Формула счастья

Иногда мы все оборачиваемся на пройденную дорогу жизненного пути. Оглядываемся назад и осознаём, сколько событий прожито, сколько горестей и радостей перенесено нашими плечами и сердцами. Кто-то говорит, что вся жизнь — это три этапа: «рождение — существование — смерть», но Саша был категорически не согласен с этим упрощением событий. Этапов больше, они труднее и многообразнее. Жизненный этап, раскинувший перед ним свои объятия, был одним из самых увлекательных. Говорят, студенчество — это лучшее время. Но Саша уверен, что его лучшее время настало именно сейчас: когда он идёт по этим коридорам с мраморными стенами, когда смотрит на чёрно-белые фотографии «Знаменитых воспитанников», когда поднимается по винтовой лестнице на четвёртый этаж, когда рядом смеются подруги, когда после работы лёгкая усталость, а впереди — ещё две пары. Был ли этот этап простым? Едва ли. Саша уставал как собака, разрывался между семьёй, друзьями, работой в крупной компании и учёбой в магистратуре. Все всегда говорят, что дальше будет сложнее, но казалось, что сейчас максимально сложно, а потом уже любые испытания будут казаться фигнёй, за которую и переживать не надо — берёшь и делаешь. В формуле «семья + друзья + работа + дом + учёба» стояли прекрасные значения, и Саша понимал, что, если счастье ещё не наступило, — оно рядом, буквально в шаге от него. Стоит только руку протянуть, и она будет приравнена к счастью. — Саш, эта дурацкая лестница, чёрт бы её побрал, лови меня, если что! — вырывает его из размышлений голос подруги, когда они ступают на лестницу в центре коридора. И Марина права. Буквально мгновение — и каблук соскальзывает со ступеньки, рука со стаканчиком кофе нелепо дёргается в воздухе, и Марина начинает падать на Сашу с хохотом и матами. Он ловит её под локоть, недовольно цокая языком: — Каждый раз одно и то же, ты серьёзно? — риторически спрашивает он. Подруга фыркает и делает глоток латте, отчего Саша морщится: кофе это не его страсть. — Алло-о-о-о, — тянет вторая Марина, — до пары две минуты, а нам ещё через весь коридор ползти. — Ой, погнали быстрее, Покровский не любит, когда опаздывают! — Марина «номер один» резво бежит вверх по лестнице, словно не она мгновение назад чуть не упала с неё. Саша фыркает: Покровский, конечно, классный и читает реально круто, собрав в свои тридцать лет едва ли не все регалии, которые можно собрать в их сфере, но что-то в преподавателе его вечно раздражало. Возможно, тот факт, что мужчина был до ужаса принципиальный: прогульщики его пар уже пошли пересдавать экзамен на комиссию, и Покровский всячески хотел их отчисления за непосещаемость. Нашёлся центр мира со своими парами. Как юрист по образованию, Саша знал, что всё из лекций Покровского можно найти в кодексах. Но девчонки были в препода влюблены: читает интересно, понятно и с кучей практических примеров. Ещё смешно шутит и неплох собой. Как тут не влюбиться? И Саша, превозмогая иногда ненависть к зазнавшемуся Покровскому, ходил на пары: сессию-то потом закрывать. Они успевают до прихода преподавателя, хотя обычно он уже на месте раньше студентов. Ребята рассаживаются по своим местам, и Саша на пару минут перехватывает внимание Марины-любительницы-латте или «светленькой», как её зовут одногруппники. — Знаешь, что у нас сегодня на работе стряслось? — Саша, обдавая девушку ароматом своего парфюма, наклоняется ближе, на что она лишь удивлённо вскидывает брови. — Уволили новенького — не прошёл испытательный срок — и отдали все его задачи мне, а я в этом… ни черта. Саша замечает Покровского на входе в аудиторию. — А что отдали? — Марина не смотрит на него, шарясь в пенале в поисках ручки, но внимательно слушает. — Годовые пошлины за патенты, — тяжело вздыхает Саша. — Фигня же, — удивлённо отвечает девушка и неловко ведёт плечами, — открываешь положение о пошлинах и считаешь. «Фигня же, — горестно думает Саша. — Конечно, фигня, если ты уже три года этой хуйней занимаешься, прости господи!» Но вслух произносит: — Вот и объяснишь мне всё потом. Марина быстро кивает, переводя взгляд на преподавателя, который быстрым шагом проходит к кафедре, бросает вещи на стул, одёргивает пиджак и, наконец, переводит внимание на аудиторию: — Добрый вечер, коллеги! — буднично произносит он. — Рад видеть вас здесь почти в полном составе. Надеюсь, вы успели отдохнуть за прошедшее время и теперь готовы к новому учебному семестру. Аудитория что-то невнятно мычит не то радостно, не то отчаянно, Саша вздыхает. — Ну что же, в этом семестре, согласно учебному плану, у нас серьёзная программа. Например, сегодня мы должны рассмотреть положения о сделке, что такое договор, обязательство… Потом уже перейти к особенностям распоряжения и-и-и… В общем, без разницы, что здесь написано! Начнём нашу лекцию. По аудитории раздаются смешки, Марина повторяет за преподавателем фразу и хихикает. Саша опять вздыхает. Пять минут от начала лекции, а этот индюк напыщенный уже его бесит. Вечер перестаёт быть томным. В целом, лекция идёт неплохо: юридическое образование Саши даёт ему возможность не конспектировать основы основ из кодекса, которые в него и так уже вбили за четыре года, поэтому он даёт себе право расслабиться и слушать занятие вполуха и концентрируется только на баритоне преподавателя. Пару раз его даже клонит в сон. Саше откровенно скучно: он тыкает Марину в бедро пальцем, выглядя как школьник со взыгравшими гормонами, на что девушка не реагирует — из-за другого образования она ни черта в теме занятия пока не понимает. Да и вообще, такой мужчина лекцию читает, пф-ф-ф! Саша ёрзает на стуле. Отвечает в общий чат с одногруппниками. Успевает записать какую-то интересную мысль. У-ны-ло. Саша смотрит на преподавателя, не слыша, что он говорит. Мужчина высокий, у него тёмные волосы с вечно идеальной укладкой, карие глаза с маленькими лучиками-морщинками: препод хотя и деловой, но часто улыбается. Покровский всегда идеально одет: безупречный костюм-двойка, галстук, запонки, начищенные ботинки. Саша тоже так хочет: быть до фига умным и уметь так одеваться. Потому что пиджак на рубашку с енотиками — это, конечно, стиль, но… Саша уже несколько минут бесцельно залипает на мужчину, в конце концов замечая ответный пристальный взгляд. Решает, что игра в гляделки — то, что нужно. — Александр, у Вас есть вопрос? — вкрадчиво спрашивает Покровский. От «Александр» этим баритоном идут мурашки по телу, и Сашка ёжится. — Хм-м-м, — тихо отвечает он, — нет. — Тогда, будьте добры, сосредоточьтесь на лекции, иначе вопросы скоро возникнут, — сухо замечает мужчина. — И либо у Вас, либо у меня. Сами понимаете, второе гораздо хуже. Саша закатывает глаза, и Покровский это видит. Парню пизда. — Александр, не могли бы Вы повторить то, о чём я тут сейчас распинался последние пару минут? Я вижу, что Вы как-то… невнимательно относитесь к читаемому материалу. — Виктор Андреевич, — начинает Саша, быстро дёргая за рукав Марину, которая тыкает наманикюренным пальчиком в тетрадь. Он думает, что лучше бы ногти её разглядывал, а не препода. Скашивает глаза на запись и находит своё спасение. — Вы говорили про сделку. — И что я говорил? — насмешливо интересуется Виктор Андреевич. — Ну… Что сделка — это действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей. Саша благодарит себя за хорошую память. — Верно, — сухо замечает Покровский. — И всё же, прошу быть внимательнее. «Вот же сука зазнавшаяся!» — думает Саша. Девочки продолжают с упоением слушать лекцию, а он горит праведным гневом, зная, что на следующую точно не придёт — противно наблюдать за таким отношением преподавателя к студенту. В глубине души Саша понимает, что Виктор Андреевич ничего не сделал ему дурного и это обычный педагогический приём, но это внимание бесит. Саша не любит внимание, Саша любит сидеть тихонько и иногда уточнять что-то у Марины. Когда бесконечные две пары заканчиваются аж на двадцать минут раньше, Саша под гомон одногруппников собирает вещи как можно скорее, так как хочет быстрее перестать видеть эту наглую морду зазнайки. — До свидания, — бросает он преподу. — Александр, — неожиданно окрикивает Виктор Андреевич, на что Саша всё же оборачивается, — будьте внимательнее в следующий раз. Я не допущу халатного отношения к моему предмету. После таких случаев у нас и появляются эксперты, которые не могут рассчитать пошлины. Саша оторопело вскидывает брови, чувствуя гнев и приливающую к щекам кровь: это был удар ниже пояса. И ни на какую следующую пару он не идёт, тем более к этому старому зазнайке.