Танец Двух Драконов

      Если вы читаете это, вероятнее всего меня уже нет среди живых. Ибо вряд ли к вам в руки попадёт столь личная вещь, пока я способна дышать. Но пусть когда-нибудь… Когда закончится мой путь, завтра ли, через много лет. Пусть прочитает это человек, которому я была дорога. А если таких не будет… Просто хороший человек.

Запись первая.

      Минуло уже несколько дней, что я нахожусь на этом судне. А если быть точнее, на ржавой посудине. Кажется, каждый уголок тут пропитан грязью и потом. Всё своё свободное время провожу здесь — на палубе, если постоянно глядеть на гладь воды, рассекаемый корпусом дни пролетают как-то быстрее. Все вокруг — беженцы из страны Огня. Солдаты, которые по каким-то причинам дезертировали. Низшие и средние слои населения, обедневшие за время этой бесконечной войны. Просто какие-то оборванцы и доходяги, отвергнутые обществом. Старые вояки и калеки, на которых война оставила особо заметный след. То ещё зрелище, одним словом. До сих пор в голове не укладывается случившееся. Хотя при других обстоятельствах я никогда тут и не оказалась бы.       Ветер резко перевернул страницу в чёрном блокноте, на что девушка возмущенно дернулась, виртуозно производя полёт угольного огрызка, именуемого карандашом в неизвестное направление.       «Ну, будем верить, что не за борт» — Нехотя поднявшись с насиженного места, девушка принялась разминать затекшие конечности, выражающие крайнее нежелание куда-либо идти. Она в общем-то была с ними согласна.       Не хотелось покидать лишний раз свой уголок, но что делать. Писанина хоть как-то начала отвлекать от тяжелых мыслей.       Ворох мурашек прошёлся по спине от резко возникшего ощущения безоружности. Это был очередной невербальный сигнал тела под названием «кто-то явно точит зуб на твою шкуру». Любопытные, иной раз недоброжелательные взгляды частенько навещали дорогую ткань наряда и громоздкий, вычурный пояс.       Глаза уставились на некогда новое платье, безнадёжно испорченное событиями прошлых недель. «О нет, я из этого никогда не вылезу”- вспомнились вдруг собственные слова. Не стоило так спешить с заявлениями.       Признаться, она никогда не носила одну и ту же одежду такой долгий период времени. Не поймите неправильно — эта девушка не то, чтобы слыла самой дикой модницей в Шу Дзинг, но вонь изо дня в день становилась неистовее. Стоит ли говорить, что возможности помыться здесь не представлялось.       Палубу приходилось делить с крайне неоднозначными личностями. Несколько невзрачных палаток на её стороне корабля. Буйный и громкий лагерь, набитый мужичьём, вот прям именно мужичьём, на другой. Обшелестев всё близлежащие пространство, девушка пришла к неутешительному выводу о необходимости визита на потенциально опасную территорию.       С гордым видом и высоко поднятой головой, аки нахохлившийся воробей, девушка разглядывала пол под ногами, стараясь как можно быстрее найти негодный кусочек угля — совместить эти два действия было крайне глупой идеей, в связи с тем, что пол обзора закрывали сгоревшие на солнце щёки. Честно говоря, ей самой было неловко изображать эту напыщенность, но будучи дочерью огня она прекрасна знала — дашь противнику, пускай потенциальному, почувствовать свою слабость, считай уже проиграл. А её текущее состояние «сильным» язык не поворачивался назвать.       Разморенные под вечер многочисленной работой на корабле мужчины слабо проявляли интерес, спасибо ей на этом. Спасибо работе, конечно, от которой беглянка всеми силами отлынивала.       В основном просили помочь женщины — с готовкой, стиркой самого необходимого, уборкой. «Инициатива не делает ничего хорошего с инициатором» истертая до дыр фраза как нельзя лучше подходила для причины отказа. Были тут выродки, которые в прямом смысле плевали на выдраенные до блеска полы. Вообще такие как-то всё вокруг себя делали грязным. Подобные господа наверняка считают, будто покинув земли Огня смогут стать другими людьми.       Конечно, сто раз смогут, грязнули хреновы.       На этой почве пару раз случались стычки, в которые беглянка старалась просто не лезть, отсиживаясь в своём углу. Раз за разом проговаривая мысль: «Это просто-напросто не моё дело. Не принадлежу я миру простолюдинов, как следствие его проблемы не принадлежат мне. По крайней мере, пока не дойдет до рукоприкладств, я вмешиваться не собираюсь. Да и начнём с того, что меня здесь вообще не должно было быть. Этим же и закончим.»       Внутри снова возникло это неприятное неуловимое ощущение. Больно уж часто оно стало возникать — и это порядком надоело. Плохо корить себя за свои же мысли, очень плохо.       «Огонь сильнее любой другой стихии подпитывается чувствами, он неразрывно связан с внутренним состоянием мага. Айла, никогда не забывай об этом!»       В голове возник жёсткий, глубокий, но такой родной тон. Хотелось кричать так сильно, как только возможно.       — Я никогда не забывала, отец, я делаю всё, как прежде. Но почему? Почему исчез мой огонь? Неужели это моё наказание за… — слова пусть шепотом, всё же сорвались с губ.       События прошедших недель вновь возникли пред глазами, и вновь против воли. Невыносимая горечь сковала грудную клетку в крепкие тиски — уж лучше бы это были настоящие цепи. Их можно снять, раздробить, расплавить. Эти же не поддавались абсолютно никакому контролю.       Ну хватит! Так и до самобичевания недалеко, уж этого мне и не хватало для полного краха в жизни. Так сказать, вишенка на тортик. Завершающий маневр.       Отнюдь, настоящим завершающим маневром грозиться стать тяжёлая простуда, что под безжалостным каждодневным ветром и холодом не станет сюрпризом.       И почему зимнее солнце так плохо согревает. Вот уж кто должен знать толк в истинной магии огня.       Взгляд с нескрываемым раздражением задумчиво поднялся на длинный солнечный диск, который буквально таял в лазури, окрашивая её всеми оттенками алого и золотого. Закатное солнце гордо опускалось за линию горизонта, последние лучи одаряли всех детей огня спокойствием и силой. И она чувствовала этот незабываемый прилив исходящей энергии, приятно рассеивающийся по телу теплом тысячи искр. Значит гипотетически, всё ещё имела возможность использовать магию. Эта призрачная надежда грела не сильнее потухшего в сумерках диска, но являлась последним оплотом спокойствия в её терзаемом сомнениями разуме.       — Да и грех на такую красоту злиться, — жмуря ослепленные светилом глаза, девушка, напрочь забыв о предосторожности, расслаблено шастала меж сборищ, каждое из которых представляло собой скопления мужчин разных мастей — в основном, конечно, это была масть под названием сомнительный и мерзкий мужичок.       Моя любимая, как уже ясно.       Глаза Айла открыла, когда поняла, что запнулась обо что-то резко возникшее в воздухе и летит прямиком вниз. Рефлексы просто кричали о том, что её вообще-то тренировали всё детство именно для таких ситуаций, пытаясь взять под контроль безнадёжно растерянную девушку и предотвратить поцелуй лба с железом. Корпус тела, не дождавшись от хозяйки каких-либо предложений, сам начал движение вокруг своей оси. А там уже и очухавшаяся хозяйка приняла решение по привычке ускориться с помощью огня и прийти в стоячее положение.       С помощью огня.       Осознание ошибки пришло не сразу. Запотевшие ладони издали тупой звук, предательски испуская струи дыма, словно потухшие свечи.       Во время непродолжительного полёта возникла мысль, что и она сама за последнее время превратилась в сплошную потухшую свечу.       Громкий шлепок пронесся по всей палубе. Резко воцарилось гробовое молчание, которое спустя секунду сменилось всеобщим смехом. Хотя правильнее выразиться ублюдским смехом.       — Ммм, — только и вырвалось из груди вместе с выбитым воздухом. Это была незабываемая встреча с железным корпусом сначала спины, а потом и затылка. Боль послала сильнейший импульс к очнувшейся голове — ещё бы она не очнулась, конкретно так к ней постучали. Сомнений не было — это подножка. К слову, пощады к тому, что это сделал, тоже не будет.       Башню сорвало. Конкретно. Дикий гнев захлестнул с такой силой, что заставил тело буквально подлететь вверх, даже сильнее, чем нужно, и тут же встать в атакующую стойку. До головы опять не дошло, что это бесполезно. Возможно, сказался удар. Казалось, что она слышит собственный визг. Или это был звон в ушах. Не исключено, что всё вместе.       — Кто это сделал, признавайтесь! А то, там, кажется, за бортом пришло время рыбу кормить! А не кем, представляете! — Вот сейчас она точно визжала, особенно истерично произнеся последнее слово.       Смех сменился немым удивлением и насмешкой, расслабленные мужчины явно не ожидали, что хилая девица найдет в себе силы стоять, да еще и голосить.       А вот выкусите, куски медвежье-утконосого кхм кхм.       Голова, явно не оценив внутреннего монолога вкупе с резким подъемом, начала неприятно трещать. К горлу подкатил ком, девушка доблестно сражалась с лицевыми мышцами, дабы не выдать «внутренне волнение». Попутно пытаясь размеренным дыханием взять контроль над желудком, боясь выдать что-нибудь похуже.       — Челюсть поднимите! Или хотите отведать моего огня? — Ах вот опять, какого огня то спрашивается? Но слова безвозвратно слетели с губ. К своему стыду Айла обнаружила, как активно начал дрожать собственный голос.       Среди всей компании продолжили смеяться лишь двое мужчин, один из которых в наглую пялил, ловко вертя в пальцах карандаш. Нашлась потеря. Второй же с самодовольной ухмылкой, поднялся прямо рядом с девушкой, довольно демонстрируя своё превосходство в росте. От чего она бесконтрольно смутилась, вызвав тем самым улыбку у этого человека. В голове наконец сложилась полная картина событий — сидел близко, ржет без умолку.       Вот ты и попался, подножечный гад.       — Да видели мы твой огонь, больше походит на несварение! — раздался прокуренный и мерзкий голос гада под номером два. Айла постаралась вложить во взгляд всю ненависть, на которую была способна. Настрой «раз не сожгу так покусаю» всё ещё держался, но на хлипкой веревочке.       — Согласен, у твоей магии явные проблемы! Как и у её хозяйки, — мужчина начал сокращать дистанцию меж ними, в нос сразу же ударил запах перегара, перемешанный с огромным облаком пота.       Вот уж кому я уступаю в вонючести.       Не осознавая до конца смысл сказанных слов, девушка инстинктивно начала пятиться назад.       — Это угроза? — Вдох и выдох. Неудачная попытка вернуть хладнокровный тон.       — Фаакт, — самодовольно растянул подножечный гад, — Я знаю таких как ты. Вы все одинаковые, считаете себя лучше, потому что просто повезло родиться с древней фамилией. Особенно бесят такие бабы! Тупые и высокомерные, думают, что все вокруг им должны.       — Ошибаешься, ты совсем ничего не знаешь обо мне. — Неизвестно откуда до сих пор была смелость говорить, но слова безошибочно перетекали в мысли. Что-то внутри упрямо блокировало осознание загнанности в клетку.       — Что такое, леди, задел ваши чувства? Ты дочь тиранов, что идут по головам своего народа! Дочь тех, из-за кого наши жизни разрушены! — Глаза человека наливались красным, отчего смотреть в них становилось невыносимо.       — Ну хватит, отстань от неё. Она всего лишь девчонка. — Кинул кто-то из присутствующих.       Девушка молчала. Слова этого человека все ещё эхом звучали в голове.       Дочь тиранов.       Перед глазами всплыло лицо отца. Уставшие очи лучились уверенностью, родные черты покрывала паутинка морщин, которую она то и дело норовила разгладить, за что раз за разом отхватывала добротную порцию щекотки.       Да — он был известным политиком, внес свой вклад в столетнюю войну, это неоспоримо. Но никогда. Никогда не был тираном.       Черт, да это был лучший человек, из всех, кого она знала.       К горлу опять подкатил ком. Девушка пыталась из себя выдавить хоть что-то членораздельное, но вышло лишь какое-то мычание. Она бы выдержала… Стерпела бы оскорбления в свой адрес. Но отца… Да как он посмел.       — Замолчи, мой отец ни тиран! Он помогал людям! Таким как ты, таким как вы все! — На смену волнения пришла злость. Злость и обида. Как же это всё было несправедливо. Абсолютно всё. Люди, что видят виновниками своих бед всех без разбору. Жестокий режим, что довел свой народ до такого состояния. Её отец, что тайком пошёл против системы — и где он теперь? Жив ли вообще? Где она теперь — окруженная разъярёнными людьми на ржавой посудине, которая дай бог доплывет до царства Земли.       А ведь ничего этого бы не случилось останься отец верным Лорду Огня…       — Хватит выдумывать, никто в это не поверит, — подхватил инициативу по уничтожению девичьего ментального здоровья гад под номером два.       Натянутые как струна нервы выли от безвыходности положения. «Они и правда не поверят, не думаю, что имя отца хоть что-то скажет этой тупоголовой кучке. Да и не хорошо раскрывать своего происхождения, мало ли может случиться» — мелькали в голове размышления в последней попытке сгладить углы этой неприятной ситуации.       А плевать, никто всё равно не запомнит. Я надеюсь.       — Ничего я не выдумываю. Моё имя Айла, я дочь Тао Шэня. И это был великий человек, преданный прежде всего своему народу и…       — Был наверняка каким-нибудь интриганом, лижущим пятки Хозяину Огня! — Нагло перебил мужлан, стоящий прямо напротив. Это было последней каплей. Настал момент накала.       Пускай она об этом пожалеет. Возможно, очень пожалеет.       Хорошо поставленные удары ногами — это одно из первых обязательных условий при обучении магии Огня.       Пусть рукопашный бой не сильная её сторона. Пусть противник сильнее. Пусть нет магии.       Главное больно будет. Обещаю.       Девушка, совершив резкий прыжок, тут же занесла ногу, поворачивая корпус вокруг своей оси. Импульс боли от недавнего падения прошёлся вдоль позвоночника, так не кстати дезориентируя. Мужчина среагировал быстро, тут же увернувшись.       Вот ведь прыткий гад.       Приземление было не легким, сказывалась боль в спине, усиленная неудачным во всех смыслах маневром. Головокружение заставило буквально балансировать на собственных ногах. Радовало лишь одно, расстояние между ними теперь приличное.       По такому поводу неплохо бы совершить тактическое отступление в трюм. Иначе добром это всё не кончится.       Замешкавшись, девушка не заметила огненную стену, летящую в её сторону. Глаза невольно заслезились от яркого света. Тело точно камень отказывалось двигаться, игнорируя внутренний позыв увернуться.       Я уже не успею отойти — площадь поражения слишком большая.       Рефлексы опять подсказали закрыть лицо от надвигающейся угрозы. Не уж то вот так всё и закончится? Подумать только, она ведь даже не успела выйти на сушу. Да что там говорить, толком пожить не успела. Перед глазами мелькали какие-то обломки воспоминаний, в основном не очень значительных или совершенно неразборчивых, девушка пыталась представить пред собой лица родителей, но их силуэты упрямо расплывались во тьме.       Забавно, но именно в такие моменты осознаешь, насколько бесцельно прошли твои годы. Шестнадцать — и много и мало одновременно.       Нет, всё же мало. Ужасно, несправедливо мало.       Она помнила, что такое обжечься огнём. Неизбежный этап, через который проходят почти все укротители огненной стихии — обычно он выражается в едва заметных ожогах на ладонях, которые спокойно себе заживают в течении первого года обучения. Но то, что летело сейчас в неё несло за собой куда более серьёзные последствие.       Зажмурившись, Айла ожидала как руки начнёт покрывать обманчивый холод, а затем и жгучая боль. Но этого всё не происходило. Распахнув глаза, она увидела пред собой спину тучной женщины, которая успела перенаправить атаку противника и послать вдогонку добротный огненный шар. Выглядело это действительно эффектно, недруг тотчас растерял весь свой напор и рассеянно метнулся прочь от атаки, на этот раз чудом увернувшись.       — Небось долго храбрости набирался, чтобы ударить в спину подростка? — немолодой слегка хриплый голос звучал громко и низко, невольно заставляя чувствовать уважение к его обладательнице.       Девушка ошарашено переводила взгляд то на неё, то на мужчину, попутно представляя самые худшие пути дальнейшего развития событий. Лицо подножечного гада покрылось пятнами от злости, но даже он понимал, что потасовки на корабле, полном разношёрстных личностей, не приведут ни к чему хорошему.       Хотя скорее остановило его совсем другое — нечего противопоставить моей старой подруге.       Гад под номером два нервно пискнул, раздавив в руке бедный уголек. Девушка мысленно попрощалась со своим первым и единственным другом, отдельно благодаря его за измазанные руки своего недалёкого неприятеля.       — Мы все на этом судне в одинаковых условиях! И ты не имеешь права задирать эту девочку кем бы она не была. Сейчас ей явно не слаще, чем всем нам. — Женщина грозно поставила руки в боки, с явным намеком на продолжение баталии. Мужчина, недолго думая, если он вообще умел это делать, скорчил противную гримасу и издевательски поднял руки вверх. Конфликт был исчерпан. Второй тип грязно выругался под нос, потёр его не менее грязными руками. И с недовольным видом уселся на своё прежнее место.       Женщина махнула рукой, призывая идти за ней.       Айла колебалась. Она брезгала общением с чужими людьми, относясь с долей скептицизма к новым знакомствам. Возможно, основной причиной такого отторжения была не только излишняя предосторожность, но и нечто такое в чём она не желала признаваться даже самой себе.       К своим шестнадцати годам этот страх расцвел в ней, достигнув своего апогея.       Она боялась привязанности.       В её прежней жизни с этим было всё просто. Отец, да пара любимых слуг. От остального же мира извечная привычка укрываться за маской холодности и напускного высокомерия. Стоит уточнить, свою руку к этому приложил и отец, поселив десятилетнюю девочку в тихую деревушку Шу Дзинг сначала под предлогом «смены обстановки» после череды трагических событий. А затем и навсегда.       Возможно, в этом самый момент, активный и любопытный ребёнок перестал открываться миру, во избежание новой порции болезненных ощущений.       Потому что, так было проще.       Айла, конечно, общалась со сверстниками. Ей нравилось чувствовать себя неодинокой, хоть и не хотелось в этом признаваться.       Но по иронии судьбы не было человека, которого она могла назвать своим подлинным другом. Что было тому виной? Воспитание, замкнутость, банальное невезение?       И вот перед ней стоит человек, с которым она совершенно не знала, как себя вести, по привычке натягивая на себя маску, грозившуюся треснуть в любой момент под напором подавленных эмоций.       Потерявшись в раздумьях, девушка не сразу заметила, как собственные ноги уверенно несли её за старой женщиной. ***       Они двигались вглубь парома, по-видимому, к одной из кают, в которые Айла крайне редко совалась, виной тому был недостаток мест. Девушка никак не могла рассмотреть лицо женщины из-за невозможности обогнуть её широкую спину, в конце концов просто смирилась и ждала продолжения.       Наверное, стоит обвинить себя в излишней ведомости и доверчивости.       Определенно стоит, однако добродушное спокойствие, присущее этой незнакомке, кажется, каким-то удивительным образом передавалось и ей.       Будет весьма забавно, если она окажется кем-то похуже этих мужланов.       Совершено разношерстные компании наполняли узковатые по меркам девушки коридоры. Одни вели оживленные беседы, другие тихо мирно сопели под разговоры оных, облокотившись на стены. Такое понятие, как личное пространство в этом месте не существовало. Слишком много. Близко. Тесно. В области груди произошёл микровзрыв. Как назло, вернулось былое головокружение, раздраконенное реакцией тела на внешнюю среду.       Спокойствие. Только спокойствие. Кажется, шутки, про то, что мне не светит дожить до прибытия на сушу, с неистовой скоростью обращаются в действительность.       До девушки наконец дошёл смысл фразы о материальности мыслей. Тут же внутренний голос как на зло начал повторять: «Ты умрешь» и «Тот тип тебе еще отомстит».       Всегда приятно иметь дело с самим собой.       В неловком молчании они шли по коридору, в конце которого женщина наконец повернулась лицом и распахнула дверь в небольшую каюту. Айла сразу признала в неизвестной ту самую кропотливую работягу, что стремилась каждого здесь занять и пристроить.       На такие случаи была разработана крайне недальновидная, но очень действенная схема — каждый раз, когда кто-то о чём-либо просил, девушка просто давала деньги, чисто символическую сумму, её тут же оставляли в покое. Сей метод работал безотказно на всех, кроме одного человека. И именно эта персона стояла сейчас перед ней.       Ох, неловко вышло.       Женщина с легкостью распахнула громоздкую дверь, деловито входя внутрь и снова жестом приглашая подсесть к небольшому столу. Беглянка, что в большинстве случаев предпочитает молчание разговору, начала тяготиться от затянувшегося безмолвия.       — Меня зовут Лая, дитя, — Заметив возникшее напряжение, таинственная мадам любезно начала разговор первая. — Чашка хорошего чая поможет привести мысли в порядок.       — Вы говорите о моих мыслях, или о своих?       Женщина по-доброму усмехнулась, творя волшебные манипуляции с чайником, заливая и вновь сливая воду. Айла засмотрелась на её полные руки, обветренные и сухие, кожа на них казалась куда более темной, нежели на других участках тела. Видимо сказывалась каждодневная упорная работа.       Да уж, она здесь за троих пашет, не удивительно, что живет в отдельной каюте, это вполне справедливо.       Взгляд уперся на свои руки — тоже обветренные, светлые, слегка розоватые. Маникюр стоически выносил все беды, хоть и не выглядел таким ухоженным как прежде, длинные ногти всё ещё подчеркивали изящность рук. Внутри как-то неприятно защемило.       Да что происходило последнее время, что за свистопляска с эмоциями? Приступ эмпатии?       Замечательно, испытывать жалость к каждому встречному поперечному это как раз то, что нужно делать в этой ситуации. Молодец, Айла! Такими темпами ты даже гуся себе поджарить не сможешь. А ведь это единственное, на что теперь способна твоя магия.       — Мои мысли давно находятся в порядке, возраст такой, знаешь ли. — Лая вдруг решила ответить на этот довольно глупый вопрос. Зачем? Причина выяснилась сразу же, как девушка почувствовала непроизвольное напряжение мышц лба.       Прекрасно, она разучилась держать лицо, что ж ещё немного и станет образцовой простолюдинкой.       Женщина протянула чашку горячего и ароматного напитка, руки тут же одарило приятным теплом, а в нос ударил запах женьшеня и имбиря. Помедлив, чайная волшебница, как в мыслях тут же окрестила её Айла, продолжила.       — А вот тебе явно нужна помощь.       — Всё хорошо, — Это конечно являлось полным враньем, но прозвучало довольно убедительно, сработал защитный механизм отточенный для подобного рода разговоров. Не было желания идти на контакт с незнакомым человеком, пусть он и спас её от подножечного гада. Девушка осеклась, вспомнив, что совершенно не сказала никаких слов благодарности.       Манеры видимо решили составить кампанию моей исчезнувшей магии. Хотя какие манеры на этой-то посудине!       — И вы уже помогли мне. Спасибо. — Прозвучало как нельзя сухо, но большего было не выдавить. Напряжение вновь начало возвращаться, лишая способности к ораторскому искусству. Впрочем, девушка понимала, что нельзя лишиться того, чем не обладаешь.       Лая одарила её глубоким проницательных глаз и спокойной улыбкой. Удивительным фактом была крайняя степень умиротворения. Даже в сегодняшней стычке от этой дамы веяло невозмутимостью и сдержанностью. Уж кто-то, а люди огня этими качествами не шибко блещут.       — Айла, ведь так? Очень… Интересное имя. Так вышло, что я знала твоего отца. — Усилия, потраченные на удержание чашки в руки, были воистину велики.       — Быть такого не может! Как он мог общаться с… Эм. Точнее при каких обстоятельствах? Ну вообщем… Если это шутка, то очень неудачная.       — О, Тао был человеком свободным от предрассудков. А ещё хорошим игроком в Пай-шо. Собственно, на игральном турнире мы и познакомились пару лет назад. Удивительной природы человек, ты и не представляешь, насколько смелую деятельность он вел за спиной государства. Я знала, что у него есть дочь. Но… — Женщина снова пристально заглянула в глаза. Без фальши, ощущение возникли, словно это была попытка разглядеть душу. Девушка старательно выдерживала взгляд.       Она не питала иллюзий по поводу своих качеств. И не хотела, чтобы кто-то другой питал.       — Дайте угадаю, не думали, что она такая жалкая? — Злая ирония слышалась в собственных словах. Девушка не имела цели задеть добрую женщину. Но очень уж чувствовалось, как Лая не могла найти подходящие слова. Сдается, именно это она и хотела сказать. От этой мысли стало обидно. До горечи обидно.       Но не на кого обижаться. Кроме кого? Правильно.       — Быть слабым не равно быть плохим. Все мы по-своему слабы, дитя. И в этом нет ничего страшного. Поверь, я прожила долгую жизнь. И видела много разных людей. Знаешь кто были самые жалкие из них?       — И кто же? — Вопрос был озвучен немного более агрессивно, чем следовало бы.       — Те, кто отрицали в себе само явление слабости. А ведь только она способна заставить человека двигаться вперед. Лишь тот, кто способен взглянуть на себя без прикрас и судить по совести, называется сильным.       — Вы говорите о единстве противоположного? — Всё же в её слова чувствовался некий смысл. Она говорила о слабости и силе, как о двух частях единого целого. По этой теории, при их взаимодействии в человеке рождалась… Гармония?       Но жизнь то куда сложнее чем, черное и белое. Нельзя всё сводить к банальному — Существует Ин и Ян.       — О, дитя. Всё, о чём бы я не говорила, есть единство противоположного. Такова наша природа. Но ты права, если думаешь, что всё не может быть так просто. Иной раз обстоятельства вынуждают переступить эту черту, ради по-настоящему благой цели.       — Знаете, вы начинаете меня немножко запутывать. — Честно призналась Айла, выражая своё желание покончить с этим разговором. К тому же Лая проявляла поразительную склонность к чтению мыслей, что ставило в весьма неуютное положение.       — Твоя правда, мы ушли от темы. А если быть точнее ты не дала озвучить мне фразу, Айла. — Женщина горько усмехнулась. Но не было в этой усмешке ни злости, ни обиды.       — Я и подумать не могла, что дочь Тао Шэня окажется в таком специфическом месте. Твой внешний вид… Оставляет желать лучшего. Что же произошло, девочка? — Тон был простым, прямым и… Сочувствующим? Стоило усилий признать, как непривычно было вести вот такой непринужденный разговор с незнакомым человеком без фальши и фамильярства.       Её вопрос. Этого девушка и боялась больше всего.       — И где твой отец? На сколько я понимала, ситуация была под контролем.       Боялась… Просто, потому что достойно я эту историю рассказать не смогла бы. Ибо считала, что нет в ней абсолютно ничего достойного. Пусть Лая производила на неё впечатление… Неплохого человека, с уклоном на пацифизм и философским отношением к жизни… Кажется, даже она осудила бы за произошедшее.       Забавно, когда каждый раз забываешь о том, что тебе уже нечего терять, чьи-то грубые слова не сравняться с клеймом преступника и предателя родины.       Нет, нет. Она никогда не увлекалась ни политическими играми, ни секретными миссиями отца. Как-то предпочитала всегда оставаться в стороне, гулять по нейтральной черте меж противостоянием в мире. Она знала, обычно её принято пересекать. Но делать ей это было не за чем. Она жила чуть хуже королевы. Жила.       — Это был обычный тихий день, отец наконец-таки вернулся из продолжительной командировки, — Слова довались нелегко, к горлу так и норовил подступить ком, с которым очередной раз велся неравный бой. Но всё же девушка начала свой довольно поверхностный рассказ, потому как в подобных состояниях всегда скупа на детали. Да и к чёрту их, слишком о тяжёлых для восприятия моментах она говорила. Возможно, самых тяжелых для довольно скучной и обыденной жизни. Былой жизни. Впрочем, Лая тактично не задавала лишних вопросов.       — … На нас напали поздним вечером. Как же много их было, Лая. Целый отряд… — Женщина внимательно слушала, безотрывно глядя в глаза, то и дело опуская свои тяжелые веки на некоторых моментах.       — В ту неделю, как назло, к нам приехали родственники, родня по маминой линии… Я надеюсь… Надеюсь с ними ничего не сделали, они ведь ни в чём не виноваты. Солдаты искали ещё одного сообщника. Как я поняла, какой-то источник причислял меня к главным союзникам Тао… Будто бы я из Шу Дзинг руководила морскими перемещениями и операциями.       — Это объясняет, почему твоего отца не схватили ещё в столице, если им было уже известно о его предательстве. Позволили ему выйти на тебя, «главную союзницу». — От этой фразы девушку буквально передёрнуло. Ох, совсем не союзницей она была для папы в тот роковой день…       — Отец отбивался как мог, столпы пламени вздымались высоко над крышами домов. Но всё это было безнадёжно… — Воспоминания воспроизвели раздражение, проявившееся в дыхательных путях от дыма. Слезинка тайком покатилась по щеке, но была тут же стёрта как бы невзначай. — Я должна была помогать. Биться бок о бок с отцом. Но я испугалась… Убежала, Лая. Я бросила его там одного. Понимаешь? Я никогда не прощу…эт…себе — Всхлипы безжалостно коверкали речь. Закрыв лицо руками, Айла упрямо пыталась использовать дыхательные техники в беспорядочных попытках вернуть самообладание.       Какой же позор… Реветь при совершенно чужом человеке. Она ненавидела себя за слабость, бесконечную слабость, позволившую ей так просто потерять контроль.       — Айла, — Женщина произнесла имя спокойно и ласково. Шершавая рука легла на хрупкое предплечье.       Зачем она её успокаивает? Неужели этот рассказ ни капли не рассердил?       Набравшись смелости, девушка посмотрела старой женщине в глаза. Снова спокойное сочувствие, подкреплённое грустью и чем-то, что она не смогла распознать.       — Мы не в силах изменить ошибки прошлого, они навсегда останутся вписанными в ткань мироздания. Но мы можем на них учиться. Понимаю, возможно, ты считаешь, что не заслуживаешь прощения. — Мелодичный голос успокаивал. Айла с замиранием сердца слушала женщину, восстанавливая дыхание.       — Однако знай, твой отец пример того, что даже после многих лет бесчинств можно избрать другой путь. Жить по чести и справедливости. Выбор есть всегда, и никогда не поздно его совершить. Каждый заслуживает второго шанса.       Лая говорила о отце, будто знала его лучше, видела всю подноготную. Неприятно это осознавать, но в каком-то смысле так и было. Девушка знала лишь одну из сторон его жизни, и слова старой женщины только подтверждали это. Справедливости ради, её это в каком-то смысле устраивало. Невозможно было представлять любимого человека в роли хладнокровного и расчетливого военного советника. Но такова была реальность. Реальность, на которую она привыкла закрывать глаза.       — Знаете, иногда цена этого шанса непомерно велика, — Да к чёрту! Почему она вынуждена скитаться где попало, спать где попало, и общаться с кем попало? А отец… Что с ним теперь? Страшно даже подумать об этом. Злость постепенно начинала разрастаться внутри. Лишиться всего, что имеешь за прощение. Не слишком ли дорогая плата?       — Что с ним будет, Лая?! Они ведь не могли его… — Крик оборвался на ненавистной фразе.       Не могу это произнести. Просто не могу.       Пожилая женщина устало прикрыла глаза, как будто заглядывая куда-то вглубь себя. Что она искала там? Силы чтобы ответить? Пожалуй да. Вновь вернулось былое состояние безысходности, бороться с которым уже не было сил. Пора кончать этот разговор.       — Знаете, меня там на верху ждёт палатка, ветер и всё такое, так что… — Не успела девушка начать подниматься, как грузная рука опустилась на плечо.       — Подожди, девочка, одиночество никуда от тебя не уйдет, не стоит за него так держаться.       — А за что мне ещё держаться, может вы подскажете?       Игнорировать подавленную злость становилось невозможно. Чего она от неё хочет? Узнать получше, чтобы понять стоит ли помогать или нет?       Помощь, глупо отрицать, не помешала бы, но скрывать свои истинные взгляды на эту ситуацию она не хотела. Если Лая намеревалась заглянуть к ней в душу, девушка готова была сполна продемонстрировать, насколько это некомфортное место.       — Я с позором изгнана из собственного дома, солдаты гнались за мной до самого порта! А отец, возможно, уже м. мёр… У меня больше ничего нет! Понимаете, ни семьи, ни статуса, ничего! Я даже защитить себя не в силах, магия Огня больше мне не подвластна…       — Айла… — Начала было женщина, её голос стал громче и сильнее, но интонация оставалась крайне спокойной.       — Хватит! Хотите знать, что я думаю на самом деле? К чёрту прощение! Не стоит оно того, чтобы умирать ради этого! Я должна была сейчас спать в своём особняке, а не болтать о смысле жизни невесть с кем на ржавом корыте! Лучше бы отец оставался верным Лорду Огня, будь тот хоть трижды монстром! Всё было бы хорошо! А теперь… Теперь всё кончено!       За секунду Айла успела вскочить, разлить недопитый чай и буквально выбить собой дверь, попутно хлопнув ею. Возможно, последнее было лишним. Но на тот момент, агония, владеющая ей, не позволяла этого понять.       Утро выдалось крайне тяжелом. Главным образом из-за полного отсутствия какого-либо намёка на сон. В голове вновь и вновь прокручивался пресловутый диалог с Лаей, который никак не желал стираться из памяти.       Основным недостатком этого «путешествия» являлось время года. В сумерках зимний ветер становился особо безжалостным, пробирая от кончиков пальцев до пят. Особенно ощущаешь этот бриз, когда подолгу сидишь без дела. Теперь к этому раздражителю прибавился ещё один компаньон, имя которому, кто бы мог подумать, совесть.       Лая была первой и единственной, кто был действительно добр к ней на этом пароме. Пусть возможно и главной причиной тому было уважение к отцу. Тем не менее, бесполезно отрицать — эта неловкая беседа была лучшим из всего, что случалось за последнее время.       И чем она отплатила? Грубостью. Нет, её совсем ни так воспитывали… С другой стороны, на этой посудине о воспитании говорить не приходилось.       «Да что это со мной? Когда успела так уподобиться здешнему контингенту? Хватит, Лая была права, выбор есть всегда. Можно остаться здесь и дальше тонуть в собственных мыслях да битвах с совестью, в которых я откровенно проигрываю. А можно пойти наконец и извиниться.» — Думала девушка уже по дороге к нужной каюте. Тело снова приняло решение быстрее головы.       Пора бы отучаться от этой привычке, так ненароком можно невесть чего натворить.       А что говорить то? Может вас, шаловливые ноги, стоит об этом спросить?       Ещё на пол пути произошло столкновение с чем-то мягким и теплым, именно такими в детстве представляешь себе облака. Вот только облако это было вполне себе живым и смотрело таким знакомым взглядом, в котором едва различимо мелькала грусть…       — Лая, я. кхм-кхм. Хотела…

***

      «Язык мой — враг мой» — Девушка вторила под нос эту мантру на четвёртый день своего добровольного рабства. Хладнокровие, с которым Лая отнеслась к извинениям, напрягало, вынудив пойти на опрометчивый поступок, то бишь на заявление в оказании своей скромной помощи по делам корабля.       Стоит отметить, возникло явное недопонимание в отношении той самой помощи. Потому как скромной, по мнению девушки, она перестала быть как минимум на второй день. Запись от последней луны осени       Несмотря на старания, получалось всё как-то из ряда вон плохо. Отвратительно, можно сказать. Прошу простить, никогда в жизни не держала в руках вытянутое мохнатое нечто, именуемое ёршиком. Или шваброй? Кто его разберёт. После того как трагически был сломан третий по счету ноготь, от мытья полов я категорически отказалась. На кухне дела складывались ещё хуже — что поделать, не все оказались такими же любителями острого и солёного, как и я. Ну привыкла даже в кашу перец добавлять, чего такого? С мытьем посуды тоже не задалось, кто знал, что намыленная глина такая скользкая? Могли бы и предупредить. Закончилось всё тем, что после очередной разбитой чашки меня вообще перестали пускать в столовую. Ела я отныне, как и спала, на палубе. Стоит ли упомянуть, как мной был случайно опрокинут целый тазик чьих-то тряпок за борт? В прямом смысле, и тазик и тряпки ушли на дно морское. Этот случай был, пожалуй, самым неловким. Число неприветливых взглядов начало расти — возникла реальная угроза повторить судьбу утонувшего тазика.       До Лаи наконец допёрло, насколько я далека от хозяйственных дел. В конце концов меня вооружили кривой иглой да чёрными нитками, превратив до конца пути в своеобразного портного. Не скажу, что в этой стезе меня ждали какие-то успехи. Как выразилась Лая: «Так ты точно никому, кроме себя не навредишь». Очень остроумно, мои исколотые пальцы плачут сейчас в сторонке. Впрочем, жаловаться не приходится, работа была несложная, зашивать приносят в основном бесформенные куски ткани, выполняющие роль одновременно и одеяла, и накидки. Тут свою роль сыграл лимит доверия, который по отношению ко мне исчерпан. Не хотите — не надо, как говориться.       Напоминание: Верни Лае Перо, она была настроена воинственно.       Ах да, и не макать его больше в сажу.       Хо-хо, вот, кажется, снова макнула, извините. Запись от первого дня зимы       Трехкратное УРА. Я нашла нормальный уголь — на самом деле немножко выкрала, да простит меня топливный отсек. Не суть. Живу теперь под крышей вместе с одной старой философской леди, она чудная, странная, слишком спокойная. Недавно Лая просто перенесла мои скромные пожитки в свою каюту, я этому особо не противилась. Поверь, холод для дочери Огня — это весомый аргумент, чтобы поступиться своими принципами. Ох, я начала проявлять участие в жизни корабля. По правде говоря, это был необдуманный, импульсивный поступок, и знаешь, многие от него пострадали. Но… Чувствую я себя и правда легче, былая апатия ослабилась. Да и Лая, кажется, забыла о нашей ссоре. Со мной даже стали иногда общаться другие люди. Признаюсь, не всё тут такие отвратительные, как думалось на первой взгляд, есть среди них интересные и миролюбивые личности, есть и конфликтные подножечные гады. Да, хорошие и плохие люди есть везде. Только вот себя не могу прировнять ни к одной из этих категорий. Всю жизнь я была чуть лучше, чем плохая; но чуть хуже, чем нейтральная. Никакая.       Да так и есть. У всех этих людей, какими бы они не были, есть цель. Даже самые худшие из них хоть немного представляют дальнейшую жизнь, пусть это призрачная надежда о жизни с чистого листа. Что уж и говорить о таких, как Лая. Уверена, её точно ждут какие-нибудь друзья, родственники, семья… А у меня больше нет семьи. Нет дома. Нет цели… Одно лишь радует, говорят со дня на день мы наконец прибудем в Царство Земли. Вот только что там изменится?