Мальчики не плачут

Влад выдыхает шумно, усаживаясь за самую последнюю парту в кабинете, оглядывая свой новый, немногочисленный класс. В этом году набор на гуманитарный профиль был небольшим, поэтому тут и двадцати человек не наберётся. Но, как говорится: меньше народа — больше кислорода. Хотя перспектива быть единственным учеником из своего бывшего класса не совсем-то и радовала. Конечно, большинство его новых одноклассников — это ребята из параллели, с которым он хоть как-то, но пересекался. Есть новенькие и, кажется, даже очень общительные. Только вот ни с кем из них Тороп не хочет общаться. Не то, чтобы он был интровертом и социофобом, нет, такого не было. Наверное, это просто лёгкий стресс и разочарование от своей судьбы заставляют его сейчас вжиматься в несчастный стул и тупо залипать в ленту, листая глупые шутки про первое сентября и школьников. Да, наверное, он разочарован в том, что сидит сейчас здесь. Девять классов были его потолком. Он был хорошистом на протяжении всех этих лет. Даже учителя хвалили, называя особенно трудолюбивым молодым человеком. Поэтому никого не удивило то, что экзамены он сдал на более чем хороший балл. В его аттестате всего три-четыре четвёрки, по остальным предметам красовались аккуратно выведенные пятёрки. Только вот в десятый юноша не собирался. Он уже и колледж успел себе подобрать, прошёл там предварительную аттестацию на «отлично». Его, правда, ждали там, а Влад ждал этой новой жизни. Только вот у семьи были на него совершенно другие планы. Поначалу Влад бушевал, спорил с матерью насчёт учёбы, желая держать своё слово. Но с каждым днём его уверенность таяла практически как снег весной. Мама не желала отпускать сына в колледж, хоть и понимала, что это тоже неплохой вариант. Но она хотела для своего мальчика самого лучшего, чтобы он получил хорошее образование, был лучше её во всём. И даже предложила перевестись в другую школу, если у Влада какое-то недопонимание в его прежнем месте учёбы. Однако юноша, понимая, что ему придётся пойти в старшие классы, решил, что лучше остаться в своей родной школе. Родные стены, как говорится, помогают. И поэтому теперь его жизнь вновь начинает крутиться вокруг школы, хоть он и не желает этого. Их новый классный руководитель — это учительница обществознания и права, которая, по совместительству, является куратором параллели. Очень скверная, однако, особа. Влад с ней не раз сталкивался лбами пока учился в среднем звене. Она одна из тех немногих, кто поставил ему в аттестат четыре, хотя там выходила оценка на балл выше. И на самом деле Влад не сильно-то и удивляется, когда она придирается к нему уже два раза за этот несчастный классный час. — И да, Тороп, — вновь обращается Виктория Михайловна к Владу, поднимая на него свой взгляд, ждёт, пока он оторвётся от ленты в социальных сетях, — Сергей Иванович попросил, чтобы ты зашёл к нему после классного часа. У него к тебе дело есть... Юноша только кивает на это всё и когда женщина перепрыгивает на тему контрольных точек по экзаменам, то Влад совсем перестает слушать. Он лишь устало выдыхает, трёт красные от недосыпа глаза и делает какие-то пометки в телефоне насчёт учёбы. А за окном светит яркое, ещё по-летнему горячее солнце, которое так и зовёт гулять. Юноша только губы поджимает, понимая, что это первое сентября, как все остальные, такое же обычное и ничем не примечательное. Когда же классный час заканчивается, Влад пулей вылетает из душного кабинета, спускается быстро по лестницам вниз, в спортзал, где его должен ждать Сергей Иванович. Вообще, из всего преподавательского состава, Овчинников его любимый учитель. Да, у юноши гуманитарный склад ума, неплохие познания в математике, литературу он любит, в особенности иностранную, но всё равно физкультура — его любимый урок. И в этом случае дело как раз в преподавателе. Мужчина заряжал его хорошими напутственными словами, иногда даже матами, что были для мальчишки как пинок под зад. Но в большинстве своём ему было просто приятно с ним общаться. — Заходи, Лоло, — с усмешкой отзывается Сергей Иванович, когда юноша появляется в дверях небольшого тренерского кабинета. Мужчина отрывается взглядом от папки, на мальчишку улыбающегося смотрит. — Ты в гости али как? — Вы сами просили, чтобы я зашёл, — тихо говорит Тороп, жмётся к косяку, вспоминая слова классного руководителя. — Я? Нет, — мужчина фыркает, усмехается слегка. — У тебя явно галлюцинации, Тороп. — Ну, Сергей Иванович… — Я Сергей Иванович уже пятьдесят лет, — выдыхает Овчинников и поворачивается к Владу лицом, в момент серьёзным становится. — Так, ладно, шутки в сторону. Тороп, команде нужен вратарь... — Ну, Сергей Иванович! — вновь восклицает Влад, от стены открывается, смотрит чуть обиженно. — Я и так пять лет в команде отыграл. А вы опять меня хотите туда поставить?! Мне вообще-то экзамены сдавать. — В девятом ты же как-то сдал, а? — И что?.. — И ничего, — отрезает мужчина, папку открывает, записывает в какую-то таблицу имя Влада. — Через четыре дня смотры в команду, вместе с туристическим слётом. Будешь выступать наравне со всеми. Но скажу по секрету, что на место вратаря не так уж много кандидатов. Точнее, ты один. — Но ведь был же какой-то.., — Влад хмурится, трёт лоб, пытаясь вспомнить имя. — А! Коля Радченко. — Так он выпустился, — Овчинников плечами ведёт, усмехается и, подойдя ближе, похлопывает юношу по плечу. — Так что готовься. Тороп выдыхает шумно и глаза закатывает как-то обречённо. Видимо играть ему в команде школы до самого выпуска. Как не дольше.

***

Первая неделя сентября и, собственно, первая учебная неделя вышла очень жаркой. Во-первых, погода стала совсем летней, и учиться совершенно не хотелось. Влад с тоской вспоминает каникулы, которые были его отдушиной и настоящей радостью в этом году. И он по-настоящему скучает по ним, сидя за учебниками по вечерам. Во-вторых, учителя начинают гонять их по программе почти сразу же. В классе проходят сразу несколько тем, чтобы успеть всё повторить до контрольных работ, что ждут их через пару месяцев. И уже ближе к концу первой недели юноша понимает, что после долгого отдыха такой темп его в могилу сведёт. К тому же вскоре к этому бешеному графику работы прибавились и тренировки. Конечно же, он прошёл смотр; выбора у Сергея Ивановича и, правда, большого не было. Поэтому после туристического слёта он и объявил команде о новом пополнении. Влад тогда зажимался, не смея смотреть на ту часть команды, что присутствовала на мероприятии. Но парни отнеслись к нему намного лучше, чем он думал. Как минимум были рады и даже наслышаны об его играх за среднее звено. Тороп выдохнул спокойно, потому что хотя бы насчёт этого пунктика он мог больше не волноваться. Только вот вторая неделя начинается не так уж и радужно. Потому что Влад просыпает, забыв переставить будильник после субботы. И когда, проснувшись, осознаёт всё это, то носиться по квартире начинает как ошпаренный. Даже толком позавтракать не успевает, просто надеясь на то, что не пропустить нужный автобус. Но, наверное, сегодня вселенная против него и поэтому он опаздывает, практически машет ему в след. Сначала Тороп обессилено на лавку падает, выдыхает шумно, глаза прикрывая. Его щека всё ещё помнит тепло подушки и очень хочется спать. И может быть, он вернулся бы домой, забил на всю эту учёбу. Но выслушивать претензии Виктории Михайловны ему совершенно не хотелось. Поэтому без особого энтузиазма он всё-таки поднимается, направляясь в сторону школы. В конце концов, он всё-таки опаздывает на первый урок. Всего на десять минут, но всё-таки это опоздание. Но когда он видит в расписание первым уроком историю, то выдыхает как-то спокойно. Ещё с класса восьмого юноша запомнил то, что их преподавательница по истории обычно сама опаздывала на первую часть урока. Она была стара, не сильно питала любовь к своему предмету и ученикам. Поэтому Влад не спешит почти, медленно поднимается по пустым лестницам и стучит в дверь кабинета, тут же заходя в него. Только вот он совершенно не ожидал увидеть за столом учителя молодого мужчину, что смотрит на него серьёзно, даже чуть лукаво, поднимается со своего места, приговаривая: — Как я понимаю, вы и есть Владислав Тороп, да? — Я?.. Да, а вы.., — Влад сглатывает, смотрит на него шокировано, совершенно не замечает смешков из класса. — Вы кто? — Молодой человек, если бы вы не опаздывали и приходили вовремя, то уже десять минут знали о том, что я ваш новый учитель истории. Илья Александрович, очень приятно. — Мне тоже, — фыркает Влад, делает шаг в сторону парт, однако мужчина щёлкает пальцами, привлекая внимание. Тороп глазами хлопает, тихо спрашивая: — Простите..? — Не так быстро, молодой человек. Сначала ответите на контрольный вопрос как наказание за опоздание, а потом уже сможете идти на своё место. Влад смотрит растерянно, рот открывает, чтобы ответь, но совершенно путается в своих мыслях, поэтому хлопает им ртом как рыба. Его голова ещё отчасти видит сон, и он не может здраво мыслить от слова "совсем". Но юноша видит серьезность в карих глазах учителя и понимает, что выбора у него нет. Наверное, нет. — А если я не отвечу? — интересуется Влад, выдыхает шумно. — Тогда пойдете к директору за разрешением и опоздание в журнал. Так что это в ваших интересах, — Илья усмехается, упирается бедрами о край своего стола, руки на груди скрещивает. — Сегодня мы начали проходить тему Древней Руси, поэтому вопрос... С каким именем крестился князь Владимир? Тороп теряется. У него паника как на экзамене, который он сдавал несколько месяцев назад. Тогда, на истории, так же нервничал пару первых минут, понимая, что в голова не настроена на работу, а ладони потеют от страха. Это мерзкое чувство и Влад надеялся, что до одиннадцатого класса оно к нему не вернётся. Но вот он вновь нервно кусает губы, пытаясь вспомнить хоть что-то. А утро становится всё хуже. — Ну, так что? — спрашивает мужчина, вырывая юношу из его мыслей. Влад фыркает слабо и понимает, что вместо того, чтобы думать об ответе, засматривается на учителя. Он скользит взглядом по этому спокойному лицу, по тёмным глазам и таким же тёмным волосам, по идеально выглаженной рубашке, рукава которой чуть закатаны, а на левой руке красуются часы. Юноша думает о том, что ему следует в порнофильмах сниматься с такой внешностью, а не уроки в школе вести. Полный диссонанс. — Я могу предположить, — тихо начинает Тороп, понимая, что молчать он больше не может, — что он крестился с именем Василий. — И почему вы так предположили? — Он хотел взять в жёны сестру византийского императора. И чтобы выказать ему честь, Владимир взял его имя при крещении. — Следовательно, императора звали..? — Василий... Василий Второй! А сестру звали Анной. Влад облизывает чуть сухие губы, смотрит внимательно, следя за каждой эмоцией учителя. И как-то непонимающе хмурится, когда тот улыбается довольно, отрывается от стола, садится за него, открывая журнал, приговаривая: — Молодец, Владислав. Садись, пять. По классу слышится шушуканье, Влад только глазами растеряно хлопает, но всё-таки проходит дальше в класс, за свою парту. — Вы реально поставите ему пять? — спрашивает кто-то с первого рядя, заставляя Торопа закатить глаза. — Да, — спокойно говорит мужчина, поднимая глаза на класс. Влад сталкивается с мужчиной взглядом и тут же отводит его в сторону, стесняясь что ли. Он явно не ожидал такой развязки. — Он ответил на вопрос, даже на дополнительный. Думаю, что молодой человек заслужил оценку. Но прошу впредь не опаздывать. Влад кивает, слабо улыбаясь в знак благодарности. Урок продолжается в спокойном темпе.

***

Первая игру в чемпионате школ Влад в основном составе команды выигрывает, хоть и пропускает в первом тайме совершенно не берущийся мяч. Точнее, его можно было бы взять, если бы полузащита приостановила контратаку, и защитники смогли бы вернуться на свою половину поля. Тороп честно пытался его поймать, но только все рёбра себе отшиб, забыв обо всех правилах группировки. В раздевалке после игры настоящий гул и шум. Парни переговариваются об играх других школ, о турнирной таблице и о чемпионате России, что идёт уже как несколько месяцев. И Влад охотно поддерживает тему, обсуждая прошедший матч между ЦСКА и Краснодаром. Влад в настоящем восторге от победы любимых армейцев и совершенно не скрывает этого. — За красно-синих болеешь? — интересуется капитан, подходя к Владу и рядом сидящему Карпову, который как, оказалось, тоже интересуется ЦСКА. — Ну, допустим. А что? — Да так, ничего, — Пряхин усмехается слабо, опираясь плечом о рядом стоящий шкафчик. — Видел игру Акинфеева во втором тайме? Его пропущенные мячи, а? — Я не понимаю, на что ты намекаешь... — На то, что если ты будешь так лажать, как сегодня, то будешь походить на него всё больше. Влад чувствует, как в груди разрастается обида от этих слов. Он улавливает то, что в раздевалке в один момент становится тихо. Юноша оглядывает застывших на месте парней и вновь взгляд на Сергея переводит. И эта самодовольная улыбка его по-настоящему раздражает. Тороп со своего места поднимается и оказывается почти на полголовы выше парня, но всё равно чувствует себя некомфортно. Однако в обиду себя не собирается давать. — Если ты видел игру Акинфеева, то, наверное, и игру Влашича видел, да? — чуть усмехаясь, спрашивает юноша. — И если бы полузащита во главе с тобой играла так же, как он, то может быть мы и не пропустили этот мяч. Если что, то ты мог его заблокировать ещё на чужой половине поля. — Лучше ты за собой так следи, — огрызается Сергей, почти скалится. — Чего и тебе желаю. Тишина между парнями затягивается, напряжение усиливается. Влад чувствует, как чужое дыхание практически обжигает. Он прекрасно понимает, что не должен вступать в стычку с капитаном, за ним тут полкоманды стоит. Но и оскорблять себя он не позволит. Тоже не пальцем деланный. — Тороп, — раздаётся за спиной знакомый хриплый голос. Влад оборачивается и натыкается на серьёзного Овчинникова. — Бери вещи и пошли со мной. — Что, Сергей Иванович, любимчика нового нашли? — усмехаясь и отступая, спрашивает Пряхин. — Ещё одно слово Серёж и вылетишь из команды, как пробка из шампанского, — практически рычит мужчина, заставляя юноша руки в примирительном жесте поднять. Выйдя из раздевалки и сильно захлопнув несчастной дверью, Влад втягивает воздух носом, челюсти сильно сжимает, понимая, что еле сдерживается, чтобы не послать весь этот мир матом перед Сергеем Ивановичем. Пульс бешено бьётся под кожей, а по венам огонь бежит. Ему до чёртиков неприятно, что команда припомнила ему этот гол несчастный, как будто он больше ничего хорошего не сделал. Если бы не сейвы Влада, то они бы пролетели с разгромным счётом. — Не злись на них, — спокойно говорит Овчинников, когда они направляются по длинному коридору к тренерской. — Они хорошие ребята, правда максималисты. Любят выигрывать с сухим счётом. — Тогда пусть сами в рамку встают, если такие умные, — огрызается юноша, выдыхает шумно, стараясь успокоиться. Он заходит в небольшой кабинет, в котором прохладно из-за приоткрытых окон. Здесь думается намного легче и Влад хмурится, поднимая взгляд на мужчину: — А зачем мы здесь? — Я хочу посмотреть на твои рёбра, что ты себе отшиб за сегодняшнюю игру. Так что снимай майку. Влад возмущается тихо, отдёргивает ткань своей одежды, когда Сергей Иванович цепляется за её край. Юноша выдыхает, старается не злиться, дышит глубоко, чтобы успокоится. И когда у него это более-менее получается, то он тихо выговаривает: — Не нужно. Я схожу завтра к врачу. — Ты завтра даже не встанешь, если сейчас не обработать все ушибы, — Овчинников достаёт из ящика своего стола крем, протягивает его мальчишке. — Давай, Лоло, снимай майку. — Я сам могу! — Влад выхватывает крем из чужих рук, хмурится. — Выйдете... пожалуйста. — Точно помощь не нужна? — ещё раз интересуется Сергей Иванович и, видя серьёзный взгляд голубых глаз, только к двери отступает, усмехается, добавляя: — Если что, то я за дверью. Дверь закрывается и Тороп, развернувшись к ней спиной, выдыхает тяжело. Он бы, конечно же, никуда завтра не пошёл, даже бы не вспомнил об этом. Ведь всегда проходило само. Синяки всегда сходили, значит и сошли бы в этот раз. Только вот юноша понимает, что Сергей Иванович от него не отстанет и поэтому откладывает тюбик, стягивая с себя футболку. И честно говоря, рёбра уже начинают побаливать от резких движений. Только вот Влад не успевает и крем в руку взять, как дверь за его спиной вновь открывается. И юноша выдыхает шумно, приговаривает, не поворачивая головы: — Сергей Иванович, я же сказал, что сам справлюсь. — Прости?.. Тороп дёргается испуганно, когда понимает, что это не Овчинников. Он поворачивается и замечает в дверях Илью Александровича, что смотрит на него серьёзно, чуть нахмуренно. Юноша губы поджимает, понимая, что попал в совершенно неловкую ситуацию. Поэтому и пытается оправдаться: — Извините, я думал, что вы — это Сергей Иванович. Ну, то есть... — Я понял тебя, — прерывает Помазун, улыбается мягко. — Вообще, я хотел с тобой поговорить, но вижу, что ты занят... — Нет, я не занят! — резко отзывается Влад, тянется за своей майкой и тут же шипит от боли, стонет еле слышно. Пальцы сами собой сильнее сжимают упаковку геля. Илья смотрит на это всё, губы поджимает, выдыхает шумно. А после ближе подходит, выхватывает тюбик из чужой ладони, разворачивает юношу к себе спиной. И Тороп не смеет перечить, почти не дышит, однако шипит совсем сдавленно, когда длинные пальцы круговыми движениями размазывают холодный крем по уже чуть синеющей коже. И честно говоря, ему одновременно хорошо, стыдно, и он совершенно не понимает нужно ли что-то говорить или просто молчать. Однако неловкую ситуацию разрушает сам Помазун: — С победой, кстати. Хорошая была игра. — Вы смотрели игру? — удивлённо спрашивает Влад, когда мужчина заканчивает и позволяет ему надеть майку. Юноша кусает губу и добавляет тихое: — Спасибо. — Да, смотрел. Вход же на ваши матчи открытый, — Илья игнорирует благодарность, хоть юноша улавливает теплоту во взгляде напротив. Или это всё его фантазии..? — О чём вы хотели поговорить? — наконец-то спрашивает Влад. — Спасибо, что напомнил... В общем, приблизительно через месяц состоится первый тур Всероссийской олимпиады. И я хотел, чтобы ты поучаствовал в олимпиаде по истории. Как ты на это смотришь? Тороп хлопает своими глазами, не сразу понимая суть вопроса и всей проблемы. Ведь обычного его просто ставили перед фактом, оставляя без выбора. А Илья ему лично об этом говорит, наедине и даже даёт возможность отказаться. Доверие к нему невольно рождается в груди. — Вы бы могли сказать мне об этом просто после уроков, — Влад сжато улыбается, прижимает к себе рюкзак с вещами. — Не стоило ждать меня после игры. — А может быть я именно хотел подождать тебя, — Илья усмехается как-то по-доброму. — К тому же я придерживаюсь мнения о том, что такие темы стоит обсуждать уже после школы. Так спокойнее... Ну, так что? Влад выдыхает шумно и кивает головой, приговаривая: — Хорошо. Я согласен. — Это просто замечательно, — Помазун улыбается шире, ближе подходит, слабо приобнимает за плечи. — Тогда завтра обсудим время занятий и начнём подготовку... Ты не волнуйся, их будет немного, просто вам необходимо многое вспомнить за такой короткий промежуток времени. — Я не волнуюсь, Илья Александрович. Время для истории я всегда найду, — Тороп выдыхает, улыбается широко, а после осекается, добавляя: — Вы сказали "вам"? — Да, — мужчина кивает. — Вместе с тобой будет занимать твоя одноклассница. Ксюша. Она сама изъявила желание участвовать. А кто я такой чтобы перечить такому рвению..? Влад только согласно кивает головой, чуть поджимая губы. Он даже рад, что у него будет компания во время этих занятий. Потому что оставаться наедине вместе с Ильёй ему как-то боязно... Хотя лучше сказать волнительно. Юноша совершенно не понимает от чего такой мандраж. Помазун, понимая, что молчание затянулось, только прощается и ещё раз поздравляет с победой, благодарит за согласие. Однако, приоткрыв дверь, Илья останавливается и разворачивается, добавляя совсем ласково: — И да. Не накручивай себя из-за того пропущенного гола. Ты всё равно был сегодня на высшем уровне. Влад расплывается в самой искренней улыбке и кивает в знак благодарности. А когда дверь за мужчиной закрывается, то он окончательно понимает, что Илья заставляет его теряться в своих эмоциях. И это неизвестное ему чувство пугает.