Расцветая в душе, цвети снаружи

Звонок застал Римуса на полпути из университета. Увидев незнакомый номер, он нахмурился, быстро прикинул в голове сроки сдачи последнего проекта и, решив, что вряд ли это кто-то из преподавателей – они чаще посылали задания по электронной почте – принял вызов. – Добрый день, – вежливо поздоровался Римус, едва заметно улыбнувшись: мамина школа. – Привет! Эм… Я могу услышать Римуса Люпина? – голос казался смутно знакомым, и Римус почувствовал, как расслабляются машинально напрягшиеся плечи. – Это я. С кем имею честь? – О, это Сириус. Из тату-салона, – поспешно объяснили ему, и Римус чуть не споткнулся о единственный встретившийся на дороге камень, почувствовав, как вспыхнуло лицо. «Он же тебя не видит, успокойся», – вещал внутренний голос, но сказать всегда проще, чем сделать. – Привет, – тихо сказал Римус, застыв на месте и глядя в никуда. – Я… Прости, что не с рабочего звоню, но лишний раз тревожить Сева себе дороже, – Римус расслышал в его голосе улыбку и улыбнулся сам, протяжно выдыхая. «Это всего лишь телефонный разговор», – твёрдо сказал он себе и заставил ноги продолжить путь вниз по дороге, в сторону дома. – Ничего страшного, просто не ожидал, – ответил Римус. – Я хотел кое-что спросить, – послышался характерный хлопок снятия колпачка с маркера, и Римус отрешенно задумался, зубами ли его Сириус стащил. – Точнее, уточнить. Это может мне сильно помочь в разработке эскиза. – Ох, – с похода в салон прошло почти две недели, и в круговороте занятий и подработок Римус успел подзабыть, что кто-то для него что-то делает. – Да, конечно, спрашивай. Самое ужасное ты про меня уже знаешь, – сухо уточнил он, невесело улыбаясь проходящей мимо парочке. – М-м… Лили сказала, ты её одногруппник. Значит, ты тоже… биолог? – Мы ботаники, – машинально поправил его Римус и тут же захотел стукнуть себя по лбу. Ну вот какой смысл был уточнять? На пару секунд на линии воцарилось молчание, а затем Сириус рассмеялся: низко, бархатно, как будто не хотел громкости, и Римус мысленно чертыхнулся, чувствуя, как каждый волосок на теле поднялся поприветствовать хозяина этого чудного голоса. – Мне нравится твоя самоирония, – фыркнул Сириус, и Римус собрался было уточнить, но тут до него дошло. Он тоже рассмеялся, почувствовав, как напряжение полностью покинуло его тело. – Значит, ботаника. Так даже лучше. Римус выгнул бровь, а затем закатил глаза, вспомнив, что Сириус не мог. – И чем же лучше? – Секрет, – мурлыкнул – ей богу, мурлыкнул! – Сириус, тут же добавив: – Я закончу эскиз на неделе, и у меня для тебя есть… вроде и хорошая, но не совсем новость, но это обсудим уже лично, хорошо? – и прежде, чем Римус успел хотя бы нахмуриться, вдогонку прилетело: – Сможешь подойти в салон в субботу? Удивлённо хлопнув глазами, Римус повернул в замочной скважине ключ и медленно зашёл домой. – Да, без проблем. Во сколько? – Во сколько тебе удобно? – Когда там будешь ты, – честно ответил Римус, и, когда смысл его слов дошёл до него самого, он, зажав микрофон ладонью, звонким шёпотом выругался. На том конце многозначительно хмыкнули. – Тогда подходи в районе трёх, – предложил Сириус, и Римус был чертовски ему благодарен за отсутствие саркастичных комментариев. – Хорошо. До встречи, – выдохнул Римус, сжав переносицу пальцами, а услышав перед сигналом сброса вызова тихое «Буду ждать», всё же споткнулся о наполовину снятый кроссовок. – Ну, что я могу тебе сказать, приятель, – торжественно обратился он к отражению в зеркале чуть дрожащим от адреналина голосом. – Поздравляю! Ещё большим кретином себя почувствовать ты уже не сможешь. Как стало ясно позднее, он ошибался. – Это же не свидание, какого чёрта, – раздражённо выдохнул Римус, ничком упав на кровать, в груду одежды. С самого утра субботы он начал потрошить свой гардероб в тщетных попытках подобрать подходящий наряд: перед Сириусом хотелось если не казаться привлекательнее - рядом с такими, как он, меркли даже звёзды - то хотя бы выглядеть не таким измотанным и бедным студентом. Умом он понимал, что тату-мастеру должно быть глубоко наплевать на его наряд, но личное мнение Сириуса почему-то играло для Римуса первостепенную роль. Хотя, что значит «почему-то». Он прекрасно знал, почему. Просто не был готов признать это. Будильник на телефоне радостно зажужжал, оповещая, что он опоздает, если сейчас же не выйдет из дома, и Римус, чертыхнувшись, натянул первые попавшиеся футболку с джинсами и вылетел из дома. В этот раз он не настаивал на присутствии Лили - салон больше не казался ему зловещим таинственным местом, особенно теперь, когда он хотя бы знал имена всех работающих - но почему-то совсем не удивился, увидев её в компании Северуса, мирно потягивающего чай и внимательно слушающего какой-то её рассказ. – Лунатик! – Сириус радостно вскинул руку в приветственном жесте, стоило ему приоткрыть дверь, и Римус мысленно чертыхнулся, окинув его взглядом: ну как он мог даже мысленно сравнивать свою стопку одинаковых джинсов с то ли юбкой, то ли очень широкими шароварами Сириуса? Если бы Римус стоял у власти, быть таким красивым считалось бы преступлением. Карающимся долгой и счастливой жизнью у него под боком. Джеймс, привалившийся к стойке администратора, оторвал взгляд от планшета, удивлённо выгибая бровь. – Ты дал ему кличку? – Ты дал мне кличку? – также удивлённо спросил Римус, выпустив из объятий подлетевшую к нему Лили. – Почему «Лунатик»? – безэмоционально спросил Северус, пожимая ему руку. Сириус довольно улыбнулся. – Он был бледным ребёнком, – оповестил он всех собравшихся, и Римус тихо застонал, закрывая пылающее лицо ладонью. – Ты запомнил? Сириус окинул его нечитаемым взглядом, но ничего не ответил. Вместо этого он схватил свою сумку, скетчбук и, к ужасу Римуса, его руку, утягивая за собой в сторону выхода. – Почему у него кличка основывается на бледности, а у меня на… – Северус хмуро взглянул на свои забинтованные предплечья. Сириус на это лишь показал ему язык и улыбнулся, махнув всем на прощание и вытаскивая опешившего Римуса на улицу. – Так мы с ним никогда не подружимся, – буркнул он, запретив себе горестно вздохнуть в момент, когда Сириус отпустил его предплечье. Сириус опустил голову, как-то особенно мягко улыбнувшись плитке под ногами. – Знаешь, – тихо сказал он, – у нашего Сева не особо много друзей водилось. Так что, думаю, если ты просто предложишь ему дружбу, он тебе не откажет. – Вы с ним так и познакомились? – машинально спросил Римус и чуть не хлопнул себя по лбу. Это же было совсем не его дело, зачем он спросил? Ну, помимо интереса. Сейчас Сириус справедливо решит, что он лезет не в свои дела и... ...рассмеётся. Римус удивлённо моргнул, смотря на веселящегося Сириуса. – Мы с Джеймсом пошли бить морду моему брату, а там был Северус, – улыбнулся тот, слегка успокоившись. – Считай это любовью с первого взгляда. Взаимной, – к ужасу Римуса, Сириус ему подмигнул, снова схватив за руку и ведя за собой по узким улочкам Хогсмида. Римус хотел было попытать удачу и спросить, за что же так не повезло его брату, но Сириус так уверенно его тащил куда-то в неизвестность, что любопытство решило зайти с другого фронта. – А куда мы идём? Если не секрет, конечно. «"Секрет"? Какой ещё секрет, Люпин, он тебя куда-то тащит, а ты волнуешься, удобно ли ему об этом говорить? Какого чёрта?» – вопил воспалённый мозг, но Римус просто не мог заставить себя оттолкнуть руку человека, который, зная о его шрамах, не боялся к нему прикоснуться. – В ресторан, – легко ответил Сириус, перекинув волосы на плечо. Те моментально вернулись ему обратно за спину, и Римус честно попытался залюбоваться бликами солнца на них вместо того, чтобы осознавать информацию. Не вышло. – В ресторан?.. – Буквально ещё один поворот и... Вот он! – Сириус отпустил его руку и театрально махнул ладонями в сторону длинного одноэтажного здания с вывеской в восточном стиле. – Лучшая японская кухня в городе. Поверь, мне есть, с чем сравнить. Если хорошо присмотреться, Сириуса можно было читать, как открытую книгу. Вот сейчас он, например, чуть ли ни подпрыгивал на месте, одновременно размахивая руками, пытаясь не уронить скетчбук и постоянно оборачиваясь на Римуса, поднимая полами юбки - «Всё-таки юбки» - облачка пыли и вообще всем своим видом выказывая восторг и предвкушение. Римус был слишком, слишком слаб, чтобы не подхватить эту заразу. – Верю, – улыбнулся он, шагнув в прохладу заведения вслед за Сириусом. По мнению самого Римуса, для ресторана помещение было использовано крайне неэффективно: значительная часть зала между гардеробом и барной стойкой была совершенно пустой, и только по правую сторону стояли уютные на вид столики с кожаными диванами и драпированными занавесками вокруг. – Владельцы - два брата, – шепнул Сириус на удивлённо задранную Римусом бровь. – Никак не могли решить, клуб им делать или ресторан. Так и появилось… это, – он неопределённо махнул рукой на площадку, которую можно было использовать как танцпол. Сириус ловко подхватил меню у пробегавшей мимо официантки, отправив её восвояси обворожительной улыбкой и кивком головы, и потянул Римуса к одному из столиков, смело бросив на полированное дерево мешавшийся скетчбук. – Ты выбирай, а я пока всё приготовлю, да? – Римус хотел было сказать, что не голоден, но улыбка на губах Сириуса дрогнула (самую малость, только в уголках - может, это и вовсе был всего лишь блик ламп мудрёной конструкции?), и он послушно взял протянутое ему меню. В японской кухне он совершенно не разбирался - начиная с замысловатых названий и заканчивая несовместимыми на его взгляд ингредиентами. Но меню было большим, обтянутым добротной кожей, и за ним можно было легко спрятаться, исподтишка кося взглядом на своего спутника. Этим Римус и занимался: разглядывал обложки скетчбуков, которые не успел рассмотреть в салоне; Сириуса, периодически то улыбающегося, то хмурящегося на какие-то из перебираемых эскизов; на гипнотизирующий танец его пальцев, когда он, задумавшись и, скорее всего, по привычке крутил воображаемый карандаш… Другими словами, к появлению официантки Римус был совершенно не готов, и глупо ткнул в первое попавшееся ему на глаза блюдо. Сириус смотрел на него то ли с насмешкой, то ли с восхищением, диктуя свой заказ. Спросить, в чём дело, он не успел (да и не смог бы - Римус до ужаса боялся сойти за идиота) - Мэри, как Сириус обратился к официантке, бодро забрала меню и упорхнула в неизвестном направлении, оставив их наедине. Римус тяжело сглотнул и медленно развернулся к Сириусу, понятия не имея, как и о чём говорить, но Сириус сам спас его от неловкости, протянув стопку листов. – Я не знал, что именно тебе нравится, – с виноватой улыбкой сказал он, как-то растеряно пожав плечами, – поэтому отрисовал всего по чуть-чуть. К сожалению, в твоём случае выбор не особо большой. Ну или это у меня мастерство хромает, – его улыбка и вовсе утратила весёлость, превратившись в некое подобие презрительной усмешки. – Ты посмотри, если что, всё можно обсудить и доработать по твоему желанию. По крайней мере, определимся со стилем, да? – Римус понятия не имел, да или нет, но послушно кивнул. – У меня тут… ещё кое-что есть, – Сириус любовно погладил корешок скетчбука указательным пальцем, – но это оставим на потом, хорошо? – Как скажешь, – легко согласился Римус. Спорить и правда не было смысла: рано или поздно он увидит все эскизы, и если Сириусу было удобно показывать какие-то из них в конце, то так тому и быть. Уже с первого эскиза («Нет, – поправил сам себя Римус, – с первой картины») стало ясно, что Сириус бесконечно талантливый художник: стили, цвета, техники - всё менялось с каждой страницей, и, сколь бы въедливо Римус ни вглядывался в линии и изгибы, он не мог придраться ни к перспективе, ни к пропорциям. А вглядываться действительно было во что: Сириус не соврал - эскизов было десять, и чего там только не было: и сцена в каком-то восточном стиле, и мифическая тема, и простые линии, но сплетающиеся в таком замысловатом узоре, что глаз не оторвать, и другие масштабные, но поражающие деталями рисунки. Но главное - каждый его шрам на каждом эскизе был полностью перекрыт, и Римус не мог сдержать радостных вздохов, тасуя листы снова и снова. Он пересмотрел их все раз десять, не меньше, и почти облачил в слова весь тот восторг, что хотел вылить на Сириуса одним бурным потоком, но именно в этот момент Сириус вытащил из скетчбука ещё один эскиз, молча положив его поверх всех остальных. И слова покинули голову Римуса, так и не добравшись до языка. С плотного листа бумаги на него смотрел, мягко говоря, шедевр: дерево, ствол которого переплетался тугой косой от корней, располагавшихся ровно за самым страшным из его шрамов, до самых рёбер и расходился в стороны извилистыми ветвями, окружёнными густой порослью листьев и цветов всех форм и видов. На некоторых ветках, не захлёстывающих собой шрамов, Сириус прорисовал знакомые Римусу из детских книжек его матери кельтские руны, будто обросшие по краям древесным мхом. – Древо Жизни, – просто сказал Римус, улыбнувшись и часто захлопав ресницами: он не видел ничего зазорного в чужих слезах, но сам плакать не любил - после детства в больницах, бесконечных швов и капельниц эмоциональная боль несколько притупляется. – У меня эта идея с самого начала была, но я не знал, как ты к этому отнесёшься, – пожал плечами Сириус, заламывая сцепленные в замок пальцы. – Плюс подобные эскизы… мягко скажем, не для всех. Мало кто хочет себе дополнительную растительность на теле, – хохотнул он. Римус посмотрел ему прямо в глаза. – Я хочу его. Сириус захлопнул рот и удивлённо моргнул. – В смысле, как тематику? – он достал из сумки карандаш, пододвигаясь к Римусу поближе. – Давай обсудим детали, можно вот это заменить на... – Нет, – оборвал его Римус, мягко отодвигая руку с карандашом подальше от эскиза. – Я хочу именно эту тату. Такую, какой ты её задумал. Это же… это же просто невероятно. – Такую, какой задумал, говоришь, – Сириус нервно закусил губу, вглядываясь Римусу в глаза, будто в самую душу. Наконец, спустя несколько секунд напряжённого молчания, он сдался и снова нырнул в скетчбук, доставая очередной эскиз. – Вот такой я её задумал изначально, Римус. Римус решительно принял протянутый рисунок и еле подавил желание отбросить его куда-нибудь под стол. Нет, дерево было тем же самым: те же ветви, то же цветение, но в этой его версии было огромное «но»: шрамы. Некоторые из них оставались перекрытыми, но остальные… Светлые полосы, которые должен был скрыть ствол дерева, были, напротив, выделены цветом так, что казались ещё ярче, а некоторые - вроде бугристых шрамов внизу живота, на прошлом эскизе скрытых корнями, были подкрашены темным пигментом, что придавало корням рельеф даже на рисунке. Шрамы были высвечены и на большинстве ветвей; некоторые ветки шрамами заканчивались и распускались веером мелких разноцветных цветов. Со стороны выглядело так, будто из трещин на поверхности дерева струится свет, но Римуса было не обмануть. Он помнил, как из этих «трещин» струилась кровь, и протянул эскиз Сириусу обратно. – Нет, – просто сказал он. – Почему нет? – также просто спросил Сириус. – Я… – Римус судорожно вздохнул, сжав пальцами переносицу и пытаясь держать эмоции в узде. – Я пришёл к тебе, чтобы ты их закрыл, а не сделал ещё заметнее. – А вот и нет, – неожиданно мягко улыбнулся Сириус, расправляя слегка завернувшийся уголок эскиза. – Ты пришёл ко мне с просьбой сделать их «менее уродливыми». Посмотри, – он протянул эскиз обратно Римусу, – разве они выглядят уродливыми? Римус нехотя разлепил глаза и послушно взглянул на эскиз ещё раз. «Нет», – было первой его мыслью, и он испугано округлил глаза, согнувшись над рисунком. – Сейчас, здесь, они выглядят силой, – тихо сказал Сириус, не смотря на него: он колдовал над одним из комплектов палочек для еды, приспосабливая их под замысловатую заколку. – Может, я и не прав, конечно, но прятать свои несовершенства - это слабость, а вот принять особенность и носить её с гордо поднятой головой - это смелость и сила, которой можно сворачивать горы. Римус ничего не ответил. Он продолжал рассматривать эскиз, и смотрел на него совсем недолго и в то же время целую вечность: ровно до того момента, когда официантка принесла заказ. – Тебе не обязательно решать сейчас, как и вовсе не обязательно со мной соглашаться, – серьёзно сказал Сириус, на секунду снова поймав взгляд Римуса. – Просто… подумай над этим, хорошо? Римус отчаянным жестом взлохматил себе волосы. – Хорошо, – тихо ответил он, невидящим взглядом разглядывая изящные тарелки. – Вот и молодец, – улыбнулся Сириус. – Уверен, лучше всего думается под… Что ты там заказал? «Особо острый гюдон»? Римус встрепенулся и перевёл взгляд с поставленной около него глубокой тарелки, источающий густой аромат говядины и лука, на Сириуса и обратно. – Нет, – неверяще выдохнул он, округлив глаза на довольный оскал Сириуса. – О, ещё как да, Римус, – промурчал тот, громко разламывая свои палочки. – Ещё как да.