Родственные души...

Pov Эрик       — Зря вы заставили меня напялить эту хрень, — недовольно морщусь. — Чувствую себя жутко неповоротливым.       — Ты напялил это не только ради себя. Если что-то случится с тобой, это причинит боль Мие, — Дэн поправляет на плече винтовку. — А вот ради чего я так страдаю? Вы тут собрались, сплошные женатики, а по мне и плакать будет некому. Так хоть подохнуть бы с комфортом.       — Дэн, завали свой пиздельник и не каркай, — рычит Педрад. — Не понимаю, чем вас так бесят эти бронежилеты?       — Они тесные! — говорим я, Дэн и Фор, и у нас выходит в один голос.       — Нет, ну такому качку, как Лидер, конечно, нелегко подобрать броник по размеру, — кивает на меня. — А вы, наверняка, просто нацепили первые попавшиеся.        — У нас были секунды на сборы, — Дэн оскорбленно надувает губы.       — У меня тоже, — невозмутимо пожимает плечами Юрай.       Мы продолжаем свой путь по темным подземным коридорам Эрудиции, ориентируясь по карте, которую я наспех набросал с той, образ которой послала мне Мия. Ключ мы нашли уже у черного входа, где его оставил Калеб.       Как только я узнал от неё, что времени осталось совсем мало, и оно идёт на часы, конечно, сначала разозлился, что она мне не сказала сразу, но в тоже время, до жути испугался. Сразу же связавшись с Максом, а потом с Каном, вкратце рассказал им о сути дела, и Лидер правдолюбов ещё до рассвета рванул в Эрудицию. Но мы, конечно, предпочли не дожидаться ответа Джанин.

***

      — Эрик, всё бесполезно. Она игнорирует меня. Пытался позвонить на личный — он отключен. На рабочем месте она не появляется, а её секретарша и все, кто ходит мимо, только скалятся мне, как будто я попал в Дружелюбие. Джанин просто пытается выиграть время, это ясно, как Божий день. Кажется, у неё совсем поехала крыша, — Кан говорит непривычно быстро и даже истерично. — Эрик, спаси мою дочь, скольких бы этих эрудитских жизней это не стоило!       — Если с ней что-то случится, поверь, прежде, чем сдохну сам, я сверну твою гребанную искреннюю шею, — отключаю мобильный и прячу в карман. — Если кто-то решил отказаться, я пойму, — обвожу взглядом парней, но, естественно, ни один из них не дёргает даже глазом. — Я так и думал. Значит, погнали.       Прикладываю ключ-карту к замку, и дверь бесшумно отплывает в сторону. Двигаться стараемся максимально бесшумно, но стоит нам только появиться, как мгновенно срабатывают датчики движения, и в коридоре загорается свет. И с каждым следующим, пройденным нами, пролётом, освещается всё большая часть коридора.       — Твою мать, — выплевываю раздражённо, когда в очередной раз впереди нас загорается освещение.       «Эрик, ты слишком напряжен. Любимый, тебе нужно постараться, немного успокоиться.»       «Ты правда считаешь, что я могу успокоиться, Мия?» — стараюсь справиться с раздражением и страхом.       Вывернув из-за угла, сразу натыкаемся на охрану и по-тихому вырубаем их до того, как они успевают сообразить, в чем дело. Но не проходим и пары шагов, как в коридор вываливает ещё несколько охранников, видимо, смена для тех, что теперь валяется позади. Увидев нас, они сразу начинают стрелять, и нам приходится стрелять в ответ. Успеваем быстро снять всех троих, но понимаем, что фактор неожиданности утрачен. Включается сирена, и мы слышим шум — вся фракция поднимается на уши.       «Милый, что случилось? Включилась сирена.» — её тревога мгновенно перерастает в страх.       «Попали на пересменку охраны. Придется прорываться. Не волнуйся, малышка. Я скоро буду.»       «Эрик, мне страшно.»       «Я знаю, девочка. Не бойся. Мы уже рядом, слышишь?»       «Меня уже перевели в операционную.»       — Что?! — вскрикиваю вслух, стреляя в очередного охранника, появившегося из-за угла. Ребята оглядываются на меня, но я не обращаю внимания.       «Почему ты говоришь об этом только сейчас?»       «Не хотела тебя волновать. И сейчас не хочу.» — всё сильнее чувствую её страх, который постепенно перерастает в ужас.       «Мия, детка, постарайся успокоиться. Мы успеем. Мы близко. Я люблю тебя, малышка.»       «Я знаю, родной. Я тоже тебя люблю. Умоляю, только не сердись на меня! Но мне придется. Мои чувства сейчас тебе только мешают. Я не переживу, если с тобой что-то случится.»       «Не смей, слышишь?! Даже не вздумай закрываться! Мия!» — её имя кричу вслух, но её уже нет рядом. Я не слышу её в своей голове и не чувствую её страх, вообще ничего.       — Чёрт! Чёрт! Чёрт!       — Эрик, что случилось? — Фор стреляет, попадая эрудиту между глаз.       — Она закрылась от меня!       Впереди по коридору появляется толпа охранников. Их синие формы уже заполонили проход. Ищу операционную на карте, до нее остаётся совсем немного, но между нами и заветной дверью теперь живое препятствие, причем, весьма немалочисленное.       Не смотря ни на что, это всего лишь сраные эрудиты. Успеваем положить всех в считанные секунды, и перепрыгивая через трупы, бегом несёмся к кабинету, но из коридора слева снова появляется толпа в синих формах. Они оказываются слишком близко и мгновенно мешаются с нами, поэтому стрелять возможности не остаётся, но не могу сказать, что это меня напрягает.       Достаю нож и как только вспарываю первое синее брюхо, по венам словно разливается жидкий огонь. Если придется, я готов вырезать всех, до единого, представителей этой ублюдочной фракции, в которой некогда родился сам. Вдруг чувствую острую боль в плече и понимаю, что это её боль, а это значит, что ей уже приходится отбиваться.       Взвыв от бешенства, начинаю кромсать весь этот сброд, нанося увечья, которые даже излишни. Наконец справившись со всеми, бегло оглядываюсь по сторонам и вижу ахуевшие глаза друзей.       — Что? — нервно рявкаю и пинаю в стороны тела.       — Эрик, мы не могли к тебе подойти. Ты нашинковал их один, — говорит Юрай осипшим голосом.       — Тебя серьезно это удивляет? — прикладываю карту к замку, но загорается красный огонек. — Сука!       Делаю шаг назад и стреляю несколько раз в панель на стене. В разные стороны, словно огненные брызги, рассыпаются искры, и дверь поддается, отплывая в сторону.       Двое эрудитов пытаются подобраться к Мие, которая упирается спиной в стену и держит перед собой скальпель. Двое других уже скрутили Калеба. Увидев меня, стоящего посреди кабинета, всего залитого кровью, они испуганно таращатся и отступают назад, оставив в покое своих пленников. Без малейших колебаний достаю пистолет и тремя выстрелами вышибаю мозги троим.       — Пожалуйста, не стреляйте! — кричит последний, подняв руки, и я криво ухмыляюсь.       — Хорошо, не буду, — приподнимаю бровь и убираю ствол. Подойдя быстрым шагом, сворачиваю говнюку шею, не позволив ему ещё раз раскрыть рот.       Стою на месте, как вкопанный, и задыхаясь от избытка адреналина, смотрю на Мию исподлобья. Представляю, какое зрелище сейчас являю собой, весь буквально искупанный в чужой крови. Последнее, чего я бы хотел, так это чтобы она увидела эту мою сторону. Но снова начинаю чувствовать её и понимаю, что не слышу ни капли осуждения или страха. Только безумную радость.       Вдруг снова слышу шум в коридоре, не успеваю среагировать, как помещение заполняется людьми в синем. Выхватываю пистолет и краем глаза вижу, что ребят скрутили в дверном проёме. Тут охрана расступается, и в дверях появляется никто иная, как сука Мэтьюз. Она делает жест охранникам, опустить оружие, но я продолжаю целиться ей между глаз.       — Эрик, опусти, пожалуйста, пистолет, — её голос звучит как всегда властно и уверенно. — Я говорила с Джеком, и он озвучил мне ваше предложение. Жаль, что так поздно. Но, тем не менее, вы свободны.       Сука демонстративно разворачивается, даже не боясь, что я могу её пристрелить, и выходит из комнаты вместе с охраной. Стоит людям в синих костюмах скрыться в коридоре, как Мия подлетает ко мне и запрыгивает, повиснув на шее и обхватив ножками мою поясницу.       — Уходите, — рявкаю бесстрашным, но боковым зрением вижу, что улыбающийся Фор и так уже выводит всех, включая Калеба, в коридор.       Девчонка сразу впивается в мои губы, и я с рычанием запускаю язык в её ротик, сжимая руками упругие ягодицы под синей больничной сорочкой. Дурацкий броник ужасно мешает, и я расстегиваю крепления сбоку, продолжая удерживать Мию одной рукой. Девочка спрыгивает на пол и помогает мне избавиться от стесняющей движения хрени, которая тут же оказывается на полу, и я остаюсь в футболке, которую Мия тут же приподнимает, расстегнув ширинку и запуская ручку в мои штаны. Не в силах сделать полноценный вздох, подаюсь бёдрами навстречу её нежной ладошке и наклоняюсь, находя её губы. Она тихо стонет, отвечая на поцелуй, и моя выдержка трещит по швам.       Судорожно сжимаю её грудь через ткань сорочки, которая давно испачкана кровью с моих рук и одежды. Оторвавшись от её губ, начинаю покрывать поцелуями нежную шею, слегка прикусываю кожу, зализывая места от уколов. Приподняв её за ягодицы, прислоняю её спиной к стене. Мои ласки становятся всё менее нежными, и более нетерпеливыми, как и её стоны. Не могу больше терпеть, и сдвинув в сторону тонкую ткань трусиков, вхожу в её горячее тело одним толчком сразу так глубоко, как позволяют размеры. Срывая стоны с её губ, сразу начинаю двигаться в ней, задыхаясь от возбуждения и бабочек, которые снова пляшут в моем животе.       «Я так люблю тебя!» — шепчу ей мысленно, не в состоянии произнести ни слова вслух.       «И я тебя, милый.»       Моё глухое рычание перерастает в стоны, которые мешаются с её сладкими вскриками. Вбиваюсь в неё всё с большей силой, причиняя боль, но в то же время наслаждение. Чувствую, что она близка к развязке, как и я сам. Мия отрывается от моих губ и со стоном впивается в мочку уха.       — Какой же ты сладкий! Я так скучала по тебе! — шепчет она, и начинает ласкать ухо язычком изнутри, посылая волну за волной мурашки по всему телу.       Готовый взвыть от наслаждения и избытка чувств, толкаюсь в неё до упора и кончаю с протяжным стоном, подводя её к пику. Мия извивается на мне, сжимая мой член внутренними мышцами, продлевая этим наше наслаждение. Её ротик возвращается к моим губам, и она целует меня так жадно, словно не может насытиться.       — Я боялся, что шокировал тебя, — шепчу, прервав поцелуй.       — Шутишь? Ты хоть представляешь, какой ты сейчас сексуальный! — улыбается. Осторожно ставлю её на ножки, неохотно покидая такое желанное тело.       — Ты маленькая извращенка, — криво ухмыляюсь, застёгивая ширинку и наклоняясь за броником. — Нам пора домой. Я запру тебя в квартире и не выпущу из постели минимум пару дней, — говорю хрипло, наклонившись и упёршись лбом в её лоб.       — Я уже в предвкушении, — шепчет она, и вдруг мы слышим выстрел в коридоре.       Выхватив пушку, отодвигаю Мию за свою спину, и мы осторожно выходим. Видим бесстрашных чуть впереди, подходим, и они расступаются. На полу лежит Юрай, и под ним растекается лужа крови.       — Какого хрена здесь случилось? — рычу, опустившись на колени рядом с мальчишкой, который, не смотря на боль, продолжает слабо улыбаться.       — Я хотел забрать одежду Мии, — перепуганно щебечет Калеб. — Он хотел выстрелить, — кивает на труп охранника на полу. — Но парень закрыл меня собой.       — Почему ты снял бронежилет? — обращаюсь в Педраду, зажимая рану.       — Стало жарко. В жизни не думал, что так лоханусь, — усмехается, поморщившись от боли.       — Вот и твое отречение, дружище, — хлопаю свободной рукой его по плечу.       — Вовсе нет, — улыбается. — Всего лишь условный рефлекс.       — Помогите ему перевернуться, — Калеб опускается на колени, и подняв футболку парня, осматривает рану. — Выходное отверстие есть. Крови не слишком много, значит, органы не задеты. Вам лучше поскорее забрать его в Бесстрашие. Ранение нетяжёлое, с ним там справятся.       — Непременно заберём, — поднимаюсь на ноги и вижу, как напрягается эрудит, становясь чернее тучи. — Пока поедешь с нами. Тебе сейчас тут точно будут не рады. Pov Мия       Не могу насладиться зрелищем, открывающимся мне, я даже дышать боюсь, словно это сон, и я могу ненароком проснуться. Эрик стоит передо мной в ванной комнате, совершенно голый, под душем, и теплая вода струится по его телу алыми ручейками, а я задыхаюсь от желания, уже в нетерпении заменить воду своими руками, а точнее, губами.       Хочу целовать, ласкать каждый сантиметр его идеального, сильного тела, хочу слушать его довольные рыки и стоны. Я хочу всего и с ним. Есть только он, и не существует больше никого.       Наливаю на мочалку гель для душа и поднимаю взгляд на Эрика. Он наблюдает за мной, прикусив губу, и ему даже говорить не надо о том, что он тоже желает меня не меньше, его плоть гордо вздымается, упираясь в мой живот, и от этого соприкосновения я ещё больше схожу с ума, если возможно больше.       Осторожно касаюсь его груди, смывая запекшую кровь, её так много, он словно искупался в бассейне с кровью, хотя, я знаю что это почти так и было. Юрай мило признался мне в машине, что мой Лидер словно с цепи сорвался и уничтожал всех на своём пути, прорываясь ко мне, и я с каждой секундной понимала, что люблю своего мужчину до безумия.       Натираю его плечи, его грудь, руки. Обхожу его и то же самое делаю со спиной и упругими ягодицами, на что он громко рычит. Снова встаю перед ним, и Эрик забирает из моих рук мочалку. Я улыбаюсь его нетерпению, ласкаю его грудь руками спускаясь к члену.       — Малышка, быстрее, — он двигает бёдрами ко мне навстречу, и я тихо стону, когда его плоть вжимается в мой живот.       Но я тяну момент, хочу, чтобы эти мгновения никогда не заканчивались. Касаюсь его плоти и нежно протираю ладонью, Эрик снова рычит, сжимая кулаки.       — Тише, любимый, я так хочу тебя, что боюсь, могу съесть ненароком, — шепчу ему, и он хрипло смеётся.       — Я не против быть съеденным тобой, — говорит он, лаская мои плечи.       Я же, убедившись, что он чист и крови больше нет нигде на его выточенном теле, опускаюсь на колени, выключив воду, и сразу втягиваю в рот его член, ласкаю языком головку, сходя с ума от удовольствия. Но, к моему сожалению, понимаю, что мы уже на грани, и стоит мне сделать пару движений рукой и глубже заглотить его плоть, как мы кончаем с громким стоном, я жадно всё глотаю, умирая от наслаждения его вкусом. Я так соскучилась за эти дни, что понимаю — мы действительно не выйдем из дома как минимум пару дней.       Эрик поднимает меня и сразу зажимает между собой и мокрой стеной. Он впивается в мои губы в голодном поцелуе и входит в меня одним толчком до основания, ловя мой стон губами.       «Я люблю тебя» — говорю без слов.       «Я люблю тебя больше» — отвечает он так же беззвучно. Мысленно радуюсь нашей новой способности, прежде чем все мысли улетучиваются. Его движение внутри меня, его губы на моей шее, его руки на мне выбивают всё лишнее из головы. Остаётся только он и безграничное наслаждение.       — Знаешь, когда ты зашёл сегодня утром, туда, в операционную, — говорю ему, когда Эрик укладывает меня на постель и ложится рядом, обнимая. — Я чуть не кончила от одного взгляда на тебя, — улыбаюсь, смакуя в мыслях этот момент. — Ты был весь в крови и с совершенно бешенным взглядом, потом ты просто убил их всех, чтобы забрать меня. Я почувствовала себя принцессой из сказки.       — Которую спасет принц? — смеется он хрипло. — Только, ведь ты же знаешь, что я не такой, — он приподнимается и нависает надо мной, глядя мне в глаза.       — Знаю, любимый, — говорю с самой нежной улыбкой, на которую я только способна. — Ты не принц, ты мой дракон, — осторожно касаюсь пальцами его небритой щеки, провожу подушечкой пальца по его губам.       — Ты сумасшедшая, Мия, — он вздыхает, приоткрывая губы, и я тут же осторожно толкаю палец в его горячий рот. Эрик прикусывает его, ласкает языком, и я начинаю стонать от приятных ощущений и бабочек в животе.       Он выпускает мой палец и наклоняется к груди, всасывает в рот затвердевший сосок, обводит его языком, прикусывает и снова ласкает, сводя меня с ума.       — Любимый, — стону, выгибая спину, подставляя груди его ласкам. Эрик повторяет то же самое и с другой грудью, совершенно не спеша и буквально заставляя меня извиваться под ним, умолять большего.       Он накрывает мои груди руками, и опускается ниже, оставляя влажный след от поцелуев на моём животе. Я сразу развожу бёдра шире, продолжая призывно стонать и выгибаться под ним. Как только его горячее дыхание касается моей плоти, я просто не могу сдержать очередной блаженный, громкий стон.       Эрик обводит языком цветочек пирсинга, затем цепляет его зубами, слегка оттягивает в сторону в тоже время языком надавливает на клитор. Я вскрикиваю от боли и одновременного удовольствия, и стоит ему повторить это движение, я получаю такой яркий оргазм, что у меня буквально дрожит всё тело. Впиваюсь пальцами в его волосы, пытаясь убрать его жадный рот с горящей точки, но Эрик только рычит, он игнорирует мои жалкие протесты и даже свой оргазм.       Он продолжает играть с моей киской, теперь вводит в меня пальцы, чередуя их с языком, а я уже перестаю сопротивляться, отдаюсь полностью следующему, подступающему взрыву и невероятному наслаждению.       — Любимый! — я снова зову его, разведя ноги так широко, как могу, уже схожу с ума от желания почувствовать его в себе. — Умоляю! — хнычу, и он подчиняется. Эрик приподнимается, снова нависая надо мной, притягиваю его к себе и впиваюсь в его губы, на которых чувствую свой вкус. Он входит в меня так медленно, толкается до основания и замирает.       «Ты такая красивая, Мия» говорит без слов, оторвавшись от моих губ, «И такая сладкая! Я могу вылизывать тебя часами, наслаждаясь твоим вкусом, и всё равно будет мало.»       — Господи, Эрик! — шепчу, задыхаясь и получая очередной оргазм, стоит ему договорить фразу, а его плоти денутся глубоко внутри меня.       Слышу его рычание и чувствую, как пульсирует его плоть, изливаясь во мне. На этот раз он даёт мне почти минуту, прийти в себя, нежно целует моё лицо, шею губы. А потом он начинает двигаться, постепенно увеличивая темп, вбивается в меня так сильно и быстро, что я растекаюсь от его напора, от его стонов и тяжёлого дыхания. «Ты мой!» думаю, не в силах произнести ни слова, «ты только мой.»       «Твой, любимая!» слышу его голос, прежде чем разлететься от следующего оргазма. — Эрик! — кричу его имя, достигая вершины, и он шепчет моё одними губами, изливаясь в меня. Он падает на меня, но сразу скатывается на спину и притягивает меня на свою грудь.       — Любимый, — улыбаюсь, лаская пальцами его, влажную от пота, грудь. — Думаю, такими темпами, мы точно сделаем ребёночка.       — Нет, — говорит он хрипло. — Это сложный процесс, и нам нужно больше работать над этим, — заявляет Эрик таким серьезным тоном, что я не могу сдержать смех. — Я не шучу, — снова укладывает меня на спину, нависая надо мной. — А ты знаешь, как я отношусь к таким серьезным вопросам.       — Знаю, но всё же, я проконтролирую чтобы ты не сачковал, — смеюсь, и он толкается в меня до основания, вскрикиваю от неожиданности и лёгкой боли.       Эрик замирает, удерживая мой взгляд. Смотрю в его глаза и растворяюсь в теплоте и нежности, что они излучают. Наконец я чувствую только радость, желание, любовь и счастье, тревоги растворяются и уходят на второй план.       После очередного оргазма мы лежим совершенно без сил, но стараемся не заснуть. Я знаю, что ему тоже страшно, знаю, как он боится меня потерять. Сегодня утром, когда он наконец нашёл меня, он не отпустил моей руки ни разу, если не считать двух моментов: когда подстрелили Юрая, и когда мы привезли его в лазарет.       В машине я сидела на его коленях, и он крепко обнимал меня, а я чувствовала такую гамму эмоций, что чуть с ума не сошла. Его ярость была настолько сильной, что только желание и нежность ко мне, хоть немного утихомирили его. Я же пыталась говорить с Юраем, чтобы не дать ему заснуть. Калеб сидел на заднем сиденье с парнем и смотрел за его состоянием, Фор был за рулём, он то и дело кидал косые взгляды на Калеба.       В лазарете Юрая осмотрели и залатали, обещали, что через два дня он может вернуться домой. Тами всё время сидела рядом со мной, пока мы ждали у операционной. Мы так и не нашли в себе силы поговорить, обе уставшие и измотанные. Когда наконец девушке разрешили пойти к нему, мы с Эриком тоже ушли, взяв с неё слово, что она позвонит, как только Юрай проснется.       Сейчас же я лежу в его объятиях и захлебываюсь чувствами, хочу ему столько всего сказать, но не могу найти нужных слов.       — Я люблю тебя, — шепчу, целуя его руку, каждый палец по отдельности. — Но чувствую что…       — … одних слов мало? — перебивает меня Эрик.       — Да, — согласно киваю. — Ты тоже чувствуешь это?       — Постоянно.