Мизуки Намикадзе

      Тёмные тучи заволокли небо, угрожая жителям деревни скорейшим дождем, что вот-вот обрушится на их головы.       Сегодняшний день Коноха запомнит надолго: они не хоронили столько людей со времён Третьей Мировой. И если тогда погибали только взрослые, отправленные на поле боя, было два исключения: Учиха Обито и Нохара Рин, погибшие в возрасте 12-ти лет, - то и в этой битве, несмотря на большое количество погибших шиноби не было убито ни одного ребёнка, ни одного мирного жителя, всех успели эвакуировать... Но и здесь есть два исключения: маленьких, двенадцатилетних исключения, погибших во время защиты деревни.       Дети, сделавшие очень много для этой деревни... Одна спасла Хокаге, не позволив ему умереть, отдав свою душу Богу Смерти. Вторая спасла сотни жизни детей и мирных жителей, помогая с эвакуацией и первой поднявшей тревогу.       Сегодня скорбила, кажется, сама природа: с самого дня битвы небо заволокло тучами, и сильный ветер холодными лапами так и норовил пробраться под одежду.       Вот первые капли упали на землю, зазывая за собой следующие, без промедления последующие за ними слезы неба. Мелкий дождик неприятно моросил, точно показывая свою скорбь по погибшим.       Жители деревни рассредоточились: все стояли у могил родных или друзей, погибших в этом подлом нападении Звука и Песка на Лист. Кто-то молчал, не сводя взгляда с надгробной плиты и выгравированной на ней надписью, кто-то не мог даже смотреть на могилу, беззвучно плача, а кто-то рыдал навзрыд не стесняясь и не боясь показать всю боль, захлестнувшую их. -Мизу!       Сакура давно сорвала голос, но продолжала надрываться, отказываясь так или иначе уходить от могилы сестры. Рядом, кусая губы, беззвучно плакал Наруто, крепкими объятиями обнимая подругу. Сейчас его не волновала собственная любовь ни к розоволосой девушке, ни крепкие узы с её беловолосой сестрой; Сакуре сейчас сложнее чем кому-либо ещё.       Или...?       Итачи стоял недалеко за их спинами, вцепившись осторожно подстриженными ногтями в кожу рук, и, не моргая, смотрел на фотографию рядом с могилой. Фотографию Мизуки. Его Мизуки. Фотографию, омраченную чёрной ленточкой.       Рядом стоял Шисуи, опустивший голову, чтобы никто не видел его слезы. В руке он сжимал веточку цветущей айвы, цветы которой очень нравились той девушке, что спасла их клан. Той, что всегда несла за собой веселье. Той, что связывалась в абсолютно любые передряги. Той, что ответила на его симпатию. Той, что теперь лежит в могиле рядом с подругой. Они очень нравились Рэн.       Но теперь её нет...       Нет ни одной из девочек. Они погибли, ценой своей жизни защищая деревню и её жителей.       Плакали все присутствующие. А присутствовала здесь половина деревни.       Конохамару с Удоном тихо всхлипывали, сидя между могил таких знакомых девочек, а между ними беззвучно плакала Моэги. Недалеко стояла большая часть выживших Учих, семейство Харуно, Керуци, только что возложившая на могилы таких знакомых девочек гвоздики: голубые. Стоял здесь и Ирука, большая часть их выпуска из Академии, работники больницы, старик Теучи со своей дочерью.       Даже тихие шаги не заставили скорбящих Учих обернуться. Походка была медленная, сильно хромающая, перебивающаяся на звуки костылей.       Рядом остановился Хирузен: -Удивительные шиноби всегда были в нашей деревне. Они спасли множество жизней, пожертвовав своей. Намикадзе-Харуно Мизуки и Цукури Рэн признаны героями Конохи... - Голос чуть стих, становясь едва слышимым из-за дождя. - Посмертно...       Вопреки обстоятельствам, последнее сказанное Третьим слово показалось стоящим рядом слишком громким; оглушающим, выбивающим весь воздух из легких. -Мои соболезнования... - Третий тихо вздохнул.       После - поудобнее перехватил костыли и медленно подошел к могилам, возлагая на них белые лилии.       С громким раскатом грома свернула молния, и дождь ливанул с новой силой, превращая и так мокрую землю в откровенную грязь и месиво.

***

-Не волнуйтесь! - Произнесла Рэн, стараясь успокоить эвакуирующихся детей, что испуганно щебетали, жавшись друг к другу, - Следуйте всем указаниям и не беспокойтесь! Все будет хорошо!       Отойдя от основного хода туннеля, Цукури чуть дернула бывшего классного руководителя за жилет, привлекая к себе внимание. Умино удивленно моргнул и чуть нагнулся. Рэн встала на носочки, тихо шепча, чтобы мимо происходящие ничего не услышали: -Ирука-сенсей, мне нужно идти. -Что? Ну уж нет, ты только из Академии выпустилась, рано тебе еще на бой. - Шикнул Умино, хмурясь. -Уж извините, но, фактически, я ваша ровесница, или даже старше, - хихикнула Рэн, чем вызвала ошарашенный взгляд от Ируки. - Вы прекрасный учитель, позаботьтесь, пожалуйста, о нашем выпуске, они будут важными фигурами.       Цукури успокаивающе улыбнулась и, пока Умино еще не пришел в себя и не осмыслил саму суть произнесенного, махнула рукой, пошила скрыться в полумраке туннеля.

***

Тихий стук в дверь прервал одиночное чаепитие Шисуи. Пришедшая на разговор персона даже не старалась скрыть свою чакру, что заставило Учиху усмехнуться. Парень открыл дверь, пропуская внутрь небольшого домика Намикадзе-Сенджу. -Шисуи-нии, - счастливо улыбнулась Мизуки, делая несколько ленивый взмах рукой - который, Учиха уверен, был взят привычкой от сенсея седьмой команды - в знак приветствия. На девочке одета майка, кофт и шорты, а волосы убраны в несколько неопрятный пучок. Как ни посмотри: обычная девочка, так и не поймешь, то она ниндзя. -О, Мизу, тебя уже выписали? - Учиха усмехнулся, пропуская Харуно в дом и закрывая за ней дверь. Прошли на кухню: гостью усадили за стол, поставили перед ней кружку чая и недалеко небольшое блюдце с печеньем, какими-то конфетами и кусочками шоколада.       Разговор начался с повседневной жизни, выполненной недавно 7-ой командой миссией в страну Волн, после которой Мизуки только и выписалась, и плавно перетек в взаимоотношения... Мизуки       Шисуи, краснеющий от вопроса: «Как у вас там с Рэн дела обстоят?» - это нечто невообразимое и до чертиков приятное. Правда Учиха быстро отплатил той же монетой, спросив про их «отношения» с Итачи. -Не хочешь говорить, так и сказал бы, - недовольно фыркнула Харуно, чуть отворачиваясь. -А сама то покраснела, - хмыкнул парень. -Эй! - Возмутилась уж очень громко Мизуки. -Не эйкай, - Учиха вновь хмыкнул, отпивая чай из кружки.       Где-то на втором этаже послышался спешный топот маленьких ножек. Кто-то сбежал по лестнице, и скоро в дверном проеме кухни показалась маленькая девочка с черными волосами чуть выше плеч и привычными для Учих ониксовыми глазами. -УтиБожечкиКакаяМилота! - Мизуки уже через секунду стояла возле 6-тилетней Мияко, которая лишь успела удивленно моргнуть, когда ее уже успели заграбастать тонкие девичьи ручки, гладя по волосам, начиная мягко тянуть за щечки и трогать ручки малышки. - Шисуи-нии, ты ее кормишь вообще!? -Кормлю, кормлю, - Шисуи тихо вздохнул, мягко улыбаясь. «Вот... Так и знал, что так будет...» - Взгляд на секунду уперся в потолок, словно бы Шисуи молился, лишь бы его сестру не удушили, тиская.

***

      Они стояли здесь час... Если большая часть скорбящих ушли, то Шисуи и Итачи продолжали стоять у могил, вспоминая все счастливые моменты, через которые они прошли. Да, рядом они были не всегда, однако в любой момент, когда они были рядом друг с другом, происходило что-то странное, из чего приходилось выбираться всеми силами, однако потом вспоминали с улыбкой...       На могилах всё так же продолжали сидеть их сокомандник, отказываясь уходить, словно лелея надеждой, что вот, один миг, они будут живы, и все узнают, что это была просто ошибка; они не погибли, просто заснули...       Тихие шажки и под руку Саске протиснулась молча плачущая Мияко, успевшая за пару встреч прикипеть к Намикадзе.       И лишь ночью, когда все уже разошлись, на кладбище в белой дымке появились призывные звери... Волки расселись в перемешку с котами и орлами, создавая своеобразную минуту молчания...       Минута...       Две...       Три...       Послышался громкий и протяжный, полный боли и скорби вой, а за ним подтянулись и другие, запевая песню о любви и уважении к хозяину-призывнику.       Словно бы через куплет к вою подтягиваются громкие крики орлов и длинное, протяжное мяуканье, узредка прерывающееся на тихие всхлипы.

"Намикадзе-Харуно Мизуки Лучшей сестре, подруге, дочери и герою деревни" "Цукури Рэн Лучшей подруге и герою деревни"