И снова ты
16 марта 2020 г., 16:21
Показав удостоверение члена яхтенного клуба на какое-то чужое имя с криво приклеенной фотографией, Джек ленивым прогулочным шагом прошёл на пирс, придерживая на плече белую спортивную сумку с вещами первой необходимости. На нём были дорогие щегольские шмотки — светлые шорты, майка с полуприличной надписью и смешные белые кроссовки на странной высокой платформе — всё, что он успел достать для своего маленького костюмированного представления. Джек выбирал себе яхту с такой придирчивостью, будто собирался не угнать её, а заплатить полную цену. Ему приглянулось небольшое длинное двухуровневое судно пятнадцати метров с гордым названием «Командор». Уилл ждал его в следующем же порту — в трёх милях отсюда к югу.
В пятницу, ровно через пять дней после кражи судна стоимостью в двести тысяч долларов, единственный друг Джека на обоих Американских континентах — старина Гиббс, отставной военный моряк — должен был ждать в следующем же к югу порту. У него в нагрудном кармане уже были два паспорта на новые имена — для своего старого друга и непонятно зачем взявшегося парня из Нью-Йорка, а также были наличные деньги в приличном объёме. Ближе к трём часам дня Джек пригнал своё ворованое сокровище в порт, но, когда местный работник стал швартовать яхту, он сделал ему жест прекратить... Гиббс поднялся на борт с завидной ловкостью (от человека его возраста редко можно было ожидать такого прыжка), обнял Джека, похлопав его по плечу. Было видно, что старый друг был рад видеть этого плута, пусть и многим рисковал ради него. За дни пути давно стало понятно, что вся жизнь Джека — сплошной риск. Риск чей-то, риск ради кого-то, риск в полагании на чужую честность и даже на простую удачу. Такая жизнь была очень сложна, если учитывать, насколько переменчивым может быть настроение Фортуны.
Во время плавания Уилл стал замечать за Джеком то, что сначала казалось лишь странным предположением. Парень часто замечал (нет, он не подсматривал, что вы!), что Джек от нечего делать постоянно зависает на сайтах знакомств, причём общается исключительно с парнями. Джек ни разу не упомянул ни одну женщину, близкую или знакомую ему, если, конечно, не считать ругательств... Зато в отношении Уильяма этот очаровательный бандюга проявлял очень много внимания. Иногда чересчур много. Ограниченное пространство делало отношения ближе, напряжённее и душнее. Тем более после того, как однажды, дав Уиллу порулить и показывая, как правильно держать штурвал, Джек положил руку парню на талию и нежно погладил его по спине. Можно было списать это на то, что Джек выпил и не держал себя в руках... однако в тот день они оба были трезвы, так как алкоголь в баре закончился ещё день назад.
Как бы там ни было, теперь они были снова на земле. Гиббс занял их место. Ему было поручено увести «Командора» туда, где его не найдёт полиция или любопытный обыватель.
Уильям облегчённо выдохнул и упёр руки в бока, наслаждаясь, наконец, ровной поверхностью земли. Плавание он перенёс с трудом, и дело было не только в качке и обострившейся морской болезни — парня очень напрягало поведение его друга. Да, за это время они стали очень близки и почти полностью доверяли друг другу, но все эти заигрывания и попытки коснуться... Бррр. Тёрнер дёрнул плечами, словно желая смахнуть с себя недружеские прикосновения Джека.
— Я ужасно голоден! — обратился он к подошедшему мужчине и поправил рюкзак на плече.
— Давай найдём какое-нибудь милое местечко, а потом возьмём такси в город.
Они были в порту Мерида — милом приморском городке, чем-то напоминающим Мадрид с его зеленью, жёлто-розовыми церквями и пальмами, растущими не к месту. Туристический город — идеальное место для двух американцев, чтобы скрыться от внимания, ведь местным все европейцы (или те, кто одеты как европейцы) на одно лицо, а туристам нет дела до таких же, как они.
Джек тоже соскучился по твёрдой земле под ногами, а поэтому предложил Уиллу короткую прогулку до кафе с милой, скрытой за стеной из зелёного вьюна, верандой. Всю дорогу до туда Джек рассказывал всякие байки про Мексику и древние традиции, которые до сих пор живы. Он говорил о дне мёртвых, поклонению богам и духам, страшных магических ритуалах и разбавлял всё очень смешными шутками. Первым делом, добравшись до места и наконец упав в удобные плетёные кресла, они заказали местное вино и простые закуски.
— Ты должен попробовать одно блюдо. Пель-бель... свинина под соусом из тушёного перца. Просто и очень сытно...
Как только Уилл сделал заказ и их оставили вдвоём, Джек вдруг стал серьёзным. Он больше не улыбался и пристально смотрел на Уилла.
— У меня к тебе есть один разговор... серьёзный.
Взгляд Тёрнера был направлен на улицу, где бегал с одного человека на другого. Это напоминало ему далёкие дни в Brown's, когда он, натирая бокалы, наблюдал за посетителями. И сейчас один из них круто изменил его жизнь навсегда. В какую сторону? Время покажет.
— В чём дело? — Уилл глянул на Джека с лёгкой улыбкой и хотел было вернуться к своему занятию, но что-то заставило его не отводить взгляд. — Всё в порядке?
— Да, всё просто замечательно. Я... хотел узнать у тебя о том, как ты видишь своё будущее. Дело в том, что я... втянул тебя в неприятности. И я принял меры для того, чтобы исправить ситуацию, хотя любой нормальный на моём месте бы просто пустил тебе пулю в лоб при первой же возможности.
В глазах Джека плескалось немного жестокости и (почему-то) много боли. Он складывал из салфетки что-то вроде маленького кораблика, но он никак не хотел держаться в правильной форме.
— Теперь самое время идти своими дорогами, — хрипло сказал Джек и замолчал, будто бы испугавшись того, чего сказал. — Если это то, чего ты хочешь. Я буду на связи и помогу устроиться... Но ты уже большой мальчик, ты понимаешь, что... ты понимаешь.
Уильям молчал, пытаясь понять, что он, как сказал Джек, понимает. Попытка оказалась безуспешной.
— Джек, я... — Парень нахмурился и опустил взгляд в стол, хрустя суставами на руках. — Честно скажу: я не думал о том, как буду жить дальше. Мне нравилось быть в дороге, куда-то ехать. С тобой. Я слабо представляю себе, что осяду где-то... —было видно, что он пытается найти ответ как можно быстрее, но вопросы о будущем никогда не бывают лёгкими. — Не знаю, быть может, первое время нам не стоит разделяться. Я привык к тебе. — Пожал плечами и, хотя глаза не поднимал, по голосу было ясно, что он говорит правду.
Джек словно бы обмяк и расслабился в тот же миг, будто камень свалился с его плеч. «Значит, не всё ещё потеряно», — пронеслось у него в голове, и эта мысль заставила его усмехнуться. Надо же, чувство вины, чувство привязанности и чувства симпатии... а если в общем, то чувства к этому мальчишке заставили Джека сделать то, чего бы он не сделал даже ради своей собственной безопасности — бросить всё и вернуться в давно оставленную Мексику. А ведь он клялся, что навсегда покинет эту страну, где было так много сладких и горьких воспоминаний молодости.
— Раз так, то за это надо выпить... За дружбу. И привычки.
Джек принял бутылку у официанта, желая всё сделать самому, разлил вино по бокалам и чокнулся с Уиллом.
Время для следующей темы разговора, которую Джек собирался сегодня поднять, наступило после второй бутылки вина.
— Можно задать тебе вопрос, Уилли? Я тебе нравлюсь...? Как... Как человек? Точнее... Как человек, который нравится не просто так? — У Джека немного заплетался язык.
Уилл прыснул со смеху, утыкаясь лбом в бокал, который держал в руке.
— Ты наутфись говорить нормално, а потом задавай вопросы, — парень снова беззвучно засмеялся, закрывая лицо руками. Опьянение делало своё дело. — Ну конечно, Джек! Конечно, ты мне нравишса! Ты ж мой лутший друк.
Тёрнер с трудом закончил фразу и потянулся через маленький столик к Джеку с объятиями.
— Я не про это спрашивал, мой мальчик.
Объятия получились крепче, чем дружеские, и раньше, чем Уилл успел опомниться, на его губах загорелся долгий, пьяный и очень жаркий поцелуй. Джек просто потрясающе целоваться — не сравнить с поцелуями скромницы Суонн, учившейся курсом младше.
Руки Джека скользнули Уиллу на талию, прямо как тогда, за штурвалом, а с губ бандита сорвалось короткое «Чёрт...»
Уильям был пьян. Но не настолько, чтобы...
— Ты что творишь?! — вскрикнул, с силой отталкивая Джека и подскакивая, чем привлёк внимание посетителей. — Ты... — Парень был зол. Это уже слишком.
Он вытер губы тыльной стороной ладони и, попятившись назад и оглянувшись на посетителей, быстрым шагом ушёл прочь, прямо в толпу что-то празднующих местных. Все вещи Уилла, кроме пары купюр в нагрудном кармане рубашки, остались за столиком.
Конечно, он не был слепым и замечал все недвусмысленные вещи, которые делал Джек. Объятия чуть крепче дружеских? Ладно. Погладил по спине? С кем не бывает. Но поцелуй...
Уилл шёл всё дальше, желая сбежать отсюда, от всех этих людей и от самого себя. Его всё ещё покачивало от алкоголя, но походка была уверенная. «Зачем же ты...»
***
Уилла не было весь день, до глубокой ночи, и найти его не представлялось реальным. Устав от многочасового брождения по округе, он присел в каком-то дворике и закрыл лицо руками, думая лишь о том, что ему теперь делать и как поступить правильно. Ночь была тихой, ещё по-весеннему прохладной. Уилл стал замерзать, ведь его джинсовка осталась висеть на спинке стула. Уилла клонило в сон после выпитого... А в памяти назойливо крутилось название отеля, в котором Джек предлагал остановиться, чтобы не ехать сегодня ночью в город в таком состоянии. «Мариачи». Я забронирую на ночь, хорошо? Сам же Джек находился в не менее подавленном состоянии. В этот момент он искренне ненавидел себя за то, что решился на такой смелый шаг так быстро. Нужно было подождать, нужно было быть осторожным. Ведь у Уильяма это первый опыт, он был уверен. Джек прикончил третью бутылку уже один, расплатится, забрал их вещи и, не зная, где ему искать беглеца, пошёл в гостиницу, о которой говорил. «Набегается — вернётся. В Мексике ночью слишком темно». Конечно же Уилл вернулся. Он принял решение касательно своего поведения и добрёл до отеля. — Простите, в каком... — Парень обратился на ресепшн, но закашлялся. — В каком номере живёт... — И тут он понял, что забыл поддельное имя Джека. — А неважно, забудьте. — Махнув рукой, отправился к крытому бассейну, где опустил ноги в воду, и прикрыл глаза. Тишину нарушил звук шагов новых ног позади. Когда Уилл обернулся, он увидел... Джека. В одном полотенце, раскрасневшегося от жара сауны, уже протрезвевшего от холодного душа. Видимо, он решил искупаться перед тем, как вернуться в раздевалку и уйти наверх... А тут такой сюрприз. — Триста двенадцатый номер. Попроси вторую карточку, — немного холодно, а на деле лишь отстранённо-виновато сказал Джек. Уилл впервые видел его таким. Впервые видел его сдерживающимся от колкостей и юмора, впервые видел его без рубашки, впервые видел его растерянным. Взгляд сам собою останавливался то на одной, то на другой татуировке Джека. И на шрамах. На груди у него было две круглых отметены от огнестрельных ранений. Два выстрела в грудь: один почти рядом с сердцем, другой — в лёгкое. Как возможно выжить после такого? Уилл был в шоке. Весь день он боялся, что Джек захочет поговорить, захочет извиниться или ещё чего... Но тот разговаривал с ним как обычно. Ну почти. Парень кивнул, всё ещё без стеснения рассматривая тело своего друга. Он отчаянно хотел сказать что-то, чтобы дать понять, что хочет оставить всё как прежде, но не находил правильных слов. Он поднялся и подошёл к Джеку, наконец поднимая глаза. — Откуда они? — Кивнул на шрамы, не отводя взгляд от чёрных глаз. «Да, Уильям, после всего ты спросил о шрамах. Просто гений». — Дар Мексики на прощание. Это было очень давно, — криво усмехнулся себе в усы Джек и... скинув полотенце (благо, под ним оказались плавки), забрался в бассейн, уйдя в воду с головой. Он вынырнул через минуту — с другой стороны, красивым движением откинул отросшие волосы назад, потёр глаза, а затем направился обратно, уже не ныряя. — Забирайся, тут хорошо. Уилл присел на бортик, опустив лишь ноги. — Я замёрз во время... Прогулки, — усмехнулся. — Не уверен, что хочу заболеть. Уилл смотрел на Джека, улыбаясь ему, и радовался тому, что всё как раньше. Что-то внутри подсказывало, что им предстоит ещё немало трудностей и серьёзных разговоров, но, пока всё было хорошо, он был счастлив. Насколько это сейчас возможно. — Тогда надо будет погреть тебя в сауне. Я сделаю температуру пониже, а то я настроил под себя... Люблю, когда сильно печёт. Джек подтянулся на бортике и выбрался из бассейна, немного забрызгав Уилла. Поднял полотенце и принялся вытираться... Он делал это так элегантно, будто бы стоял посреди бального зала и танцевал с какой-то очаровательной, кошачьей грацией. — Пойдём, а то ты и правда заболеешь. Уилл поднялся следом, вытирая капли с лица, и молча пошёл за Джеком. Перед входом в сауну он снял с себя одежду и аккуратно сложил её на скамейке. Парень был довольно худым: у него не было ни кубиков пресса, ни мышц — но выглядел стройно, худоба ему шла. Чего стоили одни только очерченные ключицы и слегка выпирающие рёбра. Уилл зашёл в жаркую комнатку и выдохнул, садясь рядом с Джеком. Повисло неловкое молчание. Вроде бы всё было как всегда, но оба чувствовали, что повисшее напряжение можно буквально ножом резать, и никто не решался заговорить первым. — Расслабься, Уилли. Ничего не изменилось и не изменится, — Джек первым прервал молчание, потянувшись к ковшику, чтобы поддать пару. — У всех у нас куча kukarachas в голове, как здесь говорят. Так... Ты планируешь вернуться в Америку или нет? В ближайшие годы, я имею в виду. От этого зависит, что ты будешь делать, чтобы устроить свою жизнь здесь. Насколько Мексика... врастёт в тебя. – Джек указал на отметины на своей груди. — Она может врасти настолько глубоко, так, что придётся вырывать с кровью. — Неужели нет возможности остаться здесь и не попасть под пули? — Уилл фыркнул и откинулся назад, начиная слегка раздражаться именно от того, чего он хотел всё это время: они действительно разговаривали как всегда. Сначала попытка признания, затем поцелуй, а теперь он снова спрашивает о будущем? Серьёзно? — У тебя мало шансов, честно говоря, — иронично подметил Джек. Он снова становился прежним собой — весёлым, хитрым и саркастичным. — Ты говорил, что ты знаток холодного оружия... это твоё дорогое хобби... — задумчиво проговорил Джек, подкручивая себе ус. — А что насчёт огнестрельного? Ты... разбираешься в винтажных штуках такого толка? Уилл кивнул, рассматривая свои запястья. Его завораживали собственные вены, которые тянулись тонкой ниточкой. — Да, немного. — Помолчал. — В таком случае я заработаю немного денег и свалю отсюда. Например, в Англию. Я слишком молод, чтобы помереть в Мексике, — снова фыркнул. — Тогда наметим эту цель, я тебя понял. Джек вышел первым, снова направляясь в душ. Он понимал, что получал по заслугам, и принимал эту юношескую простоту и жестокость, как горькую таблетку от какой-то дрянной болезни. Он встал под прохладные струи воды, прислонился лбом к кафельной стенке и прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. Ему хотелось дождаться Уилла и... что дальше — он не знал. Наверное, ему хотелось увидеть его наготу и прикоснуться к ней... Но он бы не сделал этого, нет. Он не имеет никакого права тревожить молодого красивого парня, который уже один раз отказал ему. Джек сам не мог понять, чего он ждал. Уилл решил принять душ уже в номере. Он забрал вторую карточку с ресепшна и, приведя себя в порядок, укутался в белоснежное тёплое одеяло и уснул.***
Спустя неделю Уилл окончательно привык к поведению Джека и даже устроился на работу официантом в отеле, где они остановились. Дело в том, что несколькими днями ранее работавшая там девушка забеременела и уволилась, а Тёрнер просто оказался рядом. Сейчас Уильям собирался на работу, прихорашиваясь перед зеркалом и без конца поправляя бабочку. К нему постучались, и за дверью его скромного жилища (комнаты, больше напоминавшей чулан, куда он перебрался из номера на третьем этаже) уже привычно появился Джек. На нём были цветастая летняя рубашка, соломенная шляпа и светлые брюки. Типичный американский турист, если не смотреть на загар. — Я уезжаю, у меня дела в Мехико... Звони, пиши в любое время. И... Приезжай, когда тебе надоест играть в скрывающуюся от закона официантку и мыть тарелки за мелкие чаевые. С твоим образованием ты можешь больше... Джек застыл в дверях, с каким-то отчаянным весельем смотря поверх тёмных очков. Он чувствовал, что пришло время уходить... Но он не мог заставить себя сдвинуться с места. Зачем он уезжал? Наверное, ему было невыносимо неловко сидеть за столиком во время завтрака и прожигать Уилла взглядом, пока тот собирал грязную посуду. Напряжение между ними становилось невыносимым, только теперь Джек чувствовал, что окончательно всё испортил. Уилл тяжело выдохнул, моргая немного чаще обычного, сделал пару шагов навстречу и... Крепко обнял Джека, вкладывая всю свою благодарность и тёплые дружеские чувства. — Спасибо тебе за всё, — шепнул он и, казалось, не собирался отпускать мужчину. Объятия продлились больше, чем того позволяли дружеские отношения, но для Уилла это означало лишь прощание с другом, который изменил всю его жизнь.***
Прошло два месяца. Если в первые пару недель Уилл ещё старался поддерживать общение с Джеком, то потом ему становилось всё больше неловко, когда он описывал свои одинаковые дни и расспрашивал, как идут дела у Джека. Так, к началу августа общение между друзьями свелось к нулю.***
«Твой дружок пострадает, если ты не принесёшь мне мои деньги» — гласило сообщение на экране телефона Джека. Следом пришла фотография Уилла, прикованного к стулу, на лице отчётливо виднелись кровоподтёки, но сломано пока ничего не было. Поздно ночью в комнату Уилла ворвался мужчина в чёрной маске. Парень не успел даже ничего сказать, как его тут же вырубили ударом по голове. — Ты заплатишь, Тёрнер. Иначе я сдам тебя властям, — прошипел бандит на ухо Уиллу, когда тот очнулся в подвале под тусклым светом фонаря на потолке. — Я не... Удар в челюсть. Сплюнул кровь. — Я даже не знаю, кто Вы! Бандит схватил парня за волосы и поднял его лицо на себя. — Ах ты щенок. Джек не рассказывал обо мне? Меня зовут Бадди, дружок. Ты узнаешь. Удар в висок. Потеря сознания. Джек получил неприятные новости посреди ночи, когда подскочил на постели от телефонного звонка. Он молча выслушал новость от одного из своих людей (никто не требовал выкупа и будто бы даже не собирался сообщать о том, что Уилл в заложниках). Джек был в отчаянии. Поддавшись своему эгоизму, решив облегчить свою жизнь и расстаться с Уиллом, он подверг его ещё большей опасности, чем прежде. Наскоро одевшись и собрав вещи, он вручил заспанному ресепшенисту пачку налички сверх того, что он был должен за месячное проживание, велел удалить все данные, которые касаются его нахождения в этом месте и, получив понимающий кивок, отправился искать такси. Ему срочно нужно было в аэропорт. Ему пришлось набрать Бадди, воспользовавшись автоматом. Он должен был поставить этого ублюдка в известность, что Уилл не тот, с кого нужно требовать расплаты. — Ты же знаешь правила этикета, дружище. Не трогать интимное окружение... Кто после этого захочет иметь дела с тобой? Когда ты задержал поставки, я же не похищал девку, которую ты тогда трахал. Я разочарован, Бадди... — мурчал Джек абсолютно спокойным тоном, хотя руки его дрожали от волнения. Любой нормальный бандюга был бы рад, если тот, кому он должен, решил прицепиться к кому-то ещё, но это был не тот случай. Уилл слышал обрывки разговора как будто из другого мира. В ушах звенело, а, возможно, в них ещё и залилась кровь. — Это единственный способ достать тебя. ... Да не нужен он мне. ... Пока что жив, да. Затем Тёрнер услышал мерзкий смех и приоткрыл глаза, замечая, как Бадди отодвигает трубку от уха, словно по ту сторону кто-то что-то кричит. — Он очнулся, кстати, Джеки. Хочешь поболтать? — Бандит приложил телефон к уху Уилла, но тот смог лишь тяжело выдохнуть. Джек прикрыл глаза, крепче сжимая телефонную трубку в руке. Его голос предательски дрожал, но он старался говорить уверенно и спокойно. — Уилли, милый, ты меня слышишь? Постарайся поберечь себя. Подожди немного, я приеду и исправлю сложившееся недоразумение. Не ссорься с Бадди, он немного эмоционален.... Трубку отняли, и скоро Уилл снова отключился... У Джека было несколько вариантов. Первый — отдать чёртовы деньги, которых у него не было. Весь товар остался на полках у американских федералов, а сбережений было мало. Второй — просто сдать Бадди мексиканской полиции, но тогда Уилла бы загребли вместе с этим ублюдком, и даже если бы не выдали американским властям — мексиканские тюрьмы мало отличны от тех, что по другую сторону стены. Третий — поссорить Бадди с кем-то, кто не оставит от этого урода и мокрого места. Скрипнув зубами, Джек сунул ещё монетку в телефонный автомат и набрал ещё один номер...***
Уилл очнулся от ощущения тепла, усталости и боли в затылке. Его кто-то крепко обнимал... Он сидел в машине — немного пахло бензином, был слышен шум дороги. Он чуть повернул голову и... уткнулся Джеку в шею. Теперь пахло его одеколоном, чьей-то кровью и потом. Пахло очень по-родному. — Шшш... Не шевелись. Уилл не верил своим ушам, глазам и носу. — Джек?! — вскрикнул парень, подскакивая на месте, и тут же пожалел об этом: голов болела слишком сильно — но он не лёг обратно, кидаясь обнимать друга. — Господи, Джек, я... Ты... — он не знал, что сказать надеясь, что тот поймёт без слов. Уилл был безумно рад видеть Джека. И не только потому, что тот спас ему жизнь. — Ты оглох? Глухота не является последствием сотрясения мозга. Не шевелись или я верну тебя обратно, — рыкнул Джек ему на ухо. — Тебе нужно в больницу... Ты же не хочешь остаться дурачком? Ну, вот... Джек обнял его покрепче, насильно прислоняя к себе и поглаживая его по спине. То ли Уиллу показалось, то ли Джек едва слышно шепнул ему на ухо: «Моё любимое бедствие...» После всех процедур Уилл лежал на больничной кровати, прикрыв глаза, и ждал Джека, который куда-то отошёл. Им было, о чём поговорить. — Привет... — тихо произнёс парень, слабо улыбаясь. Когда друг сел рядом, он потянулся к нему рукой. — Привет, пациент. Поверх рубашки на Джеке был белый халатик посетителя, а его карманы — полны сладостей... ведь сахар полезен для мозга, так говорят? Даже если его немного сотрясли. — Как ты себя чувствуешь, спрашивать не буду. На... — Джек протянул ему чупа-чупс в розовой обёртке. Уилл помнил — так делают врачи в детских больницах, когда хотят утешить малышей. Уилл улыбнулся, взял леденец, но отложил его, беря за руку Джека. — Спасибо... Ты снова спас меня... — слабым голосом произнёс он, аккуратно сжимая ладонь друга. — Снова... Тёрнер чувствовал слабость во всём теле, а потому был крайне нежен. — Я спас тебя от дерьма, в которое сам и втянул... Что же за чертовщина творится. Я приношу тебе вред и не могу тебя оставить. Разве это дружба? Джек широко улыбнулся, но в его глазах было просто море тоски. — Не хочешь спросить, как я расправился с тем ублюдком? — Позже, Джек... Только не уходи, — он снова сжал руку мужчины и закрыл глаза, проваливаясь в сон.***
Парень проснулся от ощущения, что его во сне кто-то столкнул с кровати (знаете такое чувство?). Он подскочил, пока не открывая глаза и нашаривая ладонь Джека. Ему словно было жизненно необходимо держать его руку. — Ну, что ты? Я подумал, что тебе лучше не мешать... — Джек ласково сжал его пальцы, усаживаясь обратно на кровать. Вторую руку он положил Уиллу на лоб, чуть ниже бондажа на голове, поглаживая и убирая волосы. Взгляд Джека блуждал по лицу Уилла. В этом взгляде было что-то голодное, жадное, звериное... Пока было можно так смотреть, пока Уилл ещё не открыл глаз, Джек позволял себе это. Тёрнер вздохнул поглубже и открыл глаза. — Джек... — тихо проговорил он и улыбнулся, сильнее сжимая пальцы друга. — Расскажи, как ты вытащил меня. Уилл смотрел по-особенному тепло, чего не мог объяснить даже сам себе. — Гиббс помог. Он продал яхту... одному знакомому. Перебил номера на двигателе и корпусе, отдал в покраску. Нам ещё хватит на пожить. Было заметно, что Джек смутился, будто пойманный на месте шалости мальчишка. Уилл мог заметить, как он смотрел на него. — Теперь ты... Поправляйся поскорее. И мы рванём в Лондон. Сейчас в Англии очень хорошо... правда, я давно не был там, но помню, что в июне там очень даже тепло и сухо. Джек посмотрел на дверь, будто решал, уйти ему сейчас или повременить. А затем снова повернулся к Уиллу и грустно улыбался. — Я очень боялся тебя потерять, знаешь ли. Очень... И... Джек иронично улыбнулся, словно в его голове промелькнула какая-то мысль, смешно дёрнул уголком рта, а затем, будто решившись на что-то, наклонился над Уиллом и поцеловал его в губы. Не как тогда — пьяно и развратно, а вопросительно и робко. Он даже зачем-то задержал дыхание. Первой мыслью Уилла было снова оттолкнуть Джека, как тогда, он даже сжал его плечи ладонями, удивлённо смотря на него. Но затем... Парень прикрыл глаза, переместил руки за шею Джека и приблизил его к себе, мягко целуя в ответ. По телу разливалось тепло, и казалось, что как раз сейчас всё правильно. Словно он наконец-то попал домой. Джек застыл без движения, не веря тому, что ощущает сейчас. Он мог представить, что Уилл ударит его, отстранит или просто не ответит. Он был готов встретиться с суровым взглядом его тёмных грустных глаз... но нет. Джека целовали в ответ губы, о прикосновении которых он мечтал так долго. Джек не стал напирать, просто погладил Уилла по плечам, чуть повернул голову, чтобы было удобнее, и, ласково прикусив его нижнюю губу напоследок, всё же отстранился, тяжело дыша. Все слова куда-то исчезли, и теперь Джек просто смотрел на Уилла, пытаясь восстановить дыхание. Уилл улыбнулся уголками губ. — Сойдёт за благодарность? Теперь ты не будешь ко мне приставать? — Искренняя улыбка стала шире, глаза блестели. Джек вздрогнул. У него было такое выражение лица, будто все его зубы заныли разом. Он отвернулся, поднялся с кровати. — Выздоравливай, Уилл. И принимай все таблетки, не отказывайся от лекарств. Уилл не дал ему уйти, схватив за руку, и усадил обратно на кровать. — Я чуть не умер из-за тебя. Я же должен был как-то отомстить, — еле сдерживая улыбку, произнёс парень, сел и прильнул к Джеку, укладывая голову ему на грудь и специально утыкаясь макушкой в его подбородок. — Прости. Это было жестоко. — Легонько боднулся и взял за руку, сплетая пальцы. — Есть вещи, с которыми нельзя шутить. Тем более так пошло. У Джека почему-то дрожали руки, и Уилл видел это впервые. Видимо, он так и не уловил, где именно закончилась правда и началась шутка в этом поцелуе. Сейчас эти прикосновения были для него настоящей пыткой. — Джек, — Уилл поднял голову и заглянул в чёрные глаза. — Я уже извинился. Что мне ещё сделать? Парень больше не улыбался. Он понимал, что шутка, видимо, неудачная, но нельзя же быть таким серьёзным. Быть может, он ошибся и не стоило давать волю потаённым желаниям? Тёрнер ещё несколько секунд посмотрел на Джека, а затем опустил глаза и лёг обратно, отпуская его руку и отворачиваясь на другой бок. Было неловко, а теперь ещё и безумно грустно, хотя не ему здесь следовало бы быть подавленным. — Ничего. Забыли. Джек криво улыбнулся, затем заботливо поправил подушку, попытался в который подняться с кровати, но... не смог. Он рухнул обратно, держась за сердце. Видимо, нервы ударили по сердцу. Джек прикусил губу и тяжело вздохнул. Было видно, что ему очень больно и эта боль никак не проходит. — Джек? — Уилл подскочил и взял его за плечи. — Джек, смотри на меня, — поднял его лицо, а на его собственном читался неподдельный ужас. Джек испуганно посмотрел на Уилла. На его лице застыла гримаса боли. — Позови кого-то... Если тебе не трудно. Тут рядом медицинский пост... Джек указал куда-то в сторону южного крыла больницы. Однако стоило Уиллу откинуть одеяло и дойти до двери, он услышал тихий бархатный смех за своей спиной. Джек лежал на кровати, прижав ладони ко рту, и смеялся. Шалость удалась. Как и месть. Уилл остановился, не оборачиваясь. Он тяжело дышал и пытался справиться с эмоциями. Прошло не больше пяти минут, но он уже успел представить свою жизнь без Джека. И это было невыносимо. Он вдруг осознал, как сильно не хочет его отпускать, и боится, что он уйдёт. — Козёл, — бросил Тёрнер и всё-таки вышел из палаты, желая выпить стаканчик чая. Джек нашёл его в больничном кафетерии, взял себе чёрный кофе и, будто решив специально дразнить, подсел к Уиллу. «Кофеин негативно влияет на процесс регенерации», — так сказал ему врач, а поэтому ещё пару месяцев Уиллу придётся обходиться без любимого напитка. — Тебе взять что-нибудь? Или дождёшься обеда? — заговорил Джек как ни в чём не бывало. Ему всё ещё не было ясно, что произошло между ними в палате. Уилл притворялся, когда так нежно целовал его? Или же взаимность была искренней? Уилл изогнул бровь и поджал губы, всеми средствами выражая своё недовольство. — Серьёзно? Ты серьёзно хочешь поговорить об обеде? Он решил, что им пора поговорить. В конце концов, ну что это такое: сначала целуются, а потом разговаривают так, словно ничего не было? — А ты предложишь тему поинтересней? Давай, я слушаю. Джек откинулся назад, лениво сложив руки на груди и прищуриваясь. Уилл выглядел жалко — в этих бинтах, с синяком на скуле и ещё парочкой под глазами, но выражение его лица было потешным. Столько недовольства. Уилл выглядел злым и каким-то... Очень сильно расстроенным. Он уж было начал говорить, но, увидев реакцию Джека, фыркнул и отвернулся, рассматривая других пациентов. — О, знаешь, забудь. Обед — это важно и чрезвычайно интересно. Парень злился всё сильнее с каждой минутой. Его начала раздражать эта манера оставлять все чувства невысказанными. Да, ещё полгода назад он сам оттолкнул Джека и хотел, чтобы всё было как раньше. Но сейчас... Тёрнер мысленно фыркнул. Теперь у него не было сомнений в том, что зря он ответил на поцелуй. — Как скажешь, дружок. Джек выглядел абсолютно спокойным и равнодушным, будто принял правила этой странной игры в недосказанность. Но только стоило Уиллу дойти до крайней степени огорчения, он вдруг почувствовал, что на его обнажённое колено (а был он в шортах и тонком больничном халатике) легла рука Джека, нежно поглаживая. Вроде бы какая пошлость, но это прикосновение было искренним. — Прекрати. Уилл тут же скинул руку и отвернулся всем корпусом, подпирая подбородок кулаком. Хотелось снова сбежать от Джека, лишь бы не испытывать такое бешенство от каждого его слова не о том, но куда деться из больницы? Парень медленно пил свой чай, грея руки о пластиковый стаканчик. «И что теперь? Ну вот и что теперь? Так и дальше будет?» Мотнул головой в знак отрицания своих собственных мыслей. «Не будет. Я же не гей. И больше не стану с ним целоваться». — Ты сам-то разобрался, чего хочешь? Джек иронично усмехнулся и залпом допил кофе, словно в чашке у него был настоящий виски. — Ты можешь убеждать себя в том, что всё это было нелепой жестокой шуткой, но я могу поклясться, что ты просто испугался того, куда тебя понесли твои хотелки, — он понизил голос и почти прошептал это, наклонившись к уху Уилла. Джек ушёл, не попрощавшись. Его раздражало то, насколько Уилл напоминал ему самого себя в его годы — боящегося своих чувств и не знающего, как правильно поступить, когда с чувствами уже было почти не справиться.***
Через неделю Уилла выписали. Он прекрасно себя чувствовал, только на лице осталась пара царапин. Пока он расписывался в ведомости, врач спросил его: — За Вами приедут или хотите заказать такси? — Я... Я не знаю. Уилл опустил глаза. Он не общался с Джеком всё это время, а потому не знал, может ли рассчитывать на его помощь. Однако Уилла ждал сюрприз. На другой стороне дороги была припаркована неприметная, как раз для мексиканских улиц, машина, прислонившись к двери которой стоял Джек. Он курил, подставив лицо горячему солнцу и, должно быть, прикрыв глаза тёмными очками. Видимо, этот хитрец выяснил дату и время выписки заранее. — И снова ты. Уилл широко улыбнулся, подходя к Джеку, и протянул ему руку. Это напомнило ему выход из тюрьмы, когда мужчина так же ждал его у машины. — «И снова ты». Джек состроил недовольную мину, мол, обижаешь. И просто обнял Уилла, но в этот раз — вполне прилично. Когда они уселись в машину, Джек включил радио и ткнул на первую попавшуюся кнопку. Из приёмника полилось что-то испанское и про любовь. — Возьми там в бардачке. Скрути нам по одной... — Джек хитро улыбнулся. Уилл также выглядел бескомпромиссно счастливым. — Я не занимаюсь наркотиками, ты же знаешь. — Он всё же достал табак и аккуратно, на панели, скрутил по сигарете себе и Джеку. Затянувшись и выпуская из себя дым, Тёрнер произнёс: — Я много думал над твоими словами. Теперь парень смотрел вперёд, но всё так же довольно улыбался, радуясь, кажется, абсолютно каждой, даже незначительной, мелочи. — И что же надумал? Поделись, если это и меня касается. Следом за Уиллом Джек щёлкнул зажигалкой, держа сигарету в зубах и рискуя подпалить себе усы. Он блаженно затянулся и выдохнул дым через нос. — Более чем касается. — Уильям кивнул и перевёл взгляд на Джека. — Ты любишь меня? Вот так просто и вот так сразу. Дальше тянуть с этим уже просто сил нет. — Да. Джек ответил, не задумываясь и даже не отрывая глаз от дороги, хотя там не было ничего интересного: они стояли, ожидая зелёного света. Немногословность Джека выдавала то, как тревожно сейчас ему было. Уилл снова кивнул и тоже перевёл взгляд на дорогу. Затянулся. — Хотел бы отношений со мной? Не дружеских. Каждый вопрос был словно выстрел. — Ты, блять, издеваешься? — Джек резко зарулил к тротуару, неровно паркуясь и глуша мотор. Он повернулся к Уиллу всем корпусом и страшно посмотрел на него поверх тёмных очков. — Иди сюда, сукин ты сын, — прорычал разозлённый бандюга, выбрасывая сигарету Уилла в приоткрытую форточку следом за своей. А затем он просто притянул его к себе за ворот майки, грубо взял за подбородок и... очень нежно и очень горячо поцеловал. Оторвался, внимательно следя за реакцией, а затем поцеловал снова — теперь с языком, почти что по-французски. Уилл почти не мог целовать в ответ, потому что смеялся как умалишённый. Отпихнувшись от Джека, он сел обратно на своё сидение и сквозь смех, с широчайшей улыбкой, спросил: — Это «Да»? — Что смешного, шутник? Джек сам почему-то улыбался, довольно утирая припухшие от поцелуев губы. — Не будь таким счастливым, я ещё подумаю, стоит ли мне ввязываться в такое. — Ах подумаешь? Серьёзно? Ты сможешь... — Уилл перебрался на колени к Джеку и обнял его за шею, —... отказаться от меня? — Выделив голосом последнее слово, прижался к мужчине всем телом и поёрзал на его бёдрах. Следя за его реакцией, наклонился и горячо выдохнул ему на ухо: — Правда сможешь? — Сначала я должен узнать, от чего отказываюсь. Ты так не думаешь? — Джек ласково боднулся виском в его скулу и с наслаждением вздохнул. Он резко прижал Уилла к себе, сдвинув его со своих бёдер так, чтобы он почувствовал, как сильно Джек хочет узнать... от чего он отказывается. Тёрнер слегка покраснел, но улыбнулся, крепче обнимая Джека. — Не думаю. Вовсе нет. Я не буду тебе ничего доказывать... — прошептал уже в самые губы и почти поцеловал, наблюдая, как Джек повторяет его слова одними чуть приоткрытыми губами, но тут же отстранился с широчайшей счастливой улыбкой. — Ничего, я изменю твоё мнение. Джек притянул его обратно, обхватив обеими руками за талию и накрепко прижал к себе, так, что Уилл снова сидел прямо на некой неудобной выпуклости. — Не дразни меня, малыш... А то моё терпение кончится быстрее, чем ты получишь то, что тебе нужно и что ты не смог бы получить без моей помощи, — путано бормотал Джек, между обрывками фраз целуя Уилла то в губы, то в уголок рта, то в подбородок. Уильям смешно отпихивался, как будто специально дразня Джека и желая воплощения его угроз в реальность. — А мне что-то нужно? Ты уверен? Джек, я вообще-то не гей, ты в курсе? — Засмеялся, запрокидывая голову назад и подставляя шею под поцелуи. — Конечно в курсе. Тебе всё равно, кого раздразнивать и чьей любовью упиваться, — шептал Джек, щекотно касаясь губами чувствительного местечка за ухом Уилла. — Я хочу тебя, ты хочешь меня, этого достаточно. Джек принялся стягивать с Уилла майку, гладя его по спине и поторапливая. Ему не терпелось сделать это здесь и сейчас... Но их прервал громкий стук в окно автомобиля. Дёрнувшись вправо, Уилл увидел недовольное лицо полицейского, который решил припугнуть парочку извращенцев, решивших потрахаться средь бела дня на переднем сидении. Тёрнер прыснул со смеху и слез обратно на своё сидение. — Гони-гони-гони!! — Постучал по колену Джека, поторапливая его, а сам снова залился хохотом. Тот грязно выругался, завёл мотор и отпугнул того идиота в форме, резко газанув. К удивлению Джека, никакой погони за ними не устроили, видимо, полицейский не хотел связываться с парочкой голубых иностранцев-экстремалов. С облегчением поглядывая в зеркало заднего вида, Джек иронично ухмылялся. — Я снимаю квартиру здесь в центре... Если мы попадём в пробку, то я за себя не ручаюсь, Уилл.
