Игры, в которые мы играем

Игра была супер тупой. Ну как ведущие себе представляли, чтобы восемь парней узнавали друг друга по рукам? Это заведомо был бред чистой воды, но отказаться от участия Ибо, к сожалению, не мог. Он был первым «везунчиком» в этом театре абсурда, и, хоть он уже играл в подобное во времена UNIQ, сейчас ему это казалось больше, чем маразмом. Ему завязали глаза и подвели к первому участнику. И как человек, не любящий телесных контактов с людьми, которые не были ему особо близки, он решил, что просто будет называть наугад, дабы избежать слишком долгого ощупывания. Первая рука была совершенно ничем не примечательна. Как будут и последующие — Ибо был в этом уверен. Гладкая, явно ухоженная ладонь, тонкие пальцы. Да весь их каст мог похвастаться такими же. Лишь пару раз слегка проведя пальцами по тыльной стороне ладони, Ибо выпалил первое имя, пришедшее ему в голову: — Ван Хаосюань. И перешёл к следующему человеку. Да, как он и думал. Вторая рука совершенно ничем не отличалась от первой. И лишь раз проведя по ней пальцами, он снова, не задумываясь, выпалил: — Сун Цзиян. Такой же похожей на остальные была и третья, и четвёртая рука. Он уже назвал Цзи Ли и Чжу Цзаньцзиня. Ибо хотелось думать, что он не пропустил руку Чжань-гэ, но на самом деле он понимал, что вряд ли сможет его узнать. Ибо не был тактильным человеком и, хоть и часто хватал Сяо Чжаня за руки, запоминал больше свои чувства в этот момент, а не какие-то особенности его ладоней или чего-то вроде этого. Но имени его Ибо всё равно до сих пор не назвал, лелея в душе надежду, что всё-таки его очередь ещё просто не подошла. Следующая рука была чуть больше предыдущих, и, кажется, её он точно сможет отгадать. Большими руками у них в касте могли похвастаться немногие, поэтому, лишь только взяв ладонь в руку, он уверенно произнёс: — Лю Хайкуань. Что ж, оставалось всего две руки, и уже совсем призрачная надежда. Кажется, он всё-таки пропустил своего гэгэ. Следующий человек — и почти сразу ладонь в его руке слегка дрогнула. Ещё никто так не реагировал на его прикосновение. По телу прошла горячая волна, и в голове чередой картинок пронеслись воспоминания о всех случаях, когда он держал Сяо Чжаня за руку. Похоже, Ибо зря переживал. Руку своего гэгэ он узнал сразу же. Хотя… Об отсутствии переживаний заявлять было преждевременно. Ведь то, что он узнал среди кучи одинаковых мужских рук одну-единственную… Переживать определённо стоило! Потому что, похоже, влип он окончательно и бесповоротно… Не то чтобы он не знал об этом раньше. Задумавшись, Ибо только спустя некоторое время понял, что продолжает наглаживать чужую ладонь. Проводя по каждому изгибу, по каждой линии на ладони, отчего рука под его пальцами периодически подрагивала. Ибо не помнил таких реакций у Чжань-гэ — насколько он знал, руки у того не были какими-то сверхчувствительными, и на секунду даже мелькнула мысль о том, что он ошибся. Но… Эти тонкие пальцы, слегка выступающие костяшки, изящное запястье, ярко выраженная косточка на нём, и… Ибо плавно водил по руке, убеждаясь в точности своей догадки, пока не наткнулся на пульс. На бешено колотящийся пульс. В помещении будто сразу стало намного жарче. Ибо ощутил, как начинают пылать уши, как учащается ритм его собственного сердца и пересыхает во рту, пока продолжал прижимать пальцами бьющуюся жилку на руке. Он потерялся в ощущениях, переставая слышать гомон вокруг себя. Ему казалось, что всё, что он сейчас слышит — это стук двух сердец. Но рука вдруг пошевелилась, и Ибо почувствовал, как чужие пальцы осторожно, почти невесомо проводят по его запястью и останавливаются, нащупав его собственный зашкаливающий пульс. Это резко привело Ван Ибо в чувство, и он отдёрнул руку, будто обжёгшись, выпалив: — Сяо Чжань, — и молниеносно перешёл к последней руке, у которой, даже практически не коснувшись, произнёс: — Юй Бин. — И сорвал с глаз повязку. Что ж, первое, что он понял — он не отгадал почти никого. Кроме Лю Хайкуаня и… Взгляд остановился на Сяо Чжане, который смотрел на него с тёплой улыбкой и совершенно красными кончиками ушей. Ибо сглотнул, не сумев удержать себя от ответной улыбки, и поспешно отвернулся к ведущему. Вся дальнейшая игра слилась для него в одно серое нечто, не вызывающее ничего, кроме дежурной улыбки «на камеру». Парни из каста с переменным успехом отгадывали двух-трёх человек, смеялись, веселили толпу фанатов и, кажется, действительно получали удовольствие. Все. Даже его гэгэ. И только Ибо было не до веселья. Он не хотел, чтобы его лапали, даже просто за руки, он не хотел, чтобы все лапали его Чжань-гэ! Он просто уже хотел домой. До тех пор, пока очередь отгадывать не подошла к Сяо Чжаню. Как только ему повязали повязку, сердце Ван Ибо пропустило удар. Вид Сяо Чжаня в его сегодняшнем костюме, состоящем из белой лёгкой свободной рубашки, узких приталенных чёрных брюк и теперь ещё плотной повязки на глазах вызывал… Желание. Совершенно определённое желание, от которого ещё больше захотелось сбежать домой. Что ж, осталось вытерпеть эту пытку на протяжении ещё одного часа, и Ибо наконец останется наедине с собой и своими мыслями, чувствами и желаниями. Его поставили третьим, и, смотря, как его гэгэ ощупывает чужие руки с радостной улыбкой и какими-то дурацкими комментариями, Ибо всё сильнее ощущал поднимающееся изнутри раздражение. А за ним и жгучую ревность, когда после долгих тщательных ощупываний Сяо Чжань отгадал первого человека, а за ним и второго. Когда Чжань-гэ наконец подошёл к нему, становясь напротив и протягивая к нему руки, Ибо уже с трудом держал лицо. Вложив свою ладонь в его, Ибо поднял взгляд на его лицо. Стоило Сяо Чжаню провести по руке всего раз, как на лице его появилась задорная полуулыбка. Он принялся водить по подушечкам пальцев Ибо, чертил какие-то неимоверные узоры на внутренней стороне его ладони и постоянно соскальзывал большим пальцем на пульсирующую венку на запястье. Кажется, Ибо ещё никогда в своей жизни так не ошибался. Он думал, что пыткой было стоять здесь, участвуя в тупой игре, щупать людей или видеть, как их же лапает Сяо Чжань. Нет! Пыткой оказалось смотреть на насмешливую улыбку гэгэ, будто решившего отомстить и довести Ибо до крайней точки своими поглаживаниями. Потому что он уже явно не пытался понять, кто перед ним, не просто трогал его руку, он… ласкал её. Всё внутри горело адским пламенем, даже дышать становилось труднее, и Ибо молился только о том, чтобы Чжань-гэ закончил уже свою месть. До того, как его реакция станет не только неловкой, а попросту очевидной для всех вокруг. И не успел Ибо подумать об этом, как Сяо Чжань громко выкрикнул: — Ван Ибо! — И отпустил его руку. «Значит, решил поиграть, Чжань-гэ? Да ты, наверное, забыл, с кем связался», — подумал Ибо, немного успокаиваясь. Сяо Чжань в это время с лёгкостью отгадал и остальных парней, выходя абсолютным победителем в этой дурацкой игре. Сняв повязку, выслушав похвалу и крики фанатов, поклонившись всем с абсолютно счастливым выражением лица, Сяо Чжань поймал взгляд Ибо. Тот ответил ему самоуверенной ухмылкой и приподнял бровь, на что получил в ответ чуть смущённый взгляд, но всё такую же задорную улыбку. Он был уверен, что Сяо Чжань понял его правильно. В конце концов, они часто играли с ним в игры, и проигрывать Ибо ох как не любил. Следом за этой прошли ещё несколько абсолютно не примечательных игр, от которых хотелось только спать. Ибо уже даже начинал думать, что весь его план по мщению Сяо Чжаню провалился, даже не начавшись. Пока не объявили следующую игру. Она тоже была ему знакома со времён Юник, и он, хоть и жаждал мести, всё же надеялся, что задания будут не такими, как были у него в прошлом. Суть заключалась в отыгрывании сценок из трёх разных дорам. Но не с партнёром, выбранным самостоятельно. Им предлагали наугад вытащить имя того, с кем каждый будет отыгрывать сценку, из мешочка. Не то чтобы Ван Ибо верил в удачу, но она ему явно сопутствовала, потому что он сразу же вытащил имя Сяо Чжаня. Названия дорам тоже были в мешочке, и Чжань-гэ вытащил им «Внимание, любовь!». Ван Ибо не помнил такую дораму, хотя он в принципе смотрел их не так много. Но название говорило само за себя. Похоже, им надо будет отыгрывать любовную сцену. Когда все пары и сериалы были распределены, на экране позади них показали кадры первой дорамы. Первыми были Цзи Ли и Сун Цзиян. Им предстояло станцевать медленный танец, что они с лёгкостью выполнили под ободряющие крики фанатов. Отрывок из второй дорамы был про танцевальный батл, и Юй Бин с Ван Хаосюанем под дружный смех зала полностью его провалили. Лю Хайкуань и Чжу Цзаньцзинь должны были разыграть сценку предложения руки и сердца, с чем они справились на ура, вызывая шквал охов и вздохов, прокатившийся по залу, когда Лю Хайкуань встал на одно колено. На экране высветилось название последней дорамы — «Внимание, любовь!» и сразу за ним — отрывок. Когда Ибо посмотрел на экран, у него замерло сердце. Да, удача явно любила поиздеваться. Снова дать ему играть сцену с прижатием к стене, только теперь ещё и с поцелуем… Боже, кажется, живым он сегодня отсюда не выйдет. Он перевёл взгляд с экрана на Сяо Чжаня, собираясь отстаивать до последнего то, что именно он будет в этой сцене «парнем». Но стоило Ибо лишь взглянуть на его лицо, как все слова застряли в горле. Просто-таки хищное выражение читалось на нём, и от этого практически подгибались колени. Ван Ибо не смог произнести ни слова, во все глаза смотря на то, как на лице Сяо Чжаня расцветает опасная улыбка, с которой Вэй Ин с лёгкостью покорял целые кланы и одно-единственное сердце Лань Чжаня. Сглотнув, Ибо невольно отступил на шаг назад, наблюдая за тем, как молниеносно отреагировал на это движение Чжань-гэ. Не меняя выражение лица, он сделал широкий шаг вперёд. Ибо не смог ничего с собой поделать — проклиная собственное тело и свою реакцию на такого гэгэ, он продолжил пятиться назад, не осмеливаясь отвести взгляд от наступающего на него Сяо Чжаня. Мысли об игре давно покинули его голову, оставляя только жгучее, скручивающее все внутренности желание подчинения. Ну не мог он сопротивляться такому Чжань-гэ… Не мог любому. Но такой вызывал в нём всё то потаённое, скрытое за семью печатями и вместе с этим… чувство неконтролируемого вожделения. Ибо уже буквально ощущал, как ему становится неудобно в собственных штанах, и старался включить наконец голову, ища выход из положения и благодаря всех стилистов за подбор его сегодняшнего наряда — за этот прекрасный длинный пиджак. И в этот момент Ибо ощутил, как его лопаток коснулось что-то твёрдое. Господи, чёртова стена с экраном! Соприкосновение с ней немного остудило его, и от неожиданности он потерял из виду Сяо Чжаня, когда, кажется, буквально на секунду прикрыл глаза. Но открыв их снова, Ибо потрясённо выдохнул, автоматически сильнее вжимаясь в стену за спиной, когда в ту же секунду прямо возле его уха в неё врезалась рука Сяо Чжаня. А сам он оказался буквально в каких-то сантиметрах от Ван Ибо всё с тем же хищным выражением лица. Настоящее стадо мурашек пронеслось по каждому миллиметру его кожи, и Ибо замер, словно кролик в свете фар, не смея отвести взгляд. Сяо Чжань был близко. Очень близко. Сглотнув, Ибо невольно облизнул губы, и взгляд Сяо Чжаня мгновенно переместился с его глаз на его рот. Боже, эти грёбаные игры его в конце концов добьют… Ибо тоже перевёл взгляд на губы Чжань-гэ, лишь через силу отмечая, что они что-то произносят. Кадры дорамы мелькали где-то на задворках его сознания, и он выдавил из себя свою реплику, совершенно не уверенный, что его пылающий мозг произнёс именно её, а не что-нибудь вроде: «я хочу тебя» или «возьми меня прямо здесь и сейчас, гэгэ». А потом лицо Сяо Чжаня оказалось ещё ближе, буквально в нескольких сантиметрах от лица Ибо, и он, подняв вторую руку, положил её на шею Ибо, посылая по его позвоночнику электрический разряд. Нежно проведя до волосков на затылке, задевая большим пальцем мочку уха, Сяо Чжань слегка сжал в ладони его волосы, отчего у Ибо перехватило дыхание, и он невольно закрыл глаза. Он чувствовал, как его голову слегка наклоняют, и ощущал на своих губах теплоту дыхания Чжань-гэ. От сумасшедшей близости ноги подкашивались, всё тело просто требовало немедленного контакта, и Ибо, у которого совершенно не получалось думать ни о чём другом, бессознательно и неизбежно потянулся к источнику тёплого дыхания на собственных губах. Как вдруг всё резко оборвалось, рука исчезла из волос, пропало ощущение близости, и Ван Ибо, все ещё автоматически тянущийся вслед за отстранившимся Сяо Чжанем, открыл глаза. Лицо Сяо Чжаня выражало крайнюю степень удивления и растерянности. Ибо нервно сглотнул, покрываясь холодным потом, понимая, что на безобидный флирт, фансервис или даже взаимные поддразнивания он уже свалить ничего не сможет. В глазах его гэгэ читалось своего рода понимание, наравне с шоком, и Ибо не сомневался, что выглядел сейчас до крайности очевидным. Шутки и игры зашли слишком далеко, он переступил последнюю черту, и это был явный конец. Постепенно к нему возвращалась и способность мыслить, и слух, улавливающий теперь визги удовлетворённых зрелищем фанаток. Лишь краем сознания Ибо отметил покрасневшие кончики ушей Сяо Чжаня, что ещё больше говорило о его провале. Не каждый день на шутливую сценку из дорамы парень вот так реагировал на другого парня. Сяо Чжань ещё какое-то время стоял напротив него, пока Ибо до конца собирался с мыслями, пытаясь вернуть лицу своё обычное ничего не выражающее выражение. А потом, будто убедившись, что Ван Ибо пришёл в себя достаточно, картинно улыбнулся и отвернулся к публике и ведущему, что-то шутливо говоря. В голове Ибо, несмотря на шок и накрывший с головой ужас, билась мысль, что Чжань-гэ даже сейчас пытался прикрыть его от всеобщего позора, и от этого бесконтрольно теплело в груди. Остаток мероприятия прошёл для Ван Ибо словно во сне. Он автоматически отвечал, если к нему обращались, иногда выдавал улыбку на камеру, а в голове его в это время был кромешный ад из тысячи мыслей: от понимания неестественности своего поведения до мысли о конце карьеры после тонны фотографий его сегодняшнего позора. Ведь домыслы фанатов это одно, а прямое подтверждение того, что их любимый айдол потерял голову от другого мужчины — это прямая дорога к ненависти миллионов и окончанию карьеры артиста. Под конец вечера была ещё их с Сяо Чжанем общая песня. Которую Ибо впервые за все совместные выступления безбожно запорол. Потому что он просто не мог смотреть на своего гэгэ спокойно после сегодняшнего и петь песню о любви их героев. Он забывал слова, вступал не вовремя и, кажется, пел просто отвратительно… Но Чжань-гэ улыбался всё так же тепло, подсказывал, когда ему начинать, и даже пел за Ибо его партию. Снова выручал, вытаскивал из дерьма глупого ребёнка, коим, видимо, и считал его всегда. И, похоже, был прав. Ведь взрослый мужчина, актёр и профессиональный айдол не позволил бы чувствам и желаниям взять верх над разумом. И как только пытка фанмитом была закончена, Ибо стремглав вылетел из здания, заскочив только на секунду в гримёрку взять свои вещи. Он не собирался переодеваться, ждать кого-либо из каста или задерживаться тут ещё хотя бы на секунду. У дверей его ждал уже подготовленный автомобиль, и он заскочил в него, закрывая дверь и наконец впервые за вечер судорожно выдыхая. Машина тронулась, и Ибо, бросив взгляд на здание его личного провала и позора, увидел выбежавшего из дверей Сяо Чжаня. Тот проводил его машину взглядом, и Ван Ибо поспешил отвернуться, всовывая в уши наушники и закрывая глаза. Всего несколько часов. Несколько часов — и он будет дома, в тишине собственной квартиры. Один.