Five steps to you

      Киришима минут пять пялил в телефон, пытаясь ментально принять сигналы от своего бро, и понять, что же такого страшного произошло, что даже он, Каминари Денки, шлёт ему в два раза меньше смайликов и пытается в серьёзный разговор.       Не получив никаких сведений от слабо мерцающего экрана, поставленного на минимальную яркость, чтобы зарядку не сжирало, Эйджиро покрутил телефон, придерживая за поп-сокет с уже потертым изображением Алого Бунтаря, затем отбросил куда-то к ногам и встал с кровати. Дурное предчувствие засело где-то глубоко внутри. Чаще всего так и происходило: он начинал думать о возможных плохих событиях, даже доходило до паранойи иногда, но ничего не мешало ему в конце концов запихивать подобные мысли куда подальше, находя новые, лучшие варианты развития событий, успокаивающие его.       Сейчас тоже. Если что-то страшное случилось с Тодороки, как писал друг, значит, возможно… вероятно… план где-то треснул. Шото был не из тех людей, истерящих по любому поводу, открыто проявляющих свои эмоции. За исключением, конечно же, убийственных взглядов, которые тот раздавал направо и налево. В частности посвящённых именно Эйджиро. Иногда Киришиму это даже забавляло. Но и пугало не меньше. Играть с ревностью Тодороки все равно, что играть с огнём. — Какой я плохой! — вырвалось вдруг вслух с лёгкой усмешкой.       Смартфон вновь завибрировал от очередного сообщения. Обходя край кровати, Эйджиро бросил на него небрежный взгляд и сказал, будто бы Каминари мог услышать: — Иду я! Иду, блин!       Но телефон почему-то брать не хотелось. Лежал он, издавая ни звука, оттого казался таким ненужным. Странно… иногда настигает такое чувство… Смотришь на свой единственный способ передачи информации через расстояние, но сам совершенно не хочешь писать и отвечать на чьи-то сообщения. Не берешь трубку. Не заходишь в соц. сети. В последнее время такое происходило часто. Мало кто мог дозвониться или дописаться до него. В последнее время человек, в котором он нуждался, казалось, совсем позабыл о нём. И потому телефон казался лишь ненужной безделушкой. Толку от нее, если не пишет тот, чье сообщение ты ждёшь больше всего? — Ну всё! Я ж не тряпка какая-то! — Киришима зажмурился, хватая смартфон. Всё же без него ему никак. — Просто так возьму, только на сообщения Денки ответить и всё! Только в этот диалог! *** — О, ты пришёл… — Каминари как-то грустно посмотрел на него, но тут же натянул на лицо кривую улыбку. Не фирменную. Не Денкивскую.       Переступая через порог, вошедший весело махнул ему рукой. — Ага, пришёл, — Киришима плюхнулся на диван, тыкаясь носом в поднадоевший экран, проверяя сообщения, которых, конечно же, там не было. Уже так надоело делать это, что, немного злясь на себя, сунул смартфон обратно в карман, окончательно решив — там он останется до конца беседы как минимум. — Что у тебя там? Что с Тодороки?       Денки немного замялся, пытаясь сформулировать мысль правильно. Но все репетиции к приходу Эйджиро пошли коту под хвост. Тут с чего не начни, полный пиз… ужас. — Ну…       Киришима подхватил: — Ну? — Есть как минимум три новости. Две плохие, одна хорошая… С какой мне начать?       Большой разницы не было, так что, недолго думая, Эйджиро ответил: — Да как-то пофиг! Ну давай с хорошей, что ли.       Со стороны Каминари раздался нервный смешок. Он понуро опустил голову; взгляд падал на собственные руки, теребящие край футболки. Тут нужно бы подобраться к сути и не тянуть. Только груз на плечах был уж слишком велик. Даже такой камень, как Эйджиро, может треснуть. Любовь… она ведь похуже всякой кирки бьёт.       Наконец парень собрал всю свою смелость. Жмурясь, на одном дыхании обрывисто вырвалось: — Нам теперь не придётся разыгрывать весь этот цирк.       То ли пошутил, то ли действительно дурак, все никак не мог понять красноволосый, не веря в то, что Каминари действительно сказал то, что сказал. Стоило лёгкой панике подняться, как угольки, тлеющие в груди все то время, пламенем вспыхнули, разгараясь все ярче. Даже лицо покраснело. Вот так вот он разгорячился! — Что?! — вскочил на ноги. — Что-то случилось?! Тодороки с Мидорией уже…       Ссориться по этому поводу последнее, чего хотел Каминари. Киришима же, испытавший из них двоих гораздо больше проблем, начинал злиться.       Денки предпринял попытку успокоить его: — Сядь, бро.       И она сработала. — Х-хорошо… — Киришима сел. — Теперь к плохим новостям. — Да уж… начинай…       Покрепче сжав кулаки, Каминари произнёс вторую шокирующую Эйджиро новость: — Тодороки не станет признаваться Мидории. — Почему? — вновь завелся Киришима, поднялся с места и вскинул руки, но Каминари резко схватил его за левую, дёргая к себе, со всей силы утыкаясь своим лбом в его. Охладить пыл. Нужно было успокоиться. — Потому что! Он сейчас вообще ничего не хочет, понимаешь?! — Не понимаю! Ни хрена первая новость не была хорошей с таким-то подтекстом, идиот!       На их ругань больно было смотреть… Больно и смешно… — Дурак! Заткнись, самое херовое ещё впереди! — Сам ты дурак! Что ты такое говоришь?! — нахмурившись, парень попытался надавить на него и вырвать руку, но Денки не сдавался, держа на удивление крепко. Уперлись, как два барана, и ни один не собирался отступать.       Они так долго шли к тому, чтобы те двое наконец смогли признаться друг другу, а что теперь? Столько усилий напрасно? Эйджиро из-за этого с Катсуки каждый божий день цапался, из-за того, что «полез не в свое дело». Что же получается, всё-всё зря?! — Я тебя не понимаю! — не унимался Киришима. — Либо ты объяснишь, либо я… я!.. Я тебе нос отгрызу, блин! — Они… — от возрастающего меж ними напряжения, блондин зажмурился. — Они?!       Не в силах больше сдерживаться, Денки резко открыл глаза и крикнул: — Они це-е-лов-а-ались! За углом! Прямо у двери подсобки, мать твою!       Пошатнувшись, Красный Бунтарь отступил, а Каминари, тяжело дыша, отпустил его руку и упал спиной назад. — Они… это… Тодороки и Мидория, да? Так что же в этом необычного? — Чёрт, чёрт! — пару раз ударив по мягкому подлокотнику, Каминари отвернулся, подпирая кулаком подбородок. — Нет, это был Бакуго. — Почему ты говоришь это таким серьёзным голосом? Ну, хэй, скажи, что ты не серьёзно! Это розыгрыш? Он не смешн… — Бакуго и Мидория. Целовались. Прямо в коридоре. — Ой.       Один шаг. Два. Эйджиро вновь оказывается на своём месте, медленно сползая спиной по мягкой обивке.       Ему не верится.       Катсуки не мог ведь так поступить, верно?       В последнее время они часто ругались, чуть ли не дрались… но он ведь не мог! Или мог? Киришима прижал руки к голове, пытаясь осознать все сказанное Денки. Осознать, принять… тяжело. Так больно, будто ткнули прямо в сердце раскаленным тавром. С самого начала Киришима знал, что нет никаких шансов против какого-то_друга_детства, но Катсуки! Катсуки столько раз сам говорил о том, что для него не имеет значения, сколько и с кем он знаком! Так неужели его словам нет веры?! Парень яростно мотал головой, отгоняя от себя эту чушь. Нет, Катсуки не мог. Только не он. — Эй, эй! — Денки потряс друга за плечи, пытаясь привести в себя. — Киришима! Киришима! — А? — отнял руки от головы, и пустым взглядом посмотрел на встревоженного Каминари. –Всё, эм, всё, да, я в порядке. Но нам с ним… нужно поговорить. Это, эм… хм… — Ты уверен? — Я верю ему, понимаешь? — Киришима немного подался вперёд и опёрся руками о колени. — А он мне говорил… много чего говорил он мне, в общем, понимаешь? Прости, я не приму этого, пока Катсуки сам не скажет мне. А пока я не собираюсь предпринимать нечто радикальное. Например… например, р-расставание. Понимаешь ведь? — Понимаю.       Мимо прошло несколько человек, после чего Эйджиро вновь повторил вопрос: — Что с Тодороки? — Ах, он… — друг неловко почесал свою репу. Немного тяжело было обсуждать Шото после такого-то. — Он, мягко говоря, в шоке. В шоке от того, что это был Бакуго. — Ну ещё бы!.. — сорвалось с губ Красного Бунтаря. Он приоткрыл рот, будто бы собираясь всласть выругаться, но затем сомкнул челюсти и поднялся. — Мне кажется, вам обоим нужно с ними поговорить. Хоть я и видел все собственными глазами, возможно, это была какая-то ошибка? Ну, шутка? — Не смешная до пизды. — Ты говоришь как Бакуго, — заметил блондин и цокнул языком. — Я буквально говорю его словами, когда он узнал о наших с тобой планах, — скрестил руки на груди Эйджиро, тоже цокая. И тут же неожиданно просиял: — Не волнуйся! Ты знаешь, я не любитель истерик! Поговорю с ним по-мужски! — Драка — это не «по-мужски», — последовало вежливое напоминание.       Эйджиро недовольно посмотрел на друга. — Да ну тебя, я же про обычный разговор! Мужской — это значит прямо! — Как палка, типа… — Какая палка, ты дурак? — Прямая? — Не, ну тоже верно, но я не о ней же! Короче, сначала я поговорю с Катсуки, а потом мы решим, что делать с Тодороки, окей?       Денки положительно закивал и на манер англичанина произнёс: — Оукэй!       Место под Киришимой тут же опустело. Парень прошагал до выхода с улыбкой, на прощание сказав: — Не дай ему убить Бакуго, пока я с ним не поговорю!       Подняв большой палец вверх, тот весело ответил: — Он не в состоянии! Можешь не волноваться. — Слушай, я полагаюсь на тебя! — Ложись, я поймаю! — А-ха-ха!       Кивнув, Эйджиро уверенно переступил через порог и захлопнул за собой дверь; лицо сразу приобрело другое выражение. Более напряженное. Достав из кармана телефон, он открыл диалог с Катсуки, пустующий все то время, что они были в ссоре.       Сейчас он предупредит Бакуго о своём приходе, и ничего уже не сможет остановить Киришиму на пути в его комнату! Даже конец света! А Бакуго… ничто не спасёт его от, возможно, знатной встряски.