На златом крыльце сидели

На кухне было душно и слишком накурено — снаружи разыгралась метель, ветер завывал так, что стекла дрожали. Погода стояла мерзкая, как раз про такую говорят, что хороший хозяин собаку из дома не выгонит. А Саша, наверное, был хуже собаки, раз его все-таки выставили. В осенних кроссовках и прямо на мороз — он полчаса топтался на улице и не мог дождаться тачку, замерз к хуям. Они пробовали открывать форточку и проветривать, но снегом чуть не замело всю маленькую кухоньку. Старая вытяжка только гудела, не особо справляясь с запахом, ее было решено не включать. Договорились просто курить пореже, но чем меньше вискарика оставалось в привезенной бутылке, тем больше все срали на договор. Сам Саша так-то очередной раз бросил курить две недели назад, но сегодня развязался на нервах, не выдержал: не каждый же день тебя выгоняют с голой жопой из собственной квартиры. Поссорились с Аней по абсолютно тупой причине, он на самом деле даже не думал, что это поводом стать может. Подписался на одну шабашку в инете, работал всю неделю без продыху. Ночами, блять, пахал, на парах потом досыпал, за что ему несколько преподов выдали словесных пиздюлей. Но успел, закончил все раньше срока, и от заказчика капнул неплохой такой бонус за срочность. Ну Саша и пошел на радостях в магазин, купил себе новый ноут, который давно хотел. Старая-то машинка уже сдавать начала, да и аккумулятор там почти сдох. Анюта пришла, пока он радостно возился с обновкой. Сходу наткнулась на чек с гарантией и тут понеслось. Столько говна наговорила, а потом еще и из квартиры выставила. Саша только и успел ноут в рюкзак запихать, даже зарядку от мобилы дома оставил. Вот и пришлось вызывать тачку и ехать через полгорода на Ваську, где Юрец сейчас хату снимал. Повезло еще, что они с Пашкой дома куковали, отходя от какого-то загула, так что обрадовались привезенному вискарику и готовы были разделить все печали. — И вот, бля, я же не из общих денег взял, за квартиру платить есть чем, с голоду вроде тоже не подыхаем. Мне вообще для работы он нужен, хули я еще оправдываться должен? — возмущался Саша уже по третьему кругу, но мужики все равно слушали внимательно. — Так ты бы колечко ей прихватил в подарок или другую бабскую дребедень, ну че ты стормозил? — невнятно сказал Юра, который только что засунул в рот сушину и сейчас активно ее пережевывал. — Да не на что, я ж всю заначку под чистую выгреб. Но я не мудак, пообещал ей, что в конце месяца все будет — ресторан, подарочки, любая хрень. А она все равно орет и говорит, что так не делается, — он подцепил еще одну сигарету из Юриной пачки, вытащил зажигалку из-под смятой салфетки. — Вот ты бы что сказал, Паш, если бы Юрец притащил домой ноут за сто кусков? — Мне вот очень интересно, — протянул Паша с полупьяной заторможенностью. — Почему ты мне этот вопрос задал. Я в твоем воображении больше на бабу похож, что ли? Юра захохотал громко и весело, даже лбом во стол уткнулся, так его проперло. — Серьга в ухе, волосы длинные, ну чем не баба? — с ехидством спросил Юрец, стягивая у Паши резинку с башки и взлохмачивая ему шевелюру. От нервов зачесался глаз — Кикир растер его с силой. Затянулся глубоко, наблюдая за дружеской возней мужиков, забеспокоился. Чего-то совсем не подумал, как это со стороны прозвучало. Вот вроде уже три месяца как свыкся с мыслью, что Юрец покинул их гетеросексуальный отряд и в голубизну ударился, но проскакивала в словах всякая хрень. Сам Саша против пидорства ничего не имел, любовь зла, как говорится, и даже в такую козлину, как Музыченко, кто-то рано или поздно должен был влюбиться. А Пашка был парнем хорошим, даже жалко было иногда, что именно ему такой подарочек достался. Так что Саша вообще не понимал, какого хрена Юрка прятал от него свою новую большую любовь так долго, даже обиделся немного, когда все-таки их запалил. Ну порются в жопу, ну чего теперь? На свете хватало мудаков посерьезнее, которые настоящей хренью занимались, а тут-то все по согласию, по любви, бля. — Да ну че ты, Паш, просто я Юрку уже сто лет знаю. Представляю примерно, что он этот ноут бы даже не смог от старого отличить, он с техникой пиздец тормоз, — неловко попытался выкрутиться Саша. — Ну так чего? Дал бы ему пиздюлей? Растер себе уже глаз до красноты, надо было занять руки чем-то еще. И так-то, блин, тревожно было если не крутил чего-то в пальцах, руки покоя вообще не знали, а стоило чуток понервничать и все, пизда рулю. Прям аллергия на беспокойство. — А за что? — пожал плечами Паша, отбившись все-таки от Юркиных рук и забирая снова длинные волосы в хвост. — Ну если купил, значит надо. Юра покосился на него как-то странно, поджал губы недовольно. Полез разливать им вискарик по стопкам, приложился потом к бутылке прямо из горла. Судя по всему, за этим стояла какая-то история. Саша вдруг не к месту вспомнил, что эти двое только выбрались из затяжной денежной жопы: так привык к тому, что Юрка сорит деньгами как фантиками, совсем позабыл, что за вылет из института его лишили доступа к семейному источнику, даже квартирку попросили освободить. Они же с Пашком и переехали поэтому в этот тесный клоповник на Васильевском острове. Саша вообще думал, что они разбегутся тогда, говно ведь рекой полилось. А поди ж ты, не только не разбежались, а по ходу их это только сильнее сблизило. Раньше он никогда не замечал, чтобы Юрка на кого-то с такой любовью пялился, между ними аж воздух искрил, в пору завидовать было. Сейчас-то вроде у парней все устаканилось. В долг Юрок давно не просил, да и вообще вернулся к своим барским привычкам: вон и сигаретки на столе лежали совсем недешевые, не то вонючее говно, что он курил пару месяцев. Саше было очень любопытно, чего там все-таки произошло, и где они теперь берут баблишко, но на прямые вопросы Юра пока не отвечал и морозился. Его дело, конечно, они давно уже дружили, и Саша прекрасно знал, что рано или поздно тот разговорится, не сможет утерпеть. Короче, второй раз за пять минут стало безумно неловко. Сашка хлобыстнул алкашки, чуть не облившись, заколотил китайскими палочками по столу в рваном ритме. Что ж он за мудак такой, сначала Пашу смутил, теперь Юрке про какое-то говно напомнил. Права, наверное, была Анюта, когда называла его падлой и эгоистом. — Ну ты же сказал ей, что для работы, в чем проблема? — влез Юра, нарушая молчание. — Сказал. Только она когда пришла, я как раз в дотан рубился, на новом экране знаешь, как заебись смотрится? Они захохотали втроем, Юрка заржал почти до слез. Вискарик потихоньку закончился, из-под раковины добыли початую бутылку текилы. Паша уже растекся по столу сонной лужицей, в разговоре вообще не участвовал, улыбался только слабо, когда Юрка принимался его по шее или коленке наглаживать. Саша и сам чувствовал, что перебрал. Крутил без конца меж пальцев бамбуковую палочку, мысли никак во что-то целое не собирались. Хорошо хоть, что пары завтра были только после обеда, успеет проспаться. Ему-то, в отличии от этих двух бездельников, завтра учиться надо было, он уже достаточно напрогуливал в этом семестре. — Помнишь Валерия Васильича, профессора по матану из моего универа? — он достиг уже такого градуса опьянения, когда молчать не получалось, хоть и надо было. — Тот мудила, который завалить тебя в прошлом году пытался? — нахмурился Юра, разглаживая усы. — Ага, старый хрен с манией величия, — Саша снова заерзал беспокойно, сломал случайно палочку в руках, потянулся за новой, наплевав на то, что она была испачкана в соевом соусе. Такую тему затронул, что спокойно сидеть вообще не получалось. — Я про него такую хрень раскопал, пизда. Оказывается, он ищет студенток победнее и поглупее, к проституции склоняет. Пара случаев было, когда он их в какие-то бордели за границу продавал. Отправлял туда бедных девочек без паспортов и документов, сам понимаешь, что с ними там делали. — Это же серьезная тема, братан, — Юра выпрямился на стуле, нахмурил брови. — С этим к ментам надо идти. — Я и пошел. Помнишь Ваньку из Пушкино? Высокий такой дрыщ, работает сейчас как раз по нашему району. Я с ним по-братски договорился встретиться в кафешке, показал все, что нашел. Он обрадовался сначала, сказал крупное дело, может, даже звездочка на погон упадет, — Саша заговорил слишком громко, даже Пашец поднял сонный мутный взгляд. — Через неделю встречаемся, я спрашиваю, как дела, а Ванек напрягся весь, засмущался. Сказал, что начальство велело ему хренью не страдать и заняться более важными делами. Намекнул тонко, что этот старый хрен его капитану крупную денежку отстегивает. — Продажные русские ментяры, вот это новость, — пьяно выдал Паша, закидывая руки за голову и зевая широко. — Слышь ты, жопа казахская, ты охуел? — возмутился Юра, который по синей лавочке часто становился невъебенным патриотом. — Да не, Пашка прав. Продались уроды, покрывают этого мудака. Саша вылез неловко из-за стола, чуть не приложившись бедром об угол. Дошел неуверенно до ванной, отлил быстро и залип в зеркало, пока руки мыл. Глаза красные, сосуды полопались все, волосы дыбом. Он проклял мысленно нелепые кудри, побрызгал в лицо холодной водой — проще не стало. Когда вернулся на кухню, стол уже сдвинули и диван для него разобрали. Паша как раз нес из комнаты подушку и плед, ну да, отработанная программа. Чего-то они часто в последнее время с Анькой ругались, и приходилось куковать одному на этом продавленном диванчике. Он разделся до трусов, скинув одежду на стул к рюкзаку. От носков уже попахивало, но сменки с собой не было, придется завтра в них же и пилить в универ. Зарядка на ноуте упала до десяти процентов, надо было ползти на пол и подключаться к розетке за диваном. Собрал коленями все крошки — уборку здесь особо никто не любил. Была уже половина пятого утра, метель за окном успела утихнуть. Пора ложиться спать, чтобы не ползти в универ совсем уж зомбарем, только он по тупости бахнул под суши два редбула. Сейчас был вялым, тормознутым и пьяным, но вот совсем не сонным. Еще и история эта поганая. Саша совсем не хотел ее Юрцу вываливать, хоть и свербело в одном месте. Старикан правда был мудилой, на прошлом курсе потрепал ему нервы с пересдачами, слава богу, что в этом году с ним уже дела иметь не надо было. А вот его друга помладше старый хрен прижал, взъелся на что-то и пообещал, что сдать экзамен не даст. Вот он и попросил Кикира, чтобы тот его ноут взломал и стиснул ответы на контрольную. С этим проблем не было: Сашка тоже горел жаждой мести. Вытащил с харда все интересное, потом уже сел разбираться и нашел всю эту хрень с девочками, от которой волосы дыбом вставали. На самом деле, к ментам бы ни за что не пошел, не его это дело. Справедливость справедливостью, но доказательств там на самом деле было не с хрен много, он больше бы себя подставил. За взлом чужого ноута могли и с универа турнуть, зачем ему такие радости? Просто среди кучи поганых фото, он наткнулся на одну ничем непримечательную папочку. Красивая блондиночка, фигуристая, вкусная. В разных позах, в одежде и без — хочешь передерни, хочешь заливай в интернет, радуй задротов с волосатыми ладошками. Кикир ее сразу узнал, хоть и не видел несколько лет. Катенька-Катюша, светлая дурочка с чудесным голосом. Она у них в школе на каждом концерте выступала. Стоило ей только запеть — птицы к хуям замолкали. Сашка горел по ней три года безответно, стихи писал, песни для нее сочинял. Был послан к херам, оно и понятно, зачем такой красавице задрот с тупой тягой к компьютерам, скейту и року. Не чета спортсменам, которые тащились от Тимати и Басты. Вроде и переболел уже давно, сам смеялся над своими старыми чувствами. Только первая любовь — она же такая сука, никогда спокойно не проходит, остается в душе навсегда, прорастает потом тусклыми цветами. Вот и Саша не смог удержаться, когда увидел эти фотки. Судя по записям, его Катюшу уже два года ебли мерзкие турки, если она вообще живая была. Усидеть на месте все равно не смог, пошел к Ваньке, наплевав на все то говно, что ему в ответочку от дедка прилететь могло. Саша замер над клавиатурой. Пялился в открытый вконтакт, забыл, что хотел одногрупнику ответить. Такие яркие картинки сейчас перед глазами стояли. Катюша была старой мечтой, пережеванным воспоминанием, не стоила даже мизинца на пальце его Анюты, умной и хорошей. Все равно возвращался к прошлому, не мог никак остановиться. За стеной раздался громкий смех, а следом за ним приглушенный стон, судя по всему мужики добрались до кровати. Саша вытянул наушники из рюкзака, затыкая уши и включая музыку громче. Противно не было, только завидно немного. Он вот тут куковал один, а они там еблись довольные. Хорошо все-таки пидорам было, удобно — голова не болела, никаких этих дней и вынужденного воздержания на недельку. Не любил бы он так свою Анечку, тоже, наверное, последовал бы Юркиному примеру и подался во все тяжкие. В наушниках стучал первый альбом Корнов, Саша добрался до недопитой бутылки текилы на столе. Прихлебнул прямо из горла, поморщился недовольно. Все не мог успокоиться — полез на двач, создав тред про говно в современной полиции. Хотел потом скатать в доту каточку, но залип вместо этого и срался в комментах, даже выложил частично свою историю. — А колбаса осталась? — громко спросил Юра. Саша заморгал удивленно, вырвавшись из пьяного сна. — Тихо ты, Санек спит, — прошипел в ответ Паша. — Да хуй с ним, уже почти двенадцать, — пробурчал в ответ Юра невнятно. Юрец утопал шумно с кухни, продолжая громко чему-то возмущаться, сплетая в непонятный клубок политику, цены на газ и помидоры. Саша растер с силой лицо руками, принял с трудом горизонтальное положение. В голове стучало похмельным молоточком, в горле пересохло. — Прости, что разбудили, — виновато сказал Паша, обернувшись. — Омлет будешь? — Да все нормально, пора уже вставать, — сонно просипел Кикир, скидывая с ног плед. Чувство было тупое, будто еще не протрезвел до конца. Картинка в голове складывалась четкая: вот он в магазине берет ноут и даже домой прет на такси, больно уж невтерпеж. Вот Аня вопит, матерится и вещами кидается. А там уже вискарь на Юркиной кухне и не особо вкусные суши на закусь. Зачем они только текилу достали? — Пашуль, запили горячие бутеры, — проорал Юра из ванной. — Да ты заебал, в свою очередь эти сраные бутеры готовь, — закричал недовольно Паша в ответ, но яйца со стола все-таки убрал, достал хлебушек и нарезку. — Сколько тебе делать, Сань? — Одного хватит, — Саша натянул на себя джинсы с футболкой, сложил привычно подушку и плед в угол, чтобы сидеть не мешали. — Тебе помочь? — Да не, сам справлюсь, — отмахнулся Паша. Чайник на плите противно засвистел, Саша полез делать кофе на всех, игнорируя привычные Пашины возмущения. Юрец вломился на кухню и начал предсказуемо говнить, что если Паше помогают, то надо было его очередь на готовку продлить еще на день: они с Юрой были две ленивых жопы, делили, как правило, домашние обязанности напополам, ныли по этому поводу оба. Саша сжевал свой вкусный горячий бутерброд, стараясь игнорировать привычный срач. Надо было бы сходить в душ, но времени и так хватало вплотную только для того, чтобы доехать до универа без опозданий. Похмелье шумело в висках, хотелось прогулять, но он пересилил себя. Нужно было получить диплом хотя бы для того, чтобы обмахиваться им жаркими вечерами на своей вилле где-нибудь посреди тихого океана. Хотел занять у Юрца денег на такси, потом глянул на карты — пробки были адские, спасибо вчерашней метели. Пришлось тащиться до метро, чуть не задремал, пока ехал вниз на эскалаторе. Влился привычно в толпу, которая просто занесла его в вагон. Пригрелся там так, что до универа почти бегом бежал — в кроссах по такой погоде все-таки было холодновато. Выпил кофе из автомата, который стоял на первом этаже, вроде немного ожил. Приехал даже рановато: когда вошел в аудиторию, народу там было всего человек десять. Саша занял привычное место посередке, подпер голову рукой, копаясь лениво в телефоне. Наполовину дремал — шум вокруг вообще нисколько не мешал. Очухался только когда к нему подсела Алинка, хорошая девчонка из параллельной группы, веселая и симпатичная, забитая еще с головы до ног. Они часто бухали вместе, как на бабу Кикир на нее никогда не смотрел — Алина была своем пацаном для всех. Пара была скучная, они уже через двадцать минут зарубились в морской бой. По старинке, на бумажках, не используя тупые приложухи на мобильниках: сидели, уткнувшись в тетрадки с серьезными лицами, их под конец препод даже похвалил, устав от того, что его никто не слушает. На перерыве Алинка повела его пожрать. Нужно было только подобрать ее младшую сестричку, которая училась в этом же универе, но на два курса младше. Саша против ничего не имел, спросил даже ради приличия, симпатичная она или нет, за что получил по лбу. Перваков на паре задерживали, пришлось протирать жопой подоконник в ожидании. Потом народ из аудитории наконец-то повалил, но Алинка сестру все никак не видела. Когда зашли внутрь, Саня сразу словил неприятные флэшбеки — привет прошлому году, сколько мучительных часов он тут провел. То самое помещение, где преподавал матан Мудак Васильевич, на которого он мужикам ночью жаловался. Алинкина сестра как раз с ним сейчас и общалась. Кикир сразу узнал этот виноватый вид — судя по всему, либо прогуляла, либо что-то завалила и сейчас выпрашивает поблажку. Он и сам частенько так проебывался в прошлом году, только когда подходил с аналогичными просьбами, эта скотина сразу говорил «не тратьте мое время, Анисимов, и займитесь учебой». Тут, сука, улыбался похабно так, все взглядом ладную фигурку девчули оглаживал. Саша зачесал неловким жестом волосы назад. Пальцы тряслись противно, привет нервам и похмелью, по рукам неприятный зуд разошелся. Он повел плечами, стараясь его унять, но не выходило. Чем больше на них смотрел, тем противнее было, а этот мудак еще приблизился к ней ближе. Старый пень будто бы и не слышал о личном пространстве: ладонь на спину положил, пока вел к дверям, вещал что-то с тупой улыбочкой. У Кикира руки чесались, он сжал кулаки сильно, с трудом заставлял себя заткнуться и не ляпнуть какую-то хрень. Алина в это время пялилась в телефон, не замечала ничего — ну да, она же не была в курсе всего дерьма. Валерий Васильич остановился у дверей, бросил на Сашу мимолетный взгляд, даже не узнал. Зато вот Алинку заценил с ног до головы, задержав при этом взор на ее приятных округлостях. После этого Саню повело, думал, что сейчас кинется набивать мудиле морду. В висках противно застучало, он вспоминал пошлые картинки, которые спиздил с ноута этой сволоты. Вот уж точно бы не позволил и этих хороших девочек туда затащить. В голове на повторе крутилось тупое «убилбытварь». Жрал суп в столовой, хмурился и вкуса почти не чувствовал. Алинка на него обиделась даже, приняла эту резкую смену настроения на свой счет. Саша бы и хотел с ней поспорить, но не мог, зациклило же намертво на этой мысли, переключиться никак не получалось, а картинки в голове рисовались капец яркие. На следующей паре тоже не слушал, записывал только за преподом механически. После универа раздавил с другом баночку пива, особо не помогло. Решил заехать домой, надо было мириться с Анечкой, объяснить ей все нормально. Ну, или хотя бы зарядку от телефона забрать и обувь сменить. Нормального разговора не вышло: Саша разорался с порога, как только увидел в коридоре собранную сумку со своими вещами. Поругались снова, наговорили друг другу гадостей. Саша ушел громко хлопнув дверью, а потом долго мерз в соседнем дворе, решая, куда ему податься. С баблом было туго, на карту должно было залететь только через недельку, значит, квартиру сейчас не снять. Снова напрашиваться к Юрцу было как-то неудобно, поэтому он махнул к пацанам с универа, которые праздновали чью-то днюху и звали всех к себе. Вдарил у них с порога по вискарику — немного отпустило. На квартире было шумно и радостно, алкашкой кто-то славно проставился, еще и дудку хорошую принесли. Саша пытался влиться в общее веселье, но получалось как-то натянуто. В затуманенных мозгах все равно крутилась на повторе сегодняшняя сцена в универе и это тупое «убил бы». И ведь все вокруг об этом напоминало, звезды будто бы сошлись под правильным углом и посылали ему ладный поток из космоса. Ночью вывалил историю Юрцу с Пашкой, днем встретил эту тварь в универе, так еще и вечером снова о нем пацаны разговорились. Ладно бы еще в обычном студенческом духе, типа ах какая незадача, завалили меня на экзамене. Каждую косточку Валерию Васильевичу перемыли, каждый его косяк припомнили. Саша тогда только дунул, сидел с круглыми глазами, пробрало хорошо так. Подхихикавал тупо, сдерживая нелепый порыв закрыть себе рот руками, потому что так и тянуло вывалить что этот утырок с девочками делает. Чтобы не он один больше мечтал о том, как сожмет пальцы на его морщинистой стариковской шее, или как всадит нож ему прямо в пузо и провернет. Чтобы каждый пацан в этой тесной комнатке хоть на минутку соучастником стал. Проснулся уже с привычным похмельем, надо было пилить в институт. Чуть не опоздал, потому что забыл, куда по пьяни сунул свою сумку с вещами — не хотелось оставаться без последних труселей. А потом в метро у него вдруг резко щелкнуло что-то в голове. Он застыл на месте как вкопанный, в спину ему влетел пожилой мужичок, заругался недовольно. У Саши даже сил на извинения не было: замер на месте как дурак с раскрытым ртом, пытался все обдумать. Выбрался на улицу на автомате, вдохнул полной грудью холодный воздух и закурил жадно сигарету, хорошо хоть благоразумно спиздил с чужой хаты пачку. Он вдруг понял, что в этом опостылевшем ему за сутки «убил бы» есть смысл. Потому что единственное, что его останавливало — это шанс быть пойманным. Не принятые нормы морали или там другая срань — Саша просто боялся присесть из-за этого мудака в тюрячку на несколько долгих лет. Мозг заработал на каких-то невозможных скоростях, Саша сам не успевал за ходом мысли. Если провернуть все грамотно, то следствие на него выйти никак не могло. О его конкретных претензиях к Валерию Васильевичу знало только три человека. Ну да, в прошлом году у него были с ним контры из-за оценок, но этого старого мудилу половина универа ненавидело, заебутся проверять. Это если вообще дойдет до какой-то проверки. Если его серьезно покрывали менты, то они первые же не захотят никакой огласки, замнут дело, лишь бы их собственные грешки не всплыли. Саша сидел на паре, уставившись взглядом в одну точку, жевал задумчиво кончик карандаша. Мысль про убийство становилась в голове все более пугающе реальной: у него была вся личная информация этой скотины, включая расписание, которое мудила составлял с внимательностью типичного педанта. Тот каждую ночь пятницы проводил одинаково — на съемной посуточной хате, обрабатывал какую-нибудь новую девчонку. Квартиру менял раз в месяц, типа пытался не палиться. Завтра была последняя пятница февраля и Саша точно знал, где тот будет находиться. Лучше места и времени придумать было нельзя. Можно было самому снять эту хату, сделать дубликат ключей и спрятаться там перед приходом старого мудилы. Дождаться пока уйдет девчонка, а потом… Его передернуло нервно от картинки, которая встала перед глазами так ярко. И до этого в голове рисовалась всякая кровавая пакость, но скорее на каком-то гипотетическом уровне — фантазия на уровне плохого боевика, а тут прямо почувствовал, как сжимает пальцы на чужой шее. Страшно было до чертиков, потому что мысль о том, как он придушит этого ублюдка вызывала у него не отвращение, а удовлетворение. Пугало сильно — вот уж никак не ожидал узнать о себе такие новости в двадцать с лишним. Стремно было, неуютно. Стараясь ни о чем больше не думать, Саша набрал быстро сообщение хозяйке квартиры. Решил, что если выгорит, и хата окажется свободна, то это знак, а если нет, то просто забудет обо всем как страшный сон. От ее ответа тут же в пот бросило: она сказала, что квартирка до утра свободна. Не разрешая себе сомневаться, Саша быстренько отписал ей, что сейчас скинет денежку. Скинул тут же Юрцу сообщение, попросил в долг пятеру до конца месяца. Тот перевел даже ничего не спрашивая, ну да, сам же недавно так побирался, и Саня ему никогда не отказывал, если у самого на карте что было. И возвращать как правило не просил, видел же, как жили тогда эти два дурака. Пришлось повозиться с деньгами, платить со своей карты казалось слишком палевным, надо было создавать для этого какой-нибудь отдельный анонимный счет. Хозяйка отписалась, куда и во сколько нужно было подъезжать за ключами. До назначенного времени оставалось еще два часа, последнюю пару, правда, придется прогулять, надо потом у кого-то брать конспект переписывать. От будничности этой мысли даже передернуло, он тут вроде как убийство планировал, а беспокоился при этом о прогулянных занятиях, тупо так. Следующую пару просидел переписываясь с Юркой, хотел отвлечься и пожаловаться на то, что Аня его по ходу из дома окончательно выставила. Юра обрадовался, как последний мудак, позвал жить к себе: Пашка на выходных улетал домой в Казахстан к кому-то на юбилей, а один оставаться Юрец вообще не любил, сразу расклеивался и начинал ныть. Такой вот он был человек, ему всегда компания требовалась, не любил тишины. Забрав ключи от съемной квартиры, в первую очередь Саша помчался делать дубликат, а потом только поехал на саму хату. В голове мелькали тупые идеи из американских фильмов, что надо натянуть капюшон на уши и расплачиваться везде наличкой, лишь бы не оставить нигде следов. Хотя тут самое главное палево было в том, что он вообще эту квартиру снял. Под чужим именем и скинув подделанный скан паспорта, конечно, но такое себе прикрытие. Тут тоже приходилось рассчитывать на случай: вряд ли хозяйка со всего этого дела платила налоги и стала бы сдавать свою кормовую клиентскую базу. Хата оказалась самой обычной — две комнаты, ремонт среднего пошиба, явно сделанный за копеечку приезжими таджиками. Никакой дорогой техники: телик в спальне стоял маленький и поюзаный, холодильник вообще знавал советские времена. Саша походил по комнатам, осмотрел все углы внимательно — с хозяйки сталось бы поставить какие-нибудь камеры или другую срань. Ничего не нашел, пофоткал все, что привлекало внимание. На улице начинало темнеть, он засел на кухне и курил сигарету одну за одной. План в голове был четкий и сформировавшийся, бояться уже сил не оставалось. Телефон зазвонил громко, вырывая тут же из тяжелых мыслей. — Ну так че, ты к нам сегодня? — вместо приветствия спросил Юра. — Собирался к вам, а что? — удивился Саша. — Так ты мне сказал, что после универа рванешь, — в трубке слышалось неразборчивое ворчание Паши, но постепенно затихло, видимо Юрка свалил на кухню. — А уже восемь вечера, Сань, мы через час уедем на всю ночь. — Бля, братан, прости, чего-то забегался, — сходу оправдание придумать было сложно, Саша сам не понимал, как успел так со временем проебаться. — Сейчас вызову тачку и сразу к вам. — Давай реще, мне Пашка мозги ебет. — Да сейчас буду, не ссы. Они по-дружески покрыли друг друга хуями на прощание, Саша тут же принялся вызывать такси. Пока машина ехала, он прошелся последний раз по квартире, проверяя, не забыл ли чего. Окурки хотел сначала выбросить по привычке в мусорку, потом опомнился и спустил их в унитаз. Больше следов остаться было не должно, проходил все это время в перчатках, ладошки давно противно взмокли. Мелькнула в голове тупая мысль, что где-нибудь мог остаться его выпавший волос, поэтому сто процентов найдут по днк. Саша от этого заржал как-то нервно. Жизнь — это все-таки не сериал «След» и не голливудское кино. Не станут русские менты заморачиваться из-за волос на съемной хате, а уж тем более прогонять их по анализам. Бросил ключи в почтовый ящик, как договаривался с хозяйкой, и успел скурить две сигареты, пока такси не подъехало. Ехал в машине выкрутив музыку в наушниках по максимуму — пытался заглушить собственные мысли, но получалось плохо. В голове крутилось миллион мелочей, которые надо было учесть и продумать. Времени оставалось критически мало, всего сутки на подготовку. Такая глупость, но Саша никак не мог отделаться от навязчивой мысли, что обязан это сделать. Может, краткие сроки как раз и помогали, иначе бы он никогда на такую срань не решился. Когда доехал до мужиков, те уже стояли в коридоре одетые. Непривычно было смотреть на Юру в строгом костюме: со спрятанными татухами и зализанными волосами он сразу смотрелся каким-то невозможно серьезным. Паша тоже запаковался в костюм тройку, выглядел сейчас лет на пять старше. Очень хотелось спросить, куда они собрались в таком виде, но Саша не стал. — Ты завтра в универ? — Юра задрал голову вверх, сидел сейчас на тумбочке, зашнуровывая свои темные ботинки. — Ну, мне к первой паре, — Саша пожал смущенно плечами, как только снял свои кроссы на весь коридор сразу завоняло носками — в душ времени сходить вообще не было. — Встану часов в шесть, от вас хрен доедешь. — Давай я тогда ключи тебе оставлю, хер знает, во сколько мы вернемся, — влез Паша, доставая из кармана пальто связку со смешным брелоком в форме кота. — В холодильнике пицца осталась, пожри нормально, а то на тебе лица нет, — Юра закончил одеваться, топтался неуверенно на месте. Чувствовал судя по всему что-то, проницательная скотина. — Конечно, мамуль, пить много не буду и лягу спать пораньше. Пиздуйте уже, — отмахнулся от ненужной заботы Кикир. Юра рассмеялся коротко и напряженно, но дальше спрашивать ничего не стал. Вот этот момент Саша не учел: судя по всему, последние двое суток он слишком показушно нервничал, надо было брать себя в руки. Мужики наконец свалили, негромко о чем-то переговариваясь, Саша полез в душ в первую очередь. После этого все-таки поел, хотя кусок в горло не лез. Зато вот привезенное с собой пивко заливалось отлично, расслабляло немного. Залип в доту на пару каточек, нафидонил там бессовестно. Пиво закончилось, он подрезал у парней пару стопочек коньяка, благо в холодильнике нашлась открытая бутылка. В голове зашумело приятно, но отключиться никак не получалось. Он отсоединился от местного вайфая, подрубил интернет с мобилки и запустил тор — ему жизненно необходимы сейчас были советы с даркнета, благо знал кучу форумов для извращенцев. Проснулся утром от тихого «падла, блять» из коридора — судя по всему, пьяный Юрец обо что-то запнулся. Саша посмотрел на мобильник мельком, до будильника оставалось еще полчаса. Сердце в груди стучало неровно, всю ночь ему снилась какая-то срань про убийства и тюрягу, так и не отдохнул ведь толком. Из комнаты послышался оглушительный храп Юрца, на сон точно можно было больше не рассчитывать. Зевнув широко, Саша поднялся с диванчика, завозился с завтраком, стараясь особо не шуметь. Выпил быстренько кофе, зажевав бутером, и выбрался из квартиры по-тихому. Ехал в автобусе и пялился в окно. Никак не мог понять, как это он собрался вдруг на полном серьезе убить человека. Вот прямо этим вечером, своими же руками — Сашка знал, где в инете купить пушку, но не стал, громко же и палевно. Он все ждал, что вот включится здравый смысл и пошлет всю эту затею нахер. Не включался. В пору было нацеплять трусы поверх штанов и заправлять простыню вместо плаща. Саша не чувствовал себя супергероем, который собирался избавить мир от зла, скорее супермудаком. Все равно почему-то решил впрячься в эту срань. Отступить еще было не поздно, просто не ехать вечером на съемную хату и дело с концом, только Саша понимал, что в любом случае поедет. Из-за поступков этого уебка, из-за чего-то страшного и темного внутри себя. В универе он пытался вести себя расслабленно и непринужденно, игнорировал тупые мысли, что бесконечно стучали в голове по кругу. Нервно было, стремно немного. План был четкий и продуманный, он точно учел все возможные проблемы, был внимателен к деталям. Все закончится сегодня ночью, и эта назойливая мысль, тупое и бесконечное «убил бы», что стучало фоном последние пару дней, наконец-то исчезнет навсегда. После пар заглянул в не особо крупный торговый центр, прошелся по отделам, скупая все необходимое. Веревка, рюкзак и темная одежда, которую потом не жалко будет сжечь. Даже телефон купил, обычную звонилку, чтобы не брать с собой основной. Зашел пожрать в кфс, взял стакан пива, чтобы отвлечься. Только какое там, тяжелые мысли никак не отпускали. Трясся в метро, а в голове по кругу гонялось это тупое «убил бы» в компании с планом действий. Приходило четкое осознание, что не «убил бы», а «убью сегодня вечером». От этого на лицо выползала тупая нервная улыбочка. Уже подходя к дому Кикир понял, что по привычке утащил ключи от квартиры, которые ему вчера Паша дал. Проскользнул через домофон, вызвал лифт, но в том было нассано и жутко воняло. Саша решил, что физкультура дело полезное и можно на четвертый этаж забраться и по лестнице. — Пашка, ты чего так быстро? — заорал с кухни Юра так громко, что даже через музыку его было отлично слышно. — Бля, прости, это не Паша, я ключи с утра утащил случайно, — виновато сказал Саша, стаскивая с головы наушники и убирая их в карман. Юра выглянул в коридор, хмыкнул невнятно. Саша, как приличный человек, помыл сначала руки, только потом поперся на кухню, подхватив свой рюкзак. — Вот скажи, на кой хер я взял такую огромную кастрюлю, если Пашок завтра улетает? — забухтел Юра, который стоял сейчас у стола и резал картошку. — А то мы с тобой вдвоем не сожрем, — улыбнулся Кикир. — Тебе помочь? Похмельный суп был у ребят вещью был охуенной. Не шедевр кулинарии, конечно, обычный мужицкий суп, со слишком крупно порубленными овощами, но по утру безумно вкусный, зараза. Саша все пытался свою Аню уговорить его так радовать по выходным, но чаще всего разговор утыкался в непробиваемую стену аргумента, что надо было просто меньше пить. — Морковку потри, я чего-то заебался уже, — Юра потер бровь тыльной стороной ладони, отбросил назад волосы, которые назойливо лезли в глаза. — Меня вчера какая-то курица соком облила, последнюю, блять, белую рубашку угандошила. Вечером на свадьбу к Антону переть, вот Паша и сбежал в химчистку, а я ебусь тут с супом, как верная жена. — Че ты гундишь, Юр? — А чего он улетает на целую неделю? Саша улыбнулся с пониманием, похлопал его мимоходом по спине, добывая из мойки терку — хорошо было хоть немного отвлечься. Отчекрыжил у моркови жопку, повертел задумчиво нож в руках, тот острый был, качественный. Как хорошо было бы таким по горлу Валерию Васильевичу полоснуть, чтобы красиво так кровью брызнуло во все стороны. Вкусная была картинка в голове, сочная, но идея сама по себе была хреновой: слишком грязно, слишком палевно. Суп доварили быстро, Юрка уперся в комнату и залипал там в телик. Саша же решил над курсовой поработать, но дело вообще не шло, мысли все были только об одном. Плюнул через полчаса, решил поиграть. Надо было выплеснуть всю ярость на тупых раков в дотане и посношать чьих-то мамок в чате — сегодня вечером ему надо было быть спокойным и сосредоточенным. Хладнокровное убийство, без эмоций, настоящего мотива и другой срани. Не ради мести, не ради самого себя — для гипотетического общего блага. Просидел так несколько часов, в наушниках шумел тяжеляк, сердце в груди стучало слишком быстро. Мужики периодически заглядывали на кухню, Кикир отвлекся от доты только один раз — когда в первый раз Пашу увидел, потянулся пожать ему руку, и продался в лесу, в чате сразу противно заговнили тиммейты. — Братан, хорош задротить, — заржал Юра, стаскивая у него гарнитуру с головы. Саша заморгал удивленно, размял шею пальцами — в комнате уже стемнело, не заметил даже, как вечер наступил. — Ой, бля, сам ладошки не сотри, пока неделю дома один сидеть будешь, — буркнул он, не отвлекаясь от ругани в чатике. — Сказал человек, который спит на моем диване уже не первый день, — голос у Юры был ехидный, под стать мерзкой улыбочке на усатой роже. Катку Саша ожидаемо проебал, но там в пати такие уебаны попались, что еще на стадии драфта это было понятно. Он захлопнул в сердцах ноут слишком сильно, потом погладил его будто извиняющееся по крышке. Машина же была ни в чем не виновата, новенькая была, красивая. — Ну, будем двумя одинокими дрочилами, — Саша нервно улыбнулся, зачесывая назад непослушные кудри. — Только ты ко мне ночами не приходи, я тебе не дам. — Да кому ты нужен, рожу вообще видел свою в зеркале? — необидно засмеялся Юра, подсаживаясь рядом на диване и тыкая больно локтем в бок. — Бороденка жидкая, на шее вон чифирь зреет, я б с тобой в жизни ебаться не стал. Они сцепились шуточно, обмениваясь несильными толчками, Саша забрался в итоге сверху, взлохмачивая жесткие волосы кулаком. — Ну ты и гондон, — заржал Юра, отпихивая его в сторону. — Я теперь как с такой прической в загс поеду? — А как вы вообще туда пойдете? Вдвоем? Типа как парочка, что ли? — заинтересовался Кикир. Юрка нахмурился и зажался весь, но привычную клоунскую маску нацеплять не стал, решил не прятаться. Встал только с дивана, поворачиваясь спиной и доставая из холодильника бутылку пива. — Пиво будешь? — Саша замотал головой. Выпить хотелось очень сильно, но было нельзя. — Пашка пойдет с подружкой из универа, уже поехал ее забирать. Придем по отдельности, рядом на фотках не запалимся и далее по непидорскому списку. — Пиздец, понятно, опять посретесь и будете орать половину ночи. — Да не посремся мы! — Юрка, ты же первый заговнишь. — Не заговню, нахуй надо, я сам это и предложил. Кикир бросил на него выразительный взгляд, поднимая крышку ноута и включая им фоном ненавязчивую музыку — в тишине сидеть не хотелось. На чужие проблемы было отвлечься приятно, но в голове же все равно долбило противно. — Ну, может и заговню, — нахмурился Юра, отвернулся в сторону. — Обидно просто. Кто ж знал, что так сложно пидором быть? — Тебя правительство и церковь предупреждали: не ебись греховно в жопу, поднимай страну с колен, — заржал Саша. — Да иди ты нахер, — Юра пытался держать серьезную рожу, но тоже рассмеялся. Саша вылез из-за стола, поставил чайник. Надо было закинуться кофейком или крепким чайком. Лучше бы, конечно, энергетик хренакнуть, но тут он сам себя боялся. Перенервничает, запсихует, а надо было сохранять спокойствие. — Я матери недавно рассказал, — вдруг выдал Юра. Вот это было неожиданно. Саша обернулся резко, перестав дырявить взглядом огонь под чайником. То есть он знал, что у мужиков все было серьезно, но Юра маму очень сильно любил и с какой-нибудь хренью к ней не полез. — И чего она? — осторожно спросил Кикир, стараясь не выдавать любопытства. Бухнул, правда, себе в чай три ложки сахара вместо одной. — Да нормально вроде, че, без претензий, — Юра говорил не поднимая взгляда, подтащил к себе пепельницу и курил уткнувшись взглядом в стол. — Обрадовалась даже, типа взрослею, раз на долгие отношения созрел, познакомить попросила. Прихлебнув с шумом горячий чай, Саша хмыкнул понятливо. Юра раньше и месяца с одной бабой не встречался, был ебарем-террористом, который трахался со всеми подряд по синей лавочке. Влюблялся часто и быстро, но все ненадолго. — Пашка за этим и махнул домой, тоже поделиться захотел? — поинтересовался Саша. — Не, там у него в семье чего-то очень сложно, — пожал плечами Юра. — Я еще не знаю, как его подвести к знакомству с мамулей, он ссыт пиздец по любому палевному поводу. — Да разберетесь, не парься, все будет заебись, — отмахнулся Кикир. — Я с тебя даже за сеанс психотерапии не возьму, только дай поспать ночью нормально. — Ты мне сам бабок должен, слышь! — возмутился Юра. Они проболтали еще полчаса, потом Юрка вызвал такси и уехал. В пустой квартире сразу стало как-то тихо и пусто, музыка из ноута уже не спасала. Посмотрел на часы — самому пора было выезжать. В голове что-то щелкнуло панически, но он взял себя тут же в руки. Все должно было пройти четко по плану, не должно было найтись и повода для беспокойства. *** Саша стоял сейчас на коленях перед унитазом — судя по ощущениям, выблевывал уже свои внутренности. Пальцы дрожали мелко и противно, взмок, как сука, волосы прилипли к вискам мокрыми прядями. В голове на бесконечном повторе зависло несколько картинок, избавиться от них никак не получалось, а сердце так заполошно стучало в груди, что грозило скоро вывалиться на грязный пол к херам. У Саши был план. Четкий и конкретный, детально проработанный. Он был уверен, что каждую мелочь учел, и ведь по началу так все и происходило, там просто негде было облажаться. Он заехал в бар, где посидел полчасика с друзьями — засветился, алиби наработал на всякий случай. Слился под благовидным предлогом, намекал на свиданку. На съемную квартиру приехал заранее, время рассчитывал с запасом на случай пробок. Вошел аккуратно, не оставляя следов. Засел в крупном шкафу-купе в соседней комнате, достаточно большом, чтобы плотно загородиться висевшими там старыми шмотками, поблагодарил мысленно хозяйку квартиры, которой было лень выкинуть этот хлам. Кикир сильно сомневался, что кому-то вообще понадобиться лезть в этот шкаф, но мало ли. Телефон был выключен, с собой была пустая бутылка на случай, если припрет поссать — все предусмотрел. Дедок с девчонкой появились без опоздания. Из шкафа было не услышать, о чем именно они разговаривали, но Сашу такие подробности и не интересовали особенно. Минут через двадцать парочка уже переместилась в спальню, старый пень зря времени не терял. Сидеть в шкафу было не особо удобно, жопа затекала, да и душновато там было. Сашка такие мелочи сейчас не замечал, замкнулся в себе, сосредоточился на задаче полностью. Перебирал в голове все страхи как четки — что кто-нибудь найдет его в этом пыльном шкафу, что долбанный профессор уйдет раньше времени, что не получится ничего, потому что просто зассыт в конце. Иногда казалось, что все, прощай кукуха — отсюда его прямиком в психушку и увезут. Просидел в темном шкафу что-то около трех часов, времени совсем не почувствовал. Казалось, что только те в квартиру зашли, а потом щелчок и все — за девчонкой уже дверь закрылась. Мудак Васильевич уперся в душ, даже какую-то песню там напевал. Кикир выбрался из шкафа, разминая затекшие ноги. От нервов ощутимо потряхивало, здравый смысл говорил, что надо валить отсюда пока не поздно. Сомнений в голове было слишком много, потому что, бля, слишком серьезная же тема. Одно дело спланировать и прийти сюда, но без шуток пойти кого-то убивать — совсем другое. Ведь после этого еще жить как-то надо было, в глаза людям смотреть — такой пиздец, оно же никогда никуда не исчезнет. Он похлопал себя по щекам несильно, натянул на лицо припасенную заранее балаклаву. Паника, которая на секунду затопила его с головой, откатилась назад шумной волной, смыла весь мусор из мыслей. Саша был здесь не просто так, он здесь был по делу. По чертовски важному делу, с которым больше никто справиться не сможет. Сжав в руках крепкий шнур, Саша застыл темной тенью у двери в ванную. Сердце в груди стучало ровно, отсчитывая последние минуты жизни этой скотины. Дедок вышел из ванной расслабленный и ничего не замечающий, Кикир перехватил его рукой, накинул шнур на шею. И вот именно тут план и пошел по пизде. Желудок сжался в болезненном спазме, Саша склонился снова над унитазом, выхаркивая желчь. Картинки перед глазами стояли яркие, отпечатались навсегда на обратной стороне век. От одной мысли трясти начинало, а еще по телу разливалось что-то горячее и приятное, от чего было совсем уж тошно. Нажав на смыв унитаза, он сильно надеялся, что вода заодно и мысли эти его грязные смоет. Поднялся на ноги с трудом, выкрутил кран с холодной водой и прижался к нему губами жадно — во рту пересохло. Холод отрезвлял, Саша сунул под воду голову целиком, надеясь очухаться. Задубел намертво, легче не стало, промок только весь. Он принялся нервно стаскивать с себя одежду, сбросил ее комом в углу — все черное, прямо как его мысли. Забрался под душ, включил воду погорячее. Начал с силой мыть свое тело мочалкой. До красноты ведь тер, хотя на нем следов никаких не осталось, кровь была только на перчатках, которые прятались сейчас надежно завернутые в пакет, лежали на самом дне рюкзака. Конечно, по плану никакой крови вообще не должно было быть. В голове он просто спокойно душил мудака и по-быстрому сваливал. Только этот скот, когда Саша накинул ему на шее шнур, отказался умирать спокойно и без лишних выебонов. С необъяснимой силой, которую Кикир от старика никак не ожидал, тот вырвался и бросился в сторону спальни, надеялся, наверное, добраться до телефона. И в этом не было особой проблемы, Саша все равно был моложе, у него, блять, был план и он мог справиться сейчас со всем на свете. Просто он увидел лицо этой скотины и это сломало куда сильнее, нежели попытка побега. Валерий Васильевич, матановый кошмар, редкостный уебок. Самоуверенный хмырь, которого ненавидела половина универа. Сейчас перед Сашей был обычный перепуганный старик, который пытался бороться за свою жизнь, но Саша его не видел. Только те фоточки, что слил с его ноута, бедных девочек, которых тот разводил на всякую срамоту. Не сосчитать было, скольким людям этот мудак сломал жизнь. Поэтому, когда Саша его догнал, то хладнокровностью там и не пахло. Хватило одного взгляда на лицо этой скотины и все, переклинило. Он повалил его на жесткий ковролин в спальне, молотил кулаками по роже отчаянно. Не мог остановиться, даже когда у того вместо лица одно кровавое месиво осталось, а вместо отчаянных просьб остановиться с губ только кровавые пузыри слетали. С каждым ударом внутри что-то сломанное чинилось, становилось цельным и правильным, невозможно было успокоиться. Саша замер только почувствовав боль в кулаках, понял, что перестарался. Дышал тяжело, нависая над стонущим ублюдком, наслаждался каждой секундой. Поднялся на ноги, прошелся по комнате в несколько широких шагов. Надо было заканчивать, он это прекрасно понимал, но в душе в этот момент просыпалось все самое черное и пакостное, что только могло быть. Почувствовал силу и власть, представил потом на секунду, что именно от этого этот старый говнюк и тащился, передернуло от отвращения даже. Старик не сопротивлялся, когда Саша перевернул его на живот, хрипел только отчаянно, когда шнур на его шее снова затянулся. По комнате потянул мерзкий запашок — Кикир понял, что тот еще и обмочился напоследок. Он стягивал этот шнур в руках еще минут десять, пока в мышцах не потянуло противно. Понял уже, что человек под ним умер, но остановиться не мог. Дальше оставались мелочи — стянуть с трупа дорогие часы, очистить бумажник. Телефон Кикир долбанул об угол стола и бросил под кровать — хотел сделать вид, что воры просто не стали тащить не кондицию. Технику с собой тащить было палевно и так ведь часы придется куда-то сплавлять втихаря. Разбросал по квартире вещи, поковырялся в замке ножом. Обычная сумбурная картина ограбления, чтобы ментам долго думать не пришлось. Выбрался из квартиры без проблем, тачку вызвал через пять кварталов. Пока ехал в машине возбужденно трындел с водителем о политике, ебануло только когда в квартиру зашел. Перекрыло по полной — чуть не заблевал весь коридор, так резко подкатило. Дверь в квартире громко хлопнула и Кикир вздрогнул всем телом. За шумом воды раздавались невнятные голоса мужиков — он никак не ожидал, что они вернутся со свадьбы так рано. Не пришел еще в себя даже, просто не знал, как им сейчас на глаза показаться. Дверная ручка затряслась и Саша помолился всем богам, что закрыл за собой дверь рефлекторно. — Кикирон, бля, открой дверь, я щас обоссусь, — пьяно заорал Юра, заколотив еще кулаком для убедительности. Саша выключил воду, покосившись на сваленную в кучу одежду — типичный набор начинающего домушника, он никогда такое не носил. Паранойя настойчиво пищала, он и так проебался этой ночью сильно, в голове на бесконечном повторе крутился звук сирены. Блять, что же он будет делать, если его менты закроют, как маме-то все объяснять? — Две минуты, Юрец, вылезаю, — закричал Саша в ответ. Выбрался быстро из ванной, чуть не чебурахнулся на поехавшем коврике. Принялся судорожно запихивать грязную одежду в рюкзак, в конце концов, выйти можно было и в одних труселях. Зеркало в ванной запотело — Саша протер его ребром ладони. Посмотрел на свою красную рожу и расширенные зрачки. Казалось сейчас, что кто угодно поймет, где он был и что делал. — Сука, Юра, не надо ссать в раковину, потерпи ты, — отчетливо послышалось с кухни, стены были картонные, да и пьяный голосок у Паши был совсем не тихим. — А то ты никогда в раковину не ссал, — загоготал пьяно Юра в ответ. — Ну не с посудой же, бля, что ты творишь? Мужики на кухне заругались привычно и громко, Саша от такой обыденности обалдел немного. Только сейчас приходило осознание, что мир-то совсем не изменился. То есть, для него перевернулся с ног на голову пару часов назад, а все остальное было прежним. Он выбрался в коридор с рюкзаком в обнимку, в ванную тут же ввалился Юра, который на ходу расстегивал штаны. Пристроился у унитаза и даже дверь за собой не подумал прикрыть. — Вы чего так рано? — хрипло спросил Кикир, запихивая свой мега-палевный рюкзак под стол. — У меня самолет завтра с утра, — Паша ответил, даже не посмотрев, возился сейчас пьяно с галстуком, никак не мог справиться с узлом. — А ты хули дома в пятницу ночью? В универ завтра, что ли? — неожиданно возник из-за спины Юра, Саша даже вздрогнул нервно. Поднял крышку у ноута, ввел пароль только со второго раза — руки все еще тряслись. Старался вести себя обыденно, косился краем глаза, как Юра помогает Паше с галстуком, прижимаясь при этом тесно и немного пошло. Мужики были в говно, но Саше все равно было стремно. — Да не, завтра отдыхаю, — нервно выдал он, зарываясь пальцами в непослушные кудри. — Братан, че с тобой? — неожиданно твердо спросил Юра, на секунду показалось даже, что тот трезвый был. Перестал возиться с галстуком, окинул внимательным взглядом, руки на груди скрестил. — Ты бледный как зомбак. — А с руками что? — влез Паша, вызывая тут же острый поток ненависти к себе. — Бляха, подрался? Все нормально? — Юра тоже заметил его сбитые покрасневшие костяшки, продолжал сыпать тупыми вопросами. — Надо кому пиздюлей дать? Ща я позвоню куда надо, ты только скажи, кому отсыпать. Саша сейчас ненавидел Юрину острую проницательность, которая хорошо работала даже в таком пьяном полубессознательном состоянии. На языке вертелось много мерзких и грубых ответов, хотелось заткнуть двух этих пидоров резко, чтобы перестали лезть куда не просят. — Все окей, таблу подсунули плохую, словил тухлый приход, — выдал Кикир с максимальной уверенностью. Юра окинул его внимательным взглядом — было понятно, что не поверил от слова совсем. Уже даже открыл рот, чтобы выдать какое-то говно, но тут его на себя отвлек Паша. Юра заморгал удивленно, избавляясь от подозрительного прищура. — Смотри у меня, — все-таки выдал он, утаскивая Пашу за талию с кухни. Оставшись один, Кикир зарылся пальцами в мокрые кудри, подергал себя с силой за волосы. Боль не отрезвила, проще не становилось. Он полез в рюкзак, добывая оттуда заранее купленную бутылку конины и наушники. Музыку погромче, алкашки побольше — сейчас жизненно необходимо было отключиться от мира, сделать так, чтобы все мысли из головы ушли. Просидел в обнимку с бутылкой два часа, бездумно перещелкивая видюшки на ютубе. Сам не заметил, как отключился — на голодный желудок унесло быстро. Проснулся только в середине дня, когда домой вернулся хмурый Юрка, который уже успел посадить Пашу на самолет и накатить где-то пивка. Они устроили алкозагул на все выходные — два дня просто не просыхали. Саша не смог бы со всей уверенностью сказать, где они успели побывать и что натворить. Все, что четко в голове отложилось — это как звенел будильник раз в час, и он лез проверять новости. Каждый раз сердечко замирало, думал, что увидит сейчас заголовок типа «уважаемого профессора жестоко убили на съемной квартире, в произошедшем обвиняют его бывшего студента». Ничего такого не появлялось, Саша психовал еще сильнее. Пару раз чуть не проговорился Юрцу по пьяной лавочке, каждый раз обрывал разговор на середине. Понимал прекрасно, что нельзя о таком никому рассказывать, даже самым близким людям. Очухались ближе к понедельнику, Саша даже смог доползти на две последние пары — их прогуливать было никак нельзя. То есть уже было насрать на пары и весь универ целиком, но хотелось узнать, что там происходило вообще. За два часа не услышал ничего полезного, поперся на нервах в аудиторию, которую Валерий Васильич обычно занимал. За дверью послышался знакомый голос и Сашу передернуло всего. Представил на секунду, что все произошедшее просто сном было, что сейчас он зайдет внутрь и увидит там этого мудака, стоявшего за кафедрой. Сунулся внутрь не думая, на него тут же уставилась полная аудитория удивленных перваков. У доски стоял полный пожилой мужчина, который даже отдаленно не напоминал ту тварь. Саша извинился невнятно, выскочил в коридор тут же. Новости появились только во вторник, когда Кикир уже устал нервничать и положил на все хуй. Смирился как-то с произошедшим, спал даже почти спокойно. А тут приперся к первой паре и получил сразу в лоб — половина группы гудела. По всему универу уже разнесли инфу, что на выходных их уважаемого и всеми любимого преподавателя по матану убили при неудачной попытке ограбления. Саша, конечно, спокойно на месте сидеть вообще не мог. Побежал сразу подбивать клинья к знакомому менту, тот все подтвердил. Добавил даже, что уже и ребят взяли, кто это сделал. Судя по всему, решили закрыть дело быстренько и нашли лохов, на кого убийство и повесили. Все произошло именно так, как Кикир и рассчитывал, в свою удачу все равно сложно было поверить до конца. Чтобы вот так все просто, он убил человека — а ему за это даже не будет ничего. Можно спокойно жить дальше и не думать больше о том, что творил этот уебок. Просто забыть и все, вычеркнуть из своей жизни это событие, будто бы оно и не происходило никогда. Именно этим Саша и занялся. Совесть не грызла, кошмары не снились — можно было дальше бухать спокойно. Ходил на пары, вечерами где-нибудь тусовался с Юрцом. Ржал над его возросшей любвеобильностью — тот каждый раз настойчиво кадрил баб, но никогда не доводил дело до конца. Саша даже щедро предложил ему сходить в гей-клуб, раз с девчонками такая беда. Юрка отказался, буркнув в ответ, что не в этом дело. В принципе, Саша его прекрасно понимал. Не смотря на то, что Аня на его сообщения все еще не отвечала, он не спешил заползать на первую попавшуюся девчонку. В четверг на карту залетела денежка за работу, он просмотрел пару вариантов в интернете — были вполне неплохие хаты, причем недалеко от универа. Вопрос только оставался в том, потратить деньги на месячную аренду или на подарок для Анюты. С идеями в голове была беда — ничего лучше шикарного букета и огромного плюшевого медведя придумать не мог. Анечка у него была девочкой умной, заслуживала чего-то получше. Вообще, под конец холостяцкой недели с Юрцом, хотелось уже на коленях ползти на свою старую квартиру, пусть даже ночевать там на коврике под дверью. Они с Юрой дружили давно, познакомились еще в старших классах школы, но это был какой-то пиздец. Кикир себе даже представить не мог, как Пашка терпит это животное рядом с собой сутки напролет. Насколько Саша сам был ленивым и не очень активным в плане всего, что касалось уборки, любил припрятать грязные носки, но Юра тут безусловно бил все рекорды. И ведь предъявить за это сложно, хер скажешь «братан, не дрочи, пожалуйста, пока жрешь». Лучше было попытаться стереть эту картину из головы навсегда. Ну, и повесить колокольчик на шею, чтобы Юра издалека все его передвижения слышал. В пятницу вечером они затеяли подобие генеральной уборки, но это скорее на фоне того, что бухать сил не осталось. Подмели лениво пол, постирали грязное бельишко, да вынесли пустые бутылки до мусорки. Завалились потом смотреть фильм под пивко, Саша лениво искал вписку на завтра, не хотел застать картину счастливого воссоединения. Достаточно уже натыкался за эту неделю на дрочащего с телефоном Юрца, можно было и передохнуть от такого веселья. Планировал сразу после универа рвануть на вокзал — договорился поехать вместе с другом в область к кому-то на дачу, где обещали устроить веселую тусовку. Только друг еще с утра отписался, что слег с каким-то мерзким вирусом и сейчас температурно дрищет на унитазе. Саша расстроился немного, вечеринка обещала быть веселой, а ему было сейчас чем веселее, тем лучше. Изобретал уже миллион способов отвлечься, лишь бы не вспоминать о том, что он натворил неделю назад. Пока работало хорошо, он надеялся продолжать в том же духе. Закинул в инсту ноющий пост, что вечер субботы уныло пропадает. Ему отписало сразу несколько людей, чужое внимание было приятным, даже десять минут не получилось поощущать себя одиноким говном. Из всех предложений самое неожиданное было от чувака, с которым он до этого ни разу в жизни не виделся. Они познакомились в интернете, на каком-то профильном портале по железу, Саша тогда мучался с одним древним хардом, пытаясь вытащить с него информацию. Этот мужик дал ему пару дельных советов, они разговорились и обменялись контактами. В принципе, парень был мутным, хоть и умным, но подкидывал ему пару раз вкусные подработки, за которые жирно платили зарубежной валютой. Ради такого Саше не зашкварно было изображать дружбу, да и пропустить парочку пива в субботу вечером. А если станет совсем уж скучно, никто не помешает ему соврать какую-нибудь херню и слиться. В бар Саша опоздал на полчаса, извинялся бесконечно долго. Они пропустили по паре пива, болтали в основном о технике и железяках. Никитос оказался парнем молодым и улыбчивым, немного толстоват, такая обычная круглая счастливая рожа — типичный пухлый добряк из фильмов. И вот вроде разговаривать с ним было интересно, в компах он действительно шарил, но вот чувствовал себя Саша рядом с ним как-то неуютно. Чувствовал подъеб жопой и шестым чувством. Он сбежал в туалет, написал подружке, чтобы та набрала его через пятнадцать минут и вытащила отсюда каким-нибудь чрезвычайно важным способом. Просто так кидать Никиту не хотелось, тот, не смотря на всю свою мутность, мог еще подкинуть работенку, отказываться от этого было тупо. Когда вернулся за столик, там стояло новое пиво — Никитос проставлялся за знакомство. Саша чокнулся с ним шумно, выпил разом половину бокала, заржал радостно. Через пять минут вдруг повело резко, голова закружилась, перед глазами темные круги загуляли. К горлу подкатила непонятная тошнота, Кикир попытался подняться из-за столика, но не получилось ничего. Следующее, что помнил — это Никита заботливо вытаскивает его из бара, объясняя бармену, что все в порядке, и он просто тащит перебравшего друга домой. Очнулся Саша в какой-то полутемной комнате. Голова гудела, в горле пересохло, даже думать было сложно. Запястье левой руки еще онемело, он поднял на него взгляд с трудом, оказалось, что пристегнут наручниками к чугунной батарее. Тянуло нервно заржать, как в плохом кино ведь, вместо этого согнулся пополам, выблевывая все содержимое желудка на пол. После этого немного полегчало, он поднял голову, пытаясь осмотреться нормально. В центре комнаты на стуле сидел его новый дружбан Никита, в углу спрятался в тенях субъект, напоминающий типичного бандюгана из девяностых. В голове крутилось миллион вариантов, Саша все пытался судорожно вспомнить, что он творил такое в последнее время, из-за чего могли за него так серьезно взяться. Ломал пару сайтов, сливал инфу, но за это к батарее никто приковывать не стал бы. — Вода на подоконнике, — сухо сказал Никита, но улыбался при этом своей тупой доброй улыбочкой. — Бабла у меня нет, мужик, — прохрипел Кикир. — Сам у всех занимаю. Нашарил у себя над головой бутылку, открыл ее неловко зубами. В горле пересохло, водичка казалась самой вкусной на свете. — Похоже, что мне бабло нужно? — поинтересовался, Никита, скрестил еще руки на груди со скучающим видом. — Я, так скажем, в поисках молодых талантов. Очень мне понравилось, как ты с этим преподом-сутенером разобрался. — Не понимаю, о чем ты, — Саша пытался говорить спокойно, но сердце в груди застучало как сумасшедшее, по телу разошелся привычный нервный зуд. — Молодец, так остальным и говори, палиться лишний раз не надо, — с мерзкой улыбочкой закивал Никита. — Ты хорошо сработал, чисто, только тебе надо сделать что-то со своим желанием попиздеть. Язык у тебя специфический, все эти твои тудэма-сюдэма под обычный мемчик не катят, а ныл ты пьяный на всех форумах подряд. Не, я ничего не говорю, ты не палился особо, мне повезло просто, что я тебя знал и за деятельностью Валерия Васильевича следил. Кулаки невольно сжимались, Саша с трудом сдерживал себя от того, чтобы не приниматься нервно растирать лицо. Он и правда слишком много ныл об этом последнюю неделю, потому что не мог с этим справиться, нужно было с кем-то обсудить. Не выкладывал ничего открытым текстом, предпочитал держаться закрытых форумов и анонимных досок. Очень хотелось отнекиваться дальше, но было понятно уже, что Никита не блефует и действительно обо всем знал. Другое дело, врал ли он о том, что собрал информацию по крупинкам или ему что-то знающие люди слили. — Ну убили у нас препода в универе, я тут причем? Сказали же, грабеж, а мне чужих денег не надо, я и сам заработать могу, — осторожно начал Саша, пытаясь прощупать почву. — Тем более разве не взяли уже пацанов за его убийство? — Взяли, закрыли и в ближайшие несколько лет они не выйдут, — Никита поднялся, прошелся по тесной комнате из стороны в сторону. — Только капитан, которому Васильич деньги отстегивал, пару дней носом землю рыл, пытался найти, кто ему такую подлянку устроил. И ты, Сашка, молодец, вообще нигде не запалился, а ведь мужик старательно искал, все ресурсы задействовал. Мне такие люди и нужны как раз, кто руки замарать не боится. Можно нанять любого птушника, чтобы он за углом трубой башку проломил. А вот таких талантливых еще поискать надо, чтобы аккуратно все. — То есть, доказательств у тебя никаких нет? — спросил повеселевший Саша. — А зачем они мне? Ты думаешь, что я тебя тюрягой шантажировать собрался? — А чем еще? Никита обернулся, кивнул лысому бандюгану в углу. Тот подошел к Саше неторопливой грузной походкой, врезал расчетливо сначала по ребрам, а потом по роже. Больно было пиздец, желудок скрутило снова, он проблевался водой, которую только что выпил. Попытался сжаться в комок, ожидая, что дальше бить будут, но больше ударов не последовало. — Часто мне мокруха не нужна, платить буду хорошо, — как ни в чем не бывало продолжил Никита. — Если спалишься на чем-то — рот не открывай, хуже будет. — Да иди ты нахер, — выдавил из себя Кикир, сплевывая на пол кровь и ощупывая языком шатающийся зуб. — Васильич мудак, который девочек обижал, он… — Вообще насрать, — невозмутимо оборвал его Никита. — Я так-то в курсе, что девушку ты свою любишь, до родителей в области добраться тоже не очень сложно. Будешь еще выебываться? — Не буду, — резко замотал головой Саша. — Вот и хорошо, я же говорил, что ты умный мужик. Скину тебе завтра адресок в телеге, договоримся обо всем подробно. Достав манерно ключ из кармана, Никита открыл наручники, показательно поморщив нос от блевоты на полу. Саша смотрел на него мутным взглядом, пытаясь переварить происходящее. Получалось хреново. — Ну, до завтра, — Никита снова заулыбался широко и по-доброму, протянул ему руку даже. — До завтра, — Кикир потряс его руку несильно, хотя от одного прикосновения тянуло блевать. Вывалился из квартиры в обычный подъезд типичной многоэтажки, скатился кубарем по лестнице. На улице уже темно было, он втянул жадно морозный воздух. Вытащил из кармана спизженные у Юрца сигареты, выкурил одну в несколько глубоких затяжек. Только после этого очухался и бросился бежать. Пронесся несколько дворов, прохожие оглядывались на него удивленно. Остановился, когда в боку заболело слишком уж ощутимо, прислонился к столбу. Согнулся пополам, уперся ладонями в колени, все пытался отдышаться. Первой его разумной мыслью было то, что надо валить из города, не задерживаясь ни на минуту. Потом вспомнил об угрозах этой скотины, которые казались больно уж реальными — Саша действительно спалил ему свое настоящее имя и фамилию. Непонятно было, действительно ли может что-то случиться с его Анютой и родителями, или тот просто блефует. Проверять не хотелось: Никита был достаточно серьезным, чтобы опоить его каким-то дерьмом в баре и утащить в ебеня. Похоже, что и с остальным шутить не будет. Саша зажмурился крепко, до звездочек перед глазами. Наощупь добыл сигареты, подкурить получилось только с третьего раза. Рано ведь расслабился, думал, что все сошло ему с рук. Разнылся даже на форумах, поддался своим чувствам, забывая вдруг, что не бывает полной анонимности. Теперь придется за это платить. Курить было больно — он ощупал пальцами свое лицо. Нос вроде был на месте, но рот ему четко разбили, щетина была вся в засохшей кровище. В метро в таком виде соваться точно не стоило, наверняка менты заметут. Он достал трясущимися пальцами телефон из кармана, его ему вернули на выходе из хаты, заказал машину. Таксист его тоже не захотел сначала вести, но соблазнился потом на дополнительное бабло. По субботним пробкам до Васьки было ехать далековато, зато оставалось время подумать. Саша залипал в окно, пытался придумать, как со всем этим разобраться. Побег все еще казался весьма заманчивой идеей — только он был недостаточно ненормальным для этого. Убить мудака, который портит жизнь другим людям — это легко, это у него в душе почти ничего не задевало. А вот представлять, что из-за его дерьма могут пострадать родители или Анюта — это совсем другое дело. За его ошибки никто не должен был расплачиваться. В голове вертелось много планов, все были дерьмовыми, информации не хватало просто катастрофически. В первую очередь надо было прощупать этого Никиту. Кикир догадывался, что делом это будет непростым, вряд ли в его соцсетях было что-то настоящее. Старался заранее не расслабляться, выйти на что-то все равно было можно, у него так-то тоже были связи. Потом ехать мириться с Анечкой, подготовить все к тому, чтобы они могли дать по съебкам срочно. В идеале — перевезти родителей в Сочи, Краснодар, любой теплый и непалевный край земли. Если не получится избавиться от настойчивого внимания этого козла, то хоть родных обезопасить. До квартиры ехал почти час, умудрился даже успокоиться за это время. Пришло в голову какое-то тупое осознание и принятие, понял, что не сможет соскочить так просто. Внутри же сейчас такая злость зрела, что хватило бы сил разобраться с десятью ублюдками. Ключи утром снова забыл выложить, замок открывал максимально тихо. Хотел забрать свои вещи и слиться быстро, чтобы не отвечать ни на какие вопросы по поводу своей разбитой рожи. Дверь в спальню была плотно прикрыта — за стеклом виднелись только тусклые отблески от работающего телика. Саша проскользнул на кухню, доставая из-за дивана сумку с одеждой и сгружая в нее те вещи, что успел разбросать за неделю. В голове стучало противно, от тяжелых мыслей снова тянуло блевать. Как же он проебался, как же сложно будет сейчас все исправить. — Саня, а я тебе гостинец привез, — раздался Пашин голос из коридора, видать, не получилось быть достаточно тихим. — Казахский коньяк, знаешь, какой вкусный, ты его припрячь сразу, пока Юрец не выжрал. Паша влетел на кухню раскрасневшийся и взъерошенный — волосы выбились из хвоста, сверкал счастливой улыбкой, глаза прям светились. — Бля, Саш, это кто тебя так? — растерянно спросил Пашок, поставив на стол пузатую бутылку. — Да все окей, на телефон во дворе гопнули, — отмахнулся Кикир, продолжая возиться с сумкой и стараясь не поднимать взгляд. — Какой телефон? Который на столе сейчас лежит? — вдруг послышался непонятный голос Юры, который вплыл на кухню в одних труселях. Саша развернулся, поймал тяжелый Юрин взгляд, скрестил руки на груди. — Я их догнал и отпиздил, в чем проблема? — хмуро спросил он. — В том, что ты врешь, — невозмутимо ответил Юра. На его тяжелый взгляд вообще не реагировал, плюхнулся на стул, развел ноги широко в стороны и закурил. — На, Сань, приложи к лицу, ты опух весь, — растерянно выдал Паша, добыв из морозилки пачку пельменей и заворачивая ее в полотенце. Тихо было как в библиотеке, только Юрец временами выдыхал дым. Кикир приложил пельмени к разбитому лицу, правда стало немного легче. Видел краем глаза, как Пашка смотрел на них растерянно, явно чувствовал себя неуютно и хотел слиться. — Ты всю неделю хуйней маешься, я тебя сто раз нормально спрашивал, что случилось, — нарушил тишину Юра. — Доигрался теперь? Хули ты морозишься? — А ты мне кто, блять, чтобы я тебе рассказывал все? — Ты вот это серьезно сейчас? Бля, Сань, ты же знаешь, что я помочь могу. — Знаю, — кивнул Саша. — Только у меня все заебись. Еще вопросы? Он застегнул молнию на сумке, закинул за плечи рюкзак. Пельмени с шумом улетели на стол, приятной прохлады разбитому лицу сразу стало не хватать. Юра поджал губы недовольно, Саша прекрасно читал в его взгляде посыл нахуй. Говорить тот ничего не стал, ушел злой в спальню. — Спасибо за коньяк, — Кикир пожал руку растерянному Паше, прихватив бутылку со стола, тот только кивнул в ответ. В коридоре натянул быстро ботинки, в этот раз не забыл и повесил чужие ключи на крючок у входа. Хреново было так уходить, все-таки Юрка был хорошим другом и каких-то объяснений заслуживал. Через пару дней надо будет извиниться и проставиться, как раз он к этому времени придумает какой-нибудь годный пиздеж. Никакого дорогого подарочка он Ане так и не купил, ехал сейчас с пустыми руками. Все равно был уверен, что помирятся и домой его пустят. Внутри у него сейчас такая сила бушевала, он бы мог и с самим чертом договориться. Помириться с Аней, позвонить завтра родителям. Разнюхать об этом мудиле, сделать все так, чтобы тот закрыл свой рот навсегда. А там все как-нибудь само сложится, переживут и забудут. Саша прекрасно понимал, что не может считать себя нормальным человеком после того, что сотворил. Ему самому было похер, он думал, что поступил правильно. Его родные вряд ли бы с этим согласились, но ему сейчас было насрать. Пусть он был ненормальным, неправильным и сломанным — он все равно был достаточно умен для того, чтобы защитить всех важных ему людей и избавиться от этого говнюка. Саша понимал, что для этого снова придется запачкать руки, был к этому готов. Пути назад все равно уже не было, оставалось только плыть вперед по багровым рекам, в бесконечных поисках родного берега.