Рождённому ползать взлететь не помогут

      Ребёнок смотрел на них сквозь едва приоткрытые веки. Он упрямо держал голову поднятой, взглядом ловя выражения чужих лиц. Искривлённых от гаммы тяжёлых эмоций — переплетений презрения, страха, странной неуместной злобы. Последнее невольно возродило в угасавшем сознании образ собак, остервенело лаявших, клацавших зубами, но, отчего-то, не решавшихся напасть.       Человек шесть, может, семь. Окружили, прижали к стене. Будто до этого не хватило погони, крови, оскорблений, размазанных кулаками по его лицу. Изуку надеялся, что нос не сломан.       — Щенок, так и будешь молчать?       Мужчина среднего роста, вроде бы с острыми чертами лица, волосы светлые непослушные, невольно напомнившие образ давно потерянного друга. Мидория рассмотреть большего не мог. Не хотел. Усталость, казалось, брала своё.       — Слабак.       Изуку подавил смешок. Губы всё равно дрогнули.       Мужчина подойти ближе не решался — всё-таки уважение к мальчишке не из воздуха выстроено. Было. Теперь только угольки, догоравшие в пристальном взгляде изумрудных глаз — напоминание о причинах, подаривших ослеплявшую иллюзию власти. Избили Мидорию другие, к группировке отношения не имевшие, но, несомненно, нанятые верхушкой. Теперь остатки дела были брошены знакомым шестёркам. Изуку не раз их спасал, лечил, ободрял. Относился по-человечески, что в этих кругах являлось редкостью, граничившей с сумасшествием.       Он их знал, поэтому молчал и смотрел, как доверие плавилось в лучах догоравшего заката, раскрасившего улицы золотом. Обиды не было, только тоска, внутри расцветавшая. Такая же неуместная, как и злоба возвышавшегося над ним мужчины.       Люди рядом с ним либо в глаза старались не смотреть, либо намеренно взгляд не отводили. Изуку, зубы крепче сцепив, дрожащей рукой за стену придерживаясь, медленно выпрямился. Неуверенно шаг сделал, резко вперёд наклоняясь, но в последний момент удерживая себя на ногах.        Мидория вздохнул поглубже и сказал хриплым голосом, каким-то чудом сохранив уверенный тон.        — Я не знаю, о чём вы.       Для мужчины это было сигналом. Замахнувшись, он ударил мальчика по лицу, скрытому кровью разукрашенной медицинской маской. Изуку назад отлетел, снова о стену ударяясь. На этот раз спустя мучительно долгое мгновение сползая вниз, на холодный асфальт.        Обидно не было. Только разочарование по сердцу расползалось. Он снова не понимал, где ошибся. Не знал, где найти силы, чтобы всё исправить.

***

      Их первая встреча была более чем запоминающейся.       Аизава слышал о нём. Мальчишка, на коротком поводке удерживающий небольшую влиятельную группировку злодеев. Сам поводов для задержания не давал, но окружение — контингент, по которому плакали решётки Тартара. Истории о нём были забавными. Бесчисленные попытки разойтись мирным путём на удивление часто оказывались удачными, герои оставались скованными цепями закона, злодеи под его управлением старались не шуметь. Иногда они даже делились информацией. Мальчик явно пользовался уважением и определённой властью. От того страннее казалась ситуация.       Злодеи зажали парня в переулке. Судя по докладу, полученному Цукаучи, полчаса назад мальчишка снова выступил в роли буфера, не дав информатору из группировки, контролировавшей северную часть Мафасу, по до сих пор неясной причине, прикончить патрульного. После к неудавшемуся убийце присоединилась группа неизвестных и напала на проблемного мальчишку. Тот сбежал.       Теперь Аизава увидел его среди, уже местных, злодеев. Тех самых, что на допросах отказывались дать какую-либо информацию о личности ребёнка.       Шота не ждал развития событий. Разобраться с такой группой было не сложно. Сложно — будучи раненым сбежать во время драки и не оставить никаких следов. Очевидно, проблемный мальчишка с этим отлично справился.

***

      Он впервые заговорил и, хорошо, Шинсо был удивлён. Голос подростка больше заинтересованно-сочувствующий, чем напуганный.       — У жертв, подвергшихся причудам излучения, особенно манипуляционного типа, обычно расширены зрачки, наблюдается учащённое дыхание и кратковременное сокращение мышц. Один из самых ярких признаков — нарушение памяти на текущие или предшествующие события. Я знаю, что лезу не в своё дело, но у вас похожие симптомы.       Злодей, пару минут назад уверявший, что «вывернет их наизнанку», теперь рассматривал свои трясущиеся руки. Он медленно повернулся к своему другу? шестёрке?, сжимая пальцы в кулак.       — Ты использовал его на мне.       Не вопрос. Утверждение произнесённое так, что Хитоши невольно восхитился количеством затаившегося в пяти словах гнева. Холодного, контролируемого.       Рядом с Шинсо послышался шёпот.       — Как только он ударит напарника, беги.       Мальчик, сидевший рядом с ним, внимательно следил за злодеем. Только губы, на краткий миг, искривились в подобии улыбки.       Результаты экзаменов должны были прийти через два дня. Что ж, Шинсо не был уверен, доживёт ли до прихода заветного письма. Но у него не так много вариантов.       Прогулка перед сном закончилась весьма специфично — его и какого-то кудрявого подростка решили ограбить два достаточно устрашающих, злодея. Затем Хитоши вынужден сломя голову бежать следом за тем самым подростом. И искать выход из переплетения узких улочек, ибо они оба не знали, куда умудрились попасть.       Превосходный вечер. И, кажется, странный повод завести первого нового друга.