Хогвартский гуль

"В ближайшем будущем это обещает стать по-настоящему крупной проблемой, причём во всех смыслах. Хорошо, хоть не моей", — подумал Канеки, подкидывая вверх очередного мёртвого цыплёнка.*¹ Комочек из пуха и перьев исчез в пасти полной острых зубов прямо в воздухе, а затем до слуха собравшихся донёсся хруст легко разгрызаемых косточек. За неделю после вылупления дракончик уже успел вырасти в три раза по сравнению со своими изначальными размерами. Логично, что при таком бурном росте организм требовал огромное количество пищи, так что Золотое трио и гуль периодически помогали лесничему кормить его питомца. "Хотя, — Кен покосился на друга, болтающего с Роном и Гермионой, — эта ситуация также затронет и меня, ведь Гарри искренне переживает за Хагрида и не сможет не помочь ему". Сейчас полугуль находился в хижине лесника, впрочем, как и троица гриффиндорцев, ну, и конечно, сам хозяин дома. Тут надо сказать, что обстановка помещения потерпела некоторые изменения из-за роста габаритов Норберта: круглый стол, за которым гости обычно пили чай, был сдвинут в самый свободный угол, создавая свободное пространство в центре комнаты; а все легковоспламеняющиеся пучки трав, ранее в обилии свисающие с потолка и стен, оказались убраны со своих мест, так же как и бьющиеся предметы. Сегодня была очередь слизеринца давать пищу дракону, что, кстати, он делал чаще остальных детей. И их нельзя было винить в желании держаться подальше от этого существа, ведь норвежские горбатые отличаются своей агрессией и по отношению к сородичам, что уж тут говорить о людях. Видимо, гуля дракончик рассматривал в качестве пищи в меньшей степени чем ребят, так что сцапать его пальцы при кормёжке пытался гораздо реже. Да Канеки и сам не был сильно против этого (как будто после всего пережитого Сколопендру могла напугать маленькая ядовитая ящерица). Интересно, можно ли считать, что то, что он теперь может видеть и прикасаться к удивительным вещам и даже сам создавать волшебство является достаточной платой за потерю прошлой жизни? Кен тряхнул головой, отгоняя бредовые идеи и, чтобы отвлечься, поинтересовался у лесника может быть резче чем следовало: — Скажите, Хагрид (мужчина сам просил обращаться к нему без «мистеров»): вы хотите провести в Азкабане несколько лет? — добавлять слово «снова» перед глаголом он не стал. Вообще, по сломанной палочке можно было сделать достаточно конкретные выводы. Не ожидавший такого вопроса полувеликан подавился чаем и закашлялся. Рон вытаращился на слизеринца в священном ужасе, открыв рот от испуга. Лишь Гарри и Гермиона не поняли смысла, который заключался в этой фразе, и сейчас сидели, удивлённые столь бурной реакцией со стороны друзей. — Ну, Азкабан – это тюрьма… Туда сажают тех, кто нарушил законы магического мира… И она охраняется дементорами, — поспешил просветить гриффиндорцев Уизли, произнеся последнюю фразу испуганным шёпотом, но видя, что его слова не произвели должного впечатления, продолжил: — Дементоры поглощают всю радость, вызывая самые ужасные воспоминания. Мерзкие создания. Тут Хагрид откашлялся, собрал мысли в кучу и выпалил: — Это… э-э… нет конечно! — Но ведь разведение драконов вне заповедников в Англии незаконно, — сообщил Канеки, — следовательно то, что вы сейчас делаете, является преступлением. Не то чтобы он специально узнавал этот факт, просто просматривал свод законов магического мира. И надо заметить, узнал много интересного. Вот например: за продажу собственноручно сделанных без соответствующей лицензии артефактов можно было легко загреметь в тюрьму. А вот за убийство оборотня даже штраф не полагался. Лицемерные твари (и это он не про оборотней). Да, магические существа по сравнению с волшебниками практически не имели никаких прав, а тех, кто мог представлять для магов опасность, вообще загоняли в резервации или разделывали на ингредиенты. Чем-то это напоминало то, как следователи делали оружие из кагуне поверженных гулей. Кена порой выворачивало при мысли о том, что с помощью останков гулей возможно убивают их родственников, друзей или любимых. Нужно ли говорить, что отношение полугуля к зельеварению, которое и так было далеко не прекрасным, стало ещё хуже? — В любом случае, вы не сможете оставить Норберта у себя, потому что когда он вырастет, просто не поместится в этот дом, — продолжил мысль гуль. — На самом деле, существует два варианта. Первый: вы выпускаете дракончика на волю. Но это неприемлемо, так как свободный взрослый дракон не только будет угрозой для обычных людей, но и поставит сохранение Статута о секретности под угрозу. А второй я уже косвенно упоминал, это… — Ну конечно! Если держать драконов вне заповедников запрещено, то в них можно! — осенённая догадкой, перебила слизеринца Грейнджер. — Осталось только придумать, как доставить Норберта в один из заповедников. — Чарли! — теперь уже радостно воскликнул Гарри. — Рон, помнишь, ты упоминал, что твой старший брат работает в румынском заповеднике. Ты мог бы написать ему с просьбой забрать туда Норберта. Рон не был против этой затеи, так же как и остальные первокурсники, так что через несколько секунд они уже уговаривали Хагрида, который после долгих метаний всё же согласился. Вообще, если не рассматривать эту проблему с моральной точки зрения, существовал ещё третий и самый простой вариант: прервать жизнь дракончика. Но Канеки не стал предлагать его, понимая, что вызовет этим предложением сильную негативную реакцию со стороны полувеликана, который носился с рептилией так, как будто тот являлся его собственным ребёнком. Да и само животное не виновато в том, что вылупилось не в то время и не в том месте. А в следующую среду в доме лесника Уизли гордо зачитывал всем заинтересованным лицам ответное письмо от его брата, после которого гриффиндорцы принялись увлечённо строить план по осуществлению передачи норвежского горбатого друзьям Чарли. — У нас есть моя мантия-невидимка, — первым предложил Гарри. — Думаю, она спрячет нас и Норберта, так что все получится. — Но ведь это только одна мантия. Вряд ли четыре человека, пусть и первокурсника, и дракон смогут все вместе поместиться под ней, — заметила Гермиона. — Вот именно! Пусть слизень останется у себя в подземельях. Он будет только мешаться, — злорадно сказал Рон. — Подождите. Вы что, хотите сами отнести дракона до нужного места? — вклинился в бурное обсуждение Кен, пропустив мимо ушей попытку Уизли задеть его. Причём сказано это было таким тоном, что дети почувствовали себя так, как будто собирались сделать какую-то глупость. — Ну, да, — растерянно отозвался Поттер. — А что, есть другой вариант? — Конечно. Вместо того, чтобы снова нарушать школьные правила, вы могли бы сначала подумать, — вздохнул полугуль. — Например, о том, что Хагрид входит в число работников Хогвартса, и у него в любом случае больше прав перемещаться по территории школы после комендантского часа. Да и взрослый мужчина банально гораздо сильнее, чем несколько детей. Окончательное согласование всех деталей плана заняло ещё некоторое время. Но в итоге было решено, что полувеликан отнесёт Норберта на Астрономическую башню в ящике, накрытом мантией-невидимкой.

***

Канеки затаился на границе Запретного леса, он стоял в тени дерева так, чтобы как можно меньше выделяться на окружающей его местности. Достаточно далеко, чтобы не быть замеченным, но достаточно близко, чтобы слышать то, о чём говорила группа, состоящая из четырёх первокурсников и лесника. Гуль старался быть как можно осторожнее, несмотря на то, что одежда, в которую он был одет, предоставляла неплохую маскировку среди тёмного леса. На Кене сейчас была достаточно свободная кофта с длинными рукавами и глубоким капюшоном, мешковатые штаны, обычные кроссовки, плотные перчатки и тканевая маска на нижней части лица — в общем, одежда, которая скрывала его фигуру, отличительные черты и лицо. А ещё она вся была чёрной и трансфигурированной, так как полностью подходящей под условия сегодняшней ночной вылазки попросту не было. Но слизеринец надеялся, что той хватит на два-три часа, а больше ему и не надо. Почему, вообще, Канеки этой ночью находился за пределами своей гостиной? Ответ носил старые очки-велосипеды, имел ярко-зелёные глаза и знаменитый шрам в виде молнии на лбу и в данный момент разговаривал с Хагридом. По описанию вы наверное поняли, что этим человеком был Гарри Поттер, который всё же умудрился попасться вместе с Грейнджер на прогулке по замку после отбоя (Уизли не участвовал в этом, потому что оказался в Больничном крыле). Хорошо хоть они успели отдать Норберта драконологам. И нет, он волновался не за судьбу дракончика, а за то, что его друг мог стать несовершеннолетним преступником. А так первокурсники отделались всего лишь снятием баллов и отработкой. Если честно, полугуля уже порядком успела достать эта заклятая вражда между факультетами Гриффиндора и Слизерина. Если, например, пуффендуец в общежитиях красно-золотого факультета был более менее приемлемым явлением, то привести «змею» в обитель «львов» было просто немыслимо. И это не говоря о: "Никто из посторонних не заходил к нам уже более семи веков".*² Так что, когда в десять часов вечера субботы сова принесла записку в гостиную Гриффиндора от Хагрида, в которой говорилось о том, что у лесника раздулось лицо из-за того, что Норберт умудрился цапнуть его за нос, и, следовательно, он не сможет участвовать в передаче дракона, Гарри и Гермиона не имели возможности сообщить слизеринцу об изменениях в плане. И казалось бы, вся эта история должна была благополучно закончиться где-то через несколько дней чисткой полов или кубков в Зале наград, но с назначением отработки затянули почти на целый месяц. И когда первокурсникам всё же принесли записки от профессора МакГонагалл, до итоговых экзаменов осталось около недели. Естественно, Кен не знал наверняка о том, что отработка будет проходить в Запретном лесу. Но он видел текст записки Гарри, и как будто отбывание наказания, для которого условиями являлись тёмное время суток и нахождения за пределами замка, будет безопасным. И в итоге он не прогадал – судя по разговору, Хагрид действительно собирается вести кучку детей ночью в Запретный лес по следам крови единорога. Как только группа разделилась на две и направилась к чаще, Канеки быстро забрался на ближайшее дерево и последовал за той, в которой был его друг, передвигаясь по веткам многовековых растений. В чём-то Малфой был прав – если то, что ранило единорога, найдет школьников, ничего хорошего не произойдёт. Так что он больше не мог позволить себе придаваться посторонним мыслям. Сквозь листву деревьев за передвижениями Гарри внимательно следили два глаза. От повязки на какуган пришлось отказаться – полугуль не привык сражаться с закрытым левым глазом, да и она являлась достаточно приметной. В задаче сокрытия красной радужки и чёрной склеры он понадеялся на царящую под густыми кронами почти кромешную тьму. Встреча с кентаврами, которые оставили у гуля смешанное впечатление, нарушила однообразное продвижение вглубь леса. А на очередном повороте извилистой тропинки Грейнджер заметила красные искры (знак, с помощью которого они условились подавать сигнал грозящей опасности), и полувеликан поспешил на помощь Малфою и Лонгботтому. После того как Хагрид вернулся с мальчиками, произошла перегруппировка, и дальше Гарри пошёл с Драко. Без лесника. Кен вздохнул: если до этого Поттер находился более менее в безопасности, рядом с полувеликаном, то теперь два первокурсника, пусть даже и с трусливой псиной, представляли собой лёгкую добычу для любого хищника (и не только), обитающего в этом лесу. В пятне лунного света промелькнула переливающаяся оттенками красного и бордового чешуя, чтобы затем скрыться во мраке ночи.

***

Глядя на приближающуюся фигуру, закутанную в чёрный балахон, с лица которой капала серебристая кровь, Гарри не мог пошевелиться и испытывал ни с чем не сравнимый животный ужас. Никогда до этого он не боялся чего-то настолько сильно. Но как будто сковавшего его страха было мало – голову вдруг пронзила острая боль. Казалось, что шрам на лбу вспыхнул ярким пламенем. Полуослепший от боли, Поттер попятился назад. Внезапно сзади раздался стук копыт, и что-то огромное пронеслось мимо него, воинственно устремляясь к фигуре в балахоне. Через минуту, когда боль в шраме пропала, Гарри смог сосредоточиться на происходящем. Гриффиндорец оглядел поляну, но заметил поблизости лишь кентавра – страшное существо исчезло, видимо, испугавшись его спасителя. По мере того как кентавр приближался к Мальчику-который-выжил, он понимал, что это не Ронан и не Бейн – отличались возраст и масть. Неизвестный имел белокурые волосы, белое тело в черных пятнах и поразительно синие глаза, напоминающие бледные сапфиры. Впрочем, тот оставался неизменным недолго, после того, как осведомился о состоянии Гарри, он представился: — Меня зовут Флоренц. Сыну Поттеров лучше долго не задерживаться в этом лесу особенно сейчас, когда вам грозит опасность. Вы умеете ездить верхом? Так… — уже начавший опускаться на передние ноги, кентавр внезапно замолк, быстро выпрямился, а в следующее мгновение стоял с туго натянутым луком с вложенной в него стрелой. Гарри даже не успел заметить, когда в руках Флоренца появилось оружие. Через секунду стрела покинула тетиву с характерным звуком и отправилась в молниеносный полёт, чтобы скрыться где-то в густой листве деревьев. — А в кого вы стреляли? Вы попали или нет? — спросил гриффиндорец, первым нарушив установившуюся тишину. — По лесу бродит множество опасных созданий, но суть этого была одной из самых мерзких что мне доводилось видеть. Увы, в этот раз стрела не нашла свою цель, — туманно отозвался Флоренц. — А теперь нам пора. Только Гарри смог вскарабкаться на спину кентавра, на поляну прискакали Ронан и Бейн. Они тяжело дышали, а их тела блестели от пота. — Флоренц! — прогремел Бэйн. — Что ты делаешь? У тебя на спине человек! Тебе не стыдно? Ты что, верховая лошадь? — Вы разве не поняли, кто это? — спокойно спросил Флоренц. — Это сын Поттеров. Чем быстрее он покинет лес, тем лучше для него. — Что ты ему рассказал? Запомни, Флоренц, мы поклялись не препятствовать тому, что должно случиться по воле небес. — Бэйн от негодования взбрыкнул задними ногами. — Все происходящее не имеет к нам никакого отношения! Кентавры не должны мешать тому, что предсказано звёздами! И не наше дело, подобно ослам, бегать по лесу в поисках заблудившихся людей! — Если бы не вмешался я, вмешался бы другой! — в приступе гнева светловолосый кентавр так внезапно поднялся на дыбы, что Гарри пришлось вцепиться ему в плечи, чтобы удержаться на нём. — Вы сами знаете, что в окрестностях Хогвартса появилось существо чуждое этому миру, то, чью судьбу звёзды не раскрывают нам. Сегодня же оно зашло в наш дом. По-вашему я должен был бездействовать?! Или вы не видите этого единорога?! Лично я против того, кто рыщет по лесу, и я готов помочь людям в борьбе с ним. — закончив говорить, Флоренц резко развернулся и галопом устремился в чащу, оставив позади Ронана и Бэйна. Уже на обратном пути в замок в голове Гарри лихорадочно проносились мысли о крови единорога, страшном проклятье, Волан-де-Морте, Снейпе, философском камне и о том, в кого стрелял Флоренц.

***

Неделя сдачи экзаменов прошла для студентов Хогвартса как страшный сон и теперь, когда юным волшебникам больше не надо было повторять материал каждую минуту, они наконец-то смогли расслабиться. Поэтому неудивительно, что в июньскую жару на залитой солнцем лужайке перед замком собралась чуть ли не вся школа. Хотя, это не касалось одного слизеринца и ещё нескольких охочих до знаний когтевранцев, которые проводили последние дни до отъезда в библиотеке. Канеки всё никак не мог выбросить из головы слова кентавра, которые своим друзьям пересказал Гарри. И если Рон на заявление о «существе чуждом этому миру», легкомысленно заявил, что это тоже Сам-знаешь-кто, а Гермиона глубоко задумалась, то Кен точно знал, про кого так говорил Флоренц. Шиматта!*³ Этот полуконь чуть не доставил ему «удовольствие» вытаскивать застрявшую в черепной коробке стрелу. Кентавр целился прямо в горящий в темноте красным какуган. Гуль едва уклонился из-за того, что тот стрелял почти в упор (где-то десять метров) и только благодаря тому, что стрела летела прямо в лицо. Пусть насквозь бы она не прошла – не смогла бы пробить череп, но вот роговицу глаза вполне. Хотя слизеринца сейчас больше волновал риск раскрытия, поэтому он и стал искать информацию о кентаврах. К счастью, оказалось, что полулюди-полулошади, пусть и являются достаточно хорошими предсказателями, не спешат делиться своими знаниями с волшебниками или представителями других рас. Но была и другая причина для сидения за книгами: на каникулах Канеки не будет иметь свободного доступа к такому количеству информации. Так что своего однокурсника Забини нашёл именно за одним из библиотечных столов. — Канеки, чего ты один сидишь среди пыли и мрака? — без приветствия сразу начал разговор Блейз. — На улице такая прекрасная погода. У тебя же вроде не было проблем с экзаменами? — То же могу спросить у тебя, — заметил полугуль. И да, чистокровный был прав: сдать экзамены для аттестации первого курса ему не составило большого труда. — Зачем ты пришёл? — Да так, — неопределенно отозвался Забини, а затем выдал: — Хотел спросить: был ты в Запретном лесу или нет. Глаза Кена перестали скользить по строчкам фолианта, они замерли, медленно поднялись и уставились на сидящего напротив слизеринца. — Не смотри на меня так, — нервно рассмеялся Блейз. — Малфой растрепал на весь факультет о его отработке вместе с гриффиндорцами в виде ночного похода. А ты носишься с Поттером как курица с яйцом. Я не прошу подробностей, просто скажи: да или нет. — С какой стати я должен отвечать на компрометирующий меня вопрос? — Ах да, забыл сообщить: у меня есть сведения, касающиеся твоего дорогого Поттера. Канеки колебался не долго — одно слово не являлось веским доказательством чего-либо, а Забини не стал бы портить отношения между ними из-за какого-то пустяка. После короткого «да» от соседа итальянец заметно повеселел и пустился в объяснения: — Я услышал от Паркинсон, а она от Патил, а та от своей сестры… Кхм, — поняв, что, увлёкшись, сообщает лишнюю информацию, он закончил. — Короче, Браун видела, как профессор МакГонагалл столкнулась в коридоре с «Золотым Трио» и была очень недовольна разговором с ними. А когда она ушла, гриффиндорцы рванули в неизвестном направлении. Это всё. Мысль о том, о чём могли так сильно беспокоиться эти дети, мгновенно посетила голову гуля, а затем он спешно стал собирать свои вещи и расставлять книги по местам. — Видимо, тебе это сказало больше чем мне, — прокомментировал действия однокурсника Блейз. Закинув в школьную сумку последнюю тетрадку, Кен выпрямился, развернулся к Забини лицом и поблагодарил его: — Спасибо. Уже на выходе из библиотеки в спину полугуля донеслось ответное: "Не за что".