Летний (конц)лагерь

Тихо забрезжило ранее утро. Птицы, набираясь сил, негромко чирикали за окном. На улице, как и в комнате, было крайне холодно для середины лета. Ямагучи лежал с головой под одеялом, уткнувшись в грудь своему ненаглядному. Кей же продрог до костей и был лишь рад, что его хоть немного, но грели. Все было прекрасно, пока дверь не отворилась. Это был Иваизуми. — Рота подъем! — Увидев пустую кровать, он даже расщедрился на похвалу: — Вон Тадаши уже встал, а ты чего спишь, Тсукишима? — Получив в ответ лишь глухое мычание, Хаджиме начал его распихивать. Пусть он никогда не был большой соней, но его ужасно разморило с грелкой под боком. Пока Кей только начинал раскрывать глаза, Ямагучи резко вскочил в испуге из под покрывала, что служило одеялом. Взвизгнув не своим голосом, Ива-чан закричал, не понимая в какой гей бордель его занесло: — Что за хуйня? В ответ Кей прошептал: — Иди буди остальных и не ори. Не ебались же мы в конце концов. Кш-кш. Постояв в соблазне начать читать нотации или просто начать орать, предпочёл, буркнув что-то под нос, гордо покинуть их. Тадаши по-тихоньку начал пихать своего друга, чтобы он дал ему слезть, на что получал лишь бурчание. Перед тем как "прорываться с боем" решил его предупредить: — Тсуки, вставай давай. Или мне придётся тебя скинуть. Он повернулся и, надменно улыбнувшись, ответил: — Не получится. Ямагучи, нахмурившись, решил перелезать и в процессе, словно случайно, ткнул ему коленом в живот, от чего тот согнулся со сдержанным вздохом. Остальная часть утра была без происшествий. Даже Куроо с Кенмой еще не успели пособачиться, так как устроили друг другу байкот, а Бокуто тоже не успел сделать ничего глупого. Лишь Ойкава из-за того, что отказался так рано вставать, с визгами и явным протестом был принесен и кинут на диван Иваизуми. Сегодня им нужно будет встречать детей. Пусть они практически были не готовы, но, решив, что являются мастерами импровизации, совершенно не волновались. Пробило двенадцать, и первый автобус прибыл. Ну как автобус? Автобус звучит слишком гордо, скорее автобусик с пятнадцатью людьми. Это был первый отряд, который отдали Бокуто и Куроо. "Бедные ребята" пронеслось в голове у всех, когда эти двое чуть не забыли одну девочку на остановке. Так все партии приезжих "раздали" остальным. Первым в плане было знакомство. Тсукишима, Кенма и Иваизуми явно не пользовались популярностью, в отличие от Ойкавы с Тецуро и Котаро. Тоору вообще пришелся всем по душе, особенно девочкам, что его крайне смущало. Перед обедом ему на протяжении получаса заплетали всевозможные косички и хвостики, пока Хаджиме откровенно ржал с этого. Когда вожатые и отряды собрались в столовой, Ойкава единственный, кто даже не поучаствовал в обмене впечатлений, и лишь пребывал в прострации. Кей ворчал, что его фамилию непристойно каверкуют, а Кенма активнее обычного возмущался, что ему дали прозвище "задрот", пока Шое старался его успокоить. Также стоит сказать, что еда была хоть и съедобна, но не блистала вкусовыми изысками. Впрочем явно лучше чем доширак, так как Бокуто и Куроо не подверглись опасности в попытке ее достать. На тихом часу вожатые собрались в своем корпусе играть в мафию. На собраниях постоянно вешали Козуме, что был и не против, ведь по мнению крикливого Куроо он был слишком подозрительным. Ойкаве настолько часто попадалась ночная бабочка, что он начал подозревать Хаджиме в подтасовке карт. Иваизуми на это обвинение заставил его самим мешать и раздавать карты. И в этот раз он был проституткой. Вот дела. Ямагучи постоянно попадался доктор, из-за чего Тсукишима ни разу не был убит ночью к его счастью. В последней партии выиграла мафия во главе с ним, на чем все и отказались играть. Закончился тихий час, и по возвращению вожатые в своих отрядах были встречны визгами неугомонных детей. В палате девочек первого отряда, которым руководили Куроо и Бокуто, на полу была лужа апельсинового сока, которую они еще долго оттирали. Во втором отряде Кея и Тадаши буквально перевернули стол в холе. Кей был вне себя. Даже Ямагучи несколько опешил от его криков. Уже через минут пятнадцать мебель стояла на своих местах, а причастные к погрому успели даже слезно извиниться и вымыть полы. Настало время полдника. Тецуро и Бокуто начали строить отряд по парам. Все беспрестанно галдели и бегали, не давая вожатым их сосчитать. Через силу через боль, но им это удалось.Только они собрались идти, как маленькая девочка потянула за руку Котару, готовая вот-вот расплакаться — Мне не досталась пара... Он огляделся. И правда, еще одного человека лишнего не было. И Бокуто, недолго думая, ибо особо нечем, взял ее на руки и посадил на шею. Пусть он не был так высок как Тсукишима или Куроо, но для нее это было очень высоко. Вцепившись в его волосы, она показала остальным детям язык. И вот они тронулись, к счастью не умом, и даже дошли сами без происшествий как и остальные. Что очень удивительно. На полдник были блинчики со сгущенкой. Кей активно рассказывал, что его отряд полон вандалов и смутьянов, когда Тадаши тихо поддакивал, чтобы он замолк поскорее. Ни Тецуро, ни Котаро не слушали его, давясь блинами. За другим столом Ойкава беседовал с Кенмой о, как сказал бы Иваизуми, своих гейских штуках. Шое же ни слова не понимал о каких контурингах шла речь, надеясь, что его не тронут с ним. После этого в плане были догонялки. Детей согнали на стадион. Ива-чан распоряжался на счет правил. За территорию поля не выходить, не толкаться, не пинаться, друг друга не переубивать. У мелких были немного другие планы, так что всех кроме Бокуто и Куроо поставили на охрану дырок в сетке, а этих двоих заставили играть, хотя они были вроде и непротив. Выбывшие девочки болтали со смущенным Ойкавой. В колледже на него не так часто обращали внимание, так как он пропускал пары чаще чем кто-либо, а если и приходил, то спал на задних партах. Кенма дремал на трибунах, испугавшись кучи детей, когда Хината даже слишком ответственно принялся за поручение. Игра длилась так недолго. Тецуро и Котару толи устали, толи им надоело бегать, толи все одновременно. Подойдя к Тсукишиме и Ямагучи, они немного помялись, но Бокуто заговорил: — Пожалуйста, подмените нас, я сейчас умру. — Пусть он и занимался когда-то профессионально волейболом, но часовая беготня его достаточно вымотала. Они переглянулись. Ничего кроме нежелания бегать в этом взгляде не было. После недолго молчания Кей ответил: — Попросите Иваизуми. Он в форме в отличии от меня. — Ты смеешься? Я лучше даже у Кенмы попрошу чем у него. Ну пожалуйста, за мной должок будет, правда. — Не дожидаясь ответа, Бокуто сел а траву, продолжая смотреть на них просящими глазами. Тсукишима был непоколебим и стоял на своём. Достав из кармана резинку и завязав хвост, Ямагучи обнажил свои пирсингованные уши и с самым важным видом произнес: — Тсуки, не гнусавь. Мы вас подменим. Тсукишима цокнул, нахмурившись, но не возразил. Благодарности Котару не было предела. Они вышли на поле. Дети все также, дразня, повизгивали. Ямагучи потянулся и резко стартовал. В прошлом капитан волейбольной команды Карасуно и в настоящем обычный студент был всецело поглащен игрой, когда Кей лениво имитировал бег, чтобы не влетело от Иваизуми. Пока они бегали, Куроо по-тихоньку улизнул через дырку в сетке, что должен был охранять, но был сию же минутно приведен за ухо Хаджиме. Последняя девочка была осалена, когда уже небо окрасилось в розовые оттенки. Настало время ужина, перед которым Куроо и Кенма получили выговор от Иваизуми. Еда была ужасно пресная. Картофельное пюре, присохшее к тарелке, совершенно не вызывало аппетита. Бокуто сонно тыкал вилкой в рыбную котлету. Он настолько устал, что в какой-то момент просто положил голову на плечо Тецуро и задремал. Что, вероятно, стало ошибкой, ведь Куроо не упустил момента схомячить его порцию. Ямагучи настолько устал от беготни, что тихо скулил Кею о своих ноющих коленках. Когда все закончили трапезу, вожатые начали строить отряды. Дети на этот раз были в разы спокойнее. Тадаши очередной раз произнес "Тсуки, у меня болят ноги.", на что Кей ответил: — Мне тебя понести или что? — Он поправил очки. — Да. — Ямагучи решил, что это был риторический вопрос, и повернулся, чтобы пересчитать всех. — Имей в виду, что у меня больная спина. — Без лишних церемоний он взял его под пояс и колени на руки, от чего тот охнул от неожиданности. Хаджиме даже не отреагировал на это. В отличии от Ойкавы, что получил подзатыльник на его "Ива-чан, у меня тоже ножки болят" Уложив всех спать по палатам, вожатые вернулись в свой корпус. Телефон Иваизуми зазвонил, когда все расселись на диванах в комнате отдыха. Скинув голову Ойкавы со своего плеча, встал, чтобы ответить. Через минуту он умолк и, скривившись, бросил уходя: — Чтобы без фокусов. Тсукишима и Ойкава за главных После хлопка дверью Котаро и Тецуро переглянулись, от чего у Ойкавы пронеслась мысль "Вот черт. Надеюсь, Ива-чан скоро вернётся. ". Тсукишима растянулся на одном из диванов, позволив сесть рядом лишь Ямагучи, чтобы он сделал ему массаж. Спина Кея ужасно ныла. Кенма ушел к себе вместе с Шое. Через какое-то время тишину прервал Бокуто: — Может в карты? — На что? — Мгновенно отозвался Тсукишима. — А просто так нельзя? — Спросил Ямагучи, на что остальные хором ответили "нет". — Давайте на деньги, на желания слишком по-детски. — Предложил Куроо. Вожатые расселись вокруг стола, лишь Тадаши продолжил с кресла наблюдать за игрой. — Итак. Играем до последнего победителя. Он получит от всех по 100р. — Подвел итоги Кей, мешая колоду. Началась партия. Первым вылетел Бокуто, а за ним Ойкава. Остались лишь Куроо и Тсукишима. Обстановка накалялась. Ямагучи вздрагивал каждый раз, как они с грохотом клали карты. Стопка медленно подходила к концу. На лице Тецуро было написано, что он жалеет о том, что согласился. — Карта бита. Вы проиграли, сер. — Кей надменно ухмыльнулся. Триста рублей, конечно, немного, но для разминки вполне сойдёт. Из коридора послышалось ворчливое бурчание. Это был Кенма в кигуруми. Его вид очень контрастировал с тянущимся за ним кошачьим хвостиком. — Вы можете умолкнуть, а? — Вдруг он переменился в лице, завидев как Тсукишима считает купюры. — Играете на деньги, да? — Ну... Да. — Тецуро замялся. Козуме вполне мог бы сдать их Хаджиме. — Двигайте свои жирные жопы, я с вами. Началась еще одна партия. Куроо выбыл первым, Кенма валил словно лишь его. Следующим был Тсукишима, а потом Ойкава. Бокуто и Кенма остались наедине. Тецуро тихо нашептывал ему лучшие комбинации. После долгой борьбы победу одержал Котаро, всем на удивление. Козуме лишь мягко спросил: — Не будет ли у кого размена с 5к? — Кенма, я не поверю, что у тебя нет купюры поменьше. Не понтуйся. — Прошипел Тецуро — Ну ладно, Бокуто, тогда я после скину тебе на карту. Было решено сыграть ещё раз, но вернувшийся Иваизуми был с этим категорично не согласен, разогнав всех по палатам. Ойкава лежал на койке, смотря в пустоту и ожидая, когда Иваизуми освободит ванную и вставит ему звездюлей за карты. Время тянулось ужасно медленно. Он успел изучить все трещенки и неровности на стенке.  Хаджиме молча вышел, лег на нерастеленную кровать и отвернулся. Тоору тихонько взял нужные вещи и ушел принимать душ. Спустя где-то час, закончив со всеми лосьонами, кремами и масками, он торжественно раскрыл дверь, забыв о своих косяках. Иваизуми все также лежал с вкюченным светом, что несколько смутило Ойкаву. Подойдя ближе и присев на корточки, он спросил: — Ты это из-за карт, да? — У меня болит голова. Отстань со своими глупыми вопросами. Тоору склонился над ним и поцеловал в лоб, от чего Иваизуми простонал: — Отбросокава, что ты творишь? — Я проверял температуру. Мне мама так всегда ее меряла перед тем как поставить грудусник. Ты, к слову, горячий. Повисла неловкая пауза. — Я имел в виду температуру. Температуру тела. Которая еще должна быть 36.6. — Просто принеси мне обезболивающее и стакан воды. Таблетки лежат у меня в сумке. Очень скоро Тоору принес и то, и другое. Иваизуми удалось заставить Ойкаву лечь спать лишь после обещания, что если станет хуже, то он его разбудит, даже если будет очень рано. Он долго ворочался, боясь, что ему придётся провести оставшуюся часть смены без него. Если придётся остаться за главного, то Бокуто и Куроо сведут его с ума. В конце концов Тоору удалось провалиться в сон, но даже сквозь него брезжил вопрос: "Сможет ли Ива-чан завтра встать с кровати?"