Юла

      Словно стрела Скорпиус нёсся к стенам видневшейся вдалеке школы. Округлые носки его когда-то начищенных до блеска ботинок, разрезали, тревожимый лишь ветром, снежный покров. Заснеженный лес, прихватив волшебника напоследок за мантию огромными еловыми ветвями, с силой выплюнул его на заметённую снегом дорожку, кубарем запустив по тропе.       Колени и бёдра пронзило вспышками боли, под тканью шерстяных штанов обещали расцвести ссадины и синяки, но облегчение его от знакомых картин было столь огромным, что на глазах вновь выступили непрошенные слёзы. Несмотря на десятки минувших лет, Хогвартс и его окрестности остались всё также неизменны.       Совсем рядом неподвижно стояла гремучая Ива, статичная и недвижимая, словно скульптура; виднелись и манили согревающим светом теплицы, словно именно в них он только утром пересаживал мандрагору для кружка садоводов и ничто в облике замка не напоминало о тёмных днях, опустившихся на школу в девяносто седьмом.       Неожиданная догадка прострелила взвинченные мысли: «А вдруг у них не вышло и они так и остались в своём времени?» Спасительная мысль буквально подбросила его на гудящие от усталости ноги, подгоняя подняться. Скорпиус с новыми силами рванул вверх по извилистой тропе, спотыкаясь и едва не падая.       Весь путь, вместе с поднятием вверх по склону не занял у юноши и пяти минут. Он кинулся к деревянной двери и с силой толкнул её внутрь, целиком проваливаясь в согревающее тепло.

***

      Взвалив отца на волокушу, трансфигурированную из его огненно-красной, слишком приметной мантии, Альбус сделал из ремня отца импровизированную упряжь и надел через плечи и грудь, чтобы руки оставались свободными и можно было опираться на палку.       Гарри всё также оставался без сознания. Наколдовав ещё парочку согревающих заклинаний, Альбус на ощупь сунул палочку в карман. Судорожно втянув колючий воздух в обледеневшие лёгкие, юноша подул на задеревеневшие, потерявшие чувствительность пальцы, пытаясь как можно крепче вцепиться в палку, которой он помогал себе идти вперёд.       Спустя десять минут руки уже ничего не чувствовали: ни боли, ни силы хватки, ни впивающихся в плоть заноз. Их наличие на неровном древке Альбус отметил только визуально. Он шёл бы медленнее Скорпиуса и без его просьб или дополнительного груза, потому что был намного слабее не только физически, но и морально.       Он начал было фантазировать о том, как было бы хорошо, окажись у него метла, но даже в мечтах его мимолётное торжество тут же смыло волной воспоминаний. Ведь у него никогда не было таланта дедушки, отца или мамы, из-за чего полёты на метле превращались ни во что иное, как пытку.       Ещё они имели свойство становиться «полем для возможности реабилитации и самоутверждения за его счёт» остолопа Джеймса, который ни зелье сварить, ни чары сотворить выше среднего не мог. Альбус летал только в компании папы и Скорпиуса, наслаждаясь больше их неспешностью, открывающимися с высоты видами и компанией, чем самим процессом полёта. Ему нравилось порой вместе с ними смотреть на что-нибудь с высоты, которая в остальное время не была ему подвластна.       Эти отвлечённые мысли, сами собой возникающие в голове, не давали ему вновь скатиться в панику и абсолютное бессилие. Перед ним стояла простейшая цель, следовать за Скорпиусом по тянущимся следам, которые он оставил на снегу. Только это сейчас имело значение, поэтому он шёл следом, таща за собой не приходившего в сознание отца, не отводя взгляда от грузных зелёных крон высоченных деревьев, держащих на себе тонны холодной белой пыли, искрящейся на свету.       Пахло морозом и хвоей, шоколадными подарками для Лили, которые обычно она не раскрывала, дожидаясь их с Джеймсом возвращения домой. Величественный Хогвартс казался всё ближе, надежда на лучшее всё дальше, но подбираясь к светящимся светом и спокойствием окнам замка, Альбус предполагал что они как минимум миновали худшее.       Было не так уж поздно, лишь около четырёх часов дня, однако из-за нависших в небе туч и снега, казалось темнее, чем было на самом деле.       С усилием ткнув палкой повыше в снег, примеряясь к высоте склона перед ним, Ал из последних сил потащил свою упряжь к видневшимся в каменной громаде приоткрытым дверям. Грудь сковало страхом, ведь именно туда вела дорожка следов Скорпиуса, однако, следов борьбы не было видно, что позволило юноше выдохнуть скопившееся в груди напряжение.       Уверив себя, что всё идёт так, как надо, юноша поторопился нащупать в кармане древко свой палочки. Он не чувствовал от холода ни рук ни ног и, сквозь зубы произнесённым, «секо» разрезал не только упряжь из ремня, но и распорол свои мантию и серый свитер на животе. Обнажившуюся кожу тут же лизнул холод, заставляя тело покрыться неприятными мурашками.       Взвалив на себя тело отца, что всем весом навалилось на его взмокшую спину, Альбус опасно качнулся вперёд, едва не падая лицом в снег. Из последних сил извернувшись так, чтобы обхватить его тело руками, Ал потащил его от волокуши и упряжи, вверх по небольшой лестнице ко входу.       Оказавшись внутри тёплых стен замка юноша положил так и не пришедшего в себя родителя на каменный пол коридора.       В кармане мантии Ал снова нащупал непослушными пальцами отзывающуюся теплом палочку и применил к лежащему без сознания родителю согревающие чары. Гудящее магией древко буквально обжигало соединённые на ней пальцы своей контрастирующей с вьюгой теплотой, принося приятную острую боль.       Но если ладони и пальцы буквально пылали огнём, то остальные конечности стало просто покалывать. По субъективным ощущениям Ала, уши, щёки и шея пылали, как в тот единственный раз, когда портрет наставника Снейпа отчитал его на глазах у директора и родителей.       Опираясь одной ладонью о стену, он успел пройти лишь пару освещённых факелами коридоров к тому моменту, когда навстречу ему из-за поворота выпрыгнул запыхавшийся, спотыкающийся Скорпиус в сопровождении медиковедьмы и какого-то профессора с длинной рыжей бородой. Он показался Алу очень и очень знакомым. — Ал! — тут же узнав его, с удвоенной силой бросился ему навстречу Скорпиус, в конце концов спотыкаясь и падая на середине пути. Охнувшая медиковедьма поудобнее подхватила длинные юбки и торопливо засеменила к упавшему юноше. — Миссис Добс, Профессор, пожалуйста помогите нам!       Рыжеволосый мужчина с пронзительными голубыми глазами быстро сориентировался и прошёл мимо Малфоя, доставая свою палочку и направляя поток магии на тело, оставшееся лежать на каменном полу. — Не бойтесь, всё будет хорошо, — настойчиво, но мягко, успокаивающе сказал волшебник, отчего ладони Альбуса задрожали от облегчения, прошившего мышцы и кости. — Боже, профессор, мальчики крайне истощены! Их срочно необходимо доставить в больничное крыло! — охнула женщина, прощупывая кожу на руках Ала. — Что произошло? — поинтересовался профессор, накладывая на лежащего на без сознания подростка диагностические заклинания. — Мы случайно попали под удар, — тихо выдохнув от боли сквозь зубы, но всё же поднявшись, поспешил Скорпиус оказаться рядом с трясущимся от шока Алом, который тут же безотчётно привалился к нему плечом, обвивая поясницу рукой. — Основную часть принял на себя…мист… — внезапно юноша запнулся, обращая на себя внимание очень умных и догадливых глаз профессора. — то…то есть Га-… Гарри… да… — Юноша, посторонитесь! — фыркнула медиковедьма, тут же отстраняя от Альбуса его друга, оттесняя блондина плечом. — Если Ваш друг в таком же состоянии, в каком я встретила Вас, то у него могут быть все признаки обморожения! Мне нужно срочно тщательно его осмотреть и оказать первую помощь! — Простите, — испуганно потупился Скорп, опустив голову и спрятав глаза за чёлкой.       И как только женщина отвернулась, возвращаясь к быстрому осмотру Ала, а рыжеволосый профессор в лиловой мантии продолжил анализировать состояние мистера Поттера, вновь вскинул голову, буквально впившись в лицо Альбуса своими серебристо-серыми глазами. «Молчи!» — говорили ему серые глаза. «Ничего не спрашивай!» — твердили бросаемые этими, едва не светящимися в темноте, глазами взгляды, а также уверенные покачивания головой. «Говорить буду я!» — едва заметно коснувшись губ указательным пальцем, следом большим пальцем ткнул Скорпиус себя в грудь.       И Альбусу не оставалась ничего другого, кроме как согласно прикрыть глаза.       Профессор же в это время удалил с великоватого для юноши свитера остатки нераспознанного им зелья, и высушил кожу. — Миссис Добс, сейчас я помогу Вам доставить пострадавшего, — вызывая для помощи домовиков, распоряжался рыжеволосый волшебник. — Бинни, помоги, пожалуйста, транспортировать юношу в больничное крыло. — Сию же секунду, профессор Дамблдор! — коленопреклонённо, пусть и смущённо, от того, что его видели посторонние люди, пропищал домовой эльф и тут же с громким хлопком исчез. По щелчку пальцев, тело отца вновь воспарило вверх и исчезло вместе с медиковедьмой.       Альбус Поттер смотрел на приникшего к стене, молчащего всё это время Скорпиуса и глядел на него страшными глазами. Его разум буквально разрывало от вопросов. Почему он никому не сказал, что именно произошло с его отцом? Почему не спросил, рядом ли профессор Снейп? А если…       Юноша кусал губы, не знал куда деть руки, то поправляя изодранную одежду, то всё сильнее взъерошивая непослушные чёрные волосы. Он сгорал от страха и непонимания, метался внутри себя, как в клетке, но послушно держал язык за зубами, а рот на замке, потому что и без того тонкий и светлокожий, прозрачный словно пергамент, Скорпиус был слишком уж бледным для того, чтобы всё происходящее было легко и просто.       Словно сквозь толщу воды Альбуса настигло глубокое осознание… что перед ним всё это время находился человек, чьё имя он гордо носил. Встретиться с этим невероятным человеком вживую, казалось сказочным сном. Эйфория захватила его от осознания, что наставник Северус также мог быть где-то рядом.       Вот только за всей этой восторженностью и необъятным счастьем от встречи, его беспокоил один не дававший покоя вопрос… «А был ли Дамблдор рыжим в тысяча девятьсот девяносто седьмом году?» — Альбус! — неожиданный старческий голос, заставил Дамблдора стремительно обернуться, а Поттера испуганно дёрнуться, но он не выдал себя ничем, кроме взгляда, который тут же устремился к ещё одному пожилому волшебнику, появившемуся на лестнице. — Альбус, мне нужно твоё присутствие! Прибыл представитель Министерства по поводу тех детей… — Сейчас подойду, директор! — пообещал старику профессор, а сам торопливо обернулся к подросткам, вновь жавшимся друг к дружке. — Думаю вам лучше всего тоже первым делом посетить больничное крыло.       Вид они имели усталый и крайне потрёпанный, а поэтому он не придумал ничего другого, кроме как отправить их на третий этаж самостоятельно. Те, однако не смутились и согласно кивнули, так словно найти больничное крыло в таком огромном замке как Хогвартс, не было равно тому, чтобы найти иголку в стоге сена. — Всё точно будет хорошо? — уточнил он, встав между ними посередине в желании приобнять измученных детей за плечи, в жесте поддержки. — Может всё же подыскать Вам провожатого?       Мальчики переглянулись между собой, не зная, как обоснованно и логично отказаться от сопровождения, когда услышали, чьи-то зазвучавшие в отдалении шаги. — Том, мальчик мой, ты не занят? — издалека разглядев проходящего мимо человека, тут же громко позвал его профессор, положив ладони на плечи стоящим по бокам от него юношам. — Не мог бы ты показать этим несчастным юношам, где у нас располагается больничное крыло? Они натерпелись немало бед… — Конечно, профессор, — учтиво, глубоким бархатным голосом ответил весьма высокий черноволосый юноша, выглядящий как настоящий аристократ. Остановившись от них на расстоянии чуть более вытянутой руки, он окинул их со Скорпиусом внимательным, но абсолютно нечитаемым взглядом. Кажется, на раздумья у него ушло не более секунды, но что-то заставило ощущать юношей ровно противоположное тому, что он сказал им после. — Это не составит для меня никакого труда.       Ворот его мантии, галстук и значок старосты были зелёного и серебристого цветов, что в общем-то, для умного человека сказало бы обо всём, однако, в том времени, в котором жили и учились они, весь этот набор признаков и качеств на вряд ли значил то же самое, что означал сейчас.