Родственные души...

Pov Эрик       — Твою мать, и ты туда же! Это ведь Мия тебе уже мозги промыла?       — Эрик, не говори чушь. Она даже не удостоила меня чести, почтить своим визитом по возвращении. Может, я и Первый Лидер фракции, но для неё единственный авторитет — это ты.       Раз коротко хохотнув, не могу удержаться и начинаю ржать в голос, на что Макс только качает головой, не разделяя моего веселья.       — Серьезно? Авторитет? Ты правда считаешь, что я для неё авторитет?! Старина, конечно, спасибо, но ты мне льстишь.       — Мне всё равно, что ты там себе думаешь, но свадьба будет, Эрик. Грандиозная и оглушительная. Ты Лидер Бесстрашия, и твою свадьбу запомнят все и надолго. Даже если придется заковать тебя в наручники и притащить на неё силком! А тихие вечеринки по случаю бракосочетания оставь для Отречения.       — Блять, вы все точно сговорились, — падаю на диван и закрываю лицо руками.       — Все? — приподнимает бровь.       — Час назад звонил Кан. Сказал, что взял на себя смелость, рассмотреть наше заявление в заочном порядке.       — Тебя это напрягает?       — Да, блять, напрягает! — начинаю злиться. — Мы не подавали заявления. Это называется: без меня меня женили.       — Эрик, на твоём месте я бы поглубже вдохнул и смирился. Хочешь ты или нет, но он твой будущий тесть.       — Ты не на моем месте, Макс! Даже не уверен, к сожалению, или к счастью.       — Скажи, ты ведь любишь её? — садится рядом на диван и смотрит мне прямо в глаза. — Хотя, можешь не отвечать. Это и так понятно после того, как ты разнёс половину Эрудиции, чтобы её вернуть. Я не понимаю, почему ты так злишься.       — Да, я её люблю. И я злюсь не на неё. Я согласен ради неё на любые уступки, но только когда о них просит сама Мия. А просто ставить меня в известность о том, как и когда пройдет моя свадьба, я никому не позволю.       — Значит, у тебя два варианта, сынок. Либо вы с Мией придёте к единому, причем, её, мнению, либо мне придется оформить твоё бракосочетание и свадьбу в приказном порядке. Но в этом случае, на уступки я тоже не готов. Праздник будет, Эрик. Хочешь ты этого, или нет.       Поднявшись с дивана, Макс возвращается за стол, и уткнувшись взглядом в бумаги, даёт ясно понять, что разговор окончен. Проглотив комок, застрявший в горле от злости, поднимаюсь и выхожу из кабинета, хлопаю при этом дверью так, что вокруг сыпется штукатурка. Если сию секунду не окажусь дома, то точно кого-нибудь придавлю.       Захожу в квартиру и вижу Мию, сидящую на кровати в позе Лотоса. Одной рукой девчонка листает какой-то альбом, во второй перекладывает между пальцами метательный нож. Из одежды на ней только трусики, а длинные волосы распущены и скрывают обнаженную грудь. На мгновение застыв на пороге, шумно втягиваю воздух носом и подхожу к кровати. Убираю с одной груди тёмную прядь, закрывающую мне обзор, и заправляю волосы за её ушко. Мия перестаёт крутить в руке нож и улыбается, не поднимая на меня глаз и продолжая разглядывать фотографии.       — Что это? — сажусь на край кровати и начинаю целовать её шею, накрывая ладонью упругое полушарие.       — Это мне дала Тори. Я должна выбрать платье, — кладет нож на кровать рядом с собой, и запрокинув голову, блаженно постанывает.       При упоминании азиатки недовольно морщусь, но не пытаюсь возражать. В конечном итоге, если я не начну наконец доверять Мие, то просто свихнусь от ревности.       — Тебе помочь? — спускаюсь рукой на внутреннюю сторону её бедра, второй отодвинув волосы и проводя языком за её ушком, посылая мурашки по её телу.       — Буду рада помощи, — Мия резко разворачивается и седлает мои бёдра, толкнув меня спиной на кровать. — Но немного позже, — расстёгивает мою ширинку, освобождая член, который готов к бою с того момента, как я увидел её с порога.       Приподнимается, и направив в себя ствол, садится на него медленно, но я нетерпеливо толкаюсь в неё до упора, и Мия вскрикивает от боли и наслаждения. Она начинает двигаться на мне, и я с рычанием сжимаю её ягодицы, ласкаю стройное тело, обвожу кончиками пальцев дракона на боку. Жадно пожираю её взглядом, такую красивую, только мою, и, кажется, совсем теряю голову, потому что понимаю — я готов на любую хрень, о которой она меня попросит. Будь то грандиозная свадьба, или пуля в мою собственную голову. Я окончательно и полностью пропал, растворился в этой маленькой девчонке, которая приручила меня, ничего для этого не сделав, просто появившись в моей жизни.       Задыхаясь от страсти и избытка чувств — моих, её, наших общих, — кончаю, изливаясь в неё со стоном, и она извивается на мне, выкрикивая мое имя на пике. Упав на мою грудь, Мия тяжело дышит, лаская пальчиками меня через футболку, а я обнимаю её, зарываясь пальцами в мягкие волосы.       — Ты правда готов помочь мне, выбрать платье?       — Если ты этого хочешь, то готов.       — Я буду рада, — поднимает на меня глаза. — Хочу блистать для тебя одного! Pov Мия       — А у него хороший вкус, — Тори констатирует факт, окидывая меня воодушевленным взглядом. — Никогда бы не подумала, что он так тщательно подойдёт к такой теме, как свадьба.       — Думаю, он подписался на это, потому что Макс не оставил ему особого выбора, — смеюсь, убирая волосы наверх и пытая понять, какая всё-таки причёска будет гармонировать с этим шедевром, которой помог мне выбрать Эрик.       — Ну да, конечно, — смеётся подруга.       — Что? — вопросительно смотрю на неё через плечо.       — Эрик ради тебя вообще на всё готов, и Макс тут непричем, — дергает она плечами. — И я его понимаю.       — Тори, — замираю, не зная, что сказать, почему-то, мне кажется, что она признается мне в чувствах, и этой мысли в груди всё болезненно сжимается. И не потому, что у меня к ней нет чувств, как раз-таки, наоборот, я люблю её, очень, только это совершенно не такая любовь, совсем непохожая на её.       — Я понимаю, — она опускает глаза, подходит, встав позади меня, и смотрит в зеркало. — Понимаю, что ты выходишь замуж, и я действительно рада за тебя, за вас, — осторожно касается моих волос, поправляя причёску, — Но, тем не менее, мне нужно чтобы ты знала, Мия, я люблю тебя.       — Я тоже люблю тебя, очень, — поворачиваюсь к ней и беру её руки в свои. — И я даже уверена, что если бы я не встретила его, если бы не любила его так сильно, что без него просто задыхаюсь, как без воздуха, я бы из всех выбрала тебя, — говорю совершенно честно.       — Ну что же, — она смеётся, но веселья в её голосе нет, — Тогда, я спокойна, в конце концов, ему я точно не конкурентка.       — Тори, ты лучшая из всех, ты же знаешь, — поднимаю её лицо, нежно касаясь подбородка. — И я правда самая счастливая девушка на свете, потому что вы есть у меня.       — Я знаю, прости дорогая, я не должна была открывать эту тему и ставить тебя в неловкое положение, — говорит она на одном дыхании.       — Ты не ставишь меня в неловкое положение, мы же подруги, — Улыбаюсь ей, а дальше всё происходит само собой, она наклоняется ко мне и осторожно касается губами моих губ. Замираю на мгновение, не зная как реагировать, в голове вертится всего лишь одна мысль — он точно убьёт меня. Но затем сразу вспоминаю его попытку изменить мне, и решаю, что от одного поцелуя ничего плохого не будет. Робко отвечаю на поцелуй, и, конечно, я ничего не чувствую, кроме неловкости.       — Господи, Тори, прости! — резко отстраняюсь от девушки.       — Нет, это ты меня прости, — она отпускает мою руку и сразу отходит. — Что я наделала?! Он же убьёт тебя! — в её черных глазах загорается паника.       — Не волнуйся, думаю, он даже не почувствовал это, — отворачиваюсь от подруги, чтобы скрыть своё смущение.       «Маленькая сучка!» — слышу в голове его голос, — «Я придушу тебя, как только найду!» — рычит Эрик, и я устало вздыхаю. Кажется, мне действительно, попадёт.       После примерки платья, решаю, что лучше вернутся домой, а не в кабинет Лидера. Пока шагаю по темным коридорам, моя душа с каждым шагом рвётся на части, чем ближе я к дому, тем сильнее тоска, и чувство вины. Они кажутся уже неподъемными, и в душ я уже буквально ползу. Включаю воду и сажусь на холодный кафель, позволяя воде стекать по моему телу, слёзы душат, и наконец я понимаю всё трагедию ситуации.       То что он сделал со мной, так или иначе, можно оправдать, но то что сделала я… Это действительно ужасно, и я не знаю, как смотреть ему в глаза. Пусть даже, я ничего не почувствовала, всё равно это было подло с моей стороны, одно радует, что он знает о поцелуе, и мне, по крайней мере, не придется рассказывать самой.       Эрик не заставляет себя ждать, только успеваю выйти из душа, как он влетает в двери квартиры, чуть ли не сорвав их с петель.       — Мия! — моё имя звучит как-то неестественно, и я замираю, не в силах отвести от него взгляда. — Это была она?! — он громко хлопает дверью и направляется ко мне.       — Эрик, прошу, успокойся, милый, — поднимаю руки перед собой, в защитном тоне.       — Отвечай на вопрос! — останавливается передо мной, буквально пригвоздив меня к месту.       — Да, — мой голос звучит хрипло, я действительно напугана, только не за себя, а за подругу. — Милый, прости меня, это был всего-лишь невинный поцелуй, — замолкаю, всматриваясь в его глаза, и продолжаю, не в силах прислушаться к его чувствам. — Мне правда очень жаль, не знаю, как я такое допустила, не злись, умоляю.       Он ещё секунду сверлит меня взглядом, но потом вдруг его злость куда-то испаряется.       — Хорошо, — говорит спокойно, и обойдя меня, заходит в ванную.       — Хорошо? — иду за ним, не веря своим ушам.       — Да, — он пожимает плечами, начиная раздеваться.       — И это всё? Ты не будешь ломать и крушить всё вокруг? — недоумеваю.       — А ты хочешь этого? — Эрик снимает футболку и отбросив её на раковину, приподнимает брови, глядя на меня с вопросом.       — Нет конечно, — отхожу на шаг, когда он садится на закрытую крышку унитаза и принимается расшнуровывать берцы.       — Тогда, всё в порядке, — закончи, в снимает их и расстёгивает пряжку ремня, пока я пытаюсь сообразить, где тут подвох.       Он избавляется от штанов и боксёров, включает воду и ступает под тёплые струи.       Недолго думая скидываю полотенце и становлюсь позади него, дрожащими руками обнимаю его, прижимаясь к его спине и лаская его грудь. Он замирает и шумно вздыхает, но не отстраняется.       — Любимый, — шепчу ему, — Ты ведь знаешь, что на самом деле я ничего не почувствовала, когда… — осекаюсь на слове, и не потому, что не могу произнести его, просто я уже не в силах говорить.       Тихо плачу, и Эрик выключает воду, он убирает мои руки со своей груди, разворачиваясь ко мне.       — Мия, — зовёт меня тихо, и я начинаю всхлипывать, не в силах поднять на него взгляд. — Посмотри на меня.       — Я… — всхлипываю. — Мне так жаль… — шепчу, поднимая на него глаза, и он болезненно морщится, притягивая меня в объятия.       — Я знаю, — говорит, сильнее прижимая меня к себе. — Я же чувствую тебя.       — Боже, что я наделала?! — от его слов мне становится только хуже, уж лучше бы он действительно крушил всё вокруг. — Если ты откажешься от свадьбы, я пойму, — перехожу на рыдания и уже не могу говорить. Он поднимает меня на руки и выходит из ванной, садится на кровать.       — Хотел бы я сказать, что мне всё равно, но ты ведь знаешь, что это неправда, — он натянуто улыбается, вытирая мои слёзы и накинув на волосы сухое полотенце. — Я стараюсь наконец повзрослеть, малышка. Мне это даётся с трудом, и косяков будет ещё много, наверняка, — прижимает меня к себе, уткнувшись лицом мне в шею. — Я натворил с тобой столько дерьма! Не понимаю, почему ты всё ещё любишь меня после стольких разочарований, — Эрик судорожно вздыхает и начинает целовать мою шею, посылая волны мурашек по моему телу. — Если ты меня разлюбишь, я лучше пущу себе пулю в лоб, чем позволю тебе, быть со мной только лишь по нужде, — чувствую его боль, и он поднимает на меня глаза, самые прекрасные на свете, мои любимые серые льдинки. — Ты сильнее, чем всё, кого я знаю. И ты точно без меня проживёшь. А мне не нужна жизнь, в которой ты меня не любишь, Мия. Тем более, та, где ты любишь кого-то другого.       — Эрик, этого никогда не будет, слышишь?! — беру его лицо в ладони, заглядывая в глаза. — Я дышу тобой, ты единственный, и мне не нужен никто другой, — начинаю покрывать его лицо и шею лёгкими поцелуями, и он просто принимает ласку, на мгновение замерев. — И ты неправ, любимый, неправ, когда говоришь, что я смогу без тебя выжить, — шепчу ему в ухо. — Без тебя не будет и меня.       — Мия… — это единственное, что он говорит, прежде чем его губы накрывают мои. Эрик целует меня сперва нежно, едва касаясь, пока я нетерпеливо ёрзаю на его коленях, опуская руку между нами, и обхватывая его член.       Он стонет мне в губы, а я схожу с ума от радости, что он не просто хочет меня, а любит, я чувствую его нежность, пусть даже, он скрывает её за маской надменности, местами, грубости. Но он несомненно любит меня, а всё остальное не имеет значения. Отрываюсь от его сладкого рта и опускаюсь на колени.       — Я люблю тебя, — говорю ему, прежде чем перевести взгляд от его красивого лица, на член, который не менее красив. Улыбаюсь своей мысли и провожу языком по всей длине, наслаждаясь его вкусом.       Ласкаю ствол пальцами, он нетерпеливо толкается в моих руках, и я не могу больше ждать. Втягиваю в рот головку, подаваясь навстречу его движениям, принимаю его настолько, на сколько могу, приглушённо стону и Эрик стонет вместе со мной. Ускоряя движения, умираю от желания, доставить ему наслаждение. Хочу, чтобы он знал, чтобы чувствовал, насколько он важен. Он — весь мой мир, моя вселенная.       — Сладкая, — шепчет Эрик, зарываясь в мои волосы, а я в свою очередь расслабляю горло, позволяя ему трахать свой рот, с каждым толчком приближаюсь к пику.       Впиваюсь ногтями в его бёдра, сжимая член губами, и он кончает на выходе, изливаясь на мой язык. Жадно сглатываю всё, до капельки, и облизываю головку, игнорируя свой оргазм, не в силах перестать смотреть на его лицо. В такие моменты он особенно красив: полуопущенные веки, затуманенный взгляд, слегка приоткрытые губы…       — Иди ко мне, — шепчет он хрипло, когда я наконец выпускаю его изо рта.       Он поднимает меня и секунду смотрит в глаза, затем наклоняется и втягивает в рот призывно торчащий сосок, я сразу вскрикиваю от новой волны наслаждения, обнимаю его за шею, выгибаясь навстречу его ласкам и растворяюсь в нём без остатка.