Люблю или ненавижу?

Ничего не предвещало беды, до тех пор, пока дверца ресторана не открылась, а в помещении сразу не умолкли, глянув в сторону пришедшего. Кажется, буквально все посетители побледнели, неловко заглядывая обратно в свои тарелки, не смея и пискнуть. Мужчина, на вид худощав, но телосложение у него было неплохое. Волосы небрежно лежат на плечах, а шарф просто качается под лёгким ветерком с улицы. Его знают все и почти каждый боится. Айзава Шота самый известный критик, который может одновременно вознести ресторан до небес, а после втоптать в землю, будто его никогда и не существовало. А в этот ресторан он заходит частенько, ведь здесь работает чуть ли не самый «лучший» повар во всей Франции. Слишком милый, добрый, приторный. Шоте не нравилось. Каким бы блюдо не было отличным, он всегда старался найти любой минус, как, например, в прошлой статье про тот десерт. «Крокембуш, по-моему, — как говорит сам Айзава, — слишком громко сказано. Форма была неправильной, словно не аккуратная горка, которая должна быть сложена с какой-то нежностью, а просто куча чего-то. Профитроли, на удивление, были не столь плохи, хотя сетка из карамели была просто ужасна. Неужели «великий французский повар» не может приготовить такой обыкновенный десерт?» Но мужчина сразу отвлекается от своих мыслей, чувствуя, как уголок губ сводит от желания гнусно усмехнуться. К нему любезно подходит официант, чуть подрагивая и провожая за столик, после подавая меню и давая время отдохнуть. А сам бежит, словно дикий зверь, завидевший человека, дабы предупредить кухню. Ямада с веселой улыбкой орудовал на кухне, готовя очередное блюдо для клиента. Все должно быть на высшем уровне, ведь не зря многие говорят, что он лучший, значит, он должен оправдать их ожидания. Еще одно блюдо было поставлено на тележку и готово к отправке, как официант вбежал в помещение. Одного взгляда Хизаши хватило, чтобы понять в чем дело. Нет. Этот день должен был быть просто замечательным, все же шло так хорошо, почему ему досталось это наказание? Чем он провинился перед миром? — Снова он? — тихо вздохнул шеф-повар, получая лишь кивок. Поправив колпак и туже завязав фартук, Ямада прикусил губу в ожидании того, что в этот раз решит опозорить «критик». Хизаши не уважал знаменитого Айзаву Шоту, и дело было даже не в том, что тот не любит его еду, а в том, что он занимался «критиканством», придираясь ко всему, что только можно было. Правда в том, что если бы его блюда были бы правда столь отвратительны, то Айзава не ходил бы к нему в ресторан, ему бы хватило лишь одного раза, но нет, он возвращается, желая в очередной раз облить Ямаду помоями, заставляя слезы на глаза наворачиваться, ведь как бы Хизаши не хотелось не обращать внимание — Айзава Шота — единственная причина, по которой репутация его ресторана имеет черные пятна. Этот критик единственный, кто уничтожает его блюда, не признавая таланта, а главное, Хизаши не знал почему. У них не было личных счетов, которые бы могли как-то оправдать Айзаву. — Ну что ж, — он обвел взглядом всех поваров. — Надо приготовить все идеально. Может, в этот раз все изменится? Айзаве нравилось чувствовать себя гораздо выше всех здесь сидящих. Его любое плохое слово могло убить. Мужчина складывает руки на столе, упираясь локтями и сжимая в кулаках, закрывая лицо, дабы никто не видел какой-то садистской ухмылки. Взгляд был направлен на само меню, осматривая яркие картинки и описания к ним, но Шота, может, никогда и не признает, что слюна сразу накапливается от чудного запаха и вида. — Ч-что желаете, сэр? — к нему подходит официант, дрожащий, словно осиновый лист. — Хотелось бы попробовать петуха в вине, желательно красное, а после блинчики Сюззет, — хмыкает Шота, закрывая меню, прежде чем снова окинуть парня оценивающим взглядом. — И, будьте добры, пусть это приготовит сам Ямада Хизаши. Официант кивает и сразу же уходит, забирая с собой меню. Он чуть ли не бежит на кухню, чувствуя, как пот течёт по виску. — Мистер Ямада… Критик х-хочет, чтобы вы сами приготовили это, — паренёк передаёт листок на столешницу, прежде чем уходит обратно в зал. Хизаши ждал официанта, размышляя над тем, что в этот раз решил уничтожить дорогой критик. Руки на автомате делали свою работу, готовя блюда для других посетителей, но прежняя улыбка исчезла. Его коллеги следили за ним и его движениями, он знал это также хорошо, как и знал почему они это делают. Приход Айзавы Шоты всегда, абсолютно всегда убивал нервы: и во время визита, и после, когда они читали разгромные статьи. На этой кухне критика не боялись, перестаешь бояться, когда привыкаешь, его не любили, потому что смотреть на доведенного и вымученного шеф-повара, который обычно улыбается и с удовольствием готовит, никому не хотелось. — Ты только не переживай, главное, что сам ты приложил все усилия, — тихо вздохнула одна из коллег. — Не волнуйся, — Хизаши поднял голову, стараясь изобразить улыбку, — все в порядке. В это время вернулся официант. Петух в красном вине… одно из его лучших блюд с идеальной репутацией. Хизаши сжал кулаки. — Это каннибализм, — прошипел он.  — Что? — Каннибализм: петух будет есть петуха, - повара прыснули, но тут же вернули себе серьезные лица и принялись за готовку. — Вернись и спроси его, будет ли он что-нибудь пить, — отдал указания блондин и повернулся к одной из помощниц. — Принеси все ингредиенты, пока я готовлю все для работы с особым клиентом. Девушка кивнула и удалилась. Он лучший и он в любом случае приготовит идеально. Сначала петух. На плиту отправилась сковорода с оливковым маслом, чтобы разогреться, пока Хизаши подготавливает все. Духовка на 190 градусов, чтобы готовка заняла как можно меньше времени. Специальная доска, два ножа, миски, ковшик для обжарки и сито, и если что-то забыл — необходимо взять это в руки. Ингредиенты принесли. Морковку, лук шалот начистить и нарезать в миску. Цыпленок. Критик один, значит одна порция, весь ему не нужен. Острый нож легко отделил нужную часть птицы. Мясо надо было немного замариновать в оливковом масле для более изысканного вкуса, значит еще миска, соль и специи, пусть постоит. Немного сала и на сковороду, чтобы слегка обжарить и получить легкий эффект шкварок. После морковь и шалот, с постоянным помешиванием. Чеснок, одна долька, вторую в конце. Время цыпленка и вина. Мясо зашипело, коснувшись поверхности сковороды, но было залито красным сухим вином. Этому надо чуть подтушиться и отправиться в печь. Запекается 20 минут, Айзава Шота должен это знать, так что Ямада не волновался. Сейчас лучше заняться гарниром. Ковшик с оливковым маслом отправляется на место сковороды, пока он разогревается, Хизаши может нарезать еще шпика и почистить и приготовить грибы. Первым в ковшик отправляется именно лук (шпик — это вид лука), чтобы обжариться, легкое движение и грибы идут за ним, как и кукуруза. Немного соли, немного перца, пара минут и готово. Но петух в вине еще запекается, так что у Ямады есть время убрать все лишнее. Грязная и ненужная посуда уходит на поднос для грязной посуды, который так вовремя проезжал мимо. Сполоснуть руки, постелить салфетку, чтобы дать петуху стечь, когда он будет готов. Большая белая тарелка. Мастера своего дела легко было узнать по быстроте и отработанности его движений. Четко, быстро, зная и не упуская ни одной детали. Он не зря назывался лучшим, он им был, черт возьми, он добыл это место многими годами тренировок и усилий не для того, чтобы чье-то «критиканство» било по нему. Хизаши был полностью погружен в свою работу, и когда прошло двадцать минут, он был уже вооружен прихваткой, чтобы вытащить блюдо. На салфетку, чтобы убрался лишний жир и влага. Вино пропустить через сито и отправить выпарится, будет отличный соус. В это время разделать петуха на три части, ровно, уверенно. Первый кусочек, рядом гарнир, аккуратно рядом второй, и снова гарнира для красоты, третий, ножка петуха, у которой убрали некрасивые части кости, ложится наверх, завершая чудесную картину. Хизаши глянул на вино на плите. Почти готово. — Официант, — позвал он, — минутная готовность до подачи, - аккуратной струйкой, красиво, лишь бы не толкнули в руку, вино покрывало мясо с гарниром. Достаточно. Тарелка, крышка, готово. Поднос подъехал, и Хизаши с довольным видом поставил тарелку. — Вези, а я займусь блинами. Он уж явно заставит Ямаду попотеть. Только каждый раз повар выкладывается на сто, в то время, как Шота оценивает лишь на процентов тридцать. К нему снова подходит официант, спрашивая что-то про напитки, а сам критик небрежно бросает, что хотелось бы также вина или воды. На самом деле, Шоте даже нравилась вся эта атмосфера: люди боятся его, словно мышки при виде кошки, повара ненавидели и старались выкладываться чуть ли не до посинения, стараясь угодить критику. Мужчина сразу кладёт блокнот на стол, доставая следом ручку, сразу же клацая кнопкой, смотря на то, как моментально выскакивает носик стержня. Поднося самый кончик ручки к бумаге, Шота начинает медленно выводить слова, чуть прикрыв глаза. «И вот я снова появляюсь в знаменитом ресторане повара Ямады Хизаши. Я понимаю, что, возможно, многим уже и надоели эти сокрушительные разгромы, но. Признаем, некоторым все ещё они нравятся.» Выводя последнюю букву, мужчина поднимает взгляд на бокал вина, который любезно принёс ему официант, сказав что-то про скорую подачу блюда. «Работа критика довольно проста: мы ставим себя выше тех, кто приносит свой труд и самих себя на наш суд. Но иногда мы преследуем какую-то одну цель, заходя в один и тот же ресторан из раза в раз. Может, снова разозлить кого-то, потешаться над его блюдами и спокойно уйти. А может, мы просто не можем поверить в то, что у кого-то действительно есть талант. А тут уже рассуждайте сами: для чего вам оно и почему.» Айзава заканчивает писать лишь в тот момент, когда перед ним ставится тарелка с цыпленком в вине. Как бы он не хотел признавать, пахло приятно. — Хм… — тихо хмыкает Шота, сразу беря вилку и нож в руки, отрезая мясо, настолько мягкое, что ему кажется, что оно растает и без его слюноотделения. Первый кусочек отправляется в рот и брюнет прикладывает огромное усилие, чтобы не замычать от наслаждения. Чтобы он не писал, есть все же что-то в блюдах Ямады хорошее, но критик определённо найдёт очередной минус, чего бы это ему не стоило. Хизаши вытер лоб, все же на кухне было жарко, а он стоял у раскаленной сковороды, обваливая блины в соусе из лимона и апельсина. Осталось совсем немного, он отобрал лучшие, идеально обжаренные с обеих сторон, чтобы Айзаве было просто не к чему придраться. Сахарная пудра была уже готова, как и тарелка. Один красиво свернутый уже лежал, вскоре рядом оказался его брат по несчастью. Пять блинов всего. Ямада выдохнул. Все, осталось только полить соусом, украсить пудрой и можно подавать на стол этому критику. — Минутная готовность, — надо подождать, чтобы чуть подостыли блины, да и украсить. Тоненькая струя соуса из сахара, апельсина и лимона тянулась со сковороды, рисуя на блинах. Было нестерпимое желание написать Айзаве Шоте пару не особо приличных слов соусом, но это было равносильно лишиться места, которого он так долго добивался, и карьеры, которая была смыслом его жизни, так что блондин в очередной раз подавил желание плюнуть ему в еду. Это слишком не компетентно. И опасно. Пока Айзава Шота высасывает свои замечания из пальцев, их репутация не страдает, и задача Хизаши просто не допустить возможности крупной придирки. Легко посыпать сахарной пудрой, накрыть крышкой и поставить на подъехавший поднос — все, готово. Он закончил. Остается лишь ждать статьи, хотя результат уже известен. Айзава Шота умел лишь унижать. Хизаши вздохнул, позволяя расслабиться. — У нас есть еще другие заказы, — вдруг раздалось где-то сбоку. Хизаши тихо застонал. — Ну, они хотя бы не критики. Шота продолжал наслаждаться цыпленком, чуть ли не смакуя каждое волокно и кусочек. Но на половине блюда мужчина резко останавливается. Хмурится, словно оценивая ситуацию, которая вышла из-под контроля, а после отодвигает тарелку, сразу берясь за ручку. «Начнём… С хорошего. Как бы не было горестно признавать, Ямада не самый ужасный повар во всей Франции, но и звание лучшего ему ни в коем случае не подходит. Он похож на птицу с поломанным крылом, которая хочет взлететь, но все равно падает, глупо чирикая. Цыпленок был…» Мужчина отвлекается, даже не замечая, как жует ручку лишь до того момента, когда перед ним ставят уже десерт, доливая чуть красного вина, хотя Шота почти и не отпил. Официант явно на пределе, как и вся команда. «Неплох. Но он не вызывает чувства эйфории, какого-то дежавю или бабочек в животе. Это блюдо совершенно обычное, словно Ямада Хизаши, «Самый лучший повар Франции», утратил свою былую страсть. Теперь самые великолепные блюда, что считались ранее чуть ли не пищей богов, имеют место лишь в мусорке.» Айзава ставит жирную точку, подчёркивает парочку слов, прежде чем фыркает. Каким бы хорошим ни было мясо, как бы Хизаши не старался, Шота, кажется, больше не почувствует то упорство, что было ранее. Он следил чуть ли не с самого открытия, поджидая, словно стервятник или хищник, готовый в любой момент напасть. И вот именно в самом начале блондин его удивил. В глазах были какие-то искорки, небрежный фартук и очки, белокурые волосы в неаккуратном пучке… Мужчина трёт переносицу, чувствуя нарастающую головную боль, решая сразу отрезать кусочек блинчика с чудесным соусом. Как бы вкусны они не были, но все же Шота сможет уничтожить Ямаду и здесь.

***

Хизаши со злостью поднялся из-за стола, чтобы через мгновенье упасть на кровать и закрыть лицо руками. «Совершенно обычное», черт возьми! Место в мусорке! Это чертов Айзава Шота…! Хизаши обреченно застонал. Он просто обливает его грязью каждый раз, лишая сил. Пока все критики в один голос кричат, что он лучший, этот, как будто стараясь выделиться из всех, избрал блондина жертвой острого языка. Его петух в вине одно из лучших блюд! Хизаши знал, что это так, знал, что мясо было нежным и идеально приготовленным. У него был слишком большой опыт в готовке, чтобы облажаться. И тут этот… этот, у Хизаши даже не находилось слов, говорит, что его блюдам место в мусорке. Да этому критику место в мусорке, не иначе! Взгляд упал на экран, где все еще была открыта разгромная статья от Айзавы Шоты. Что ему было нужно? Неожиданная мысль посетила голову Хизаши. Вдруг критик творит это все, желая получить что-то от повара. Ямада поднялся, садясь за ноутбук и переходя в свой домашний профиль. Когда ты лучший повар, многие стараются связаться с тобой, взять интервью или еще что-то, так что Хизаши принял решение создать два профиля: для работы и для личного пользования. Глаза бегали от строчки к строчке, в поисках нужного человека, и вот Ямада замер, глядя на фотографию того, кто мучил его все последнее время. Блондин сжал губы и кликнул на кнопку «Написать сообщение»: — Привет, я думаю, ты превосходно знаешь меня. Я Хизаши Ямада. Айзава был доволен своей статьёй. Она была не то чтобы сногшибательна, но явно саркастична и убийственна для Шеф-повара. Мужчина уже сидел за столиком, спокойно попивая кружку кофе и вовсе ни о чем не волнуясь. Перед ним стоял ноутбук, рядом заветный блокнот и ручка, которыми он орудует ещё с двадцати. Вот только он чуть не давится горьким напитком, замечая сообщение в нижнем углу монитора, от которого внутри все начинает бурлить, словно вода при сотне градусов. Что-то себе возомнил. Хмурясь, Шота отставляет кружку, моментально клацая мышкой на сообщение, чтобы начать писать. — «Великий повар Франции»? Неужели такой обычный смертный как я удостоился такой чести, что мне написал сам Ямада Хизаши? Может, это сон? — усмехнулся брюнет, сразу же нажимая «Отправить сообщение». Что ж, вот теперь он действительно злится, хотя одновременно и заинтригован. Хотят ли его подкупить или наконец сдать копам, чтобы хоть как-то уменьшили его жаркий пыл? «Сколько же яда», — Хизаши глубоко вздохнул. Он должен был быть спокоен. «В конечном счете, он им подавится, так что ничего, я буду просто ждать», — Вы говорите это так, будто я сам себя им назначил, а не люди и другие критики признали это, — глаза были прикованы к экрану, пока шустрые пальцы бегали по клавиатуре. — Знаете, это довольно странно, что все признают мои творения лучшими, кроме вас, мой дорогой критик. Как будто вы просто стараетесь привлечь к себе внимание. Только вот непонятно кого: мое или публики. Хотя она и так следит за вами, не закрывая рта. Выходит, вы регулярно заходите в ресторан, в котором готовят еду, годную лишь для помойки, и не прекращаете. Странно, вам так нравится есть в помойке, дорогой критик? Или вы хотите, чтобы я предложил вам что-то. Чего вы добиваетесь? Как только приходит сообщение, мужчина хмурится, недовольно фыркая. Кем он себя возомнил, что решил не только написать ему, но ещё и… Подкупить? — Уважаемый Шеф-повар, не поймите меня неправильно, но будь еда ещё более ужасна, я бы её даже не глотал, — печатает Шота, прикрывая глаза, чуть обдумывая предложение Ямады. Он настолько отчаялся, что решил предложить ему что-то взамен? — Чтобы вы что-то мне предложили? Мир сошёл с ума, по-вашему мнению? Я от вас ничего не хотел и не буду, поскольку могу считать это за взятку. Если не хотите, чтобы ваш рейтинг, как человека, упал — закройте эту тему, — мужчина клацает на кнопку, откинувшись на стул. Может, он никогда и не признается в том, что Шеф-повар ему даже симпатичен, а его кухня не так уж и плоха. Но Айзава слишком эгоистичен и даже упрям, как баран. Черт. Хизаши пробежал глазами по сообщению еще раз, а потом глянул на вторую вкладку в его браузере. Почти все последние статьи Шоты о нем и о том, как отвратительна его еда, да и сам ресторан какая-то забегаловка. Как бы Ямада не пытался это игнорировать, но все же их рейтинг пострадал. Сильно пострадал из-за Айзавы. — Одна положительная статья, — он замер, не решаясь отправить текст. Критик прав. Если он опубликует эти просьбы Хизаши, то его репутация как человека даст огромную трещину. Но Айзава… он был самовлюблен, все это должно было льстить ему до безумия. Ямада чувствовал себя загнанным в ловушку, потому что ему… ему нужен был положительный отзыв от Шоты, так как он не мог не замечать, как статьи критика аукаются не только ресторану. Сколько раз он получал в сообщениях части статьи Шоты. Сколько унижения и грязи шло в комментариях под его интервью, основанных именно на том, что говорил Айзава? Однажды ему смеялись в след, черня его блюда, называя их отбросами. Как бы Хизаши не старался, он не мог просто игнорировать проблему. Блондин нажал «отправить» Все или ничего. Сообщения не приходили более двух минут, Шота усмехнулся, прикрывая глаза. Он чувствовал себя каким-то антагонистом детского мультика, который просто не даёт главному герою жить спокойно. Айзава был похож даже на крестного отца, не хватало только заветной кошки Моти, которая, кажется, решила отдохнуть от своего сварливого хозяина на диване. Но стоило заветному уведомлению заявить о себе, как мужчина тяжело вздохнул и уставился на монитор. Положительный отзыв? Нахмурившись лишь пуще и даже встрепенувшись, словно какой-то индюк, брюнет начал сильно нажимать на клавиши, фыркая. — Один положительный отзыв? Неужели Ямада Хизаши настолько отчаялся, что готов предложить критику что угодно за хорошее слово? — как только он перечитывает это, на лице появляется злорадная ухмылка. Шеф-повар унижается перед ним так, как не делал никто. Лишь бы на него не плевались грязью, как и в ресторан. — Что ж, а что ты можешь мне предложить? Если ты действительно каким-то образом сможешь выторговать у меня этот отзыв, то тебе придётся попотеть, придумывая достойную цену. Говорю сразу: ни денег, ни чего-либо ещё подобного мне от тебя не нужно, — Айзава незамедлительно отправляет сообщения, прежде чем его ухмылка медленно тает. Пальцы дрогнули. «А что ему может быть нужно?», — Ямада прикусил губу. У него было лишь одно подозрение, но это то, на что он точно не пойдет и не озвучит. Многие говорили ему, что он привлекательный, но не стал бы Айзава поливать его грязью ради внимания. — А что вас заинтересует? — тема слишком щекотливая. Он не знает, что критик хочет от него он не знает, и боится. Но ему нужно как-то уговорить Айзаву, ведь все, что Хизаши получает в последние времена в интернете — это грязь. И, ну, он не может не думать об этом, когда остается один наедине с собой. Его блюда правда хороши, он талантлив, но тогда… почему? Почему люди поливают его грязью? Может как раз-таки из-за этого, но критики должны быть выше этого, а Айзава известный критик. Хизаши помнит, как он пришел в первый раз, с каким трепетом и осторожностью, с горящими глазами блондин готовил заказанные блюда. И с какой болью читал первую статью. Тогда он не знал, что скоро это станет традицией, обыденностью, которую Хизаши хотел исправить, пусть даже и неправильно. — Это ты должен заинтересовать меня, а не спрашивать напрямую. Что ТЫ можешь мне предложить? Может, сводить угрюмого критика в кино? Но согласись, мы не парочка. Тем более, люди явно начнут странно пялиться, — рассуждает мужчина в сообщении. И как только ему кажется, что нет более никакого смысла что-то дописывать, он просто отправляет его, чуть скучающе смотря в монитор. Неужели Шеф-повар действительно думал, что критик напишет ему отзыв за простое «пожалуйста»? Невинная душа, которая просто хотела, чтобы к ней относились по-другому. Но Шота не фея крестная, которая способна выполнять любое желание одним движением палочки. «Поход в кино? Серьезно?». — Если вы хотите провести со мной время, ведь не зря же вы привели в пример кино, то мы можем отправиться в парк или еще на какую-то прогулку. Просто мы не общались с вами, чтобы я мог знать ваш вкус, поэтому, может у вас есть что-то, чтобы вы хотели получить от меня? Он должен вывести Айзаву на разговор, понять, что ему нужно и дать это, чтобы восстановить рейтинг, чтобы уменьшить то количество грязи, которым его поливают, потому что иначе это сделать просто никак нельзя. Мозг судорожно работал в поисках возможных вариантов. Все, что связано с едой можно просто выкинуть, так как Айзаве хватает ее на работе. Никаких многолюдных мест, если их поймают вдвоем, а потом появится положительный отзыв, то не надо будет даже долго думать, чтобы сопоставить факты и понять, почему критик изменил свое мнение. Тихие уединенные места будут лучшим вариантом. Только разве что Айзава не хотел убить его рейтинг как человека. Ямада просто будет надеяться, что это не так. «Боже, ну почему как повар он Бог, а стоит только сделать намёк, сразу притворяется подростком?», — обдумывая это, мужчина лишь фыркает, перечитывая ещё раз сообщение. Что ж, раз Шеф-повар не идёт к критику сам, то так и быть, критик сам придёт к нему. — Так, знаешь, давай перейдём на нормальное общение. Тебе нужен хороший отзыв, верно? Теперь подумай, что обычно делают актрисы режиссёрам, лишь бы попасть в нормальный фильм или сериал. Дошло? Это лишь один из способов, Шеф, — Айзава сразу отправляя сообщение, даже не стыдясь чего-либо. Он критик, а уж ему рисковать нечем, в отличии от Ямады, который в диалоге кажется совершенно невинным, словно дитя. Может, он специально притворяется, чтобы действительно вывести Айзаву на чистую воду? Что же, это у него получается совсем неплохо, но интересно то, как он будет выкручиваться из этого. Ямада читает текст, потом еще раз, и еще. Щеки моментально вспыхивают красным. Нет… нет, нет, нет, нет! Ему… ему правда нужен интим? Он делал это все ради своих сексуальных фантазий? Ответ для Хизаши был один и очень даже очевидный. — Я. не. шлюха. Кратно и лаконично. На этом он закрывает переписку, а затем выключает ноутбук, оставаясь в тишине собственной квартиры. Теперь все вставало на свои места. Самое горькое то, что Хизаши предупреждали, что такое возможно, потому что да, его лицо было милым, да и он сам хорошо сложен и не обделен вниманием обоих полов. Но все… Айзава Шота был известным критиком, он должен был быть выше этого. А еще у него была власть, которую он мог использовать. Теперь становилось понятно, к чему было такое большое внимание к его персоне. Хизаши закрыл крышку и поднялся из-за стола. Черт. Теперь, когда он дал ясно понять, что не будет продаваться, Айзава может попробовать заруинить его карьеру и репутацию… он в жопе. Шота имеет на руках их переписку, в которой ясно видно, кто начал разговор. Хизаши плох в переговорах, в отличии от Айзавы, которым спокойно может извернуть свои слова и сказать, что блондин все не так понял, ведь по факту — он не сказал четко, что ему нужно. А Хизаши сказал. Тихо простонав, Ямада отправился на кухню, чтобы выпить успокоительного. Он слишком много думает, а ему завтра на работу надо и выспаться. Но тут все становится ясно: Хизаши просто не хотел ни его, ни хорошего отзыва. Но причём тут, как бы, шлюхи, Шота так и не понял. Никто не говорил, что это… Могло быть на один раз, верно? Фыркнув, Шота отвечает такое же короткое: — Как скажешь — прежде чем также поднимается со стула, решая пройтись в сторону дивана. Что же, не получил одно, зато остался в плюсе. На этот раз у него есть особый рычаг, за который можно будет дёргать в любой момент. — Что ж, Моти, он сам не захотел идти навстречу, — спокойно проговорил критик кошке, которая лишь подняла голову и тихо мяукнула, будто осуждая его. Тихо усмехнувшись подобному сравнению, мужчина прошёлся кончиками пальцев по шерстке животного, чуть закрывая глаза. Чем-то она все-таки напоминала Ямаду. Но идти завтра в его ресторан не было ни сил, ни желания. Он может выждать пару дней, тем более, читать каждодневные отзывы на один и тот же ресторан было не так интересно. Он должен был смириться и принять тот факт, что теперь Айзава Шота будет пускать в ход тяжёлую артиллерию. Но, главное — он не упомянул их переписку. Просто уничтожил его и ресторан по всем пунктам, начиная со скатерти, заканчивая лучшими блюдами. «Мусор», «Отвратительно», «Это разве что давать самым ужасным заключенным как наказание»,"Худшее». Как же много грязи, одетой в красивую и саркастическую оболочку. А вот люди на его рабочей страничке сарказмом не владели, и выливали всё так, как есть. На глаза наворачивались слёзы. Хизаши чувствовал себя просто ужасно. «Перестань позорить поваров и уйди, пока окончательно не стал грязью», «Так и знал, что ты отвратителен», «Умри» За что ему это? Он просто хочет, чтобы это закончилось. Чтобы вся грязь ушла. Слава богу, никто не знал о его второй страничке, где Ямада в основном и проводил время. Но рейтинг ресторана снова упал. Они уже совсем близко к тому, чтобы быть исключёнными из списка лучших, хотя блюда Хизаши всё на том же уровне, просто теперь людям нравится обсуждать, как Айзава уничтожает его репутацию. Остается надеяться, что в Айзаве есть хоть капля совести, и он не опубликует их короткую переписку, поскольку это будет конец всего для него. Что ж, Шота был доволен. После его самого последнего и сокрушительного отзыва ресторан хотят чуть ли не лишить пятой звезды за то, что блюда, по мнению критики, стали ещё более мусорными, а повара скатились. Он тихо усмехнулся, пробегаясь быстрым взглядом по статье, прежде чем взглянул на кошку, которая, кажется, снова хмуро на него смотрела. — Перестань, Моти. Он сам знал, на что шёл, — беззаботно отвечает мужчина, переведя взгляд на монитор. Но у него в запасе был особый рычаг, который ждал своего часа. Диалог с шеф-поваром долго искать не пришлось, и поэтому Айзава просто набрал сообщение, спокойно продолжая смотреть в монитор. — Вот мы и встретились, уважаемый Ямада Хизаши. Вновь. Понравилась ли тебе моя статья, чувствуешь ли ты себя ужасно? Думаю, да. Но если подумать, то моё предложение всё ещё в силе. Уведомление прорезало тишину, и Хизаши на секунду замер, боясь смотреть на экран. Они его нашли? Что будет теперь? Ямада сглотнул, вставая, чтобы посмотреть, кто ему пишет, и его лицо скривилось, когда он увидел ненавистное имя, а текст сообщения вызвал желание убить этого критика собственноручно. — Нет. Это мой окончательный ответ, и вряд ли Вы сможете его изменить. Если Вы продолжите, то мне придется обратится в полицию с обвинением в домогательсве! Он блефовал. Хизаши ни за что не стал бы придавать огласке, так как неизвестно, чью бы репутацию она сильнее повредила. Точнее, Хизаши знал, что его грязью обольют с ещё большей охотой, и на этом почти всё будет кончено. Просто… просто он сильно надеялся, что Айзава не понимает этого, что он сам боится за свою репутацию, так как… ну, он, всё же, известный критик и обвинения в домагательсве к повару, которого ты до этого обильно поливал грязью, могут ударить по Шоте. Верно же? — Надеюсь, ты слышишь мой самый громкий разочарованный вздох, — Шота и вправду вздыхает, сжимая пальцами переносицу, жмурясь. Ну почему с ним так чертовски сложно? На самом деле, Айзаве плевать на мнение людей и их взгляды. Если им он интересен, не только как личность, но и критик — они будут продолжать его слушать. Тем более, кому поверят больше: Шоте, чьи обзоры часто являются смертоносной правдой или Хизаши, который по статьям вообще не подходит на роль достойного человека? Мужчина открывает глаза, медленно опускает руку на клавиши и решает продолжить печатать. — Знаешь что, мой дорогой поварёнок, тебе следует подумать хоть раз. У меня есть козырь в рукаве, и, думаю, будет очень плохо, если я его использую. Тем более, займешься ты сексом со мной один раз и это займёт не более двух часов. Я не заставляю тебя делать это регулярно. Тем более, представь, как мой первый лестный отзыв поднимет твою репутацию. — он отправляет это незамедлительно, прежде чем хмыкает, решая сделать последний штрих, чтобы мышка наверняка попалась в его ловушку. — Если ты это сделаешь, я подумаю над тем, чтобы сохранить наши маленькие секреты. Как он попал в эту ситуацию? Как так вышло, что он чувствует себя загнанным зверем? — Может… — его пальцы дрожат, пока он печатает, — мы могли бы встретится и найти ещё что-то? — в горле застрял ком. Шота знал, что он может уничтожить всё, что у Хизаши есть, Ямада сам дал ему это оружие, но ведь может же быть другой выход, так? На секунду Хизаши представил, каково это — лечь под критика, и его передёрнуло от отвращения. Ему было противно рядом с Шотой, он не хочет чувствовать его прикосновения, особенно во время секса. Чёрт, если бы, если бы была возможность договориться с Айзавой, избежать, найти что-то, что критик хотел бы больше, что может переубедить его, то тогда бы, тогда бы это всё закончилось и осталось между ними, не выходя за пределы переписки. — У тебя, кажется, нет нечего, чтобы ты мог предложить мне. Слушай, ты хочешь хороший отзыв или нет? — фыркает мужчина, хмурясь лишь сильнее. Теперь Ямада в нём снова вызывал отголоски гнева, который медленно, но совершенно уверенно бурлил внутри. Конечно, с одной стороны и Шеф-повара можно понять: он не тряпичная кукла, с которой поигрались и выкинули, а живой человек. Но чем больше Шота ищет ему оправданий — тем больше злится. У него тоже терпение не железное, каждый раз так доставать и встряхивать повара, стоя чуть ли не на коленях, чтобы с ним потрахался этот блондин. Хочется сплюнуть, со всей дури ударить кулаком в стену и сорваться, выложить злопамятную статью прямо сейчас. Просто. Отыграться. Критика никто не понимает, потому что его собственный враг ему совершенно не противен. — Ладно, я согласен. Встретимся в «Регулярном парке» примерно к восьми вечера. Так уж и быть, как джентльмен, захвачу кофе, — Айзава почему-то смягчается. Гнев медленно сходит на нет, а взгляд становится полностью уставшим и каким-то даже скучающим. Конечно, было интересно, что Ямада такого вытворит, но он уже не подчиняется ему. — Хорошо. Одно слово, перед тем, как Ямада вышел из сети. Он ведь просто тянет время, не так ли? Блондин не настолько наивен, чтобы не понимать, что Айзава не откажется от своей идеи так просто, но делать нечего. Ну, точнее, есть кое-что…

***

Ямада критично оглядел себя в зеркало, убеждаясь, что надел самую мешковатую одежду, которая скрыла бы его фигуру. Капюшон на голову, чтобы скрыть его лицо. Как можно незаметней и скромней, даже если не для Шоты, то для окружающих точно. Кажется, у него начинает развиваться паранойя. Машина ждёт его на парковке, и Хизаши с улыбкой садится за руль, любовно гладя его. Блондин любил свою машину, он давно мечтал о ней и теперь мог себе её позволить. Хизаши мягко тронулся с места, собираясь с мыслями и направляясь в парк. Айзава резко отступил, но Ямада не был идиотом, чтобы просто не понять: критик сменил тактику. Поняв, что Хизаши не согласится так просто, он будет искать способ всё же заставить Ямаду поступиться, но теперь у самого блондина есть шанс разрешить эту противную ситуацию. Главное, не уронить рейтинг ещё ниже — один плохой отзыв, и их лишат пятой звезды. Недавно его босс сообщил ему, что к ним должен прийти другой критик, и Ямада должен выложиться по полной, чтобы угодить ему. Так они смогут снова его поднять и получить ещё оценок, кроме оценок Айзавы. Хизаши прищурился. Их война ещё не окончена, он ещё не проиграл. Айзава же решает надеть обычные светлые джинсы и белую рубашку с рукавом до локтя. На самом деле, мужчина даже для очередного похода в ресторан не одевался так, как сейчас, лишь бы выглядеть презентабельно. Ему надо завлечь Ямаду, а не спугнуть. Благо, до парка ему и пешком идти недолго, тем более, он не мог забыть про свое обещание насчёт сладкого капучино, пусть сам и выбрал эспрессо. Стаканчики были в обеих руках, а сам брюнет шёл совершенно спокойно, оглядывая прекрасный парк. Только на глаза всё время попадались какие-то парочки или семьи, от которых, откровенно говоря, критику хотелось блевать. Он не был чувствительным или сентиментальным человеком. Скорее, самым отрицательным, которого только можно встретить. — Надеюсь, он не опоздает, — вздыхает Шота, прикрывая глаза и опускаясь на свободную лавочку, ставя стаканчики на рядом стоящий столик. Ямада припарковал машину и вышел в парк. Лето, тепло и доселе светло, хотя уже восемь вечера. Погода была прекрасной, и Хизаши не мог не улыбнуться, хотя и пришлось побольше натянуть капюшон. Не хотелось встречи ни с фанатами, ни с хейтерами, и с тем, к кому он шёл, но идти же надо было. Только вот Айзаву ещё надо найти, так как они не обуславливались ни на каком конкретном месте. Пели птицы, мимо проходили парочки, нежно обнимающиеся друг с другом, а так же гуляли хозяева с собаками. Обыкновенный тихий и ничем не примечательный регулярный парк. Хизаши, на самом деле, не очень такие парки-то и любил, ему боле по душе были густо засеянные деревьями, хаотичные лесопарки, в которых можно бродить и это не надоедало. В этот момент Ямада заметил Айзаву. Блондин не смог не отметить, что Шота явно выбирал простую одежду, но со вкусом. Может быть, если бы Хизаши его не знал, то он бы счёл его привлекательным и даже бы рискнул познакомиться, но Ямада знал этого человека, слишком хорошо знал. — Здравствуй, — тихо сказал он, подходя к скамейке. Что сказать дальше, блондин не знал. Спросить как дела? О, у этого человека явно они шли хорошо, он же только недавно испортил ему жизнь. — Куда пойдем? — наконец нашёлся повар. И как только к нему идёт человек в капюшоне, почему-то Шоте требуется лишь секунда, чтобы раскусить Хизаши в таком прикиде. Конечно, будь они вообще незнакомцами, мужчина и вовсе не обратил бы внимания, но выдают его лишь эти усики и лёгкие веснушки на щеках. — Ну, привет, — бесчувственно усмехнулся критик, поднявшись со скамейки и махнув головой в сторону кофе. — Сначала возьми и отпей, а потом решим, куда стоит пойти, — он говорит спокойно и даже как-то безразлично. Когда ты работаешь в такой сфере, где довольно часто наблюдаешь за людьми и их эмоциями — наполовину становишься психологом. Поэтому Айзава его так и рассматривал. Мешковатая одежда пусть и является прикрытием, но также показывает неуверенность в себе и лёгкую замкнутось, особенно с ним, критиком. Плечи чуть напряженны, а сам Ямада разговаривает с ним в вежливом тоне. Хотя бы его не вырвало почти перед ногами Шоты. — Куда бы ты хотел? — Айзава решает слабо подтолкнуть Шеф-повара к решению, потому что в подобных вещах он не мастер. — Спасибо, — выдавил из себя Ямада, беря в руки стакан с капучино. Шота же не подсыпал туда ничего, верно? Хизаши неуверенно отпил — вроде всё в порядке. Он вздохнул, ему надо немного расслабиться — от напряжения скручивало живот, но Хизаши тихо выдохнул, отпивая маленький глоточек. — Можно углубиться в парк, там весьма красивые пейзажи… и мало людей. Парочки, конечно ищут укромные местечки, но для них есть отдельная часть с арками, беседками и фонтанами, так что в самой дальней нет никого. Он слегка потёр шею, отпивая ещё. Руки потели. Будь у него возможность он бы уже ушёл. — Но ведь мы здесь не ради этого, — он вымученно улыбнулся. — Но, думаю, это правда стоит обсуждать без лишних глаз и ушей. И капучино очень вкусный, спасибо ещё раз. Айзава наблюдал так за ним некоторое время, сжимая свой стаканчик. Неужели Хизаши действительно его считает едва ли не врагом народа? Особенно тем, кто готов пойти даже на обычное убийство. Ну и придурок. — Хорошо, — это единственное, что Айзава способен ответить, прежде чем отпивает кофе. На словах он не так хорош, как на обычном листе бумаги или в соцсетях. Но его взгляд не покидает фигуры Ямады. Ему явно неловко, он нервничает, раз так часто отпивает кофе, но постепенно его плечи и в целом фигура смягчаются. Однако, как только критика благодарят, он чуть хмурится и закусывает внутреннюю сторону щеки, пытаясь не улыбнуться. Что ж, хоть и вымученное, но спасибо. — Не думай, что я пригласил тебя сюда, чтобы сразу затянуть в койку. Ты должен привыкнуть к моему обществу, — фыркнул мужчина, смотря теперь вдаль, откуда уже выходили парочки. — Пошли, — бросает Айзава, решая незамедлительно двинуться в сторону загадочных глубин парка. — Сменяем тактику, значит, — фыркнул Хизаши, но быстро засеменил рядом, допивая свой капучино. — Но на самом деле я рад, что ты не подсыпал никаких наркотиков в кофе. Ты же этого не сделал? И давай на чистоту, здесь никто из нас друг друга не любит, но… — он глубоко вздохнул, — мне нужен способ поднять рейтинг ресторана, что ты так нещадно угробил и только потому я здесь. И, пожалуйста, — он посмотрел в лицо Шоты, — давай не примешивать к работе свои желания. Ты обладаешь большой властью, это бесспорно, ты своими статьями умыл меня таким количеством грязи, которое мало кто видел, и, если… если ты действительно сделал это все лишь бы залезть мне в бельё, то это поистине низко, Айзава Шота. — Определённо подсыпал, — спокойно отвечает мужчина и не может сдержать лёгкой усмешки. Но после его лицо снова не выражает ничего, а сам критик продолжает упорно идти, отпивая свой эспрессо и начиная тихо мычать. Не от наслаждения, а скорее, чтобы повар не думал, что разговор ведёт только он. Но как только его речь заканчивается, критик не боится остановиться посреди небольшой аллеи, прежде чем взглянуть в его изумрудные глаза. — Давай не будем говорить о работе. Не думаю, что тебе интересно слушать, что я думаю о твоём ресторанчике, — Айзава снова фыркает и закрывает глаза, чувствуя, как приятный ветерок слегка качает его волосы. — И, если ты думаешь, что я делаю это лишь из-за сексуального влечения, то спешу огорчить. Но критик никогда не признается, что здесь есть доля правды. Что по Шеф-повару он сохнет ещё с первого раза, что следил чуть ли не за каждым обновлением меню. Но легче ненавидеть, чем любить. Ямада замер на мгновенье, на первых словах Шоты, но быстро понял, что это у критика юмор такой. — А ты думаешь, что я хочу говорить с тобой о чем-то другом, после всего, что ты сделал? Ямада поправил волосы под капюшон, разглядывая дорогу перед собой. — Всё, чего я хочу, это чтобы ты либо написал положительный отзыв, либо просто не появлялся в моем «ресторанчике» — передразнил Айзаву блондин. — Не нравится — не ходи, ты и так уже настрочил достаточно статей о нём. Шаг маленько ускорился, и пара всё дальше углублялась в парк, отдаляясь от людей и их ушей. Ямада нервно теребил уже пустой стакан. Часть его кричала ему о том, что шеф-повару не стоит говорить с критиком так резко, из-за своего уязвимого положения, а вторая была той, что уже давно закипала от действий этого человека и искренне хотела высказать ему всё в лицо и пару раз ударить по нему, для пущей убедительности. — Я здесь не для того, чтобы обсуждать мои увлечения и личную жизнь, в которую ты никогда не войдешь. Мне достаточно тебя на работе, и в упоминаниях, в которых меня смешивают с грязью по твоей вине, так что нам надо либо обсудить, что с этим всем делать или просто разойтись и никогда вновь не видеться. Мужчина лишь фыркает, морща нос в отвращении. Но он терпеливо выслушивал Ямаду, хотя внутри него самого теперь точно также кипела лава, готовая выплеснуться в любую секунду. — Будь ты чуть более внимательным, может, и заметил бы причину моего частого появления, — огрызается резко брюнет, чуть ли не щелкая зубами и сдавливает свой стакан, благо, он почти пустой. Более критик решает не высказываться, скрипя зубами и вскоре бросая стакан в первую попавшуюся мусорку. Конечно, все слова Ямады были неприятны, но он заслужил их. Его работа обязывает спокойно относиться к такому поведению, будто Айзава глухой. Они проходят мимо деревьев, что понемногу сгущаются, но сквозь них все ещё видно солнце, а пёстрые птички скачут по веткам, весело чирикая. — Если бы я обращал внимание на каждого, кто приходит в ресторан много раз, пытаясь выловить меня, я бы не успевал готовить. Можешь считать, что у меня завышена самооценка, но я не обделен вниманием ни одного из полов. Работа есть работа. Она не для кручения романов. Кухня — отлаженный механизм, где даже замужние пары имеют лишь деловые отношения, а ты говоришь мне про зал и посетителей. Я готовлю, через меня за день проходит сотня блюд, все из которых должны быть на высшем уровне, и в этот момент я должен думать о том, что вон тот критик за пятым столиком приходит сюда не только для того, чтобы облить меня грязью и подняться на тех, кто мне завидует, но ещё и чтобы привлечь мое внимание? Ямада остановился, со злостью глядя на критика. Руки непроизвольно сжались в кулаки, а черты лица блондина искривились в гневе. Он просто не мог понять, зачем это всё было проделано, если можно было найти другие способы. Он мог бы попытаться познакомиться с ним не в рабочее время, написать на его деловую страничку, что известна, но вместо этого Шота решил просто обливать его грязью, роняя рейтинг ресторана, в надежде, что Хизаши поймёт, что делать? Мужчина хмурится и также останавливается, засовывая ладони в карманы, дабы не врезать Шеф-повару по лицу. — Знаешь, что? — буквально едва ли не рычит критик, щуря глаза и приближаясь к человеку с капюшоном. — Кто-то здесь более насыщенный индюк, чем я. Ты высокомерен, хотя и сам знаешь, что полное ничтожество. В твоих блюдах уже нет ничего от твоей собственной души, — брюнет не боится ткнуть Хизаши носом в омут под названием «Правда». Да окунёт так, что мало не покажется. — Я поливаю тебя грязью, потому что это правда. Ты так зазнался, что я хочу плюнуть тебе в лицо, но мне, — он резко хватает того за толстовку, морща нос в таком же отвращении. — Не нужно твоего эго, чтобы узнать, что моя гордость ещё со мной. Мне даже сексом было бы отвратительно заниматься, зная, что подо мной лежит лишь выскочка, который не умеет, — критик старается как можно больше выделить это слово, прежде чем продолжить. — Готовить. Айзава прекращает свою тираду лишь для того, чтобы отдышаться и убрать руки от мужчины, брезгливо вытирая их о собственные джинсы. — Повзрослей, Ямада. Подумай ты хоть немного, быть может и понял, что я никогда не напишу тебе хороший отзыв — ты его попросту не заслуживаешь. Единственный момент, когда Хизаши испугался, это тогда, когда Айзава схватил его за толстовку, так как, ну, он был слабее критика по комплекции, хоть и выше. Но тот отпустил его, и Ямада слабо выдохнул перед тем как ответить. — В моих блюдах нет души только потому что я не хочу тратить ее на такого говнюка как ты, а вот остальным посетителям она нравится, и остальным критикам тоже, так что ты либо просто завидуешь мне, либо просто желал хайпануть, обсирая известное лицо. К твоему сведению теперь в нашей переписке достаточно доказательств того, что ты домогался и превзято ко мне относился, — вдруг в голове что-то щелкнуло и губы растянулись в коварной улыбке, — Если ты решишь опубликовать этот диалог, то, знаешь, я могу сказать что просто проверял тебя, так как вдруг все это время ты просто пытался добиться чего-то. Как, собственно, и оказалось. Так что, если не хочешь потерять работу и репутацию, лучше держи их при себе. Ямада самодовольно скрестил руки на груди, в голове уже зрел план мести. Айзава свободно обсирает его? Ну, он тоже так может и спокойно отплатит ему той же монетой. Просто надо пригласить больше критиков, Хизаши сможет им угодить и поднять рейтинг, он просто добьётся того, чтобы задавить Шоту. Конечно, в переносном значении, но Хизаши не против сделать это и в реальности. — Оказывается, великий критик весьма плохо умеет задевать за живое в реальности, а я уж думал, — он театрально покачал головой. — Если ты посчитал, что меня правда могут задеть слова о том, что я не умею готовить, от человека, который пытался залезть мне в трусы и изначально предвзято ко мне относился, то ты глубоко ошибаешься, Айзава Шота. Мужчина лишь фыркнул, ныне начиная потихоньку остывать. Он и совсем забыл, что следовало бы иногда прикусывать язык и делать лицо гораздо спокойнее, нежели реагировать на всё так, будто он подросток. Айзава теперь просто слушал, держа кулаки в карманах, а после вяло хмыкнул, отводя взгляд. — Но не забывай, что ты чуть ли не умолял меня поднять тебе рейтинг, Ямада. Ты начал диалог, моя задача — узнать или назначить цену, — на самом деле, Шота выдохся. Даже тот порыв эмоций дался ему сложновато, поскольку обычно критик даже из дома редко выходит, а тут ещё и общение с этим поваром. Нашёл на свою голову. — Зато тебя задевает то, что пишут фанаты, не так ли? — его уголки губ дрогнули в ухмылке, но более Айзава старается ничего не делать. — Ты помнишь, что бывает, когда я унижаю такую великую звезду ради «хайпа». Люди последуют за критиком. Ты не сможешь прятаться ото всех, Хизаши, — наконец мужчина открывает глаза, пустым взглядом впиваясь в Шеф-повара. Такой уверенный и упёртый, как баран. — Да, они идут за критиком, но не за тем, кто буквально сказал, что напишет хороший отзыв, только если повар переспит с ним, — они уже конкретно ругались, но первый страх Хизаши ушёл, поза становилась всё раскованней, а он сам, соотнося факты, что, в случае раскрытия переписки они оба могут запросто потерять работу, но у Ямады ещё было оправдание, а вот Айзаве было с ним сложнее. Он скрывался от фанатов, боялся хейтеров, но чего ему бояться, если он чист? Кажется, пора контактировать с людьми, улыбаться и общаться, тогда таким как Шота будет сложнее уничтожить его. С завтрашнего дня, он начнёт работу с завтрашнего дня. Урок кулинарии, пара советов, может, попрактикуется снимать видео в свободное время. Обязательно отвечать фанатам и улыбаться, но главное — смешать Шоту с грязью, как тот делал это до сих пор. — Может ты и считаешь, что моё ЧСВ завышено, но, хей, я должен сказать тебе спасибо за эту встречу, теперь всё встало на свои места и скоро, дорогой критик — он выплюнул последние слова, — в грязи заточённый хейтерами будешь ты, а не я. И, спасибо за кофе, было вкусно, а теперь, раз тебе нечего сказать, я пойду, но я уверен — мы скоро встретимся. Он повернулся и направился к парковке. Да, ему стоило прийти на эту встречу, теперь он чувствует себя гораздо лучше. Это было началом войны. Айзаве хочется взвыть, поскольку это переходит все рамки. Но он не останавливает Хизаши, медленно мотнув головой. Что ж, раз война началась, он не будет отказываться от такой возможности. Тем более, было бы весьма приятно увидеть расстроенное лицо этого чертёнка. — Надеюсь, потом ты смешно упадёшь, — бормочет Шота, потирая глаза и складывая ладони за спиной, продолжая смотреть вслед уходящему повару, но вскоре подобное занятие надоедает. Мужчина решает углубиться в парк. Что ж, секса он никакого не получит, окончательно разозлил врага (что не могло не радовать), а ещё узнал, что буквально развязал эту войну. Что ж, критик не собирался отступать, тем более, это бы означало, что он принимает поражение. Не пойти ли этому шеф-повару к чёрту? Ямада был вымучен, но счастлив. Было глупо начинать войну, когда вокруг тебя столько ненависти, и с этим надо было разбираться. Как только приглашенный критик дал положительную статью, Хизаши принёс на стол босса заявление об отпуске на ближайшие недели и вынудил его подписать, так как любой ресторан принял бы Ямаду с распростёртыми объятьями, а дорогой босс явно не хотел бы его ухода. Две недели — просто восстановить свой статус, две недели, за которые Шота бы не смог к нему подобраться, и блондин решил использовать их по-полной. Сначала несколько дней он работал в детском доме волонтёром, позволяя своему таланту осчастливить детей, потом пару кулинарных уроков в живую, но, к сожалению, из-за отсутствия спонсоров, с ограниченным числом людей, но достаточно важных людей, которые могли бы помочь ему раскрутиться. Критик играл на том, что его боятся, Хизаши будет играть на обворожительной улыбке, симпатичному лицу и открытости. Вечерние стримы, на которых он общался с людьми стали нормой, он давал советы, рассказывал истории его становления как шеф-повара, улыбался и жертвовал деньги на благотворительность. У него и до этого были фанаты, но теперь он смог заполучить опору для следующих шагов, которые планировал предпринять. Он общался с людьми, которых критик унизил публично, которым разрушал жизнь, и они были готовы поделиться этой информацией. К концу отпуска он был измучен и, казалось, что он поработал даже больше, чем на своей настоящей работе, но статья, которая рассказывала о предвзятости и надменности была готова. Хизаши немного волновался, не переборщил ли он с сарказмом и иронией, но всё же решился. Вокруг него есть люди, в воскресенье будет записано первое видео, где Ямада будет готовить петуха в вине, а в субботу — стрим с его поклонниками. Надо будет ещё организовать встречу с ними, но это позже. Сейчас он опубликовал на стене своего рабочего профиля то, что подорвёт доверие к Шоте. Блондин поднялся из-за стола, делая пару шагов и падая на кровать. Будильник уже стоял, а его ждала работа завтра, так что смотреть во что это всё обернётся он будет не скоро. Что ж, Айзава слышал ото всех, насколько же хорош этот замечательный повар, что душой он просто ангел, а не человек. Тем более, озверевших фанатов и фанаток лишь прибавилось, отчего мужчина брезгливо морщился, читая комментарии к той самой статье. Ему было всё равно, если так подумать. У него не было особого рейтинга, тем более, он не товар, но и репутация особо не упала. Что ж, раз Шеф-повар брал целых две недели на отдых, то Шоте этого не требовалось, чтобы написать ответ. — О, наш весёлый поварёнок Рэми решил пискнуть, чтобы его заметили. Очень занимательно, я узнал о себе так много нового. Но ты тоже не ангел, мой огузок. Думаю, всем читателям будет интересно узнать гораздо более занимательные факты о тебе, чем обо мне, — критик почти ни на секунду не останавливается, продолжая просто выливать то, на что его спровоцировал сам Ямада. Он хотел войны — получит. Тем более, не важно, говорил бы он правду или нет — некоторые всё равно верили его сказкам.

***

— То есть, ты предлагаешь устраивать мастер-классы? И ты готов взяться за них? — Яги с сомнением посмотрел на Ямаду. — Наш рейтинг упал из-за некоторых индивидов, но, думаю, подобные мероприятия смогут поднять их. — Ты уже смог сильно их поднять, работая на благотворительных организациях, — усмехнулся Тошинори. Они с Ямадой были знакомы с давних времён и Яги хорошо знал друга. — Скажи, с чего такая активность? А главное, — он развернул экран компьютера, на котором была статья Хизаши, — к чему такие боевые действия против критика? Ты раньше никогда так не заводился из-за чужих оскорблений. Ямада прикусил губу. Конечно, его лучший друг понял, что всё не так просто, как кажется. — Тоши, я никогда тебя не подводил, так что ты можешь довериться мне без этих допросов? Босс посмотрел на него внимательно, будто ища ответ. — Ты же понимаешь, что чтобы не случилось, ты можешь поговорить со мной? — Да, Тоши, я знаю. Яги вздохнул, складывая руки на столе. — Я подумаю над этим всем, возможно, мы и правда начнем устраивать эти акции. — Спасибо, — Ямада мягко улыбнулся. — Я могу идти? — Да, конечно.

***

«Я не могу поверить, что великий и достойный критик опустился до грязных слухов» Отличный заголовок для статьи, в которой он разгромит каждых слух, что Айзава написал про него. Это становилось даже не интересным, Шота, кажется, даже не старался. Видимо, кроме как критиковать еду, он не умел ничего. Хизаши видел, что люди были по большей части за него, но хейта не убавилось, так как ненавистники до сих пор старались облить его грязью. Однако, Ямада старался просто абстрагироваться от этого всего. На слух о том, что у них вопиющая антисанитария, блондин закрепил документ, подтверждающий, что в их ресторане все нормы выполняются по регламенту. На фразу, что критик не удивится, если окажется, что всё это готовит не Хизаши, Ямада парировал о том, что не раз демонстрировал свои умения в готовке, включая множественные победы на кулинарных конкурсах. А в конце поблагодарил критика, что тот сравнил его с самым талантливым в готовке персонажем мультфильмов, так как это значит, что Айзава признаёт гениальность его работ. Хизаши умеет быть жестоким и не стыдиться этого. Шота слишком долго втаптывал его в грязь, чтобы оставить это просто так. Что ж. Это… было печально. Мужчина, откровенно говоря, потерпел поражение, но лишь усмехнулся, замечая, сколько аргументов принёс ему Хизаши, лишь бы убедить всех в его правоте. Шота не стал ничего отрицать, поскольку смысла уже не было. — Хорошо, признаю, Ямада Хизаши, Вы меня разгромили в пух и прах, — медленно начинает он печатать, лениво перебирая взглядом буквы и проигрывая слова в голове. — Но обрати внимание на кафель. И запомни, что это именно твой уровень. Не только, как Шеф-повара, но и человека. Ваши аргументы вполне доказывают обратное, но я и не отрицал того, что это были какие-то лживые факты. Ну, а дальше все шло, как обычно. Мужчина подсыпал лишь парочку оскорблений, приправил это плевком едва ли не буквально в лицо Хизаши, прежде чем отошёл от компьютера. Это всё уже даже начало надоедать. Все время писать ему, лишь бы доказать свое мнение. Он не девушка — ждать, словно принцесса, не обязан. — Место встречи обговорим сам знаешь где. — добавляет он ниже к комментарию. Кажется, кулаками или вылитым на чью-то голову кофе решить разногласия гораздо легче. Ямада не помнит, когда в последний раз был так собой доволен. Он зажал Айзаву в угол, тот напуган и старается использовать старые трюки, которые уже почти ни на кого не действуют. — С удовольствием встречусь с Вами в восемь вечера, — ответил он и выключил ноутбук. Тошинори одобрил его предложения на проведение мастер классов, нужно доработать пару моментов и оборудовать место, после этого можно будет начать проводить эту акцию. Все пожертвованные деньги они будут отправлять в благотворительные фонды, так что это была чистая благотворительность, не более. В этот раз Ямада выглядел совсем иначе: толстовку заменила легкая футболка с кожаной курткой и штанами, волосы были распущены, а лицо скрывала кепка. Хизаши чувствовал себя просто прекрасно, садясь за руль автомобиля и направляясь в парк. Во время их прошлой прогулки, Ямада понял, что ему делать, и было интересно, чем закончится эта. Шота, на самом деле, был спокоен, хотя в груди кипел обыкновенный гнев, стоило представить довольную рожу повара. Айзава впервые не знал, что делать, но оставлять это на самотёк ни в коем случае нельзя, иначе его как критика попросту забудут. Он к этому тоже шёл отнюдь не год и не два. На этот раз брюнет решил вообще не выделываться: в койку все равно этого стервеца. Мужчина шагает лишь в лёгких брюках и тёмной майке, пока волосы завязаны в какой-то неаккуратный хвост. Ямада сто процентов не ошибется с его местоположением, а если нужно что-то ещё, то найдёт, не поленится. Но вот опять какой-то незнакомец и. Боже. Зачем он. Так вырядился? Мужчина брезгливо морщил нос, оглядывая блондина с ног и до головы. Он человек старых нравов и подобный выбор одежды. Ему, откровенно говоря, не нравился. — Здравствуй. Жаль, что тебя машина по пути не сбила, — притворно вздыхает Айзава, прикрывая глаза. — Понимаешь, я езжу на машине, но с удовольствием могу сбить тебя, если хочешь, — Ямада мило улыбнулся, пока в его глазах мелькали искры. Было похоже, что они резко поменялись местами: раньше Шота гнал Хизаши, а теперь все наоборот. — Как твои дела? Как поживаешь? Хизаши признавал, что у него есть один минус, идущий ещё с детства: он желал уничтожить своих врагов и станцевать на их могилах, не буквально, конечно, но все же. Если он начинал, то остановить его было очень сложно: подстебы, сарказм, издевки, — все это было и скрывалось под милой улыбочкой. Однажды одна девушка в старшей школе назвала его демоном, когда он скинул ее с пьедестала из-за того, что она пыталась подняться на издевательствах над младшими классами. Он уничтожил ее репутацию и из популярной красотки она превратилась в изгоя. Хизаши не жалеет до сих пор. — Я редко выхожу из дома, так что, тебе не повезло, — Айзава даже хладнокровно его осмотрел, будто игуана, а после фыркнул, закрыв глаза. — Тебе неинтересны мои дела, не так ли, Хизаши Ямада? — он скрещивает руки на груди, его глаза по прежнему закрыты. Что ж, его хорошо затоптали, но Айзава тоже не промах. Если Шеф-повар решил, что пора как-то знакомиться со своими фанатами, хорошо, критик сделает так же. Будет отвечать на часто задаваемые вопросы, лениво рассказывать о блюдах, какими они должны быть, и вскользь говорить о том, что Ямада их портит. Да и вообще достояние кухни Франции будет окончательно потеряно с ним. Но это все планы. — А как твои дела, звезда шоу бизнеса? — выплевывает Шота, наконец, приподнимая веки и смотря на мужчину напротив. Слишком уверенный. Айзава специально может убавить хватку, чтобы его любимая мышка сбежала, а после напасть и зажать в ладони. — О, у меня все прекрасно! — Хизаши улыбнулся, направляясь в глубь парка. Лучше бы людям не видеть их вместе. — В последние дни рейтинг ресторана сильно поднялся. Мы планируем проводить регулярные благотворительные акции, наверное, начнем на следующей неделе. Только вот я наблюдал за твоими статьями, не вышло ни одной новой. Ты решил взять перерыв? Птицы щебетали, а чуть ли не главные враги шли вперёд, удаляясь все дальше и дальше. Хизаши чувствовал себя достаточно решительно, но он почти уверен, что Айзава не даст так просто себя растоптать. Все же, Ямада изучил историю Шоты, его становление критиком. Это был тяжелый и тернистый путь к вершине, как и у Хизаши, но раз Айзава решил уничтожить его, то он устранит Шоту, несмотря на то, как тяжело было критику. Блондин не собирался его щадить. Айзава спокойно слушал его, идя рядом. Мимо них шли те же парочки, семьи с детьми, а некоторые индивиды гуляли с собаками. — Звучит очень неплохо, — холодно бормочет брюнет, держа ладони в карманах брюк. Его путь был довольно сложным. Нет такой профессии, как «критик», а если бы и была — у семьи Айзавы не хватило бы денег. Он старался учится всему сам: ходил в небольшие забегаловки, ларечки и старался купить то, что выглядело опрятно. Паренёк тогда записывал все эмоции, сам вкус, старался спросить у тех, кто знал, каким блюдо должно было быть на вкус. Мужчина упорно трудился, были и ошибки и хорошие моменты в начале карьеры, молодой критик был чуть ли не звездой некоторое время. А потом его пригвоздили, прямо как сейчас. — Я решил отдохнуть от твоих выкрутасов, потому что они режут мне глаза, — Шота спокоен, ведь отчасти это правда. Он человек, который не очень любит делать кому-то приятное. Поэтому его хорошие отзывы ценятся, словно бриллиант. Наверное, их можно сосчитать на пальцах одной руки. И тогда Айзава не просил чего-то взамен: повара сами добивались того, что трогало его душу. — Зато ты решил стать писателем и всемирным добродетелем, как погляжу. — Знаешь, — они отошли достаточно далеко, чтобы никто их не слышал, — Мы ведь оба понимаем, зачем я это делаю. Ты попытался уничтожить то, что я строил годами просто чтобы затащить меня в постель, и у тебя это почти вышло, но, — Ямада пожал плечами, а затем убрал руки в карманы, — Было логично, что я не позволю тебе это сделать так просто. Забавно то, что я прочитал твое становление, как критика. Это правда захватывающая история, только вот я не пойму, как человек, который буквально продрался к вершине, оказался таким противным, готовым поломать все у других ради секса, — блондин остановился и повернулся к Айзаве, — И почему именно я? Из тех историй про уничтожения карьер поваров, я не нашел ни одной, похожей на мою. Ну, хотя ты ее и не уничтожил, — Ямада усмехнулся, — Ты притащил к моей фигуре столько внимания, сколько не было никогда, а я этим воспользовался. Хитрая улыбка растянулась на чужом лице, пока зеленые глаза пронзали мужчину перед ним. — Если бы ты был таким человеком, как я, то поверь, чувствовал бы себя совершенно по-другому. И заметь, это не только ради секса. Мне и шлюх достаточно, которые в ноги кидаются, — шипит сквозь зубы Айзава, словно кот. Может, в нем и есть толика зависти. У Хизаши было все просто: хорошо и прилежно учиться, чтобы с помощью родителей попасть в лучший колледж, учиться там, поступить потом в вышку. Ему повезло, а Шоте нет. Судьба-злодейка, в принципе, никогда его и не жаловала. — Купайся во внимании, пока можешь, поваренок. Надеюсь, скоро оно тебя сожрёт заживо, — Айзава не меняется в лице и даже не дёргается от хитрой улыбки и пронзительных глаз. Хизаши его не задавит все равно, как бы он не старался. Люди всегда будут прислушиваться к мнению того, кого слушали на протяжении многих лет. — Знаешь, — он резко останавливается, поворачивая голову в сторону блондина, — Дам небольшую подсказку: лучше не лезть туда, куда ты собираешься. Слишком много на себя берёшь. — Уж мне решать, сколько я могу взять на себя, а сколько нет, но спасибо, что беспокоишься обо мне, — хмыкнул Ямада. — Просто признай, что ты мне завидуешь и все. Я вообще не понимаю, зачем ты меня сюда позвал. Даже кофе в этот раз не принес, — состроил повар притворно грустную мину. — Скоро узнаем, кто из нас сильнее, и за кем пойдет большинство. За сварливым критиком, — он болезненно нажал Айзаве на грудь, глядя прямо в глаза, — Или за милым и добрым поваро — он не закончил фразу, краем глаза замечая вспышку камеры. Резко повернувшись, Ямада успевает лишь взглядом проследить за удаляющейся фигурой девушки, что бежит со всех ног подальше от них. — О нет, — тихо протягивает он, — это очень плохо. — А ты, что, пришёл сюда лишь за кофе? Я думал, что такому добряку не сложно и принести свой, но и для своего друга-критика. Ах, я так ошибся, — тихо фыркает Айзава, правда, от того, что его тыкнули в грудь, мужчина нахмурился, но не отошёл ни на шаг, даже чуть подходя ближе к повару. Но как только Ямада даже не успевает закончить фразу и поворачивает голову в сторону, Шота сразу понимает, в чем проблема. Тихо вздохнув, он также повернул голову, наблюдая за девушкой, прежде чем тихо хмыкнул. — Что ж, Ямада Хизаши, поздравляю, теперь мы почти официальная пара, — вымученно проговаривает критик. На самом деле, если им очень повезёт, то никто особо не обратит внимания на данную фотографию, вот только, кажется, все очень заинтересованы, что между ними происходит. Лицо Ямады краснеет, бледнеет, а потом снова заливает красным. — Нет, — он мотает головой и отходит назад, будто стараясь отрицать реальность. — Неет, — снова тянет он, перед тем как начать головой. — Это… это… — он замирает, чтобы со злостью посмотреть на критика. — Это все твоя чертова вина! — вскрикивает блондин. — Ты умудряешься отравлять мою жизнь, просто находясь рядом, черт возьми! — Хизаши хватается за собственные волосы, сжимая руки до белых костяшек. Он уже представлял заголовки, которыми запестрят последние новости из мира кулинарии, и он точно не хотел их видеть! С ракурса девушки было видно лишь то, что они стояли в относительной близости, его руку, утыкающуюся в чужую грудь, скорее всего видно не было, и в итоге могло показаться то, что они даже не враждуют. То есть, они в парке, одни, близко к друг другу. О черт, черт, черт! Как он объяснит это коллегам? Шота лишь наблюдает за Хизаши, который буквально только восстановил собственную репутацию и потерял её в одну секунду. А все просто из-за фанатки и от того, как они близко стояли к друг другу. — Это моя профессия — портить тебе жизнь, — спокойно проговаривает мужчина, беря повара за ладони, чтобы убрать их от волос. — Я всегда буду делать это, Ямада. Но сейчас мы пострадаем, хотя и больше это будешь ты. Меня уже давно сделали латентным геем, — проговаривает критик и сразу убирает ладони подальше от Хизаши, и даже чуть отходит. Его данная проблема не особо и интересовала. Фанаты ведь не настолько отбитые, чтобы после пытаться поймать их в этом же парке и сфотографировать, верно.? Хотя, кого он обманывает? Прикосновение Айзавы заставило Хизаши вздрогнуть и отступить, он не хотел чувствовать кожу критика на своих руках. Он встряхнул руки, стараясь избавится от этих ощущений, и лишь потом поднял на Шоту глаза. — Почему я этому не удивлен, — фыркнул он, направляясь к выходу из парка. — Не знаю как ты, а я не хочу здесь оставаться больше ни на секунду. — Удачи, — лишь бросает мужчина, продолжая стоять на месте, прежде чем тихо хмыкнуть, мотнув голову в сторону, чтобы взглянуть на заходящее солнце. Всё еще изменится.

***

— Ох, Хизаши, тебе стоило сказать нам! — с этими словами его встретили в понедельник коллеги. Ямада тихо застонал, уже зная, к чему они клонят. — Это недоразумение, мы просто поговорили по душам, чтобы не засорять интернет, — выдохнул со стоном он. Еще утром его глаза округлились от вирусных статей и комментариев к фотографии той девушки. Фанаты Шоты и Хизаши устроили настоящую войну, доказывая, что они не встречаются, потому что их любимый герой (выберите, кого, сами) не может встречаться с таким «подонком». А еще шипперы. Сколько людей начали писать, что все так и знали. Ведь они же так хорошо подходят друг другу, что они будут просто идеальной парой, и фанаты уже придумали имена их детям! Это было просто ужасно, и Ямада не хотел слушать об этом на работе, но, кажется, еще пару недель шушуканье за спиной со смехом не прекратятся, но это неважно, Хизаши надо готовится к акции, а не думать о глупых слухах. Конечно, на следующий день сразу же куча статей не только буквально во всех социальных сетях, но и других мессенджерах и потоках информации. Все обсуждали отношения между Айзавой и Хизаши. Кто-то уже верещал о том, что они просто подходят друг другу и уже действительно придумали имена их детям! Боже. Люди действительно настолько отчаялись, что разделились буквально на два-три отряда. Что ж, критику это тоже не особо понравилось, но ничего писать в комментариях он не стал, посчитав это попросту ненужным. Ну, а сейчас было гораздо узнать совсем другое: как проходит акция у Ямады. Тем более, там будет много камер, поэтому, посмотреть было довольно интересно. Мужчина поставил кружку с кофе на стол, включая живую трансляцию, хмыкая. Интересно, опозорится он или нет? — Тоши, можно тебя на пару секунд, — Ямада подошел к своему боссу. Через пять минут начнется мастер-класс с бесплатной едой для всех посетителей, и не то, что Хизаши волновался, его скорее смущало другое. — Здесь слишком много репортеров, они просто слепят меня и задают слишком неудобные вопросы. — Ты про свои отношения с Айзавой? — Мои отношения с ним состоят из одной ненависти, Тоши, так что не начинай, хорошо? Так ты разберешься с этим? Яги тяжело вздохнул. — Сколько ты можешь позволить остаться? — Двум самым тихим, — спокойно ответил ему блондин. — Хорошо, я постараюсь. Конечно, Хизаши не хотел быть груб со своими фанатами, но готовка — дело серьезное, и слепящие отвлекающие его люди ему не нужны. Он выбрал тартифлет, готовка не слишком долгая и не слишком короткая, что позволит ему и поговорить со своими зрителями и не утомить их. Он слышал, как возмущались некоторые репортеры, но Яги вполне просто и разумно объяснил им, почему им все же придется убрать камеры или покинуть помещение. Хизаши глубоко вздохнул, и вышел на публику, как всегда улыбаясь.

***

— И теперь поставим это все в духовку примерно на 25-30 минут. Как вы видите, это блюдо занимает где-то 45 минут для готовки, но это включая то время, что вы будете варить картофель, который мы и так приготовили заранее, чтобы не томить вас. Сейчас у нас в печи стоит 6 тартифлетов, чтобы все желающие могли взять себе по порции, а если останутся лишние, то мы отдадим их тем людям, что ответят на заданные мною вопросы, — Ямада мягко улыбнулся, убирая грязную посуду на специальный поднос, скоро его увезут и протрут стол. — А чтобы не томить вас мучительным ожиданием, я готов ответить на все ваши вопро- он запнулся, а его глаза расширились от удивления, глядя на пришедшую в ресторан женщину, — сы, — закончил он. О нет, что она тут делает. Его мать, какого черта? Она же, она же должна быть в тюрьме, ее не должно быть здесь. — Господин Ямада, что-то случилось? Видимо его лицо выдавало смесь удивления и страха, потому что все смотрели то на него, то на женщину. Хизаши попытался улыбнуться, но тщетно: мускулы не желали его слушаться, а его мать направилась прямо к нему, огибая репортеров. — Привет, милый, — она улыбнулась, но Хизаши не испытал ничего, кроме омерзения. — Здравствуйте, — официально обратился он, заставляя ее нахмурится. — Будьте пожалуйста добры, уйдите с камер, мы сейчас ведем прямой эфир и вы мешаете процессу. Я поговорю с вами позже, а сейчас вы можете подойти к господину Тошинори Яги и подождать окончания рабочего дня в его кабинете. Босс хотел было возразить, но увидел панику в глазах Хизаши, и решил пока что не препятствовать, учитывая, что женщину, так сильно похожую на повара, и правда стоило увести. Ямада впервые за долгое время молился, надеясь, что его мать не будет орать, и слава богу, она правда нахмурилась и ушла вслед за Яги. Хизаши вернул на лицо доброжелательную улыбку и обратился к репортерам: «На чем мы остановились? И сразу, я не буду отвечать на вопросы об этой женщине или о господине Айзаве Шоте. Если вы их зададите, то немедля покинете ресторан, не дождавшись вкусного тартифлета» Это неожиданное возвращение блудной матери обещало стать проблемой.

***

Акция точно имела успех. Коробка для благотворительности была забита до отказа, он не ударил в грязь лицом и даже смог максимально сгладить неожиданный визит, но сейчас его ждало кое-что похуже. Ресторан закрывался, а сам Ямада направлялся в кабинет босса на самый сложный в мире разговор. У дверей его ждал Тошинори, он смотрел на него в упор. — А ты хорош во вранье, главное, как продуманно, — он покачал головой, — Никогда бы не подумал, что твои истории ложь. — Ты поговорил с ней. — Нет, она просто пьяна даже сейчас, — Тошинори оторвался от двери, — Не сильно, и к твоему моменту уже протрезвела, но пришла пьяной. Ямада скривил лицо. Он почти не переносил алкоголь, и понимание того, что он впервые увидел мать за 14 лет, а она пришла пьяная, отравило встречу. — Хизаши, ты…? — Я принял решение как только ты ее увел, — Ямада достал деньги из кошелька, как самый лучший повар он был очень даже хорошо обеспечен. — Я не хочу иметь с ней никакого дела. Учитывая то, что ты мне сказал, она не изменилась. Он вошел в кабинет. Яги слышал все даже через дверь, прошла буквально минута, а женщина уже орала про то, какой у нее неблагодарный сын, и теперь Тошинори понимал четко, почему Хизаши хочет вычеркнуть ее из своей жизни. Но вот спустя полчаса криков, ему все же пришлось позвать охрану, чтобы ее вытащили из заведения, а вот повар вышел с красной оплеухой на щеке, но не было похоже, что он жалел о чем-либо. Начало было хорошим. И спросив бы Айзаву кто-нибудь, смотрел ли он почти все полтора часа, он бы солгал. Потому что было стыдно признавать, но даже критику было интересно. Он взял блокнот, активно записывая то, как реагирует на все Ямада, активно жестикулирует и чуточку нервничает. (Рецепт, как уверяют мысли Шоты, он не записывал.) Но вот случилось то, от чего мужчина нахмурился и резко нахохлился, словно воробей, ещё и выпрямился. На мониторе появилась какая-то женщина, которая разговаривала с поваром так, будто дружит с ним почти всю жизнь, правда, по выражению лица Ямады можно было понять, что такая дружба ему не по душе. Камера активно бегала то с него, то на ту женщину, но после шоу сразу же продолжилось, будто ничего и не было. Что-то здесь не ладно. Сощурив глаза, мужчина открутил немного обратно, ставя на паузу и вглядываясь в лицо незнакомки. Чем-то она была похожа на Хизаши, но по лицу сразу видно — пьяница со стажем. Походка маячит, руки вообще в карманах, улыбка потресканная. Не идеал. Но вот, чтобы там ни было, Айзава единственный, кто может просто обозвать этого повара, а не та мадам. Ему стоит разузнать это самому, разве нет? Чем больше знаешь о своём враге, тем легче ударить его в самое больное место. Но так и быть, мужчина даст ему отдохнуть денёк от акции. Как и говорилось, Шота написал через день Ямаде. Вся история с их отношениями поутихла, а про ту женщину, кажется, вовсе забыли. Так что, почему бы и не встретиться, только в другом месте? — Что ж, звезда интернета, придёшь на встречу на улице «Rue Crémieux»? Было бы интересно устроить тебе маленький допрос, — спокойно печатает мужчина Ямаде, немного хмыкая. Может, он как раз домой хлеба купит. Теплый ветер ударил Хизаши в лицо, в этот раз он решил пройтись пешком, так как вечер был приятный, а нужное место было совсем недалеко. Шота хотел устроить ему допросик, ну что, посмотрим, Ямада с удовольствием ответит и поставит его на место, если это потребуется. «Rue Crémieux» было тихой и очень уютной улочкой, спокойный район, главное, не разбудить его своими с Шотой криками, а то будет неудобно. Ямада замер, повернувшись. Казалось, что за ним кто-то следит, но вроде никого не было. Они с Шотой договорились встретится достаточно поздно, и несмотря на теплую погоду, Хизаши оделся чуть теплее, чем в прошлый раз. Он почти подошел к назначенному месту, но неожиданный шум привлек его внимание, заставляя повернуться. В лицо ударил запах спиртного, а зеленые глаза встретились с точно такими же, только полными ненависти и злости. Хизаши почувствовал резкую боль в районе живота, из горла вырвался крик, но почти сразу его закрыли рукой. Его мать была неожиданно очень сильна, в то время как сам Хизаши слаб. Она налегла всем телом, заваливая его на спину и вонзая нож в тело еще раз. Удивительно, откуда в пьяном теле было столько силы, чтобы удерживать его, но все же Хизаши перехватил ее руку. Было адски больно, он закашлял, понимая, что изо рта идет кровь, а его мать вырвалась и ударила выше, в грудь, немного ниже сердца. Хизаши попытался закричать, но кровь, которой он давился, не давала это сделать. Мать замахнулась еще раз, целясь уже в лицо сына, но тут ударил адреналин. Он схватил ее руки, из последних сил не давая себя убить, хотя перед глазами уже начинало плыть. Неужели он умрет сейчас? Сам Шота решил тоже пройтись пешком, потому что до того места, как и до парка, было не особо далеко, хотя идти и меньше. Они договорились о встрече ближе даже к ночи, чтобы ни одна живая душа их не увидела, не слышала разъяренные маты и даже побои. Но что-то пошло не так с самого начала. Мужчина уже ждал несколько минут, нервно оглядываясь по сторонам. На этой улочке было так тихо, что порой любой шорох или шелест заставляли насторожиться. И он был. Прав, к сожалению. Простояв ещё буквально пару минут, Шота услышал крик, от которого по телу пробежали мурашки, а он сам дернулся, словно на инстинктах. Звук был совсем рядом, а пыхтения и какие-то шорохи сопротивления были также слышны. Айзава старался бежать так быстро, как не бегал никогда, пока в ушах безумно стучало сердце, словно выпрыгнет прямо сейчас. Только вот он заходит за кусты и чувствует, как земля уходит из-под ног, а тело моментально столбенеет, пока сам мужчина удивлённо смотрит на. Хизаши, а следом на незнакомца, который получше накинув капюшон, сразу же двинулся с места. Сглатывая вязкую слюну, критик слегка дрожит, но через пару секунд, опомнившись, падает перед Хизаши, придерживая его голову одной рукой. Вид у него потрепанный: кровь льётся буквально отовсюду, уже пропитала одежду и асфальт. — Что за выкрутасы, придурок?! — не выдерживает Шота, с укором смотря на Хизаши, чувствуя, как грудь неприятно сжимает, будто в тисках. — Если. Если ты умрешь сейчас, я тебя на том свете достану. Только говори, прошу, — критик начинает бормотать уже бессвязную речь, набирая дрожащими пальцами скорую, все также придерживая Ямаду. Ему было плевать, что брюки все в крови, что теперь он лишь ухудшит ситуацию, а ведь мог вполне лишиться врага, а про всю историю уже и забыли бы. Но. Айзава не мог так. Это было нечестно, не по правилам, а ещё оставлять человека умирать от мучительной смерти — самая ужасная идея. Каким-то образом брюнету удается назвать точный адрес, а вскоре он и вовсе откидывает телефон, чтобы приподнять повара, слегка зажимая пару глубоких ран ладонью. Было страшно, противно и почему-то больно. Но Шота все ещё был там, держал уже какое-то тяжелое тело блондина и чуть ли не гладил его по мокрым волосам, шепча планы на будущее по закапыванию его в могилу, если он не выживет. Но, слава Богу, скорая успела. Следом и полиция. Работники скорой сразу же выскочили из машины, буквально вырывая тело повара у Айзавы из-под носа, а стоило ему дёрнуться вслед, как под подмышки сразу схватили сотрудники полиции. — Отпустите меня к этому полудурку. — шепчет мужчина. И ему хочется наброситься, словно яростный зверь на сотрудников, пожевать и выплюнуть, но гнев сходит на нет, когда его ведут в сторону машины. Айзава тихо сидел в машине, вяло отвечая на какие-то вопросы от офицера, который иногда удивлённо вскидывал брови и просил ассистента что-то записать. Это все, что помнит критик, прежде чем его отпустили домой отмыться: было бы не очень хорошо, если какой-то прохожий заметит на его светлых брюках багровые пятна. Шота шёл вяло, хмурясь и совсем не обращая внимания на окружающий мир. Только один ответ на немой вопрос всплывал в голове — это был хейтер. Тот человек, которого Айзава своими громкими высказываниями вполне мог натравить на повара. Он буквально через посредников чуть не убил ни в чем не виновного человека! Тем более того, за кем буквально бежал всю жизнь, стараясь не отставать, словно Том и Джерри. Критик. Почти убийца. Мужчина рыкнул, заводя свои пальцы в волосы и сжимая у корней. Ну почему ему надо всегда скрывать то, что так очевидно?! Пытаться прятаться за стенкой ненависти, словно это выход, не желая выходить из-за неё. Он доходит домой через несколько секунд, вяло поднимаясь по этажам квартирного дома. Ноги были ватными, губы искусанными, волосы растрепанными. Благо, соседи в таком виде его не видели. Шота еле достаёт ключи, открывает двери и буквально вваливается в квартиру. На самом деле, душ и переодевание даются куда сложнее, когда вскоре он вспоминает про то, что Хизаши все ещё в больнице. Под наркозом, возможно, когда ему делают операцию. Но. Сейчас его уже не пустят. Айзава постарается поехать утром, точно. Уже буквально в восемь часов утра он забегает в тихую больницу. Везде белые стены, неприятный запах лекарств и. Атмосфера смерти. Мужчина морщится, прежде чем проходит к столу, за которым сидит одна из медсестёр, заполняя бумаги. — Здравствуйте, — голос у него хриплый, от чего критик слегка откашливается, привлекая внимание лишь больше. — У вас лежит Хизаши Ямада. Я могу его. Увидеть? Девушка наконец поднимает голову и приветливо улыбается. — Извините, но он сейчас без сознания. Если только вы не его. Родственник? Конечно. Тяжело вздыхая, Айзава снова проводит ладонью по волосам, кивая. — Хорошо. Скажите, когда он очнется? Я буду в комнате ожидания. *** Противный писк будильника заставил Ямаду все же открыть глаза. Странно… стены слишком белые для его квартиры. Он повернул голову, и с ужасом понял, что пищит не его будильник, а ЭКГ, и что он не дома, а, видимо, в больнице. Он нахмурился, стараясь вспомнить, как здесь оказался. Сначала всплыли воспоминания о том, как он шел в направлении места встречи с Айзавой, а потом, потом… его мать. Она напала на него с ножом, она почти убила его, а дальше, что было дальше? Кто-то, кто-то отпугнул ее. Ямада помнил тепло, пока этот кто-то гладил его по волосам, он, наверное, и вызвал скорую, а Хизаши увезли. Блондин глянул вниз: вся грудь была перевязана бинтами, наверное, он сейчас находится под обезболивающим. Интересно, сколько он в больнице? — Господин Ямада, — мягкий женский голос вырвал его из мыслей. Он повернул голову, глядя на медсестру в дверях. — Вы, наконец, очнулись. — Здравствуйте, сколько я здесь? — Вы весь прошлый день провели без сознания. У вас повреждены легкое, кишечник и в нескольких местах желудок, так же нам пришлось сделать переливание крови, так как вы потеряли слишком много ее. — Кто меня нашел? — Господин Айзава Шота. Он позвонил в скорую. О, точно, он же был недалеко от места встречи, видимо, он услышал его крик и пришел. — Ясно… — Господин Ямада, офицер сейчас находится в больнице. Вы готовы поговорить с ним? Хизаши вздрогнул. — Да-да, конечно, позовите его, я видел напавшую на меня. — И еще, господин Айзава просил сообщить ему, когда вы очнетесь, мне стоит это сделать? Хизаши задумался на секунду, и все же решился. — Да, конечно.