Минус десять очков Гриффиндору или проблема выбора

      Громкий вздох огласил почти пустую спальню мальчиков в гриффиндорской башне. На одноместной кровати под бордовым пологом лежал юноша шестнадцати лет в совершенно растрёпанных чувствах. Его красивые зелёные глаза как будто помутнели от усталости, которая наваливалась сразу, как только парень просыпался. Будто и не было всех этих часов сна.       Были дни тяжёлые, были плохие, были полные ужаса, а были просто неприятные. Неприятные дни помещались где-то между плохими и полными ужаса, и сегодняшний оказался как раз таким, очередным из многих. Осталось две недели до второго тура Турнира Трёх Волшебников, но к разгадке тайны яйца Гарри так и не приступил. Точнее, пытался открыть и вслушаться в тот вой, что злосчастный трофей первого тура издавал, но безрезультатно. Оставалась, конечно, ещё подсказка Седрика, однако Гарри твёрдо решил справиться сам и не вестись на сомнительные подсказки нового дружка Чжоу.       А по утрам вся тяжесть опустившейся на него внезапной ответственности (хотя когда было иначе?) становилась просто невыносимой. Иногда сила духа и воли совсем покидала его, и Гарри подумывал о побеге, прекрасно осознавая, насколько бредовой была идея. Сегодня, встав, одевшись и спустившись к завтраку, парень долго не мог заставить себя войти в Большой зал. Все эти глаза, обращённые к нему, уже снились гриффиндорцу в кошмарах. Довели. И всё же, когда стоять возле лестницы и делать вид, что он статуя стало невозможным, Поттер вошёл. Ожидаемо почти все лица обратились к нему. Правда, тут же отвернулись и зашептались. И не надоело им кости ему перемывать? Ну честное слово – как будто в Хогвартсе больше и обсудить нечего.       Приблизившись к гриффиндорскому столу и сев рядом с друзьями, парень спрятался за отросшей чёлкой, тут же принявшись уплетать хорошо прожаренный бекон, появившийся в тарелке перед ним. По сторонам слышались шепотки и тихое хихиканье. Гермиона уже рассказывала припозднившемуся другу что-то интересное о заклятии невидимости, но Гарри плохо слушал и лишь изредка кивал. Зачем ему это заклинание, когда у него есть целая мантия невидимости?       Иногда Поттер поглядывал на преподавательский стол и ловил на себе мрачные задумчивые взгляды Снейпа, что, впрочем, не удивляло. Профессор вообще взял в привычку держать ненавистного ученика в поле зрения. Мало ли, что ещё эта неугомонная задница отчебучит? Гарри ухмыльнулся. Пусть следит. Ничего запрещённого гриффиндорец не делал, не говорил и не думал.       После завтрака – уроки. После уроков – домашняя работа и редкие часы отдыха, которые стоило потратить на разгадку, но у Гарри уже иссякли все идеи.       Так тянулись дни, и вот до второго тура осталось меньше недели. Идея искупаться с яйцом в ванной старост уже не казалась такой бредовой. Решив, что, в конце концов, он ничего не потеряет, если хотя бы попробует, Поттер начал планировать свою вылазку.       В день икс Гарри дождался, когда в спальне все успокоятся и уснут. Как только последний гриффиндорец разразился раскатистым храпом, Поттер накинул мантию-невидимку поверх пижамы, взял подмышку яйцо, в руки волшебную палочку и карту Мародёров (вышло крайне неудобно, но в карман яйцо, к сожалению, не помещалось), проверил, нет ли кого в гостиной и за портретом Полной Дамы, поправил очки и двинулся вниз. Он без помех преодолел все коридоры и лестницы, дошёл до пятого этажа, где находилась ванная старост, прокрался к нужной двери, произнёс пароль и оказался внутри. Ванная впечатляла. Теперь Поттер увидел один из плюсов быть старостой. Он снял капюшон мантии, засунул палочку и карту в карман пижамы и потянулся к кранам. Открыв все, что там были, парень увидел, как вниз весело устремились цветные струи воды, пены и, кажется, тонкая струйка хвойного эфирного масла. Запах стоял дурманящий.       Но цель была не в любовании открывшимся видом или получении удовольствия от тёплой воды и душистой пены, которыми наполнилась широкая, похожая на бассейн, ванная, а в разгадке тайны уже ненавистного яйца. Гарри зашёл в маленькую комнатку-раздевалку, скинул вещи, снова взял трофей и спешно вернулся к тёплой воде. Пол холодил ступни и потому гриффиндорец, не теряя времени, переступил бортик, тут же скрывшись в пузырящейся пене – ванная была достаточно глубокой. Найдя небольшой выступ и сев на него, Поттер уставился на яйцо, видимо, решая, что делать дальше. Думал он долго и когда позади послышался щелчок открывшейся и тут же закрывшейся двери – не обратил внимания, полностью погрузившись в сумбурные мысли.       Наконец, он решил окунуться в воду полностью и уже там открыть яйцо – что и сделал. Под водой парень провёл секунд тридцать, затем вынырнул, отфыркиваясь, потряс головой и снова погрузился, чтобы ещё раз послушать странную песню-подсказку. За этим занятием он с перерывами на вдохи провёл минут десять. Когда в голове уже стало гудеть, а в носу засвербило, Гарри решил прекратить ныряния. В конце концов, он дословно запомнил всю песню. Пора было вылезать из быстро остывавшей воды и спешить в спальню. Парень поставил яйцо на бортик бассейна и выбрался сам, напрочь проигнорировав ступеньки, которые только сейчас и заметил. Решив пока оставить яйцо на бортике и вернуться за ним уже одетым, Гарри пошёл в раздевалку. Однако, оказавшись внутри, он встал как вкопанный. Одежды нигде не было. Как и мантии-невидимки. Ужас пробрался буквально под кожу и как будто вздулся там, посылая по спине и загривку неприятные мурашки. Что делать – не понятно. Самое мерзкое в этой ситуации было то, что теперь, кажется, придётся бежать по замку голышом, прикрывая срам яйцом. Он даже не знал, что хуже – не успеть подготовиться ко второму туру и заявить об этом прямо во время соревнования или быть пойманным в таком виде, например, Филчем. Всё же Гарри предпочёл бы просто провалиться на испытаниях, нежели сквозь пол в Большом зале от стыда, когда все узнают, что он вытворял ночью.       Стыд, отчаяние, страх и ни одной цензурной мысли.       Гарри почувствовал себя практически безумным, когда сквозь досаду, гнев, ужас и раздражение проступила, как пот на лбу покойника, странная мысль, что застань его в таком виде Снейп – стыда не оберёшься, но сама возможность почему-то не пугала, а… возбуждала. Поттер потряс головой, отгоняя от себя этот кошмарный бред. Но, раз допустив, ты возвращаешься к тревожной волнующей мысли снова и снова, усердно взращивая в себе корень зла. Зла? Это было похоже на извращение, на тот тёмный страшный соблазн, которому отдаёшься с особенным изощрённым наслаждением. Гарри затрясло от отвращения к себе. Не в шестнадцать лет такие мысли должны появляться. Не в шестнадцать! Он отёр лоб тыльной стороной ладони, с удивлением обнаружив, что пока стоял здесь, успел высохнуть, но лоб, руки, спина и подмышки были холодными от обильно выступившего пота.       Гарри выглянул из раздевалки. На противоположной стене он заметил ряд крючков, и на одном из них висела какая-то длинная голубая ткань. Вот оно – спасение! Определённо лучше, чем голым в обнимку с яйцом. Кстати о нём. Поттер всё-таки вышел из коморки и, едва взглянув на бортик бассейна, уже не смог сдержать стона ужаса. Яйца тоже не было на месте. Сердце Гарри билось одновременно в груди, в горле и где-то в районе ног. Мурашки атаковали практически всё тело. Хотя возможно это были уже не мурашки, а полноценная дрожь. Хотелось просто остаться в этой комнате и никуда больше не выходить. Никогда. Как вон та русалка на картине, которая сейчас мирно спала, раскинувшись на камнях. Конечно, послание он разгадал, но как объяснить организаторам турнира, куда делось яйцо? Чувство паники грозилось вот-вот захватить разум, но Поттер всё никак не мог выйти из оцепенения. Что делать? Что, чёрт возьми, делать?!       А ведь если яйцо пропало сейчас, значит воры были здесь всё это время? Но где они прятались? В раздевалке их точно не было, а в самой ванной комнате затаиться было негде. Разве что они спрятались под его мантией… Ублюдки. Но кто это мог быть? Может, Диггори? Рассказал об этой хитрости с яйцом… Но зачем бы ему это понадобилось? Диггори не производил впечатления хитреца или подонка, так жестоко разыгрывающего людей. Нет. Это бессмысленно. Но тогда это либо кто-то из старост, либо кто-то из двух оставшихся участников турнира. Если только и они знают об этой комнате. Что вряд ли. Седрик поделился с ним этой информацией только потому, что хотел отплатить добором за добро. Наверное. Но Краму и Флёр у него причин помогать не было.       А если старосты, то кто? Недоброжелателей у Поттера было много. Особенно после случая с его именем, вылетевшим из Кубка Огня.       От мысли – прячутся ли здесь злоумышленники или уже давно удрали и хвастаются перед другими своим достижением, Гарри перешёл к плану действий. Не важно, где сейчас прячутся воры – надо было как можно быстрей добраться до гостиной, переодеться, а утром подойти к МакГонагалл. Уж она ему простит его ночные приключения. Всё-таки он делал это для задания.       Гарри подошёл к накидке, которая напоминала что-то среднее между огромным полотенцем и банной простынёй. Укутавшись в неё на манер тоги, Поттер ещё раз осмотрел комнату, впрочем, ни на что не надеясь, и вышел за дверь. В коридоре было тихо и по обе стороны не наблюдалось ни души. Гарри, испуганный и жутко злой, на цыпочках вдоль стены прокрался к выходу из коридора на этаж ниже. И снова везде тихо. Даже призраков не было. Он спустился вниз по холодным ступеням, вышел в ещё один коридор и замер, прислушиваясь. Слева коридор вёл в небольшую хорошо освещённую комнатку с какими-то кубками. Что-то вроде Зала Наград, но в разы меньше и без дверей. Из этой комнатки можно было коротким путём добраться до гриффиндорской башни. Не хотелось думать о том, что скажет Полная Дама, увидев его прикид.       Гарри тихонько прошёл в комнату и только хотел пересечь короткий коридорчик, ведущий в проход на следующий этаж, как что-то потянуло его за импровизированную тогу, отчего та стала стремительно сползать, а над ухом раздался очень знакомый злой шёпот:       – Поттер!       В голове у парня промелькнула череда из витиеватых матерных выражений, поминающих недобрым словом Мерлина, Моргану и почему-то святого Николая, покровителя моряков, путешественников, детей и проституток. Снейп появился, как и всегда, неожиданно и не узнать его шипение было невозможно.       Сильная рука сомкнулась на запястье Гарри и, потянув, вжала парня в холодную стену. Гриффиндорец отчаянно вцепился свободной рукой в сползающую ткань и успел поймать её только у самого пояса. Он прикрыл ею грудь и низко опустил подбородок, не давая последнему спасению от наготы снова упасть. Лицо Снейпа, искажённое яростью, замаячило перед самым носом. Поттер вырвал руку из цепких пальцев профессора и прижал к бедру, сжимая простынь.       – Поттер! – снова зашипел Снейп, – Что вы делаете в коридоре ночью в таком виде? – его рука переместилась на стену чуть выше головы Гарри.       – Гулял во сне. – Ничего другого он придумать не смог. А в прошлый раз этот ответ вывел Снейпа из себя. Впрочем, разозлиться больше того, что гриффиндорец наблюдал сейчас, было, как казалось, невозможно. И всё же профессор смог. Даже в тёмном коридоре, освещаемом лишь факелами из комнатки с наградами, было заметно, как побледнело и без того всегда белое лицо зельевара.       – Вы что же, спите голым? Чтобы ваши сокурсники любовались вами? Ваши вкусы всегда были извращёнными, Поттер. Видимо сказалось влияние дурной крови. – Снейп почти выплёвывал каждое слово, наслаждаясь процессом унижения своего ученика.       – Извращением можно назвать лишь то, что вы об этом вообще задумались, – Гарри зло оскалился и ехидно добавил, – сэр.       Это он сделал зря. Снейп схватил Гарри за горло и хорошенько приложил о стену. Ноги гриффиндорца слегка подкосились, но огромным усилием воли он заставил себя стоять и с нескрываемой неприязнью посмотрел в глаза напротив. Взгляд Снейпа был почти безумным. Гарри заметил, что внутри чёрных провалов плескалось странное, доселе им невиданное пламя. Такой взгляд он видел лишь однажды, и тогда это было влияние любовного напитка, но как объяснить увиденную в глазах Снейпа страсть – Гарри не знал.       – Не тебе в твоём положении мне хамить, Поттер. – Губы Снейпа почти коснулись щеки напрягшегося ещё больше парня. Гарри как-то рвано вдохнул и с запоздалым испугом понял, что возбуждается. Быть может, адреналин так повлиял на мозг или же Гарри уже давно подспудно испытывал странное влечение к угрюмому, но очень темпераментному профессору – сказать было трудно. И в данный момент разбираться в этом не хотелось. Надо было как-то скрыть возрастающий интерес к ситуации и сделать это стоило быстро и незаметно.       Рука Поттера с бедра переместилась на место чуть выше паха, оттянув и отстранив ткань от тела, чтобы выпирающий бугорок скрылся в образовавшихся складках. Движение получилось быстрым и несколько судорожным, что со стороны походило на инстинктивное желание закрыться, а это, в свою очередь, было продиктовано испугом. Видимо так подумал и Снейп, так как его лицо прочертила кривая усмешка, полная мрачного удовлетворения. Доминировать профессор явно любил. Странно, что властность проявлялась именно сейчас, когда он припирал к стене беззащитного, безоружного и практически голого парня. И рассуждай Гарри более трезво, он мог бы попытаться подумать о мотивах. Однако мысли клубились туманом, затем застывали и разлетались картечью по серой субстанции, которая буквально час назад ещё была мозгом. А сейчас это был какой-то бесполезный студень и думать Гарри мог лишь о том, что Снейп подошёл слишком близко, почти притёрся, и бедро парня отчётливо ощущало интерес профессора к происходящему. Румянец разлился по щекам и шее, а из горла вырвался первый безотчётный стон. Снейп замер. Гарри тоже, хотя его всего уже потряхивало. Холодная стена сзади не отрезвляла, а только придавала ситуации ещё более волнующий контраст.       - Профессор, было бы разумнее снять с меня баллы, назначить наказание и отпустить в спальню. Ведь именно это вы всегда и делаете. Прошу вас, сэр… - отчаяние Гарри было ощутимым. Но профессор как будто не услышал или решил спустить ученику его дерзость, продолжая молчать. Хотя хватку на шее ослабил, а после и вовсе опустил ладонь на грудь Поттера, задумчиво уставившись куда-то в район кадыка своего визави.       Когда молчание затянулось, Поттер предпринял последнюю шальную попытку. Воспользовавшись прострацией профессора, Гарри дёрнулся, скидывая с себя ладонь, и рванулся вправо, тут же подлетев к двери и схватившись за ручку, но Снейп оказался на редкость проворным человеком. Он моментально вышел из оцепенения и, перехватив гриффиндорца поперёк груди, потянул назад, отчего Гарри выгнулся, вцепился в руку профессора тонкими пальцами и снова попытался вырваться из крепкой хватки. Голубая простыня окончательно сползла с перепуганного и перевозбуждённого мальчишки. Взгляду Снейпа предстала на редкость волнующая картина. Поттер, напряжённый, находящийся в абсолютном смятении чувств, прижался спиной к профессору, удерживаемый сильной рукой поперёк груди, и привстал на цыпочки, слегка прогнувшись в пояснице, бесстыдно притеревшись к паху зельевара. Он задыхался и едва слышно скулил, не понимая, что с ним происходит и даже не пытаясь себя контролировать.       - Профессор Снейп… - хриплое дыхание пленённого парня только подстёгивало желание.       - Тише.       Надо было что-то делать. Тащить его в таком состоянии в подземелье, чтобы… Чтобы воспользоваться минутной слабостью и бушующими гормонами? Этого нельзя было допустить. Снейп был кем угодно, но точно не педофилом. Поттеру ещё не было семнадцати. Хотя уже исполнилось шестнадцать… Но если мальчишка, опомнившись утром, обнаружит себя в постели ненавистного профессора – Азкабан некогда оправданному Пожирателю обеспечен. И тогда ему припомнят все его грехи. А за совращение Избранного точно отдадут дементорам. Это поубавило пыл.       – Поттер, слушайте меня, – он перехватил парня за плечи и развернул к себе, отчего тот едва не упал, потеряв опору, но Снейп тряхнул гриффиндорца, приводя в чувство и удерживая от падения, – немедленно отправляйтесь в свою спальню. Никуда не сворачивайте. Но завтра, ровно в шесть, придите ко мне в подземелья для выяснения причин ваших ночных похождений в таком виде. Вы меня поняли?       Поттер выглядел растерянным. Он медленно кивнул, пытаясь сфокусироваться на собеседнике. Снейп не стал ждать, пока мальчишка придёт в себя и быстро ретировался.       Возбуждение не прошло у обоих даже после того, как и профессор, и ученик добрались до своих спален. Гарри сумел незаметно прошмыгнуть к своей кровати, впрочем, на входе в гостиную немного шокировал Полную Даму своим видом. К своей чести, та лишь возмущённо фыркнула, вспоминая, что видела вещи и похуже, что, к слову, не отменяло экстравагантности поступка четверокурсника.       Снейп, в свою очередь, добравшись до своих покоев, долго выбирал между успокоительным и обычной мастурбацией. Он точно знал, что, отдавшись порыву, будет мечтать о гибком и юном теле студента, а не о доступных девочках с обложек журналов, просмотренных из праздного любопытства лишь однажды. Позволить себе такую роскошь Снейп не мог и потому выбрал успокоительное. Предстояло решить, как теперь себя вести с этим несносным гриффиндорцем с дивными тонкокостными ногами и руками, ещё немного угловатым, но в то же время трогательно изящным телом и невероятными подёрнутыми поволокой желания зелёными глазами… Так, всё. Успокоительное и крепкий сон.       – Мерлин, дай мне сил.