Сейчас не время

      Ребята стояли возле невзрачной деревянной двери, размер которой был заметно меньше должного. Рон открыл её и пропустил подругу вперёд, из-за чего Гермиону окатило новой волной шока. Уж Рон никогда не пропускал её вперёд.       Маленькое помещение напоминало одиночную камеру для несчастного домового: низкий потолок, окна отсутствовали, в углу теснилась кровать, напротив стоял старый обшарпанный комод, а рядом — стул со сломанной ножкой.       Гермиона неуверенно зашла, медленно повернулась и почти шепотом обратилась к другу: — Ро-он, зачем мы здесь?       Проигнорировав вопрос Гермионы, Рон закрыл дверь, достал волшебную палочку и принялся читать какое-то заклинание. — Объясни ты мне наконец! — срываясь с шепота выпалила Гермиона.       Рон повернулся к ней и спокойно проговорил: — Сейчас всё поймёшь.       Рон уверенно направлялся к Гермионе. Три шага, и он уже вплотную стоял к ней так, что она ощущала дыхание на своих волосах. Ещё мгновение, и девушка оказалась в объятьях друга. «Это что, он мне так в любви решил признаться?!» — мелькнуло в голове у гриффиндорки.       Гермиона стояла как вкопанная, совершенно не понимая, как нужно вести себя в такой неоднозначной ситуации. Рон казался таким крупным: выше чем Драко, а по сравнению с Гарри — просто великан. Широкие плечи и длинные руки обвивали её тело. На секундочку ей показалось, будто Рон сейчас раздавит её в лепёшку. — Рон, ты перестарался, — промычала Гермиона, пытаясь вырваться из цепких объятий.       Он крепко держал Гермиону, не намереваясь выпускать. Симпатия, которую он к ней испытывал, была искренней, хоть он и не признавался в этом даже самому себе. Впрочем, как и Гермиона, видевшая в нём храброго волшебника, не первый год пыталась убедить себя в том, что Рон для неё просто хороший друг. Но события последнего полугодия разорвали надежду на нечто большее в пух и прах. — Рональд Уизли, ты с ума сошел!? — закричала она и принялась вырываться с ещё большим энтузиазмом.       Но Рон был слишком сильным, чтобы Гермиона могла хоть как-то исправить своё положение. — Прости меня, — прошептал Рон, не отрываясь от неё.       Сердце Гермионы неистово стучало. Абсурд происходящего вводил её в ступор, а неспособность контролировать ситуацию заставляла паниковать. Гермиона попыталась потянуться за палочкой, но не обнаружила её на месте.       «Нет, Рон явно не в себе! Или... это не Рон вовсе, может, кто-то воспользовался оборотным зельем...» — мелькнула единственная мысль, оправдывающая поступки друга. — Не нужно сопротивляться, это всё ради твоего же блага, — спокойно проговорил человек в обличии Рона, держа в руках её палочку. — Кто ты? — опасаясь его дальнейших действий, спросила Гермиона.       Рон, наконец-то, полностью отпустил её и сделал шаг назад, так ничего и не ответив. Гермиона стояла, вжавшись в стенку и боясь шелохнуться. Она понятия не имела, чего следовало ожидать от этого «Рона». — Объясни, наконец, зачем я здесь? — набравшись смелости, спросила она. — Ты должна сегодня быть в безопасности. Я отпущу тебя, когда всё закончится.       Гермиону будто окатило холодной водой. Она начала догадываться, в чём дело. Вероятно, это дело рук Малфоя. Быть может, он привёл пожирателей, чтобы выполнить поручение Волан-де-Морта. А это значило, что Гарри в большой опасности.       Девушка схватилась за волосы и силой потянула их, жмурясь то ли от физической, то ли от душевной боли.       «Как я могла быть такой эгоисткой!» — словно острым кинжалом вонзилась мысль ей в голову.       Она всё знала и не поделилась этим с друзьями. А теперь получила своё. Гарри в опасности, а Рон... Малфой мог наложить на него Империус, чтобы «спасти» её от самого себя. — Малфой..? — робко проговорила она. — Где ты здесь увидела Малфоя? — Рон, мне кажется, ты под Империусом! — Я должен спасти тебя, — спокойно ответил он, не вникая в слова подруги. — А как же Гарри?! Кто его будет спасать?! — кричала на него Гермиона, — Подумай о нём! — Нужно переждать здесь. — Ро-он, послушай меня, — смотря в глаза другу, проговорила она, — Ты должен бороться с заклинанием, помнишь, как это получалось у Гарри на уроках у лже-Грюма?       Рон молча стоял, не обращая внимания на подругу. — Прошу, верни мне палочку, — не сдавалась Гермиона. — Нет, палочка будет у меня, ты не должна сбежать.       Побороть такое заклинание под силу далеко не каждому. Гермиона подумала, что она тоже бы, наверняка, не справилась с этим. Ещё на уроках «Грозного Глаза», она помнила то лёгкое чувство, которое освобождало её от трудностей принятия решений. Противиться этому чувству совершенно не хотелось. Гермиона снова подумала о Драко, но теперь совсем в другом ключе:       «Он наверняка не в меньшей опасности, чем Гарри. Его могут убить патрулирующие Мракоборцы. Или сам Тёмный Лорд, если Малфой провалит задание. А если он не провалится, тогда Гарри окажется мёртв… Замкнутый круг!»       Гермиона ощущала себя так, будто смотрит фильм, где герои пытаются спасти мир, а она может лишь наблюдать за утопическим сюжетом. Гриффиндорское сердце разрывалось на части от такого бездействия. Вырвать палочку у Рона — идея не самая лучшая. Гермиона огляделась вокруг, пытаясь найти хоть что-то напоминавшее оружие. Кроме стула со сломанной ножкой, ей ничего не приглянулось. И тем не менее, на ум пришла одна идея:       «Неужели я способна вырубить Рона стулом?»       Гриффиндорка перевела взгляд на друга. Рон пристально следил за её действиями, не давая повода воспользоваться своей рассеянностью. Вероятно, Малфой постарался, накладывая на него чары.       Гермиона уже не знала, за кого переживает больше. Гарри — её лучший друг. Но даже это было не столько важно во вселенских масштабах. Гарри был Королём на шахматной доске. Его смерть равнялась поражению. Безусловно, такую важную фигуру будут защищать все участники. А Малфой? Он пешка, которой размениваются в начале игры. Если только, Драко не зашёл слишком далеко, став опасным оружием в руках Тёмного Лорда. Гермиона словила себя на мысли, что, в глубине души, ей было плевать кто есть кто. Они оба значили для неё очень много.       Гермиона задумалась о том, что всё это довольно подозрительно. Какой прок Пожирателям являться в Хогвартс, где куча сильных волшебников: профессора, патрулирующие Мракоборцы, в конце концов, сам Дамблдор. Нет, Малфой не был так глуп. Всё это время, он продумывал план до мелочей. Всё же, в какой-то степени, она ненавидела его и готова была разорвать на куски. Волна ненависти то накрывала её ледяной водой, то снова уходила, оставляя за собой сухое сочувствие. — Рон, прошу… Ты должен сопротивляться! — не зная, как ещё повлиять на него, взмолилась Гермиона. Но Рон всё также стоял возле двери, наблюдая за каждым шагом пленницы.       Попытки отобрать свою палочку, заканчивались круглым поражением. Рон с лёгкостью отталкивал девушку от себя. Она пыталась кричать, биться кулаками в стену, но и это не давало своих плодов. Минуты шли друг за другом, сменяя собой часы. Эмоциональные качели сбрасывали Гермиону, больно ударяя о твёрдую землю. Слёзы отчаяния чередовались с новыми попытками что-то предпринять. Совсем отчаявшись, Гермиона свалилась на пыльную кровать, уходя в астрал от всех своих мучений, теряя счёт времени.

***

— Гермиона! Что чёрт возьми тут происходит!?       Рон очнулся после сладкого сна. Ноги его гудели, а тело ныло. Ему пришлось простоять на одном месте не один час. Он до конца не осознавал, что с ним произошло, хоть и всё прекрасно помнил.       Гермиона подняла голову, устремив усталый взгляд на Рона. — Это ты мне должен объяснить, что здесь происходит.       Рон напрягся, пытаясь прокрутить в голове прошедшие события. — Малфой наложил на меня… Империус, кажется. Приказал держать тебя здесь… Но зачем?       Гермиона уже стояла возле Рона, отбирая свою палочку. Произнеся заклинание, она попыталась открыть дверь, но та оставалась неприступной. — Сейчас-сейчас, я открою её, здесь особое заклинание, — поспешил подключиться Рон.       Гермиона бросила на него удивлённый взгляд. — Это Малфой сказал мне его использовать.       Несколько секунд спустя, ребята уже неслись по коридорам замка. Встревоженные студенты что-то активно обсуждали между собой. Сердце Гермионы вырывалось из груди, ватные ноги быстро несли её будто зачарованные. На лестнице ребята увидели белокурую девушку, волосы которой были взъерошены, на лбу виднелась запёкшаяся кровь, а одежда выпачкана в грязи. — Луна, где все?! — окликнула её Гермиона, пытаясь унять дрожащий голос. — В больничном крыле. Пойдём скорее, — на мгновения обратив взгляд на ребят, Луна снова уверенно зашагала вверх. — Что тут происходит?! — растерянно воскликнул Рон. — Где вы были? Мы все, из О.Д. сражались с Пожирателями вместе с Мракоборцами, — увидев испуганный взгляд друзей, Полумна добавила, — Из наших все живы.       Слова когтевранки сняли часть груза с души Гермионы. Но переживание за Драко обострились ещё сильнее. — А ты не знаешь, что с Малфоем? — осторожно поинтересовалась она. — Он бился на стороне Пожирателей. Наверняка сбежал вместе с ними. — Гарри был прав! Вот что затевал Малфой всё это время! — запричитал Рон. — Да, Гарри, как всегда, прав, — печально вздохнула гриффиндорка.       Добравшись до больничного крыла, друзья миновали столпившихся студентов и зашли внутрь. На одной из кроватей сидела Флёр Делакур, державшая руку, вероятно, Билла Уизли, лицо которого было сильно изуродовано. Мадам Помфри рыдала возле них, а её обнимала профессор Макгонагалл, у которой по щекам катились слезы. Джинни держала за руку потерянного Гарри. Нимфадора и Люпин опустошенно тупили взгляд. Все присутствующие были чем-то крайне опечалены.       Гермиона, Рон и Луна испуганно переглянулись. Подойдя ближе, они озадаченно взглянули на Невилла, который находился к ним ближе всех. — Дамблдор мёртв, — произнёс Невилл, поймав на себе взгляды.       Услышанное заставило Гермиону пошатнуться. Душа будто покинула тело. Она не могла поверить, что убили Дамблдора — единственного волшебника соразмерного Волан-де-Морту… Из пучины отчаянных мыслей, гриффиндорку вырвали слова Гарри: — Снейп убил его. Должен был Малфой, но он не решился. А Снейп сделал это за него.       Гермиону как будто ударило чем-то тяжелым. В один миг, пазл сложился в полноценную картину. Снейп — убийца, которому она должна доверять, несмотря ни на что. Вот о чём говорил Дамблдор. Он знал, что умрёт. А точнее, заранее продумал свою смерть. Значит, он просчитал все ходы и покинул игру, раздав обязанности фигурам на шахматной доске. Сейчас Гермиона должна молчать. Держать этот секрет до окончания партии, будь то победа или поражение. Смерть Дамблдора, бескрайне уважаемого ею человека, по-своему родного, безусловно, печалила её. Но мысль о своей роли, о такой большой ответственности, возвращала ей трезвость. Она ставила себя на место Дамблдора, который будто бы предал ей свою ношу, оставив присматривать за выполнением своего плана. Теперь, у неё была чёткая цель — вести Гарри по нужному пути. И пусть этот путь был едва различим, но она знала, что Дамблдор, как и всегда, оставил им карту, надёжно спрятав её от лишних глаз.

***

      На этот раз собрание Пожирателей проходило весьма торжественно. Тёмный Лорд сдержанно ликовал, позволяя своим последователям праздновать новую победу. Малфоя удивляла их искренняя радость: «Неужели они и впрямь думают, что содеянное сделает их жизнь счастливее?». Для Драко же этот переломный момент был сродни концу света. Сегодня он потерял всё: школу, ставшую вторым домом за эти шесть лет, уважение преподавателей, заслуженное честным трудом и упорством в учении, друзей, пусть и не самых искренних, но всё же товарищей, но главное, первую настоящую любовь — Гермиону Грейнджер. Сегодня он убил человека, в которого она верила всем сердцем, надеялась на его безмерную силу. И сделал он это не своими руками, что только усугубило его ситуацию в рядах Пожирателей. Драко был снова совершенно одинок. Был ли он вообще когда-нибудь не одиноким? Его товарищи дружили с ним, по большей части, из-за статуса «Малфой». Слепо следовали за ним, будто за лидером. Но был ли он таковым? В данный момент Драко был кем угодно, только не лидером, а, скорее всего, загнанной змеёй, шипящей на всех вокруг, но боящийся напасть на обидчиков. Путь, по которому он шёл, не был его личным выбором. Ему абсолютно не хотелось решать, за кого отдавать свою жизнь. Его жизнь никогда не принадлежала добряку Дамблдору и его грязнокровкам. Но кому точно он не даровал бы её, так это Тёмному Лорду с его гнусными Пожирателями. Будь Драко не таким трусом, то свёл бы счеты со своей никчёмной жизнью. Но он не способен на убийство, даже самого себя. Если бы был хоть один человек на свете, который смог понять его, принять его таким — далеко не самым хорошим, но, всё же, имеющим свет где-то глубоко в душе, то такое существование имело бы свой смысл. Драко ощущал, что Гермионе удалось приоткрыть его душу, отыскав там тусклый огонёк. Её близость разжигала искру, делая этот огонь ярче, горячее. Рано или поздно, уже настоящий костёр согрел бы его холодное сознание, а может, такого пламени хватило на нечто большее. Но он целенаправленно потушил последнюю надежду. И что теперь ему оставалось? Лишь плыть по течению кровавой реки, выполняя всё, что для него уготовит Тёмный Лорд.