Юла

Гарри Джеймс Поттер считал, что уж после победы над Воландемортом в его жизни должны были воцариться мир и покой. Он женился на любимой девушке, занялся делом, для которого у него хватило способностей и энтузиазма, стал отцом. Всё, что было в его жизни, волшебник ценил, благодаря и живых, и мёртвых, что помогали ему на жизненном пути. Однако, с каждым годом, смотря на жену, бывшую всегда больше боевой подругой, нежели «любимой», провожая словами напутствия сыновей в школу и видя по их широким плечам и умным глазам, что более он не был для них поводырём в большом и неизведанном мире, Гарри всё отчётливее понимал, что настало время, когда и он мог быть счастливым.

15 декабря, утро понедельника в доме на площади Гриммо 12

— Чёрт! Опять не то! — чертыхался Гарри, торопливо стирая с покрасневшей кожи рук серой тряпицей брызги жгучего светло-зелёного зелья. — Всё молодитесь, Поттер? — спросил у дёрнувшегося на звук надменного голоса Поттера, тут же пошедшего красными стыдливыми пятнами, портрет Северуса Снейпа, радующего бывшего ученика своими визитами крайне и крайне редко. — Жалкая, но претенциозная попытка сварить омолаживающее зелье? — вздёрнул мужчина на картине бровь. Гарри покачал головой и взмахом волшебной палочки очистил котёл, как можно тише радосадовано вздыхая и упирая руки над набедренными косточками. Как же он устал. — Боюсь даже через сто лет, вы не будете обладать нужной степенью навыка в зельеварении, чтобы сварить его и попробовать, не опасаясь быть отравленным собственными руками, — возвестил тем временем бывший учитель волшебника о его незавидных перспективах на ближайшие сто лет. — Аврорат решил омолодить одного важного свидетеля для продуктивного допроса, но в нашем штате не оказалось зельевара с необходимой квалификацией…и…инициативой, — заново ставя в котле основу, рассказывал Поттер, внимательно глядя на огонь и тщательно выверяя необходимую температуру. На взгляд Снейпа, это даже заслуживало похвалы…будь они на уроке зельеварения. — О, и вы, конечно же, как всегда решили, что ваша так сказать «инициатива» количеством дойдёт до качества… — покачал портрет Снейпа головой, цепко, с напускным, но естественным как дыхание, безразличием наблюдая за действиями Поттера. — Но зельеварение так не работает, мистер Поттер. Без предрасположенности, без внутреннего понимания и интуитивного ориентира… «волшебства» не получится. — В любом случае, моего энтузиазма хватит ещё на «дцать» попыток. Вдруг что-то и получится. — Не люблю повторяться, но напомню, что это зелье крайне сложно в приготовлении, потому что омоложению подвергаются не только внешние, но и внутренние процессы, такие как разум и память. — Вы просите меня остановиться, профессор Снейп? — вновь заполняя котёл водой из волшебной палочки, недовольно вскинув вверх густую бровь, осведомился аврор, не отрывая пытливого взгляда от основы будущего зелья. — Нет, не прошу, — лаконично ответил портрет и милостиво решил отвязаться, потеряв всякий интерес к тщетным попыткам Поттера. — Вообще, я пришёл по совершенно другому делу… — И какому же? — глухо донеслось до портрета, потому что Гарри с головой зарылся в содержимое нижних шкафов. — Алу скоро шестнадцать… — начал, явно смущаясь и в какой-то мере пересиливая себя, Снейп, едва удерживая на лице маску равнодушного чурбана, но волшебник его уже не слушал, вновь стоя у котла и глупо улыбаясь. Это было так странно, что Снейп так любил Ала, насколько вообще мог любить оживший волшебный холст с отпечатком души. Ведь они, Гарри с Алом, были как близнецы, ничего во внешности не досталось сыну от Джиневры. И лицо и цвет волос были у Альбуса Северуса как у отца. Разве что цвет глаз Альбус имел голубой. Окончательно, на чём поразительное сходство заканчивалось и начиналась игра в «найди десять отличий», — это характер. Склад ума, пожалуй тоже, входил в число этих самых отличий. Мягкосердечный слизеринец с робостью трепетной лесной лани, — вот что из себя представлял, по крайней мере, подростковый Ал. Осторожный и правильный, по крайней мере, он мог таким быть и казаться, когда ему было нужно. Это только Гарри всегда пёр напролом. Ах да, ещё он обладал даром, чутьём, талантом и способностями своей бабушки Лили в зельеварении и таким же, воистину, огромным сердцем. И, конечно, не последнюю роль в симпатии Снейпа сыграл факультет Ала. Слизерин. Бедную Джинни, да и всех Уизли тогда чуть не хватил удар, и только Гарри, всю жизнь старавшийся не только «слушать», но и «слышать» своих детей, оказался морально готов и к такому исходу. И, как оказалось, не зря. У Снейпа же с Алом… Гарри даже и не знал, как точнее сформулировать. Это явно была привязанность, которой Поттер с лёгкостью дал название и, наверное, даже был горд тем, что смог привнести в мир кого-то такого, кто заставил сердце Северуса Снейпа растаять и пригреть на маленьком кусочке холста мысль о себе. Джеймс Сириус же был тоже очень похож на Гарри, но куда больше характером и нравом, чем внешне, что и предрешило для Снейпа в общем-то всё. — …большее было бы неуместным. Поэтому я решил подарить мальчику несколько редких фолиантов из уцелевшей коллекции Принцев, — степенно, словно на уроке, договорил мужчина на портрете и выжидающе уставился на волшебника, который до сих пор даже не развёл под котлом огонь. Абсолютно всё прослушавший Гарри нервно спрятал руки в карманы чёрных аврорских брюк и вопросительно уставился на Снейпа. — Не считаете это… излишним? — изогнул профессор бровь, нехорошо прищурившись и явно что-то заподозрив. — Нет, совсем нет, — торопливо отозвался Гарри, покашливая в кулак и почёсывая затылок нервным движением. — Вы лучше всех знаете, что ему нужно. — Что ж, прекрасно, — спешно развернулся Снейп, собираясь удалиться с портретной рамы. — Тогда спешу оставить Вас наедине с вашими тщетными… попытками. — особенно выделив интонацией глубокого и надменного голоса последнее слово, как бы насмехаясь над потугами Поттера, окинул он стоящего ниже мага уничижительным взглядом и, не прощаясь, исчез. — И Вам хорошего дня, профессор! — абсолютно не рассердившись, бросил ему вслед Гарри, со вздохом возвращаясь к ни в какую не получающемуся зелью.

***

Утром тридцатого декабря, в день рождения Альбуса, Гарри при помощи трёх штатных зельеваров наконец-то закончил омолаживающее зелье, сунул то себе в карман и со всех ног кинулся к камину. Летучий порох, словно песок утекал сквозь пальцы, оставив пыльный след на полу и изумрудного цвета ковре. Уборщица Бетси снова устроит ему нагоняй из-за вопиющей неаккуратности, но это было ничего. Он привык. Главное было как можно скорее попасть в кабинет директора Макгоннагал и, воспользовавшись своим положением, в первых рядах поздравить именинника. Он знал, что опередить его могли только Снейп с портрета и друзья Ала.

***

Гарри не знал, как это произошло. Его оглушило, затянуло в перемалывающую пространство воронку и с противным стеклянным треском выплюнуло обратно. Он и успел-то только выйти из камина в кабинете директора и обнаружить отсутствие сына в подземелье, как ощутил искажённый магический фон на краю запретного леса. Со всех ног рванув туда, он не особо надеялся нагнать задумавших что-то паршивцев. А теперь стоял посреди запретного леса под сильным снегопадом, из последних сил прижимая к себе два тощих подростковых тела, которые ощутимо дрожали, изо всех сил вжимаясь в него. Гарри шумно дышал, ощущая, как силы стремительно покидали его, утекая из тела словно вода из кувшина с пробитым дном. Колючий снег с силой залетал в глаза, нос и рот, царапинами проходясь по не скрытой одеждой коже и особенно ощутимо по лицу. Клубы тёплого воздуха судорожно вырывались из его рта. Гарри мутило, а голова его сильно кружилась. Его словно поместили внутрь юлы и хорошенечко раскрутили, взболтав словно маггловский коктейль. Головы прижавшихся к нему мальчишек, полностью облепило снегом, не позволяя увидеть под слоем даже цвета волос. Рассеянным движением он смахнул с них ладонями начавший таять снег и согрел дрожащие затылки недолгим прикосновением. Ладони тут же начали безвольно сползать вниз по, трясущимся мелкой дрожью, плечам. Аврорская зимняя мантия с шерстяным подкладом, по вороту отороченная лисьим мехом, с каждой секундой неподъёмным грузом ощущалась на плечах, придавливая своим весом к земле. По груди стремительно расползалось липкое тепло, быстро остывая, впитавшись в связанный Молли свитер. Глядя плывущим взглядом на занесённые снегом ели, внезапно вспомнилось, что во внутреннем кармане мантии был пузырёк с омолаживающим зельем. — Ал… — позвал Гарри сына хриплым, почти неслышным голосом, едва ворочая языком. — Ка…кого… Мор…дре-да? Испуганные, зарёванные и полные сожаления лица, встряхнувших головами, мальчишек внезапно оказались на одном уровне с его собственным, хотя он и так был не намного их выше. — Папа, прости! — с новой силой разревелся Альбус, прижимая к лицу своими дрожащими руками его оледеневшие ладони в жалкой попытке согреть, но только лишь окропляя их влагой и позволяя мёрзнуть с большей силой. — Прости, я просто хотел как лучше! Прости меня! Так и не нашедший в себе сил оторваться от плеча взрослого, бледный, как круживший вокруг снег, Скорпиус, скосил на всхлипывающего и дрожащего друга взгляд, замечая как покраснели его щёки и нос, а на мокрых ресницах появился иней. Они с Алом были в одних лишь школьных мантиях и изрядно продрогли, несмотря на то, что выплеснувшийся в кровь минутой ранее адреналин неплохо разогрел их тела. Оторваться от созерцания покрытых разводами слёз щёк заставило чувство потери опоры. Мистер Поттер закатил глаза и ничком упал назад, с шумным скрипом вдавив спиной свежевыпавший снег. Не сумевший удержать его Ал нелепо взмахнул руками и вскрикнул, вновь всхлипывая от звука скрипнувшего снега. Отец не двигался, едва слышно дыша. На какое-то мгновение они замерли, испуганно глядя на молодевшее на глазах лицо Поттера-старшего. То, как быстро его алую мантию заносило снегом, наводило на остолбеневших юношей чувство неотвратимой потери. Их обоих сковало секундным ужасом, перед тем как Ал стремительно рухнул вслед за родителем в снег, больно ударяясь коленями, и принялся с налётом безутешного безумия на лице откапывать лежащее на белом покрывале тело от снега покрасневшими от холода пальцами. — Скорп, помоги! — обратив снизу-вверх на стоящего рядом друга молящий и отчаянный взгляд. — Скорее, беги в Хогвартс и приведи кого-нибудь. Нужно скорее показать его Северусу или…или ещё кому-то, не важно! — Ал… — с трудом сглатывая застывший в горле ком, тяжело и медленно моргая отозвался наследник Малфоев, только сейчас в полной мере осознав, что именно они сотворили. — Ты видишь, как стремительно он молодеет? — отчаянно схватившись за тело отца и прижимая его к себе, уложив спиною себе на грудь, задыхаясь от паники, кричал он едва слышным шёпотом. — А вдруг… А вдруг он исчезнет?! — ёрзал на снегу Ал, в тщетной попытке приподняться и куда-то ринуться. Хоть что-то предпринять, а не сидеть в разрыхлённом снегу. — Ал! Ал!!! Если мы… как и планировали, оказались в 1997-м, то Снейп сейчас…пожиратель, — напряжённо, но вкрадчиво выдавил, стучащий зубами от холода, Малфой, пытаясь донести до поддавшегося панике друга важное обстоятельство. Неизменную переменную, которую ни за что нельзя было выкидывать из уравнения. — У нас на руках буквально Гарри Поттер! Нежелательное лицо номер один! То, что они сделают с ним… тут… будет ничуть не лучше! Глядя на посеревшего, окончательно спавшего с лица Альбуса сквозь мокрые, прилипшие к лицу спутанные нити серебристых волос острыми серыми глазами, юноша до побелевших костяшек стискивал палочку в окоченевшей от холода ладони, совсем не ощущая её веса в своей руке. Очередное завывание колючего, холодного ветра принесло с собой из глубин леса вой голодного оборотня. Наконец, немного приходя в себя, Малфой понял, что надо было как можно скорее брать сложившуюся ситуацию в свои руки. Пока ещё можно было что-то сделать. Более-менее трезвым умом Скорпиус понимал, что на отца Ала пришлось целых два удара: откат ритуала магии перемещения и неизвестного вида зелье, сандаловый аромат которого проникал даже сквозь утеплённую мантию. Обессиленный, бледный, но краснощёкий Ал с белоснежными от инея ресницами уже не смотрел на него, а глядел куда-то прямо перед собой, утопая в пустоте и каком-то трансе, отчаянно желая отгородиться от происходящего. Отец, прижатый к его груди, выглядел уже не старше двадцати пяти. Голова его жалобно свешивалась на бок, из уголка рта тянулась подсохшая дорожка крови, размазанная по щеке суетливыми пальцами Альбуса. Поскальзываясь на снегу, Скорпиус широкими шагами добрался до Ала и, упав перед ним на колени, судорожно протянул руки к осунувшемуся, полному муки лицу. Рука с зажатой в ладони палочкой легла на холодную, покрытую снегом ткань мантии между плечом и шеей, другой же он коснулся его щеки, ледяной и гладкой как фарфор на ощупь. Несмело огладив красноту на лице негнущимися пальцами, Скорпиус наконец обратил на себя взгляд голубых, словно устье реки, глаз Поттера. — Ал, тише, мой хороший, — коротко клюнув обветренными губами друга в уголок глаз, попытался немного успокоить его Скорпиус, крепче сжимая ткань ворота на чужой мантии. — Смотри на меня, слушай меня, договорились? — взволнованно спросил он, наклоняясь ближе и прислоняясь к холодному лбу своим, не менее ледяным, чтобы хоть как-то отгородиться от летящего в лицо снега. Оживший Ал, всхлип которого прорвался сквозь холодный воздух и падающий снег, белёсым клубом пара, вскинул на него внимательный, готовый слушать и внимать взгляд, полный доверия и щемящего ожидания. Паника отступила, возвращая чертам его лица надежду и решительность. — Время ещё есть, всё получится. Мы найдём кого-нибудь, кто нам поможет, главное, проникнуть в замок. Внимательно слушающий Альбус кивнул, наконец-то беря себя в руки и наколдовывая над ними элементарный барьер, спасающий хотя бы от ветра и беспрерывно летящего в лицо снега. Не смотря на то, что шок от перемещения ещё не прошёл и магия подчинялась со скрипом, пока они не двигались он вполне мог его поддерживать. — Поэтому сейчас мы наберём скользких веток, соорудим из них и куртки мистера Поттера волокушу и ты потихонечку потащишь его, а я побегу вперёд, — почувствовав, как поддался вперёд Ал, собираясь возразить, он приложил палец к его губам и, не давая раскрыть рта, упрямо продолжил. — Слушай, Ал. Ты повезёшь отца, а я постараюсь найти помощь к твоему приходу. Договорились? — …Договорились, — пробурчал Ал, наблюдая как, резво подскочивший на ноги, друг отсёк заклинанием пару десятков ветвей у ближайшего дерева и на скорую руку собрал что-то типо плота, трансфигурированными верёвками привязывая его к куртке. — Всё будет хорошо, Ал, тут идти-то всего ничего, — пролепетал Малфой отходя от Альбуса спиной вперёд с усилием отворачиваясь от него. — Только надо поторопиться. Альбус лишь кивнул, недолго наблюдая как спина Скорпиуса скрылась в снежном буране. Он не привык с ним расставаться в принципе, а в такие тяжёлые моменты отпускать от себя куда-то было почти физически больно, но он не дал клубящемуся в груди страху вновь разрастись и сковать всё его тело. Глубоко вдохнув, юный волшебник осторожно встал на ноги.