Мизуки Намикадзе

-Ха, какая жалость! Пожертвовать собственной жизнью ради деревушки, которая уж очень быстро забудет все твои заслуги, - хмыкнул Орочимару, наблюдая за Хирузеном, который, создав трех клонов, сложил несколько печатей и замер.       Техника Тьмы Второго ослепляет, но Третий достаточно легко отражает все удары.       "Я считаю всех их своей родней. А родным... Я навредить не позволю!" -Так узри же технику, которую даже ты не знаешь! - Хирузен начинает складывать печати -Не надо, Господин Третий! - чуть хриплый и слабый голос Мизуки, едва стоящей на дрожащих ногах с полузатянувшейся раной на груди.       Но, казалось, уже ничего не могло его остановить. -Техника Печати. Печать Бога Смерти.       Воздух заметно напрягся, и даже дышать стало тяжело. За тремя хилыми телами Хокаге начал стремительно проявляться полупрозрачный силуэт, быстро приобретающих хорошо знакомый облик Шинигами с длинными, лохматыми белыми волосами, из которых выступали два красных рога, пурпурной кожей, одетый в большое белое кимоно и с молитвенными бусами. Особо выделялся танто, который Бог Смерти держал в острых клыках.       Харуно отшатнулась, падая на изрядно покоцанную во многих местах черепицу крыши, с ужасом в глазах смотря прямо на Шинигами, незаметно для себя активируя шаринган, внимательно запоминающий каждое малейшее движение вокруг       "Какого черта!? Шинигами невидим для всех, кроме того, кто его призвал! Что за херь?!"       Намикадзе не слышала ничего: ни криков снаружи барьера, ни звуков битвы, ни разговора Хирузена с Орочимару, ни техники Второго, ослепляющей Третьего. Она лишь смотрела в глаза самому воплощению смерти, что наблюдал за происходящим.       Хирузен сложил печать. Шинигами медленно посмотрел на молитвенные бусы в своей руке, после чего поднял руку вверх и подбросил их, обматывая вокруг запястья, попутно начиная что-то говорить. Грубый неразборчивый голос заставлял слушать его с непонятным вниманием, не смея отвлечься ни на миг. Пальцы с длинными когтями коснулись бус и по руке начали плавно растекаться печати.       Шинигами связался с душой Хирузена.       "Нужно схватить Орочимару! Если я смогу помочь, то, быть может, он убьет его, а не заберет лишь руки!"       Харуно еле оторвала взгляд, видя как Хирузен побежал на противника. -Не тот! - Горло обожгло болью и Мизуки закашлялась, чувствуя, как кровь тонкой струйкой стекает с уголка губ. - Это Перв!.. - Она снова зашлась в кашле.       Поздно.       Один из клонов уже схватил воскрешенного Второго, и из живота показалась прозрачная рука Шинигами.       "Блять! Давай же! Я же имбовой была! Читером на максималках, так почему!... Почему я ничего не могу сделать сейчас!?"       Второй сразу же так же приблизился к Первому, так же вгрызаясь в его душу.       Клоны вытащили души, заставляя воскрешенных распасться в прах, оставляя после себя лишь тела принесенных в жертву звуковиков.       Клоны с яркими печатями на животах пропали в такой знакомой дымке, а Хирузен сразу же пошел в атаку на Орочимару, атакуя превратившимся в посох Энмой, выбивая из рук змея Кусанаги. -Скрытые змеи! - Выскользнувшие из рукава одежды змеи обвили посох.       "Сейчас будет забирать душу!"       Я сложила печати, собирая последнюю чакру.       "Попробуем! Не зря я практиковалась!" -Хьётон! Ледяные оковы! - Присела, направляя чакру в землю.       И в тот же миг ноги отступника сковал лёд, не позволяющий тронуться с места, и Хирузен с тихим охом врезался в змея, цепляясь руками за плечи ученика и позволяя прозрачной руке Бога Смерти ухватиться за душу Орочимару.       Змей дрожащей рукой сложил печать и его оружие поднялось над землей, готовясь атаковать Хирузена в спину. -Умри! - оба закричали, смотря друг другу в глаза.       Энма, превратившийся из посоха пополз вперед, пытаясь защитить Хирузена. Рука Шинигами потянула душу за собой, медленно исчезая в теле Третьего.       Оружие Орочимару пробило кожу, опаляя болью. Кровь брызнула во все стороны.

***

      В деревне то тут, то там раздавались громкие взрывы, лязг кунаев, сюрикенов и другого оружия, а огромная змея с удовольствием роняла целые здания своим огромнейшим хвостом. -Техника призыва!       На поле боя, коим незапланированно стала вся Коноха появилась огромная жаба. Одна из голов змеи упала навзничь, пока другие две наоборот, вытянулись выше, готовые к атаке. -Где Хокаге? - Джирая, стоящий на голове Жабы, обернулся к появившемуся рядом Ибики. -На стадионе. - Коротко и ясно.       Санин бросил уставший взгляд на знакомый стадион, в котором отчетливо виднелся барьер. -Понятно...       "Не умри, старик..."

***

      В туннеле под горой Хокаге дети шеренгой шли вглубь пещеры. Их тихий и испуганный щебет было практически не слышно за грохотом битвы, оглушающей их даже тут, заставляющей стены дрожать, а потолок осыпаться. -Конохамару, всё же будет хорошо? - Моэги тихо всхлипнула. -Дедушка говорит, что раньше умели строить, все будет в порядке. - Успокаивал ее Сарутоби.       Они шли небольшой кучкой: Конохомару и обнявшие его каждый со своей стороны Моэги и Удон. Все трое мелко подрагивали, но упорно шли вперед. -Не волнуйтесь! - В пещере прозвучал знакомый голос Рэн, которую хорошо знали дети. - Следуйте всем указанием и не беспокойтесь! Все будет хорошо!       Сама блондинка что-то тихо зашептала на ухо стоящему недалеко Ируке, вставая на носки. Он строго покачал головой, но девушка, мягко улыбнувшись, сказала одну фразу, из-за которой он, широко раскрыв глаза, замер, а Цукури, обняв его напоследок, отстранилась, спеша выйти из бункера и присоединиться к битве.

***

      Два ниндзя выбежали из жилого дома. На их головах сверкали протектора Песка. -Здесь никого нет!       Они присоединились к ожидающим их на улице еще двум мужчинам, остановившись рядом. -Странно, почему здесь нет людей, мы ведь в самом центре деревни? Никого нет... -Сэр, я... -Мы не встретили по пути ни одного ребенка, ни одну женщину... - Продолжал рассуждать первый, совершенно не слушая своего подчиненного. - Тогда, быть может, они... -Не такие остолопы, как вы! - Голос Рэн звучал непривычно насмешливо.       Один из клонов Мизуки и Рэн спрыгнули с крыши, сразу начиная атаковать противников. Нет, убивать они еще морально не готовы, но должны смириться. Они хотят защитить деревню, а значит сделают это!       Техники земли, воды, льда, огня и воздуха летели в разные стороны, пока то тут, то там, одновременно с этим звучал лязг оружия. Шаринган полезная вещь, если ты хочешь обмануть противника и, прицепив на него бомбу, заставить атаковать своих же, с чем девочки хорошо справились.       Рэн хмыкнула, прикрыв один глаз и сложив печать концентрации: -Кац!       Недалеко послышалось четыре громких взрыва. -Отлично, - Мизуки хмыкнула. - Пошли дальше.       Девочка поудобнее перехватила катану в своей руке и побежала вперед. Рядом сразу же появилось два хорошо знакомых волка:       Малышка песочного цвета с белой мордочкой и животиком, светло-коричневой шерсткой вокруг глаз, по контуру ушек, "варежками" на лапках и кончиком хвоста, на шее которой была сиреневая клетчатая повязка, напоминающая чес-то галстук пионера, и такие же, как и у призвавшей ее девочки фиалковые глаза и приличного размера белый волк с черной шерстью возле глаз и рисунком черного ромба на груди, кончик хвоста которого был серого цвета, а глаза гетерохромные - правый был голубой, а левый - коричневый. На груди на веревке болтался голубой кристал. -Суме, Ияо, простите, что сорвала вас, но нужна ваша помощь. На деревню напали. - Кивнула Мизуки. -Понято-Принято! - Сумэ усмехнулась, - Убивать можно? -Конечно можно, только не ошибитесь. - Хмыкнула поравнявшаяся с ними Рэн. -Ага, пипец ты это, конечно, спокойно произнесла, - Намикадзе фыркнула

***

      Орочимару округлил глаза: его такой удачный эксперимент настолько тронулся головой, что прыгнул под катану, сбивая ее с курса попадания - сердца Сарутоби, а схватившийся за конец лезвия Энма не позволил мечу как либо ранить Хирузена вовсе.       Кровь тихо капала на землю, стремительно окрашивая землю в алый и растекаясь по ней лужицей. -Твоя душа покинет тебя и будет запечатана навечно... Она уже вышла наполовину... Запечатанные души... Связаны... Обречены... Времен...       "Ох, нет! Ну уж нет! Шинигами! Слышишь меня! А должен!" - Малиновые глаза с подрагивающим зрачком обратились прямо на Бога Смерти, почти сразу встречаясь с его взглядом. Он слышал. - "Забери меня! Забери мою душу взамен души старика! Так давай!"       Шинигами удрал канто изо рта, облизнувший остроконечным языком.       Хирузен задрожал. Силы, как и чакра, кончались, и завершить технику, окончательно забрав душу своего ученика не было возможным.       Послышался тихий шорох: маленькая бледная ручонка схватилась за ногу Третьего Хокаге. Сарутоби скосил взгляд. Рядом лежала... Нет, не девочка. Это была не та маленькая и испуганная трехлетняя малышка, которую он ласково называл Снежком, стараясь не испугать... Это была девушка, повидавшая жизнь, это он ясно видел в ее малиновых глазах, горящих решимостью и ненавистью, направленной на змея. Рядом лежал другой человек. Хирузен и раньше замечал, что девочка ведет себя намного взрослее, чем она есть, но сейчас он был точно уверен, что ей далеко не 12, и даже не 20...       Чакра начала медленно передаваться Третьему, неприятно обжигая хорошо чувствовавшейся демонической ноткой. Рука Бога Смерти дернулась, продолжая вытягивать душу "ученого".       "Давай же!"       Меч дернулся,причиняя немыслимую боль, заставляя вскрикнуть от боли. -Нет, нет! Этого не может быть! У вас же уже почти нет чакры! -Сила берется не только из чакры.       Меч дернулся еще раз и замер. Кровь новым потоком хлынула из раны, вырывая из горла девичий крик. -Ты будешь наказан за использование запрещенных техник! Я отберу у тебя все джитсу, которыми ты владеешь! Ты не сможешь их больше использовать! -Это не возможно! Ты не посмеешь!       Шинигами взмахнул танто и приличного размера кусок души исчез в свечении в животе Третьего. Мизуки закричала от пронзившей ее боли, идущей из живота, по венам распространяющейся по всему телу.       Руки змея начали становиться фиолетовыми. -Отныне, и до конца своих дней... Ты... Не сможешь управлять своим телом так, как раньше.       Щека змея, а заодно и одна из его ног начали стремительно становиться того же фиолетового цвета. Ноги Орочимару подогнулись и тот свалился на землю, без возможности ни двигать руками, ни ходить, и даже не видя одним глазом. -Старый идиот! Верни мне моё тело! -Ты глупец, Орочимару... - На лице Хирузена показалась мягкая улыбка. - Я сожалею лишь о том, что не смогу забрать тебя на тот свет. -Эй, ты, гниль! Как ты смеешь!? Какое право ты имеешь забирать мое джитсу!? Мои ноги!? Мой глаз!?       Глаза Сарутоби начали медленно закрываться. Может, он и не убил Орочимару, но лишил его возможности нормально жить... И сейчас, он уже не слышал льющихся на него проклятий. Перед затухающим взглядом Третьего Хокаге снова был тот молчаливый мальчишка, коим он его взял в ученики.       Третий Хокаге упал на землю       Были какие-то разговоры... Что-то произнес Энма, подползая ближе к Мизуки и осторожно вынимая меч, после чего призыв оборвался, и он исчез; что-то прокричал один из держащих барьер шиноби Звука, точно обращаясь к Орочимару, и тот тоже что-то ответил.       Но Мизуки уже этого не слышала

***

      Посреди погони волки неожиданно остановились, прислушиваясь к миру, прислушиваясь к себе. Их торчком стоящие уши, радостно поднятые хвосты в миг опустились. Горький вой прокатился по деревне.       Недалеко бежавший Киба с несколькими членами клана Инузуки ошарашенно остановились, в миг уставившись на волков, а их собственные псы подхватили горькую песню, извещающую о смерти члена стаи. Инузуки вспыхнули ненавистью: скорее всего они скорбят о смерти Третьего, и лишь Киба понимал, кто на самом деле погиб.

***

      Рэн с клоном Мизуки во всю дрались с шиноби Песка, когда клон неожиданно развеялся, исчезая в дымке. Цукури недоуменно посмотрела на то место, где только что стоял клон.       "Может, чакра закончилась?..."       Отвлекаться на поле боя нельзя - важный закон в мире шиноби, про который Рэн позабыла.       Кунай, зажатый в крупной мужской руке неприятно обжог горло, раздирая кожу. Рэн чуть отклонилась, уворачиваясь от смертельного удара, но рана была серьезной: враг добавил в оружие чакру, из-за чего рана была именно рванной и приличного размера.       Цукури захрипела, хватаясь рукой за горло в попытке остановить кровь: -Блять...       Рядом мелькнула знакомая фигурка Хинаты, которая точным ударом ноги отправила врага в долгий и прекрасный полет. -Цуки! - Хьюго подбежала к Рэн, не замечая, как нежных цветов светлая одежда пачкается в крови. - Держись. Тише, тише... - Химе клана осторожно опустила девочку на крышу дома, которая чуть ранее и стала полем битвы, и точным движением оторвала рукав от своей кофты, прикладывая ткань к ране на горле сокомандницы. - Всё бу-будет хорошо!... Тише, успокойся! - На красивые глаза стремительно начали накатываться слезы, пока девушка изо всех сил старалась не зарыдать.       Она уже потеряла маму, и не хочет терять подругу так неожиданно ворвавшуюся в ее жизнь не так уж и давно, но такую дорогую сердцу.       А вот Рэн так не считала. Бледные губы медленно разошлись в дрожащей улыбке. Да, умирать 2 раза подряд хотелось не слишком уж и сильно, да вот только выбора то особого не было. Вероятность того, что она останется жива казалась уж очень маленькой... И Хината понимала это.       Дрожащая рука потянулась к пространственной печати и достала оттуда небольшой кулончик в виде четырехлистного клевера, после чего протянула его Хьюго.       "Это был мой подарок тебе на день рождения, но, кажется, мне не суждено тебя увидеть на нем" -Т... Ебе...       Рэн снова потянулась к пространственной печати, вытаскивая оттуда что небольшое, упакованное и перевязанное ленточкой. -Отд... То... Исуи... - Едва различимые хрипы, во время которых большая часть фразы и вовсе пропала невесть куда, но Хината поняла.       Светло-бежевая кофта окрасилась в алый красный, пачкая девственно бледные руки Хьюги, но она продолжала прижимать ткань к ране, надеясь, что это хоть чем-то поможет       Не помогло

***

      Лес замер на миг, а Наруто, со лба которого тонкой струйкой стекала кровь рвано вздохнул, Саске замер, а у Сакуры потекли слезы из глаз. Никто из этих троих не понимал, что происходит, но твердое чувство того, что случилось что-то ужасное накрыло с головой, погружая в омут, выбивая весь воздух из легких.