На пепелище свободы

«У бурных чувств неистовый конец, Он совпадает с мнимой их победой» «Ромео и Джульетта», акт 2, сцена 6, пер. Б. Пастернака

— Ты в последнее время какой-то раздражительный, — Аля тяжело вздохнула. — Это все из-за работы, — как и во все прошлые разы ответил Аксель. Однако, он нагло врал. Да и другую отговорку ему придумывать не хотелось. На самом же деле, все его мысли были заняты одним и тем же. Если уточнять, одно и то же представляло собой девочку ростом метр семьдесят с черными длинными косичками, большими глазами и исключительной неуклюжестью, которая, к тому же, неизвестно зачем, носила ленту на ноге. Лина игнорировала его полностью уже неделю. Сначала появилась самая страшная мысль: она узнала о Денисе. Узнала, что Аксель мало того, что знал о его судьбе, так еще и способствовал ее резкому обрыву. Чувство вины и скорби до сих пор не давали спокойно засыпать по ночам, заглушая любые крики рациональности. Но эту мысль юноша быстро от себя отогнал. О жизни и смерти Дена знал только он и Председатель, черт его бери, а девочка вряд ли с ним контактировала. Поэтому вывод оставалось сделать только один: она не хочет его видеть. Каждый раз эти короткие пять слов возникали в мыслях и заставляли все внутренности сжиматься, сворачиваться в клубок. Денис часто сравнивал их с маленькими детьми — они глупы и не понимают того, что чувствуют. Для них есть только плохо и хорошо. Сейчас было однозначно плохо. — Что ж там с вами такого страшного делают, пытают что ли, — усмехнулась Аля. — Ну уж точно не сажают ненужные бумажки перебирать, — уколол ее Аксель. Она цыкнула. Девушке не нравилось, когда ее работу называли бесполезной, хотя она, по сути такая и была. Аля даже не подозревала, насколько шутка была неудачной. Сейчас юноша занимался пытками вообще незнакомого человека. Это был мальчишка лет двенадцати, который сам не ведал, что делал и как очутился в тюрьме. Забелин это прекрасно понимал, а потому разговаривал с ним на посторонние темы, успокаивал, делал порезы и оставлял синяки для вида, стараясь не причинять много боли. Мальчик оказался очень даже неплохим, понимающим. А у Акселя сердце болело от осознания, сколько таких мальчишек сюда попадает просто так, по глупости. И ведь в любой момент они могут закончить как Денис. До сих пор, стоило ему закрыть глаза, как воображение вновь возвращало окровавленное лицо товарища с прилипшими к нему белыми локонами. Это воспоминание он держал в себе. Единственное, чем он не мог поделиться ни с кем. Он поклялся, что если их общение с Линой возобновится, то он первым делом расскажет про Дениса. Забота о ее чувствах была оправданием, Аксель боялся лишь осуждения за свои ужасные поступки. Наверное, он тоже бы с собой больше не общался. Каждое утро он видел, как Лина и Саша проходят мимо него. Она даже не задерживает взгляд, а полностью отдается общению с соседом и будущим женихом. Наверное, это правильно. Наверное, так и должно было случиться. Но ревность ни на минуту не оставляла Акселя в покое. А он все продолжал задерживаться, выходить позже, лишь бы вновь увидеть, как она равнодушно избегает его.

***

— Я так больше не могу, — Лина скрестила руки на груди. — Ну что опять? — друг уже порядком устал от постоянных причитаний. — Позволь мне с ним увидеться, прошу, — опять все та же волынка. Сколько раз она сказала эту фразу? — Твой отец… — Плевать на папу, он не узнает. Пожалуйста, всего на минутку, на пару слов, обещаю, все обойдется, — проверенный щенячий взгляд еще никогда не подводил. — Мне же будет плохо. И чем тебя спокойная жизнь не устраивает, скажи мне? — вздохнул Саша. — Прошу тебя. Он же мучается, даже из общаги стал позже выходить. Пусть Лина и делала вид, что равнодушна к Акселю, это было не так. Она замечала и его тоскливый взгляд, и его опоздания, и вечно печальное выражение лица. Все это резью отдавалось за ребрами, но поделать она ничего не могла, что было еще хуже. — А ты не следи за ним, — друг как всегда был непреклонен. — Не могу. Мало ли что он подумал, когда я вот так резко прервала общение. — Оно и к лучшему, что резко. Проще забывается. «Да что ж такое, на все-то у него ответ найдется», — Лина уже начала терять надежду на хорошее завершение их личной сказки. — Я скажу ему всего два слова, только лишь что все будет хорошо, ну прошу, — хныкать она не любила, но сил уже не оставалось. — Два слова, только чтобы ты больше не скулила мне под ухо — Спасибо, ты самый лучший! — Да-да, своему отцу еще потом об этом обязательно напомни, когда он будет меня занавеской душить, — скептично заметил Саша. Дождавшись Акселя у входа в корпус, она прошла мимо, и будничным тоном, словно здороваясь, тихо сказала: — Увидимся ночью. — Что ты творишь? — шикнул друг. — А я, дурак, поверил в твое «все будет хорошо», вот ведь… — Не кипятись, тебя к этому во второй раз не приплетут, — пообещала девушка.

***

Эта ночь отличалась от всех предыдущих ночей, что они проводили вместе. Никто даже словом не обмолвился о работе, так не хотелось нарушать эту тишину. Эта ночь была особенной. Лина тихо читала стихи, которые услышала когда-то от Дениса, Аксель напевал его любимый романс. Он знал, что девушка и понятия не имеет, что этот романс значит для них двоих. Он так и не рассказал ей о погибшем друге. Совесть ли мучила, страх ли. Но юноша молчал, а Савченко больше и не спрашивала. Видимо, потеряла надежду. Время уже перевалило за два, но они так и не вернулись в общежитие. Небо было слишком красивым, чтобы оторвать от него взгляд. Или друг от друга, кто его знает. Лина протянула руку и поправила локон темно-русых волос. — Всегда хотела потрогать, — она как-то глупо улыбнулась. — Такие мягкие. Аксель кивнул, уголки губ слегка приподнялись. Он вновь впился глазами в небо. У него была такая скверная привычка приоткрывать рот, когда смотрел вверх. Но сейчас было совсем не до нее. Забелин никогда еще не видел столько звезд. Больших и маленьких, соединявшихся в созвездия. Ему даже показалось, что он видит млечный путь. Хотя, возможно, это были просто облака. — Давай убежим? — Лина точно так же смотрела в небо. — Я не могу. У меня работа, семья. — Бросим все. Так сделал мой брат, — девушка впервые говорила о Жене кому-то постороннему. — Он сейчас где-то в западном районе, работает на заводе, может даже живет с любимой девушкой. — Я не твой брат. Знаешь, что означает мое имя? Его дала мне бабушка. Пусть оно и звучит странно, но в нем есть смысл. Что-то вроде добропорядочной семьи. Семьи без любви, без лишних чувств и извращений, где каждый трудится на благо Обществу. Я хочу соответствовать своему имени. — Бросишь меня, — странно, чересчур спокойно, спросила Лина. — Нет, никогда. Попрошу отца подумать о содружестве еще раз. Понадеюсь на его милость, — пожал плечами Аксель. — Но ведь он не согласится. Да и разве жизнь это — постоянно ждать чьего-то разрешения, подстраиваться под глупые правила, скрываться просто для того, чтобы пообщаться. Прошу, давай убежим, — она уже почти умоляла. — Я не могу.

***

Катерина знала: когда-нибудь это должно было произойти. Когда отец потеряет бдительность, когда перестанет ходить и проверять комнату сестры. Но она не перестанет. Каждую ночь девочка тайком подглядывала, на месте ли Лина. И вот этот день наступил, она вновь убежала. Но почему-то желание идти к отцу отступило. Вдруг все произойдет как в прошлый раз? Своего она не получит, только сестру подставит. Да и если девочка оставит это без внимания, вряд ли кто-то заметит. В конце концов, чувство долга взяло верх и Катерина побрела в комнату отца. Если бы она не сделала этого, совесть бы замучила. Толчок, второй. — Папа, проснись, — девочка склонилась над отцовской постелью. — Чего тебе опять? — Лина… она снова убежала. С ним. Катерина ожидала увидеть на лице папы злость, но почему-то его брови приподнялись, словно его настигло озарение. — За поимку столь опасного преступника меня точно повысят, — он почти смеялся. — Спасибо, милая, я даже позволю тебе вступить в побочный отряд, если все пойдет как надо. Девочка радовалась. Ее бдительность дала свои плоды.

***

Аксель снова вышел пораньше. Но в этот раз ожидание было не напрасным. Неужели это снова происходит? Он вновь ждет Лину у выхода из общежития, снова разглядывает в толпе темную макушку. Такое счастье даже затмило воспоминания о Денисе. Разве может быть все так хорошо? Вдруг его схватили за руку и оттащили от дверей. — Послушай, сейчас же бери ее и беги, куда хочешь. — Аля, что ты городишь? — Вас кто-то сдал. Сейчас целый отряд с председателем во главе отправится по вашу душу. И лучше бегите как можно дальше, потому что я, как честный член Общества, прямо сейчас сообщаю о вашем местонахождении. Предательство недопустимо, — девушка взглянула строго, но в то же время с надеждой. — Спасибо, — Аксель улыбнулся и проводил глазами уходящую фигуру подруги. Как только Лина вышла, он повел ее совсем в другую сторону. — Быстро назови самую далекую от корпуса слепую зону. — Что происходит? — девушка все еще зевала. — Председатель знает о нас. Видать твои все же выдали. — Что? Но отец мне ничего не говорил, — она до сих пор плохо понимала, что происходит. — Ага, сразу корпусу доложил. Соображай скорее, — Аксель ускорил шаг, постоянно оглядываясь. — Сейчас налево, — Савченко наконец проснулась, стала тревожнее и почти бежала. — Надо было вчера бежать, я же говорила. Слишком поздно уже, по камерам вполне можно понять, куда мы направляемся… Ах! Она резко остановилась и почти заплакала, стала нервно озираться и неуверенно мяться. — Что стряслось? — Генри! Мне нужно передать ему координаты, иначе… — Поздно спохватилась, мы уже не успеем спасти это Общество от потери десятка книг, зато сможем спасти себя. — Как? Бежать нам некуда. Нужно сдаться, тогда нас возможно отправят в западный район, как мы и хотели, — девушка даже немного расслабилась. — Не отправят, Лина, — Аксель тяжело вздохнул. — Таких как мы не отправляют. Председатель коллекционирует влюбленных. Он подвергает их таким пыткам, что тебе и не снилось. — Но… зачем? — Он хочет понять, как работает любовь, что это за мутация и почему он не способен ее испытывать. Председатель просто рехнувшийся старик, я не хочу отдавать тебя под его нож. — Я готова терпеть любые пытки, только не бросай меня. — Все будет хорошо, — он лгал. И уж тем более не собирался сдаваться. — Стойте, где стоите, бегство все равно не поможет. К ним приближался отряд по надзору за провинившимися во главе с Председателем, а с ними и отец Лины. Она сдавленно ахнула, юноша взял ее за руку и вновь шепнул: «все будет хорошо». — Тем более, что бежать вам некуда. И это было правдой. Позади был лишь узкий тупиковый переулок. Аксель улыбнулся и протянул дрожащие руки Лине, она обессиленно упала в его объятия, ноги подкашивались от страха. Он знал. Знал, что так выйдет. Не произнеся ни слова, он вонзил ей в спину кинжал, который когда-то вынес в рукаве из корпуса. Он был специально предназначен для быстрой смерти заключенных, поэтому девочка вряд ли успела понять, что происходит. — Прости, милая, — из глаз предательски потекли слезы, а ноги медленно переставали слушаться. — «Ждите вы с Денисом и меня». — Вы ведь понимаете, что за труп вам повышение не светит? — как бы между прочим заметил Председатель, слегка склонив голову к отцу Лины, который и без того был в ярости. Аксель понял, что действовать нужно было быстро, ведь когда его схватят, то непременно подвергнут пыткам. От страха руки уже чертовски сильно дрожали. — Ты не солгал, аптекарь! — голос был слабым и дрожал не меньше, но мысли о друге, который даже под пытками читал стихи, придавали сил. — С поцелуем умираю. Короткое движение кинжала и вот уже земля уходит из-под ног. Наверное, он был бы счастлив, что последней картиной перед вечной тьмой было утреннее туманное небо.