Bon Voyage

Ещё одно утро в лагере, парни как обычно направились на рыбалку, Ин На учит Грету играть в шашки. Шахматную доску нарисовала на развороте в своем ежедневнике. Вместо шашек камни, которые они с Гретой предварительно искали в песке. Темные камни попадались реже, чем светлые, отчего их поиск стал ещё увлекательнее. Сыграв пару тренировочных раундов, они начали настоящий турнир. Парни стоят по пояс в воде, Чимин научился ловко управляться с ипровизированным копьем, Джин традиционно с удочкой. Умиляется с этой картины, они внимательно смотрят на водную гладь, изредка переговариваются, и каждый рад чужому улову как своему. Вдруг Вил неестественно, плеснул руками по воде, выпуская свое орудие, падая в воду, парни тут же кинулись к нему, вытаскивая из воды. Никто не понимал, что произошло. Крови не было, может что-то с сердцем? —Нога, нога, — хрипит он, лёжа на спине на берегу. Хосок осмотрел ногу, но ничего не увидел, только небольшое покраснение. —Папа— папа!! Что с ним? Почему он лежит? — спрашивает Грета и дёргает за руку. Пока они с Гретой добежали до парней и Вила, последний уже был без сознания. —Милая, твой папа очень устал. Мы за ним поухаживаем, будешь нам помогать? — импровизирует на ходу. —Отнесем его в лагерь для начала, он должен отдохнуть, — продолжает она, сохраняя напускное спокойствие. Подходит к воде, и сквозь чистую прозрачную воду, видит яркую раковину географического конуса — ядовитой улитки, о которой она читала, когда собиралась в поездку. От яда некоторых из них человек мог умереть в течении 5 минут, яд других был менее опасным, но также очень токсичным. Она выругалась про себя и пошла сообщать о своей находке ребятам. —Почему он не просыпается? — девочка напугана. —Твой папа должен отдохнуть. Он долго был на солнышке и поэтому у него закружилась голова. Ин На отходит в сторону с Намджуном и Джином, оставляя девчушку с Хосоком. —Я видела улитку в воде, она ужалила его в ногу, они чертовски ядовиты, — выкладывает все что помнила из статьи, — возможно он случайно на неё наступил. Им остаётся только ждать, что организм сможет справиться с ядом. В подобных экстренных ситуациях она всегда была хладнокровной и рассудительной, эмоции накроют ее чуть позже, в этом она уверена. «С чем ещё нам предстоит столкнуться?» Весь остаток дня Вил не приходил в себя, она несколько раз подходила проверить пульс и дыхание, каждый раз облегчённо выдыхая, когда оба функционировали. Пару раз успокаивала Грету, говорила, что все будет хорошо. Девочка не слазила с ее коленей. —Твой папа обязательно поправится, — Ин На гладила её по голове. Сегодня Грета спала с ней. Девочка уснула, она укрыла её кофтой Джина, и решила сходить по привычному маршруту. —Я с тобой, — Джин наблюдал за ней весь день. Грета ходила по пятам и он не смел нарушать их идиллию. Ин На умела успокоить и отвлечь малышку. Она не боялась, не паниковала, не позволяла себе впадать в отчаяние, не смотря на ситуацию. —Угу, пошли, — напускное безразличие, она держала эмоции в себе, с трудом справляясь. Он взял её руку и буквально тащил подальше от всех проблем и тревог. Он хотел забрать её и уберечь от переживаний. Джин уводил её все дальше и дальше от лагеря. С каждым шагом ее уверенность в себе рассеивалась, хладнокровие сменилось жалостью, пришло осознание хрупкости жизни, ее рука в горячей руке Джина. И что черт побери ее останавливает? Может завтра и не наступит вовсе. Может дать эмоциям свободу? —Джин, от чего мы убегаем? — спрашивает его, а сама не представляет, что творится в его голове. За всю дорогу он не проронил ни слова. Он резко останавливается, смотрит прямо в ее глаза. На берегу полная темень, только звезды отражаются в воде и мерцают в голубых глазах напротив. —Со мной ты можешь не притворяться сильной... «Как ты смог прочитать меня?» Она подходит к нему вплотную, что может чувствовать его дыхание на своей щеке. Положила ладони на его грудь и сжала ткань футболки, сгребая её пальцами, так сильно, что костяшки побелели. Она сжимала пока мышцы не заболели от напряжения. Так, она отпустила всю ту боль, все плохие мысли, что преследовали её весь день. Говорить, что все будет хорошо, когда это ни черта не так, обманывать себя и ребёнка. Это ей давалось хорошо, но внутри все обрывалось от беспомощности. Она разжимает ладони, разглаживая ткань бережно, потому что человек рядом видит её насквозь, видит и не оставляет наедине с демонами, что терзают её. Она вновь может чувствовать биение его сердца. Сама почти не дышит. Он был бы рад если она разодрала эту футболку в клочья, лишь бы ей стало легче. Но её взгляд переключился на него. Он больше не видит того груза, что она взвалила на себя, она открылась ему, не отступает, не отворачивается, не пытается погасить свои чувства. Он положил свои руки на ее талию. Она запускает свои руки ему под футболку, поглаживает спину одними кончиками пальцев. Она целует первой, нерешительно, медленно, будто одна маленькая искорка блеснула в чёрном небе ночи, отрываясь от костра... Джин не даст ей погаснуть, он прижимает её к себе так сильно, что выбивает воздух из лёгких, целует страстно, жадно, не давая путей к отступлению. Она ноготками царапает кожу, требуя большего. Тянет футболку вверх, он поднимает руки повинуясь. Вновь смотрит в его глаза и видит желание, ничем не прикрытое желание обладать. Расстегивает две пуговицы на юбке, скользя по бедрам, шурша, она падает вниз. Его руки на ее ягодицах, рывком притягивает, и она чувствует его возбуждение, сильно сжимает, вырывая ее стон, в висках стучит, голову кружит от предвкушения. Она тянет за края своей футболки, снимает, выкидывает в сторону. Не успела футболка коснуться земли, как чувствует его руки на талии, длинные пальцы впиваются в спину, большими же водит по животу, сжимая ее, ещё немного и его пальцы проникнут под кожу. Внизу живота уже давно тянет, от касания кожа к коже, воздуха критически мало. Дышать приходится чаще. —Что ты делаешь со мной? — выдыхает он ей в район ключиц. Она чувствует жар его тела, тяжелое дыхание в шею. Разворачивает ее, прижимает упругие ягодицы к каменному стояку в шортах, спиной - к его груди. Она плавно двигается, водя ягодицами вправо и влево, чуть вниз и вверх, каждый раз задевая член, словно слышит мелодию, выгибается, ведёт бёдрами, сводит его с ума, и себя заодно. Вновь поднимает руки, в этот раз в сторону летит спортивный топ, откидывая волосы в одну сторону, дает доступ к шее. В ней столько страсти и желания, что он невольно боится обжечься. Он с талии переместил руки на грудь, сжимает её, проводит пальцами по возбуждённым соскам, она уже не просто тяжело дышит, из нее вырываются тихие стоны, от каждого движения его рук. Ему хочется большего. Он хочет ее. Джин впивается в шею, вдыхает запах ее волос и больно кусает в районе спины, она не может удержать громкий стон. Рукой проводит по его волосам, сгребая их, чуть сжимая, поворачивает голову и забирает его поцелуй, мокрый, жадный, принудительный, потому что все ещё держит его волосы. Нет... Ему не больно... Он думает как бы не кончить от такой Ин Ны. Её вторая сущность слишком... Слишком во всех отношениях... Слишком неожиданная для него... Как в одном человеке умещаются две сущности? Одна нежная, заботливая, терпеливая. Вторая страстная до дрожи в коленках, властная и слишком, слишком сексуальная для Джина. Их тела ещё ближе. Она прижимается к его члену ягодицами, продолжает водить по нему. —Сокджин, я хочу… Так сильно хочу… Эти слова, которые она шепчет, цепляется за него, прижимается всем телом возносят парня. Никого он еще не хотел, как ее, ту, что плотно сидит в его мыслях, приносящую настоящие переживания, дарящая сильные эмоции и одновременно нежную и заботливую девушку. Убирает руки с ее груди, судорожно расстегивает молнию шорт, стягивает вместе с боксерами. Садится на колени, сжимает ее попу, слегка раздвигая и вновь сминая, от взгляда на линию перехода от узкой талии к бедрам мозг выдает кадры из порно, которое парень иногда смотрел дома перед сном. Стягивает ее трусики, они скользят по ее худеньким ножкам, Джину на момент кажется, что она не может быть реальной, слишком красива, слишком хороша для него. Ощутив полную наготу, проносится мысль, «правильно ли она поступает», но чувствует, как Джин выцеловывает внутреннюю сторону бедра, по которой катится капелька ее смазки, она пытается сделать шаг вперед, не позволяя ему попробовать свой вкус, так как это слишком смущает, но чувствует, как он притягивает ее обратно к себе, уловив ее сомнение. Его язык встречается с сырой дорожкой, от чего она вспыхивает от стыда, прикусывает губу и готова убежать. Слышит как Джин рычит в темноте. «Джин может рычать?» — проносится в ее голове, пока она находится на грани стыда, смешанного с диким возбуждением. Джин рывком тянет ее на себя, удерживая за бедра, она успевает раздвинуть ноги, все ещё находясь к нему спиной, тоже оказывается на коленях. —Ты сладкая, слышишь? Сладкая... Моя сладкая девочка, — от этого шепота вновь вспыхивает, дыхание совсем сбивается. Чуть наклоняется вперёд, упирается руками в песок, водит киской по возбужденному члену, двигаясь вверх и вниз. Она слишком сильно возбудилась, что даже немного стыдно от того что в прямо смысле течет от предвкушения. Растягивает свою смазку по его члену. Дразнит и изнывает от желания. —Джин, пожалуйста, я сейчас умру, — ей не кажется, она чувствует, что реально умрет, если не почувствует его внутри. Умоляет его войти, сердце так стучит что выпрыгнет из груди, прямо в тёмное море, и больше мы его никогда не увидим. Он не может сказать ей «нет», этого слова больше не существует. Он пытается выдохнуть, чтобы не кончить от первого же соприкосновения. Помогая рукой приставляет головку к ее сочащейся киске, входит медленно, раздвигая стеночки, такие гладкие, мокрые, мягкие, «так и хочется ее вылизать изнутри» — ловит себя на этой мысли. Она перестает дышать в это мгновенье, мучает себя, сдерживает. Сначала ей больно, секса не было давно. Но это чувство как по щелчку сменилось удовольствием с крошечной крупицей стыда, когда он вошел на всю длину. Она вспоминает, что нужно дышать, и из груди вырывается воздух, она сжимает губы, чтобы не стонать слишком развратно, пытается дышать носом, но от его движений звук остается где-то в горле и получается нечто похоже на «ннх, ннх». Она приподнимается и вновь насаживается. Он чувствует, что она сдерживает себя и подаётся вперёд, явно желая руководить процессом, поднимает свою пятую точку с пяток и толкает ее вперёд, все ещё находясь внутри. Она повинуется, ноги дрожат от возбуждения. Он грубо входит, она слышит только свои стоны, держит за талию железной хваткой, насаживает ее податливое тело на свой член, полное подчинение ему сводит ее с ума. Она без ума от чувства, когда ее удерживают, вытрахивают, без намека и на попытку освободится из крепкой хватки. Узел возбуждения затягивается с каждым его рывком, и когда капелька смазки скатывается по внутренней стороне бедра, щекоча ее, это последняя капля перед ее оргазмом. Он чувствует, как все внутри сжалось, сдавливая сильнее, притягивает ее ещё два раза, и достав член, прижимая к попе, изливается ей на спину. Они упали обессиленные на ее юбку, губы пересохли, пытаются привести дыхание в норму, между ног так сыро, плевать на все, она просто лежит, чувствует, как он придавливает ее весом своего тела, хотя половиной он все-таки на песке, что дарит ей так необходимое чувство обездвиженности и принадлежности только ему, только Джину. Здесь и сейчас они есть друг у друга. Пролежав так немного, начинает шевелиться. —Дашь мне встать? — Джин немного напрягает корпус, перенося вес тела на песок и она выскальзывает из-под него. Вытирает сперму своей же юбкой, собирает свое белье по песку и натягивает сначала трусики, потом топ. Находит сигареты, щелчок зажигалки, и, как будто пять минут назад ничего не было. Он молча наблюдает за ней, положив руку на ее бедро, слабо водя. —Оденься, или нам придется здесь задержаться, — предупреждает он, сжимая. —Мы должны вернуться, — положила свою руку поверх его и продолжает вдыхать дым. Он согласно кивает. Идут к лагерю, проходя мимо Чимина, который сегодня был их ночным дозором, желают ему Спокойной ночи. Она подходит к Вилу, положила руку на его лоб, температура нормальная, дыхание слабое, но есть. Он жив — и это главное. Возвращается к Грете, Джин идет к Хосоку и Намджуну. Желают друг другу спокойной ночи, целуясь стоя, прямо рядом с общими кроватями, все спят, необходимость скрываться кажется глупой, после того что было. Укладываются и каждый засыпает, уверенный что завтра для них все изменится. В ее голове нет ни одной мысли, только бы скорее их нашли, Вилу нужна квалифицированная помощь. А Грете нужен отец. С этими мыслями она проваливается в сон.