Five steps to you

       И Тодороки ушёл.       За столиком повисла тишина. Некоторое время ребята сидели, уставившись в свои контейнеры, по пятому кругу разглядывая остатки обеда. Когда же стало совсем неловко, Асуи и Урарака еще раз попытались завести разговор. Чтобы хоть как-то завлечь Изуку, Очако решила идти ва-банк, неуверенно начав рассказывать о каком-то суперизвестном герое, который недавно вошёл в пятерку лучших в Японии. Тсую пару раз что-то проквакала в ответ, они неловко рассмеялись и выжидающе посмотрели на парня. Мидория, к их большому разочарованию, не поддержал диалога, и девочки совсем замолкли, решив окончательно сдаться: Изуку уже не спасти. И даже Пресвятой Всемогущий не смог бы изменить сию ситуацию. Он провалился в свои мысли и в ближайшее время возвращаться не собирается.       Обычно Мидория мог говорить на тему геройства чуть ли не до потери пульса, но сейчас он лишь тяжело вздохнул и продолжил молча ковырять палочками свой несчастный обед. Только, после такого и кусок в горло не лез, а его мученический вздох стал ещё одним сигналом, говорящим о том, что все гораздо хуже, чем кажется.       Девчонки многозначительно переглянулись и тоже тяжело вздохнули, продолжив свою трапезу, изредка поглядывая на Изуку.       Засыпать его вопросами не хотелось. Даже идиот, вроде подсказывающего Тодороки всякие тупости, понял бы, что у троих самых привлекательных парней класса есть общие секреты.       Вскоре к столику подоспел запыхавшийся Иида. Минут семь он рассказывал о перваках, решивших устроить разборки с факультетом поддержки и о том, как ему пришлось разбираться с этим и звать Незо. Не получив обратно никакой реакции, удивленный непривычной тишиной Тенья поинтересовался, что же такого успело произойти в его отсутствие, почему все такие грустные. Ответ он получил не сразу. Никто не хотел вгонять Мидорию в ещё большую депрессию, но под пытливым взглядом старосты невозможно было молчать. Асуи начала рассказ, к концу которого Изуку наконец-то вышел из своих глубоких раздумий и, извинившись перед одноклассниками, вышел из-за стола, слегка спотыкаясь, и спешно направился к выходу.       В голове плотно засела мысль о том, что нужно как можно быстрее отыскать Шото. Нужно извиниться перед ним вместо Каччана и, возможно, позвать в какое-нибудь кафе или парк, чтобы хоть немного возместить моральный ущерб. Внутри были весьма смешанные чувства. Конечно, Тодороки поступил не как подобает герою, унизив, в каком-то роде, двадцать процентов населения планеты, но и Каччан тоже был хорош. — Слышь, куда намылился, а? — позади раздался до боли знакомый голос.       Отлично, теперь Изуку чувствовал себя, как непослушный ребенок, которого мама застукала за поеданием конфет перед ужином.       Он остановился, но ему даже не надо было оборачиваться, чтобы понять, кто к нему обращается: «мамочкин» голос он узнает из тысячи. — К Тодороки-куну, — Мидория уверенно зашагал вперёд. — Я должен извиниться перед ним, пока он не решил бросить тебе в лицо перчатку или, что более вероятно, кусок льда.       Катсуки, сплюнув себе под ноги, широкими шагами направился вслед за парнем, ускоряясь с каждой секундой. Поравнявшись с Изуку, он схватил его за руку и резко отшвырнул к стене. Бакуго был не на шутку зол. Во-первых, потому что тупой Деку хочет извиниться, причем за него, хотя он, кроме гордости, конечно же, сейчас ничего и не чувствовал. А во-вторых, потому что во-первых. — Да с хрена ли? — прорычал он, свирепо поглядывая на Изуку, как бы предупреждая, что всего лишь одна незначительная ошибка может стать для него фатальной. — Послушай… — С хрена ли, я спрашиваю, — Бакуго ударил кулаком по стене, чуть не задев голову сжавшегося Мидории, — какого хера ты должен извиняться? — Почему ты вообще сделал это? — Изуку, зажмурившись, вжал голову в плечи. Не то чтобы он боялся того, что на этот раз удар, возможно, придется по нему самому. Дело было не в этом.       На секунду... Всего на секунду дыхание Катсуки остановилось. Он убрал руку от стены и резко отвернулся. — Да не ебу я. — Ч-чего? — не понял Изуку и тут же затараторил в своей обычной манере: — Должна же быть какая-то причина, по которой ты…       Катсуки сжал кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели и рявкнул на весь коридор: — Завались! Это потому, что ты слабак, уяснил? Был слабаком, есть и будешь! — он посмотрел на друга детства и ткнул в него пальцем. — Ты — тупой бесполезный Деку, который не способен даже заткнуть тупого Двумордого!       Скрипя зубами и совершенно не заботясь о том, что их могут увидеть, Бакуго замахнулся на Изуку. Плевать! Пусть все знают, какой Изуку придурок. — Да сам завались, Каччан! Ты вообще ничего не понимаешь! Дурак!       Кулак Катсуки так и не достиг веснушчатой щеки: Мидория развернулся, чтобы уклониться от удара, затем ухватил его руку и ударил по локтевому суставу. — Я давно не бесполезный, — серьезным голосом проговорил Изуку. – Если ты забыл, давай повторим прошлогодний бой, ты убедишься сам...       Хватка ослабла. Бакуго молча отдернул руку и, усмехнувшись, отошёл в сторону. — Ты? Меня? Победить? Только в твоих снах, нерд. И вообще! Захват как у девчонки.       Мидория тихо ответил, неловко потирая затылок: — Учился у Урараки. — Ты всё ещё бесполезный. Не делай вид, будто ты лучше меня, — Катсуки сунул руки в карманы брюк и направился в сторону кабинета английского языка. — Я и не делаю, — пробурчал Деку.       Прошло уже полтора года. Отношения их, вроде как, поменялись в лучшую сторону. Впрочем, может, это была всего лишь видимость. — Скажу Громкоговорителю, что ты отравился своим тупым кацудоном и сейчас зависаешь в толчке.       А может, и нет. — Хэй, неужели нельзя нормально объяснить? — возмущённо прокричал Изуку, но Бакуго сделал вид, будто не услышал.       Мидория недовольно скривил губы. — Класс, спасибо, Каччан. — Сдалось мне твое блядское «спасибо». Засунь его себе в… Умри, короче, — Бакуго цокнул языком и скрылся за поворотом пустого (каким он всегда бывает во время обеденного перерыва) коридора.       Улыбаясь самому себе, Катсуки зашёл в класс. – Вот же ж!.. Гребаный Деку...       Рука ужасно болела.