Родственные души...

Pov Эрик       Весь сегодняшний день, в перерывах между тем, как трахаю Мию, мысленно прокручиваю все вчерашние события и всё больше думаю над тем, как же я всё-таки попал. Дошло до того, что под утро, как только она наконец уснула, мне пришлось съебаться под шумок. Я просто боялся, что оставаясь с ней рядом могу разбудить её этой жуткой болью, от которой хочется разорвать грудину и вырвать к чертям этот проклятый орган, который так невыносимо болит.       Но самое странное, что вспоминая свою прежнюю жизнь, я не допускаю даже мысли о том, чтобы мог захотеть в неё вернуться. Даже не смотря на то, что мне до сих пор так хреново от её вчерашнего взгляда, и не смотря на то, что я наконец понял, что влюблён, и понятия не имею, что теперь с этим делать. Я всё равно ничего не хочу менять.       Поспав пару часов в одной из машин, кое-как разлепляю глаза и выползая из джипа, вижу, что бесстрашные уже вышли на пробежку. Иду прямиком в дом Педрада, и приоткрыв дверь без стука, вижу, что мальчишка уже бодренько отжимается. Напоминаю ему, чтобы он берёг ногу. Сделав нам кофе, Юрай рассказывает, что отчитался вчера вечером Максу обо всём, что случилось, и попросил прислать нам всё необходимое для дальнейшего исследования.       Так же признаётся, что взял на себя смелость, попросить Лидера, чтобы фельдшером была девушка, чтобы Мие было, с кем поделиться своими душевными переживаниями. Меня конечно это цепляет за живое, но если посудить, то собеседник для Мии из меня точно не самый лучший, а если тут будет кто-то ещё, женского пола, то она будет меньше крутиться рядом с болтливым Педрадом.       В результате, я выясняю, что к нам отправят подружку Мии, которая, на удачу, прошла курсы фельдшера во время инициации, и Фора, потому что он лучший во фракции «укротитель» всевозможных дронов, и у него есть маломальский опыт общения с некоторой живностью, помимо неофитов.       Ближе к вечеру мой депресняк вперемешку с паникой наконец немного притупляются, и теперь я лишь надеюсь, что Мия, за побочным эффектом этой блядской наркоты, не слышит всего дерьма, что медленно добивало меня весь сегодняшний день.       Сижу в беседке и курю, погружённый в свои мысли, когда вижу на дороге клубы пыли, из которых показывается чёрный внедорожник Бесстрашия. Когда машина подъезжает и паркуется рядом с другими, поднимаюсь, затушив бычок, и иду навстречу Фору, который выполз из джипа и тащит огромную сумку бывшей дружелюбной, подружки Мии, которая плетётся рядом налегке.       — Вы привезли с собой кого-то ещё? — приподняв бровь, киваю на сумку, протягивая руку убогому. — В этот баул влезет половина Бесстрашия.       — Даже не спрашивай, — качает головой Фор, поставив сумку на землю, а девчонка за его спиной краснеет, как варёная свёкла.       — Твоя подружка мне уже весь мозг сожрала, — говорю ей, кивая в сторону нашего дома, и она убегает почти вприпрыжку.       Беру сумку девчонки и отношу её в беседку. Пока Фор достаёт из багажника свои вещи, выгружаю дроны. Два наземных и два воздушных. Так же достаю герметичный ящик со звукоизоляцией и внимательно его осматриваю, а инструктор, тем временем, достаёт ящик с винтовкой для дротиков.       — Если честно, я охренел, когда Макс ввёл меня в курс дела, — говорит он, закрывая багажник. — На счёт всего охренел. Даже не знаю, кто меня больше шокирует — огнеупорные крысы мутанты, или долбаёб Кан, который намерен ставить опыты над собственной дочерью.       — Они не совсем огнеупорные, — говорю, подняв с земли тяжеленный ящик с дронами и закинув его себе на одно плечо.       — Что? — переспрашивает Фор, приподняв обе брови и таращась на то, как я тащу на себе эту неподъёмную хрень.       — Крысы, говорю, не совсем огнеупорные. Они горят, но медленно, — ставлю ящик на землю в беседке, а Фор кладёт всё остальное на стол.       — Если честно, я думал, что тебя сейчас больше волнует Кан, чем крысы, — он садится на скамейку и вытянув руки перед собой на столе, складывает их в замок.       — Пока этот мудак не знает, что я здесь, крысы в приоритете, — сажусь рядом с ним и закуриваю. — А ещё я всегда хотел натянуть Мэтьюз пизду на уши, — делаю глубокую затяжку и выдыхаю дым, от которого убогий морщится. — Что я непременно сделаю, если мы найдём маркировку умников на этих сраных бочках.       Инструктор сидит и смотрит на свои руки, и я вижу, что его одолевают отнюдь не радужные мысли. Наконец он поднимает на меня тяжёлый взгляд.       — Этот старый засранец ПОРУЧИЛ… — выплёвывает это слово, -…мне, сообщить жене Хейла, что он погиб. Видите ли, по его словам, у меня талант психолога, — опускает голову и зарывается пальцами в волосы на затылке. — Мне пришлось сказать ей, что им с сыном некого будет проводить в последний путь, и объяснить причину.       — Макс никогда не берёт на себя подобные вещи, — криво ухмыляюсь. — До сих пор его лучшим «дипломатом» был я.       — Ты диполмат? — приподнимает бровь. — Да тебя ж папа Карло из дерева выстрогал.       — Вот, именно поэтому, он и поручал это мне, — поднимаюсь со скамейки. — Пойдём-ка, оттащим шмотки и заглянём к мелкому Педраду, — выхожу из беседки и киваю в сторону домов. — У него вроде есть годное пойло этих нариков.       Свиснув двоим бесстрашным, подтянувшимся к беседке, вместе с ними разом оттягиваем всё в дом к бойцам. Прежде, чем отправиться к Юраю, опустошать его запасы бухла, вместе с ребятами подробно осматриваем оборудование и обсуждаем вчерашние события. Когда наконец выходим на улицу, видим, что Педрад уже в беседке, во всю развлекает девушек, и подгребаем прямиком к ним.       — Анука, малой, — кладу руку на плечо пацану. — Давай, завязывай тут с розовыми соплями. Пора со взрослыми дядями пообщаться, — подталкиваю его в сторону дома, стараясь игнорировать мгновенно появившееся напряжение в паху, и затуманенный взгляд Мии.       Фор пожимает руку Юраю, приобняв его и передав привет от брата, здоровается с Мией, и мы втроём двигаем к его дому, но вдруг меня осеняет неожиданная мысль. Останавливаюсь и оборачиваюсь.       — Эй, как тебя? — чешу затылок. — Тами! — девчонка поднимает на меня вопросительный взгляд. — Скажи, у тебя как с ориентацией?       — Простите, что? — обе таращатся на меня, ахуев от такого вопроса.       — Блять, кажется это простой вопрос, — раздражаюсь. — Ты по мальчикам, надеюсь?       — Да, Лидер, — краснеет.       — Эрик, что ты… — маленькая засранка пытается что-то вякнуть, но я затыкаю её жестом.       — Теперь есть, кому помочь тебе с эпиляцией, — подмигиваю раздраженной и возбуждённой Мие, изо всех сил стараясь скрыть собственную похоть, и возвращаюсь к парням.       Юраю мы, конечно, в этот вечер не наливаем, потому что пацан пока на антибиотиках, да он и сам не настаивает. Пойло дружелюбных оказывается на самом деле вполне сносным и, к тому же, огненным настолько, что мне кажется, завтра нашей мочой можно будет заправлять внедорожники.       По началу мы обсуждаем дальнейший план действий, наши предположения на счёт происхождения этих отходов и отвратительных тварей. Но с каждым следующим стаканом наш разговор заходит во всё более отвлечённое русло.       — А вы знали, что просто женщина и беременная женщина, — говорит Фор, пьяно икая, — Это два совершенно разных существа?       — Хотел бы я на тебя посмотреть, — говорю, глядя на него, сощурив один глаз. — Если бы вдруг неожиданно взбесились все твои гормоны.       — Ойййй, — засранец морщится и тянет слова. — Вот только не надо включать эрудита, — снова икает. — Как раз на тебя то мы и посмотрим.       — Схуя это? — рычу на Фора и вижу, что Юрай пододвигается ближе на стуле.       — Да-да, схуя это? — с интересом смотрит на инструктора. — Мне тоже хочется послушать.       — Блять, да вся фракция помнит, как Линда ходила в положении, — машет на нас рукой. — Не знаю, как вы оба это проебали. Когда она уже сидела дома, я сам видел, как Джаред плачет за стойкой в баре, когда она дома читает любовный роман, — встаёт со стула и шатаясь идет в сторону сартира, но вдруг останавливается. — И между прочим, Эрик, рожать вы тоже будете вместе, — делает задумчивый ебальник и продолжает: — Хотя, это не страшно. Джаред отключился ещё только на схватках.       Фор скрывается за дверями уборной, а у меня по затылку почему-то пробегает неприятный холодок. Вдруг понимаю, что до сих пор я даже не задумывался о том, что будет дальше. О детях, об этой грёбанной ячейке общества, свадьбе и тому подобном.       — Лидер, ну чего ты сразу так напрягся? — скалится мелкий говнюк. — Попросишь дока, впорет тебе укольчик, да поспишь час-другой.       — Что-то ты пиздишь дохуя, — говорю, закидывая ноги на стол.       — Ты не первый мне об этом говоришь, — ржёт Педрад.       — А ну-ка, пойди, глянь, куда убогий проебался. Что-то долго нет. Может уже нырять за ним пора.       Юрай уходит и через несколько секунд возвращается с диким хохотом. Машет мне рукой, приглашая посмотреть на зрелище. Картина конечно та ещё. Алкота стоит, прислонившись плечом к стене, и громко храпит.       — Слава Богу, хоть отлить успел, — рычу, сливая бачок унитаза. — Попёрли инструктора в люлю.       Хватаем вдвоём под руки пьяного Фора и выходим на улицу. Стараюсь идти медленно, чтобы пацан не нагружал больную ногу. Укладываем тело на кровать в отдельной комнате, бывшей комнате Хейла, и уходим, предварительно поставив на тумбочку рядом с ним стакан с водой. Как только выхожу на улицу, вдруг чувствую, что на меня вдруг накатывает сильное желание, вперемешку с такой жуткой тоской, что я понимаю — мне точно пора домой, к ней. Попрощавшись с Юраем, захожу домой. Увидев меня в дверях, Тами мгновенно подгребается и, поцеловав Мию в щёку, направляется к выходу. Но Мия её обгоняет и в одно мгновение оказывается висящей у меня на шее, обхватив ножками мою поясницу. Подружка смущённо улыбается, и выходит, а я сразу замыкаю за ней дверь.       — Прости, я не дала тебе отдохнуть, — шепчет она, уткнувшись мне в шею, пока я несу её через комнату.       — Я достаточно отдохнул, — говорю, ухмыляясь. — Больше отдыха бы в меня не влезло.       Сажусь с ней на край кровати, и зажав её лицо в ладонях, смотрю в её глаза. Вижу в них привычную нежность, даже больше, чем раньше, если такое возможно, и буквально захлебываясь своей собственной, едва сдерживаясь, чтобы не за скулить.       — Снова было плохо? — спрашиваю, продолжая вглядываться в её глазки.       — Немного, — щебечет она, отводя взгляд.       — Ты называешь это немного? — поворачиваю её лицо к себе, снова настаивая на зрительном контакте. — Я чуть не взвыл от тоски, пока шёл домой. Мия, ты понимаешь, что у тебя был натуральный передоз? — она не отвечает, только ставит брови домиком. — Ты хоть представляешь, что я чувствовал, когда всю ночь сгорал от похоти вместе с тобой, но трахал как будто бы чужую? — чувствую, как снова поднимается в груди эта боль, которую я так усиленно прятал весь день, маскируя под побочный эффект от её сыворотки.       — Прости меня, — она начинает плакать, и я впиваюсь поцелуем в её дрожащие пухлые губки.       Зарываюсь пальцами в распущенные волосы на её затылке и исследую языком её сладкий ротик. Мия стонет и начинает сильнее прижиматься промежностью к моему паху. Мало того, что от такого ненормального количества секса мой член и без того уже горит огнём, сейчас он ещё и упирается в тесные джинсы, и это жутко больно.       — Милый, прости, тебе больно, — шепчет Мия, оторвавшись от моих губ. — Я могу потерпеть, честно, — гладит пальчиками мои бритые виски. — Давай просто ляжем спать.       — Какой там, спать?! — рычу, стянув с себя футболку и снимая с неё топ. — Я сейчас взорвусь от похоти. Хочу в тебя, — встаю и ставлю её на ноги, расстегиваю быстро джинсы, пока Мия снимает леггенсы.       Когда наконец мы избавляемся от одежды, подталкиваю её на постель и сразу наваливаюсь сверху. Не в силах больше терпеть, медленно вхожу в её тело, и шелковистая влажная плоть ласкает мой, уже горящий от передоза секса, член. Мия блаженно стонет и опускает реснички.       — Нет, пожалуйста, — шепчу ей. — Открой глазки, — прошу, чувствуя дикую потребность в её взгляде. Мия открывает затуманенные, но полные любви глаза, и я начинаю медленно двигаться внутри её сладкого тела. — Скажи это, — шепчу, лаская рукой её грудь, не прерывая зрительного контакта.       — Я люблю тебя, — выстанывает она, и я со стоном нахожу её губы своими. Нахожу языком шарик пирсинга и поиграв им, продолжаю исследовать её ротик.       — Дай мне свой язык, — сбивчиво шепчет Мия, прервав поцелуй.       Я подчиняюсь, и она, обхватив его губками, втягивает в рот и начинает посасывать. Эта ласка вызывает во мне такую дикую бурю ощущений, что я сразу кончаю, взрываясь внутри неё с громким стоном, и она тоже кончает, отпустив мой язык и выкрикивая мое имя.       Не в силах даже помыслить о том, чтобы сползти с кровати и выпустить её из объятий, просто падаю с ней рядом, сгребая Мию в охапку.       — Скажи ещё раз, — шепчу, уткнувшись лицом в её шею.       — Я тебя люблю, — шепчет она еле слышно, засыпая в моих объятиях, и я вырубаюсь вместе с ней. Pov Юрай       — А Мия молодец, — говорит девушка, сняв бинт с моей ноги и осматривая рану. — Зашито очень хорошо. Я не смогла бы сделать лучше.       Она обрабатывает мою ногу, а я внимательно изучаю девушку взглядом. Она маленькая и ладная, с большими зелёными глазами и русыми длинными волосами. Как только она сегодня вышла из машины, сразу показалась мне знакомой. Теперь я вспомнил, что видел её на тренировках неофитов, как раз перед своим отъездом сюда. Я тогда сразу обратил на неё внимание и, кажется, даже ловил на себе её взгляды.       — Ты перешла в Бесстрашие из Дружелюбия? — спрашиваю у девушки, и она почему-то краснеет.       — Это так заметно? — отвечает она вопросом на вопрос. — Я надеялась, что мне всё же удастся стать настоящей бесстрашной. В моей фракции мне было слишком… — девушка вдруг осекается.       — Слишком спокойно? Скучно?       — Именно, — отвечает она, улыбаясь, но едва встретившись со мной взглядом, снова краснеет и опускает глаза.       — Почему ты меня стесняешься? — снова задаю вопрос, и Тами закатывает глазки.       — Тебе никогда не говорили, что ты вполне мог бы родиться в искренности? — говорит девушка, достав из аптечки заживляющую мазь умников.       — Говорили и очень часто, — смеюсь ей в ответ. — Только я не совсем понимаю, почему, — пожимаю плечами и вздрагиваю, когда девушка дотрагивается пальчиками до моей кожи.       — Прости, — лепечет она взволнованно. — Тебе больно? Я нечаянно…       — Тами, успокойся, — перебиваю её, взяв руками за плечи. — Мне не больно, — смотрю на неё в ожидании её взгляда, и Тами снова смотрит на меня смущённо. — Так, всё-таки… Может хотя бы ты мне скажешь, почему меня вечно пытаются записать в правдолюбы?       — Просто ты задаёшь слишком много вопросов. Личных вопросов, — говорит она, накладывая стерильный пластырь на мою ногу. — Этим вы очень похожи с Мией.       — Я надеюсь, это комплимент? — ухмыляюсь, но вспомнив вчерашний вечер, чувствую, как начинают гореть мои щёки.       Я сразу понял, как было больно Эрику, когда Мия кинулась на меня с поцелуем. Я слышал об этой особенности соулмейтов. И считаю, что мне очень повезло, что Лидер отреагировал на всё это более, чем адекватно. Хотя, возможно, всё дело было в том, что его отвлекла сама Мия, но сути это не меняет. Мне реально повезло, не попасть под горячую и весьма тяжёлую, как все знают, руку Эрика.       — Ну вот, готово, — говорит Тами, вырвав меня из потока мыслей. — А теперь у меня к тебе вопрос, — улыбается она, уже слегка осмелев. — Есть ли у тебя кофе?       — Кофе на ночь? — приподнимаю бровь.       — Пока мы проходили инициацию, кофе нам был не положен, — вздыхает девушка.       Поднимаюсь со стула и включаю чайник. Доставая из шкафа банку растворимого кофе и чашки, украдкой наблюдаю за девушкой. Она красивая и нравится мне. Наверное даже очень нравится. А ещё у меня давно не было секса. Два месяца точно, и этот факт доставляет дискомфорт.       Сделав шумный вздох, стараюсь отмести на время мысли о сексе и налив кофе, сажусь за стол рядом с девушкой. Тами берёт в руки чашку и, вдохнув аромат горячего напитка, блаженно жмурится. Какое-то время мы сидим молча, девушка пьёт кофе маленькими глотками и облизывает пухлые губки, а я не могу отвести от неё взгляд. Чувствуя, как начинает ускоряться пульс, снова глубоко вздыхаю и отворачиваюсь.       — Я видела, — вдруг говорит Тами, поставив на стол чашку. — Ты снова на меня пялился.       — Ты красивая, — отвечаю, улыбаясь. — Я видел тебя в Бесстрашии до своего отъезда. И мне кажется, что ты тогда тоже на меня пялилась, — говорю, пытаясь поймать её взгляд, но девушка снова заливается краской, и я понимаю, что, кажется, снова переборщил с откровенностью. — Прости, — роняю голову на руки, облокотившись на стол. — Иногда я и сам замечаю, что слишком много говорю. Но ничего не могу с собой поделать, — поднимаю голову и вытягиваю руки на столе перед собой.       — Всё в порядке, — говорит девушка. — Мне это даже нравится, — она протягивает свою ручку и дотрагивается до моей ладони кончиками пальцев. Не поднимая на неё взгляда, чтобы снова не смутить, разворачиваю ладонь тыльной стороной вверх и просто жду, почти перестав дышать. Тами медлит несколько секунд, но потом кладёт свою ладошку в мою, и я поглаживаю её большим пальцем. Наконец поднимаю глаза и смотрю на девушку, но она продолжает изучать наши руки. Сплетаю наши пальцы и совсем легонько тяну её за руку. Сердце уже отбивает бешенный ритм, а дыхание становится настолько поверхностным, что, кажется, я сейчас и вовсе перестану дышать.       — Иди ко мне, — говорю тихо, почти одними губами, и Тами всё-таки поднимает на меня взгляд. Девушка поднимается со своего стула, а я разворачиваюсь к ней лицом. Она подходит и седлает мои колени, проведя пальчиками по моей щеке. В штанах уже давно тесно просто до боли, но я не делаю резких движений, сдерживаясь из последних сил, чтобы не спугнуть её. Медленно тянусь к ней и нахожу её губы своими. Провожу языком по её нижней полной губке, но вдруг девушка отстраняется, упёршись ладошками мне в грудь.       — Так нельзя, — говорит она, отворачиваясь. — Это не правильно.       — Почему нет? — спрашиваю, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. — Что не так, Тами?       — Мы с тобой едва знакомы.       — Ну и что? Я родился в Бесстрашии, — говорю, едва сдерживаясь, чтобы не выдать своего разочарования, но, по всей видимости, у меня выходит плохо. — В нашей фракции нормально, что люди говорят друг другу о своих желаниях. Я хочу тебя, очень сильно, и уверен, что ты хочешь меня не меньше, — пытаюсь повернуть к себе её лицо, но Тами поднимается с моих колен.       — Твоя откровенность меня просто вводит меня в ступор! — говорит девушка.       — Если бы ты была в ступоре, то осталась бы на моих коленях, — отвечаю, улыбаясь, хотя, мне уже совсем не до веселья. «Кажется я уже реально слышу звон своих яиц, и они рискуют лопнуть от неудовлетворенного желания.» — проносится в мозгу, но взглянув на Тами, я понимаю, что кажется ляпнул это вслух.       — Вот! — девушка поднимает вверх указательный палец. — Вот о чем я говорю!       — Прости, — только и могу выдавить из себя, боясь снова сморозить лишнего.       — Скажи честно, какой частью тела ты думал больше, когда приглашал меня жить с тобой в этом доме? — Тами упирается руками в бока и смотрит на меня испытующим взглядом.       — Всеми сразу, — говорю, поставив брови домиком.       — Вот значит как?!       — Да, — решаю сменить тактику, поднимаюсь со стула и повернувшись к ней спиной, снимаю футболку, демонстрируя ей свою татуированную спину. Расстегиваю на ходу штаны и слышу, как девушка шумно вздыхает.       — Юрай, что ты делаешь? — спрашивает Тами.       — Пытаюсь показать тебе, что я не самый плохой вариант для горячей ночи, — снова отвечаю откровенно, на этот раз умышленно. — Для многих горячих ночей, — поворачиваюсь и медленно подхожу к девушке вплотную и взяв её ладошку, прикладываю к своей груди в области сердца. — Оно сейчас выскочит нахрен, если ты меня сейчас же не поцелуешь, — говорю хрипло, глядя ей в глаза затуманенным взглядом. Тами медлит секунду и вдруг резко срывает с себя футболку.       — Да пошло оно всё! — говорит девушка, и поднявшись на цыпочки, впивается в мои губы, сцепив руки на моей шее.       Сразу запускаю язык в её ротик, жадно исследуя каждый его уголок, встречаясь с её мягким язычком. Слегка подталкиваю девушку к стене и прижимаясь к ней всем телом, начинаю покрывать поцелуями её шею и плечи. Тами начинает тихо постанывать, и от этого стона мне едва не сносит крышу.       Продолжая целовать шею девушки, начинаю ласкать её упругую грудь сквозь тонкую ткань лифчика. Наклоняюсь и, освободив из прозрачной чашки одно полушарие, с глухим рычанием впиваюсь ртом в твердый сосок, от чего девушка выгибает спинку, подставляя мне грудь.       Беру её ладошку, и продолжая ласки ртом, медленно опускаю её в свои расстегнутые штаны, прижимаясь к ней каменным стояком сквозь боксёры. Тами на мгновение замирает, а я уже начинаю задыхаться от желания, почувствовать там её нежные пальчики.       — Детка, пожалуйста! — умоляю я, подняв голову и глядя в её, затуманенные страстью, глаза.       Наконец она, не прерывая зрительного контакта, запускает ручку в мои боксёры, и из моей груди вырывается стон. Тами начинает нежно ласкать пальчиками мой изнывающий член, и я понимаю, что больше не в силах терпеть эту сладкую пытку. Трясущимися от нетерпения пальцами расстегиваю её джинсы, но они никак не желают поддаваться. Издаю разочарованный стон.       — Я больше не могу, малыш. Сними их, или я кончу тебе в ладошку, — шепчу в её ушко, и девушка сразу выполняет мою просьбу, стягивая джинсы вместе с трусиками, и снимая лифчик.       Мгновение стою и таращусь на её шикарное тело. Потом подхватываю девушку под попу, и, прижав её спиной к стене, вхожу одним толчком в её киску, в которой так тесно, что у меня едва не вырываются слезы из глаз от дикого наслаждения. Сразу начинаю со стоном двигаться внутри её тела, лаская шелковистую плоть, и Тами стонет мне в ответ, подмахивая бедрами, сцепив ножки на моей пояснице. До боли хочу растянуть этот момент, но месяцы воздержания дают о себе знать, и я чувствую, что уже близок к развязке. Тами тоже стонет всё громче, и я понимаю, что она тоже подходит к пику. Впиваюсь поцелуем в её сладкий ротик, лаская её язычок своим, и кончаю, даже не подумав выйти из её, такого горячего, тела, и девушка кончает вместе со мной. Продолжаем стоять, не меняя позы, и вдруг чувствую, что она напрягается.       — Что случилось? — спрашиваю, выйдя из её тела и поставив Тами на ноги.       — Ты не предохранялся, — говорит она, глядя на меня с испугом.       — Ну и что? — говорю, пожимая плечами.       — Я тоже не пью таблетки, — продолжает она, дрожащим от волнения, голосом.       — Ну и что? — повторяю вопрос, четко чеканя слова.       — Ты что, совсем ничего не понимаешь?! — Тами начинает срываться на крик. — А если…       — Значит ты родишь мне ребенка, — перебиваю девушку. — И я буду о вас заботиться и любить вас обоих.