Вернулись

      Я был в шоке, но в тоже время вне себя от счастья Они тут, со мной! Я не знаю и не понимаю, как такое может быть. Возможно, это сон, но тогда я не хочу просыпаться. Когда я понял, что это мои родители, буря эмоций и мыслей разыгралась во мне, но почему-то сейчас это всё исчезло. Просто эйфория. Хотя… Одна мысль всё-таки есть. Наверное даже не мысль: желание. Я не хочу, что бы они ушли. Не хочу их снова потерять. Возможно, я должен сейчас подозревать их в обмане но я знаю, что это они — интуиция. Да, это, конечно, слабый аргумент, но эта самая интуиция не раз мне помогала.       Я смог услышать очень тихий стон. Отодвинувшись от мамы, я увидел, как папа берёт на руки Седрика.       — Он жив! — понял я.       Мама переглянулась с папой Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, казалось, они безмолвно переговаривались. Наконец мама кивнула и взяла меня за руку. Последним, что я увидел было то, что папа тоже аппарировал вместе с Седриком. В глазах потемнело и меня, будто сдавило со всех сторон, а в следующий миг мы оказались на поле для квидича. Было очень шумно, но когда все разглядели кто же появился, все звуки тут же стихли.       В считанные секунды рядом со мной оказался большой чёрный пёс, в котором я узнал Сириуса, и зарычал на маму.       — Сириус! — Мама обняла его и пёс, обнюхав её, завилял хвостом.       Тем временем папа положил Седрика на землю и крикнул, что бы позвали целителя. А к нам уже подскочили Дамблдор, с палочкой на изготовку, и министр с аврорами.       — Кто вы такие? Как вы смеете порочить память Джеймса и Лили! — взревел Дамблдор.       — Мы попробуем всё объяснить, а сейчас опустите палочку и Мерлина ради, помогите мальчику! — спокойно сказала, уже поднявшаяся, мама и кивнула головой в сторону Седрика.

*****

       Уже после ареста лже-Грюма, я, родители, Сириус министр и преподаватели сидели в кабинете директора. Маму и папу уже допросили с сывороткой правды и сейчас мы слушали рассказ папы о том, что случилось.       — Думаю, ни для кого из вас не секрет, что наш род — потомки Певереллов. Вам, должно быть, также известно, что они были некромантами. Но мой род был проклят. Я даже не вспомню кем и за что. Исход один. Дар некромантии в Поттерах был под печатью. В ту ночь… — его голос дрогнул и он оглянулся на маму. — Когда нас с Лили не стало. Страх Гарри «выпихнул» наружу печать. Авада разрушила её. Сегодня же, Гарри был очень напуган и дар вырвался, что бы защитить хозяина. Почему он вернул нас, я, на самом деле, не очень понимаю…       — А я знаю. — когда заинтересованые взгляды сошлись на мне я пояснил. — Я вспомнил что Хвост предал вас. А сейчас, я э, думаю, он хотел убить меня. И вооот…       — Это всё, конечно, очень интересно, но раз всё хорошо, мне, пожалуй, пора, — вставая сказал министр и исчез в камине, напоследок бросив, что бы родители зашли к нему в пятницу.       Как только он скрылся в пламени, в кабинет «залетел» профессор зельеварения       — Ах, это ты, мальчик мой! — воскликнул Дамблдор. — Как Седрик?       — Мальчик будет жить, проклятие прошло вскользь и слегка задело его ноги. Однако гарантий, что он когда-либо сможет ходить не даст даже сам Мерлин, — хладнокровно сказал профессор Снейп и со всех сторон послышались сочвствующие вздохи.       Тем временем родители встали и, взявшись за руки подошли к профессору.       — Северус, я благодарю тебе за помощь Гарри. И Джеймс тоже. Ведь так?! — сказала мама, весьма выразительно посмотрев на папу       — Верно. — сказал папа, от чего у меня и крёстного от удивления чуть глаза из орбит не вылезли. Но в следующую секунду отец размахнулся и его кулак прилетел Снейпу прямо в левый глаз. — А это благодарность от меня лично за издевательства над сыном, Нюниус.       — Джеймс — воскликнула мама, — Без оскорблений!       — Извини, душа моя.       — Кхе. — смущённо кашлянул Дамблдор.

*****

      Каникулы прошли на Гриммо, только теперь рядом со мной были родители. А ещё мы посетили Дурслей Мы все поговорили по душам, что привело к тому, что дядя Вернон ходил с двумя накрашеными красивым фиолетово-синим цветом (естественно натуральным) глазами, тётя Петуния ещё 2 недели (по словам мамы) только гавкала, а Дадли извинился, помня свой поросячий хвост.