Ден, мой Лидер, — отвечает парень.       — Через сколько умер тот, кого укусила обычная крыса? — задаю вопрос, убедившись, что Мия уже вышла за дверь.       — Через три часа, или около того. Его не успели довезти до Эрудиции.       — Твою мать, — выплёвываю, нервно дёрнув плечами. — Значит у нас есть ещё два часа.       — Мы не повезём его в госпиталь? — спрашивает Ден, когда я стою уже в дверях.       — Нет, не повезём, — отвечаю, не оборачиваясь. — Сначала нам нужно выяснить, откуда взялись эти бочки, и убедиться, что это не дело рук самих умников.