Родственные души...

Pov Эрик       — Господи, милый, что ты делаешь? — шипит Мия. Заталкиваю её в небольшое складское помещение, где нет камер, и закрываю за нами дверь, так же, как и снаружи, приложив ключ-карту. — И откуда у тебя ключ от склада в Искренности?       Включаю свет. В последнее время все чаще замечаю, что не могу заниматься сексом в темноте. Мне необходим зрительный контакт, этот прекрасный вид, когда её лицо пылает от страсти. Прижимаю жену к стене, навалившись всем телом, и начинаю покрывать нетерпеливыми поцелуями её шею, выразительные ключицы, трясущейся рукой задираю короткое, узкое платье.       Как только сегодня увидел её в этом наряде: обтягивающее мини-платьице, которое так выгодно подчеркивает её, по-прежнему ужасно сексуальную, стройную фигуру, получулки и туфли на шпильке, — чуть не трахнул сексапильную сучку прямо на пороге квартиры. Благо, нашего сына не было дома. Но не тут-то было. Меня мгновенно поставили на место, остудив мой пыл напоминанием о том, что я не только самец в хроническом гоне, но и отец, и если сейчас же не возьму себя в руки, то опоздаю на посвящение собственной дочери. К тому же, сразу после ее огненной тирады раздался стук в дверь, припёрлись Итоны (их сын Джексон перешёл в Искренность, увязавшись за нашей Кэрол).       Так что, мне пришлось утихомирить на время своё неудовлетворенное либидо. Мия справилась с нашим общим возбуждением быстрее, чем я, и помогла успокоиться мне. Но моего спокойствия хватило не надолго. Моя эрекция так никуда и не делась, просто какое-то время беспокоила чуть меньше. Но как только мы приехали в Искренность, стоило мне пару раз поймать на ней похотливые взгляды сопливых засранцев в черно-белых костюмах, как я тут же завелся по-новой.       — Эрик, — Мия дышит часто и рвано, но упрямо упирается руками мне в грудь. — Ты мне не ответил. Откуда у тебя ключ?       — Я его одолжил, — стягиваю зубами с её смуглого плеча край платья, помогая свободной рукой оголить её грудь. Сразу сжимаю твердый сосок сквозь тонкий гипюр белья, и моя девочка издает блаженный стон, но все равно упрямо продолжает допрос.       — У кого? — спрашивает на выдохе, при этом расстегивая мою ширинку.       — Попросил у одной знакомой лаборантки. Сказал, что верну через полчаса. Охх… Твою мать! Детка, отпусти! — хриплю, когда её пальчики с силой сжимают мои яички.       Спросите, знал ли я заранее её реакцию на подобное откровение? Хах, конечно, знал! Нет, я вовсе не соврал ей, я действительно взял этот ключ у молодой лаборантки, с ней нередко мне приходилось общаться во время поставок сыворотки правды из Эрудиции, которые Бесстрашие, неизменно во главе со мной, сопровождало. Я сразу заметил, что девушка ко мне неравнодушна. Слишком много знаков внимания получал с её стороны. Но они прекратились сразу после того, как однажды мы с Мией и Кэмероном приехали навестить Кэролайн в день посещений, а заодно и наведались к Кану в штаб.       — Ах ты, похотливый засранец! — чувствую вспышку её ярости, она наконец отпускает яички, и я облегчённо выдыхаю. Мия пытается вырваться, но я не позволяю ей. Сдвинув вниз ткань лифчика, впиваюсь губами в торчащий сосок и ощутимо его прикусываю. — Ахх, — едва сразу не кончаю сам от её ощущений и утробно рычу.       — Похотливый вовсе не я, — шепчу, продолжая ласкать её грудь. Свободную руку, тем временем, запускаю ей в тонкие трусики, и она нетерпеливо хнычет, не в силах более сопротивляться. — Она сама положила на меня глаз, — раздвинув коленом её ножки, слегка приседаю и сразу толкаюсь каменным членом в её влажное тепло, сдвинув в бок кружевную ткань. Благодаря ее высоченным шпилькам, мне даже оказывается не обязательным поднимать её на руки. Я и так могу трахать ее, не испытывая неудобства. Мия вскрикивает от наслаждения, но ни как не унимается.       — Конечно, сама, — поднимает одну ножку, закинув её на моё бедро, ещё больше раскрываясь для меня. — Я даже не сомневаюсь. И тебе нисколько это не льстит.       Двигаюсь внутри её сладкого тела, ласкаю рукой совсем по-девичьи упругую грудь, второй придерживаю её ножку, сжимая пальцами бедро.       — Шутишь? Ещё как льстит, детка, — шепчу в её ушко, продолжая трахать её. Вхожу так глубоко, как только могу, и чувствую, что сегодня мой оргазм накроет нас раньше. — Льстит потому, что я мужчина, — прикусываю кожу на её шее, и Мия сладко мурчит сквозь стон. — Получая внимание от женщин, я могу быть уверенным, что ты хочешь меня не только потому, что это я, — трусь щекой о её щёчку. — Потому, что я твой, и ты меня любишь.       Дальше говорить я уже не могу, как и она. Мия громко стонет, пока я вбиваюсь в неё, прижимаясь всем телом. Дышу часто и шумно, так глубоко, что начинает кружиться голова. Или она кружится от того, как сильно я люблю эту маленькую женщину, мою женщину. От того, как я счастлив, вот уже столько лет, как наслаждаюсь каждой минутой, проведенной с ней. Чувствую приближение развязки и сильнее прижимаюсь пахом к её горячей киске, всё ещё украшенной блестящим цветочком.       — Эрик, нет! — стонет Мия на выдохе. — Не в меня! Ты же знаешь…       — Я хочу! — тоже выдыхаю и кончаю, изливаясь в неё с глухим рычанием. Её оргазм продлевает мой собственный, делая его таким долгим, что мне кажется, я вот-вот просто отключусь от наслаждения. Когда наши тела наконец немного успокаиваются, перестав терзать друг друга в сладкой агонии, я впиваюсь поцелуем в её губы. Запускаю язык ей в ротик, привычно играю с шариком пирсинга. Наконец отстраняюсь, но ровно настолько, чтобы видеть ее глаза. — Я хочу ещё ребёнка, — говорю тихо и хрипло, и она улыбается.       — Ты гонишься за Фором или просто снова хочешь видеть меня беременной?       Вспоминаю её сладкий и до жути сексуальный животик, когда она носила в себе нашего сына. В то время я хотел ее так, что иногда был даже не в состоянии покинуть нашу квартиру. Макс, конечно, понимал природу моей загадочной хвори, поэтому закрывал на это глаза по возможности, зная, что после рождения Кэмерона всё само вернётся на свои места.       — Я просто хочу ещё ребёнка, — зарываюсь лицом в её шею, наконец поставив её ножку на пол.       — Ладно. Это мы ещё обсудим, — Мия ласкает пальчиками мой затылок, и я постанываю от удовольствия. — Объясни мне другое. Откуда вдруг взялась эта твоя неуверенность в собственной неотразимости? — она берет в ладони мое лицо и смотрит в глаза.       — Нечаянно подслушал месяц назад разговор неофиток, — признаюсь, смущённо улыбаясь. — Они обсуждали нашего сына, какой он горячий. И я вдруг понял, что… — не успеваю договорить, как она вдруг начинает смеяться. Засранка так весело хохочет, что её настроение тут же передается мне, и рот сам растягивается в улыбке.       — Милый, у тебя кризис среднего возраста?       — Это совсем не смешно, — пытаюсь натянуть обиженный фейс, но она вдруг становится серьезной.       — Эрик, ты самый шикарный мужчина, которого я только когда-либо видела, — её глаза смотрят на меня с такой нежностью, что я буквально плавлюсь от этого взгляда. Она снова улыбается. — Ты слышал, что недавно заявила маленькая Рози? — при упоминании мелкой занозы Итонов закатываю глаза. — Она сказала, что не выйдет замуж, пока не найдет такого мужчину, как ты.       — Мия, ей восемь лет, — ухмыляюсь, поправляя на себе форму и предварительно протянув жене платок, чтобы ликвидировать последствия нашего соития.       — Она назвала Фора хлюпиком, — на этих словах начинаю ржать, представив себе лицо своего друга. — Да-да. Так и сказала. «Папочка, ты, конечно, не обижайся, но по сравнению с дядей Эриком ты хлипковат».       — То-то я вижу, он уже неделю на меня волком смотрит, — протягиваю руку, касаясь её лица внешней стороной пальцев. — Ты знаешь о том, что ты самая лучшая и любимая на свете?       — Я люблю тебя, Эрик Колтер.       И снова бабочки пляшут в моем животе, поднимаясь к самому горлу. Она моя, и какого чёрта мне вдруг понадобилось чьё-то внимание? Хотя, понадобилось — слишком уж громко сказано. Есть ещё один момент, повлиявший на мою внезапную неуверенность в себе. Наша дочь Кэролайн, моя улучшенная копия, так сказать, апгрейд в девичьем обличии, решила уйти в Искренность. А это для меня оказалось, как потерять конечность, живьём вырвать кусок собственной души.       — Милый, не бойся, — Мия ободряюще сжимает мою вспотевшую ладонь в своей изящной ладошке. — Ее ведь не казнят, и пытать не будут. Сыворотка правды не настолько страшна, как все думают. Наша дочь к ней готова.       — Она может и готова, — бубню себе под нос. — А вот я точно нет.       Понятия не имею, как за все годы Мия не догадалась о нашей с Кэролайн связи. С самого дня моей «перезагрузки» жена напрочь отказалась влезать в мои мысли, возможно, поэтому до сих пор и не в курсе того, что мы с дочерью чувствуем эмоции друг друга. Это совершенно не похоже на то, что происходит между нами с Мией. Скорее, лишь мизерная часть. Но всё равно это есть. Наверное, именно поэтому я ни разу в жизни не повысил голос на дочь. Я чувствую, когда ей грустно, как и она чувствует меня. То же самое с радостью, злостью. И так было всегда, с самого ее рождения и, по всей видимости, до него. Ведь вовремя своего блуждания в тьме я её слышал, знал, что она тоже рядом.       — Эрик, — Мия берёз в ладони мое лицо и смотрит в глаза. — Возьми себя в руки и просто слушай свою дочь. Ваша с ней связь ей поможет.       — Что? — округляю глаза. — Но, как ты узнала? Ты ведь не…       — Конечно нет. С того времени, как ты очнулся, больше ни разу. Просто, я слишком люблю вас, чтобы чего-то о вас не знать. И я не сержусь, что вы мне не рассказали. Я не глупая и понимаю, что это слишком личное, даже для мамы и жены.       — Я уже говорил, что ты?..       — Да, я всё это знаю, — она тихо смеётся.       Кэмерон решил сегодня поддержать сына Юрая и Тами на его первом пейзаже, поэтому с нами он не приехал. Кэм характером — копия мама, хотя, внешне он я буквально один в один. Лишь изредка возникает смешинка в глазах, как у дяди. Он всегда говорит то, что думает, помешан на справедливости. Но при этом не слишком-то любит фракцию своего деда. Не могу не отметить, что этот момент меня дополнительно радует. Значит, его место точно в Бесстрашии. У Кэролайн с рождения мой характер, но она решила покинуть фракцию огня.       — Кэролайн Колтер! — знакомый и некогда даже ненавистный голос Лидера Искренности заставляет меня прервать раздумья. Дочь выходит на середину зала. — Пусть правда освободит Вас, — Кан лично вводит сыворотку в шею своей внучке. Его лицо совершенно спокойно, как и её. Наша дочь улыбается, и я чувствую… Как ни странно, чувствую её радость. Значит, всё же её выбор правильный. Сжимаю руку жены, переплетая наши пальцы. Что ж, тогда я полностью счастлив.