Сейчас не время

      Гермиона медленно плелась к Хогвартсу после того, как они с Драко трансгрессировали в Хогсмид, а он направился на собрание Пожирателей. Такой прекрасный вечер был отравлен в одно мгновение. Что теперь будет, оставалось лишь гадать. Неужели Драко сделает, что должен? У неё был целый день, чтобы хоть что-то предпринять, а она как глупая влюблённая девчонка отдалась своим неразумным чувствам.       Гермиона успела вернуться в гостиную к началу отбоя. Гарри с Роном уже ждали её там, ломая голову, куда она могла запропаститься на целый день. Особенно настораживало то, что они недружелюбно расстались с утра. — Неужто сама Гермиона пожаловала к нам, — первым запричитал Рон. — И где же ты была? — присоединился к нему Гарри.       Гермиона кинула на них томный взгляд и тяжело вздохнула, так ничего не ответив. — Слушай, это всё слишком подозрительно, — серьёзным тоном заговорил Гарри, — это наверняка как-то связано с Малфоем, признайся. Ты очень изменилась с тех пор, как вернулась с Малфой-Мэнора.       Гарри никак не мог отстать от несчастного слизеринца. Весь год он пытался поймать Драко с поличным, но тот каждый раз ускользал от него в самый последний момент. И впервые Гермиона не пыталась помочь своему другу, хоть и знала многие тонкости. — Всё гораздо сложнее… не могу я вам сказать, — не в силах выдумывать легенду, уклонилась она. — Гермиона, нам сейчас нужна твоя помощь как никогда, а ты бегаешь от нас, сидишь в своих учебниках и совершенно ничего не рассказываешь! — не сдерживая гнева, начал повышать голос Гарри.       Ей сейчас было настолько паршиво, что она не могла ничего сказать, боясь выдать свой дрожащий голос. Эмоции подступали к горлу, глаза наполнялись влагой. Гермиона убежала в ванную комнату, так ничего и не ответив.

***

      Драко сидел за длинным столом, где пожиратели проводили свои собрания. Сегодня страх окутывал его особенно плотно. Если Тёмный Лорд был зол ещё в прошлый раз, то сейчас он не будет сдерживать себя. Все Пожиратели уже сидели на своих местах, не было лишь их повелителя. Обычно он не задерживается, но сегодняшний день был особенным.       Гробовая тишина в помещении давила на уши похлеще вопля мандрагоры. Никто не смел пошевелиться и зашуршать мантией, чтобы ненароком не привлечь внимания ещё не прибывшего Тёмного Лорда. Только что Драко таял в объятьях Грейнджер, а теперь он здесь, в своей настоящей реальности. И сейчас он был готов собственными руками задушить Дамблдора, лишь бы покончить со всем этим.       У начала стола мелькнула ткань чёрной мантии, из которой в то же мгновение показалась мертвенно-бледная голова Волан-де-Морта. Его змеиные глазки злостно проскользнули по всем присутствующим, остановив взгляд на Нарциссе Малфой, от чего Драко нервно сглотнул. Он ждал, что Тёмный Лорд остановится на нём, но тот пристально смотрел на его мать.       Нарцисса Малфой явно не ожидала такого почётного внимания своей персоне. Но то, к чему он клонил, вероятно, было связано с её сыном. — Нарцисса... — медленно протянул Волан-де-Морт, давая проникнуть страху в каждую клеточку её тела, — Скажи мне, ты считаешь себя хорошей матерью?       Она заранее знала, что правильного ответа на вопрос Тёмного Лорда не существует, потому, не заставила его долго ждать, промолвив необычайно спокойным голосом, сковывавшим животный страх: — Думаю, любая мать не считает себя идеальной, но всегда старается для своих детей.       Тёмный Лорд скривил на лице что-то на подобии улыбки, затем продолжил: — И ты достаточно стараешься для своего сына? — Я делаю для него всё, что в моих силах, — в её голосе промелькнула явная дрожь.       Люциус схватил руку жены и сильно сжал. Его сдержанный гнев умело подавлял отчаянный страх. — Меня всегда поражала материнская жертвенность. Мать «великого» Гарри Поттера отдала свою никчёмную жизнь за своего никчёмного сына. Впрочем, как и моя… — Волан-де-Морт сжал губы и опустил взгляд, но спустя некоторое время, снова вернулся к Нарциссе, — отдавшая жизнь против своей воли. Где-то, именно благодаря матери, я стал тем, кем стал. Её смерть породила нечто более великое, — он вопросительно взглянул на Нарциссу, ожидая её соглашения. — Несомненно, это так, — тихо проговорила она, догадываясь, к чему он клонит. — И твоя жизнь могла бы послужить чему-то более великому.       Проглотив ком в горле, Нарцисса попыталась ответить спокойным голосом, что у неё больше не получалось: — Что вы имеете ввиду, повелитель? — Твой дорогой сын не понимает, что дело, которое я ему поручил, крайне важное. Оно никак не терпит промедлений. Поэтому, я считаю, что Драко не хватает хорошего толчка, чтобы покончить с ним! — переходя на гневный крик, закончил свою мысль Волан-де-Морт, перемещая взгляд на Малфоя.       То, что сейчас творилось в голове Драко, нельзя было передать словами. Чувства были схожи с тем, когда ему пришлось пытать Гермиону. Жуткая пульсирующая боль разливалась по всему телу, похуже заклятия «Круциатус». Нет, он не станет пытать его мать… Он убьёт её сразу. Драко это точно знал. А его самого не тронет, теперь не станет. Тёмный Лорд не верил в него поначалу, не рассчитывал, что тот придумает как убить Дамблдора. А он взял, и решил эту головоломку себе на зло. Теперь Драко был нужен ему живым. — Ещё несколько дней, — попытался оправдаться он, не надеясь на благосклонность Тёмного Лорда. — Ты испытываешь моё терпение, Драко Малфой, — сквозь зубы процедил тот. — Я всё исполню, клянусь…       Волан-де-Морт, крепко сжал свою палочку, намереваясь воспользоваться не самым добрым заклинанием. Но в последний момент – передумал. Он медленно запрокинул голову, закатил глаза и сделал глубокий вдох через свои узенькие ноздри. — Три дня, Драко Малфой. Три. Иначе, твоя мать будет вынуждена помочь сыну.

***

      Гермиона сидела в гостиной, прячась за толстым учебником нумерологии. Они с Гарри и Роном так и не помирились за несколько прошедших дней. Но мысли гриффиндорки были целиком и полностью отданы Драко. Она опять теряет с ним связь. Он снова избегает её в коридорах Хогвартса. В Большом Зале его почти не видно, а общие занятия он даже не посещает. Всё это было совершенно невыносимо. Гермиона не могла сидеть сложа руки, но ей больше ничего не оставалось. Нужно было поговорить с Гарри и Роном... Извиниться за своё поведение. Ведь они стараются хоть что-то предпринять, в отличии от неё. Сегодня, Гарри удалось добиться воспоминания от Слизнорта, и он радостный побежал к Дамблдору.       «Когда друзья вернутся, я обязательно с ними помирюсь», — твёрдо решила Гермиона.       Дверь размашисто распахнулась и в гостиную зашёл Рон. Он целенаправленно шагал в сторону Гермионы.       Гриффиндорка уткнулась в книгу, пряча виноватый взгляд в страницах учебника. — Гермиона, ты должна видеть это, сейчас же, — убедительным тоном проговорил Рон, вплотную подойдя к ней.       Девушка подняла на него изумленный взгляд. — Что «это», Рон? — Пошли скорее, сама увидишь!       Гермиона не стала противостоять столь серьёзным намерениям друга. Послушно встав, направилась за уже уходившим Роном. Он шагал уверенно и быстро, Гермиона только и поспевала за ним. Дойдя до лестницы, они последовали вниз. — Рон, ну хоть намекни мне, в чём дело? — сгорая от любопытства, снова поинтересовалась Гермиона. — Я же сказал, всё увидишь.       Рон вёл себя непривычно серьёзно. Гермиона не на шутку заволновалась, и сердце её стало набирать быстрый темп. Они спускались этаж за этажом, ниже и ниже. — Мы что, в подземелье слизеринцев идём? — воскликнула Гермиона, когда они были уже на самом нижнем этаже. — Да, — грубо бросил Рон. — Это касается Малфоя? — окликнула Гермиона друга, отставая от него на пару метров.       Рон резко замер. После чего, повернулся к ней, схватил её руку и потянул за собой. Гермиона раскрыла глаза от изумления. «Что такое творится с Роном? Когда он последний раз брал её за руку? Пожалуй, никогда!»       Девушка настолько оцепенела, что не могла выронить и слова, лишь поспешно передвигала ногами, следуя за ним. Рука Рона была такой тёплой, почти горячей, не такой нежной, как у Драко, более грубоватой. И всё же, хватка была одинаково крепкой.       Друзья шли по тёмным коридорам подвала, огибая углы, поворот за поворотом. Наконец, Рон остановился. — Здесь, — прошептал он себе под нос.