Глава 2. В подземельях
22 февраля 2020 г., 20:38
Утро. Любые события начинаются с определённого момента времени и между ними всегда есть минуты покоя, но большая часть безмятежных часов выпадает именно на утро. Возможно, существует какая-то статистика, но всего лишь поразмыслив, можно прийти к выводу, что человечество щадит себя – мало кто согласится устраивать бунт в шесть утра. Наверное потому, что бунтовать надо перед кем-то, однако в это время люди предпочитают спать. Нормальные люди предпочитают спать. Впрочем, ни Поттер, ни Снейп нормальными не были.
Обычно говорят – доброе утро. В одной замечательной книге задавались вполне закономерные вопросы – желает ли один другому доброго утра или утверждает, что утро сегодня доброе и неважно, что об этом думает собеседник или же он имеет в виду, что нынешним утром все должны быть добрыми? Ну вы помните. И если ночные часы, проведённые одним в метаниях, а другим в мёртвом беспробудном сне, можно было считать предвестником доброго утра, то это начало дня было лучшим.
Гарри снова вынырнул из тревожного видения, преподнесённого воспалённым сознанием, и тихо взвыл. Пора вставать.
– Мерлин, ну зачем я туда попёрся… – голова раскалывалась. Рон тоже вяло зашевелился на кровати, пытаясь прогнать сон и влиться в русло нового дня, пропади он пропадом.
– О, Гарри. Вернулся. Я за ночь три раза просыпался, а тебя всё не было. Где тебя черти носили? – рыжеволосый друг смешно потёр кулаком правый глаз, на секунду превращаясь в большого патлатого ребёнка.
– Готовился ко второму туру. Подробности за завтраком. Так что давай собираться и пойдём, – Поттер душераздирающе зевнул. Рон не удержался и тоже раскрыл рот в зевке.
Пока ребята оделись, приготовили учебники к сегодняшним урокам, поболтали с Невиллом и спустились в Большой Зал, прошёл уже час. На завтрак оставалось столько же времени, а затем первое занятие – Травология. Гарри внутренне возликовал, вспомнив, что Зельеварение только завтра. Впрочем, от этого легче не стало. В шесть он всё равно спустится в подземелья. И что он скажет Снейпу? Как он теперь вообще сможет с ним говорить после того, что случилось в том злосчастном коридоре? Повёл себя, как течная сучка. Другого определения он себе дать не мог. И на кого? На этого сальноволосого ублюдка? С этим его мёртвым взглядом, крючковатым носом, чётко очерченными тонкими губами, надменно складочкой у правого уголка рта, сильными ладонями с длинными тонкими пальцами, так крепко схватившими Гарри вчера…
«О, боже мой. Это ненормально. Ненормально так резко взять и захотеть… отношений? с человеком, которого старательно ненавидел все эти годы», – внутренние диалоги иногда помогали разобраться в себе и потому гриффиндорец часто к ним прибегал.
«И который столь же старательно ненавидел тебя, что не помешало его эрекции вжаться в твои ягодицы!» – Гарри покраснел до корней волос. Воспоминания были ещё слишком яркими и потому, начавший было проявляться интерес, парень подавил огромным усилием воли.
Его размышления прервал Рон, уже уплетающий за обе щёки варёные яйца и нарезанные дольками овощи:
– Так что ты хотел рассказать? – он впился зубами в дольку томата и внезапно брызнувший из неё сок полетел в сторону Гермионы, которая только поморщилась, пихнув Уизли локтем в бок и тут же очищая заклинанием испачканный манжет рукава.
– Я смог открыть яйцо и услышать послание. Не айхай так, Гермиона. Ничего хорошего я там не услышал. Мне нужно найти способ дышать под водой целый час, – и Гарри пересказал им текст странной песни.
– Да уж, действительно сложно. Но ничего, Гарри, вместе мы справимся. Сразу после уроков пойдём в библиотеку и тщательно поищем такой способ. До вечера, может, что-то и отыщется. Хотя бы намёк, – Гермиона деловито кивнула своим мыслям.
– Кстати о вечере… В шесть часов у меня отработка у Снейпа. Он поймал меня, когда я выходил из ванной старост, – Гарри решил умолчать, при каких обстоятельствах он был пойман и что за этим последовало. Однако одной детали он утаить не мог. – И я потерял свою волшебную палочку, пока таскался по тем коридорам.
Друзья разинули рты.
– То есть как это – потерял?! Это ведь не какая-нибудь безделушка из лавки Зонко! Это твоё… твоя… Гарри! – Гермиона определённо не могла найти слов, чтобы передать, насколько она поражена.
– Я знаю. Но когда на тебя надвигается Снейп и шипит, как рассерженный гусь – внимание немного рассеивается.
Гермиона осуждающе посмотрела на друга и покачала головой. Рон только обескуражено пожал плечами.
«Ну не могу же я им рассказать, что бегал по Хогвартсу в простыне, как какой-нибудь герой-любовник!» – Гарри поморщился. Нет уж – разочаровывать друзей настолько сильно он не хотел. Поттер перевёл взгляд со своей тарелки на столы преподавателей. Снейпа там не наблюдалось. Тогда внимание Гарри привлёк слизеринский стол. За ним было непривычно тихо. Малфой вообще выглядел пришибленным и иногда даже вздрагивал, если где-то кто-то издавал чуть более громкий возглас.
Но вот время завтрака подошло к концу, и ребята двинулись в сторону теплицы номер четыре. Гарри представлялось пыткой обходиться без палочки весь день, как будто ты снова заперт в чулане под лестницей или в бывшей комнате Дадли с решётками на окнах, не имея возможности даже подготовить домашнее задание на лето. Отвратительное чувство. И пусть колдовать вне Хогвартса всё равно было нельзя – осознание того, что у тебя есть палочка всегда грело душу. А без неё Поттер чувствовал себя… голым. А ведь это могла бы быть сильная метафора, задумайся он над ней вчера. Голый без палочки. Буквально голый. Без палочки. Ха!
«Не сходи с ума, Поттер», – хмыкнул кто-то внутри черепной коробки. Почему-то голосом Снейпа. Парень помотал головой, прогоняя ненужные сейчас мысли.
Друзья пришли на выручку и поэтому колдовали сами, в то время как Гарри выполнял всю «грязную работу», как выразился Рон, выковыривая из земли чёрные вонючие бобы сизого ноктиса. Для начала надо было приложить вредное растение каким-нибудь дезориентирующим заклинанием, так как судя по поведению бобов, этот ноктис был тот ещё sapiens.
Когда Травология закончилась, группка гриффиндорцев двинулась на Трансфигурацию. Сегодня была лекция, и потому колдовать не пришлось. Гарри, в который раз за день, выдохнул с облегчением.
Время неумолимо бежало, летело и мчало, приближая стрелки часов к шести вечера. По прошествии урока Поттер не решился подойти к МакГонагалл. Для начала он хотел послушать, что ему скажет Снейп. Надеяться на его помощь было безумием, но тот не отнял баллы у красно-золотого факультета и даже не назначил наказание, а просто велел прийти в шесть к нему в кабинет. Что интриговало и пугало в равной степени сильно.
Отмучившись ещё и на Истории магии, троица отправилась на обед. Гермиона сверилась с часами:
– Три двадцать. Когда у тебя отработка, Гарри? После обеда уроков у нас больше нет и можно пойти в библиотеку.
– Отличная идея. По крайней мере, два часа у нас точно будет. Отработка в шесть.
Рон энтузиазма не проявил, уделив всё своё внимание куриным ножкам. Гермиона покачала головой. Аппетит рыжего друга её угнетал.
Как и планировали – засели в библиотеке. Гермиона сразу набрала три стопки книг по трансфигурации, зельеварению, чарам и артефакторике. Разделив их на равные части, друзья погрузились в чтение. Гарри нервничал и часто отвлекался от изучаемого фолианта. Ну вот придёт он в подземелья и что? Снейп лишь потребует объяснений, почему ученик четвёртого курса разгуливал по Хогвартсу в образе древнего грека? Или будет что-то ещё? Гарри ощутил смесь отвращения, стыда и внезапно нахлынувшей дерзости, близкой к безрассудству. Хотелось нарваться. Чтобы Снейп орал или плевался ядом, как он это умеет. Чтобы ему сорвало башню и он перестал себя контролировать. И тогда им обоим будет легче объяснить и простить себе последствия.
А именно последствий и хотелось.
«Допустим, мне ни капельки не стыдно за свои гормоны и мотивы, которые и раньше оставляли желать лучшего. Допустим, я знаю, чего хочу и действительно намереваюсь этого добиться. Но как? Сказать Снейпу, что я потерял разум, вообразил себя Диогеном и пошёл искать, ну не знаю… бочку? Человека? Ха! Идиот ты, Поттер…» – мысли снова разбрасывались по черепной коробке и кидались друг на друга. Не голова, а Колизей какой-то.
В книге «Всё о бытовых чарах» ничего полезного для задания не нашлось. И ещё в пяти книгах говорилось о чём угодно, но только не о том, как дышать под водой. Наверняка хотя бы один способ знали старшекурсники, но знакомых среди них у Гарри не было.
Спустя два часа Поттер потянулся и встал. Гермиона подняла усталый взгляд от книги, которую изучала, а Рон взял из стопки очередной опус.
– Я пошёл. Не знаю, как долго там пробуду, но если что – не ждите меня в гостиной и сразу идите спать.
Рон и Гермиона синхронно усмехнулись.
– Ты правда думаешь, что мы пойдём сейчас развлекаться в гостиную вместо того, чтобы продолжить искать решение проблемы? Не дури. Мы пробудем тут до закрытия. Некоторые книги возьмём с собой и продолжим в гостиной. Так что о нас не беспокойся.
Гарри готов был зацеловать этих двоих в порыве благодарности. Но он лишь улыбнулся, поблагодарил и вышел из помещения.
Нещадно тряслись внутренности. Или судорогой сводило мышцы плеч и груди. Разобраться было сложно. Мандраж он никогда не любил.
Путь к кабинету Снейпа показался Гарри самым длинным в жизни. И как назло – на пути снова не встретился никто, кто стал бы отличным поводом не идти в подземелья. Хогвартс казался совершенно необитаемым. Через десять минут Поттер уже мялся у нужной двери. Может вообще не идти? Забыл – бывает.
Нет, такое забыть было сложно. К тому же не хотелось. Даже образ Чжоу мерк перед внушительной фигурой Снейпа. Хотя надо признать, что характер профессора оставлял желать лучшего. Как и его амбиции, некоторая импульсивность (которая каким-то невероятным образом сочеталась со сдержанностью), поспешность в принятии решений и абсолютная глухость к голосу студента. И всё же, при всех его недостатках, отрицать острый ум, логическое мышление, профессиональность в области зельеварения, быть может даже ЗоТИ (не зря же он так туда рвался уже который год) и менталистики (ходили такие слухи), было невозможно. Оценить же всё это сейчас Поттеру было сложно, однако в нём крепла уверенность, что со Снейпом ему не придётся мармеладничать и подбирать слова, стараясь казаться более деликатным и нежным. А Чанг была какой-то мягкой. Неправильно мягкой. Как будто даже слабовольной (и было непонятно, с чего он вдруг сделал такие выводы). Хотя девушка имела привлекательную внешность и буквально неделю назад Гарри млел при виде её удаляющейся фигурки… Но не внешностью единой жив пацан, как говорится. Всё это было действительно слишком странным. Как будто у Гарри в крови бурлил очень стойкий дурман. Хотя если подумать – от ненависти до любви… Так, не стоит путать любовь и страсть, а тут была именно она, а ещё стоит уже постучать в эту чёртову дверь и перестать терзаться угрызениями совести. Так много думать Гарри не привык и испытывал почти физический дискомфорт от обилия мыслей.
Несколько раз глубоко вдохнув и шумно выдохнув, Поттер постучал. Дверь открылась спустя несколько секунд. Снейп выглядел злым и уставшим.
– Заходите, Поттер. И дверь закройте, – профессор сел за своё рабочее место, тут же оперевшись локтями о столешницу и начав растирать кончиками пальцев виски. Выражение его лица свидетельствовало об абсолютной измотанности. Наверное, стоило посочувствовать. Но если любой другой (или почти любой) преподаватель мог отреагировать совершенно спокойно, а некоторые даже благодарно, то желчного зельевара это могло: а) оскорбить; б) разозлить; в) привести в недоумение; г) рассмешить (и уж точно не по-доброму). А результат любого из вариантов совсем не хотелось ощущать на своей шкуре.
Тут Гарри перевёл взгляд на вещи на всё том же рабочем столе. На самом краю лежала его свёрнутая пижама, мантия-невидимка, палочка, карта Мародёров и яйцо. Крайняя степень удивления слишком отчётливо проявилась на лице гриффиндорца и даже уставший профессор не мог это проигнорировать.
– Я так понимаю, это ваше, Поттер. Можете забрать. Как только объясните, на кой чёрт вам понадобилось идти ночью с таким набором в ванную старост, – теперь Снейп не выглядел разозлённым, ехидным или просто взвинченным. Только усталость и лёгкая тень насмешки на губах. Профессор откинулся на спинку кресла и выжидательно посмотрел на Гарри. Тот совершенно растерялся. Только вчера эта сволочь хватала его за всё, до чего могла дотянуться и шипела, как самый грозный житель серпентария, а теперь – сидит, спокойно смотрит из-под слегка прикрытых век, таит в уголках губ намёк на улыбку и… И в своём новом амплуа выглядит преступно привлекательно. Где тот ублюдок, которого Гарри ненавидел с первого курса?! Это сбивало с толку, это даже пугало, и в то де время – брало за живое и привлекало, как… как sarracenia flava любопытных мух. Хреновое сравнение, но Поттер сейчас чувствовал себя именно как одурманенная муха.
– Я готовился ко второму этапу Турнира, сэр, – гриффиндорец, не желая смотреть на такого нового профессора, уставился на карту Мародёров. Так странно, что Снейп возвращает её. Ладно Люпин – всё-таки старый друг отца. Но тут – вечная вражда, «вы как ваш отец – такой же наглый, заносчивый и высокомерный», взгляды, полные ненависти и всё в этом духе. Видимо всё это автоматически обнулилось с первой волной возбуждения.
– Не могу представить, как бы вы это сделали в ванной ночью, Поттер, – глаза профессора странно блеснули. Хотя, возможно, это странная игра света.
– Яйцо открыть можно только в воде. Так, чтобы из него не орало, а говорило. Насколько я понял, внутри подсказка на русалочьем языке, – Гарри не знал, почему он говорит всё это Снейпу. Он ведь… Бывший Пожиратель, чёрт возьми… Ему нельзя доверять. Так говорил разум, да. Но интуиция молчала.
– Это не совсем язык. Скорее наречие. Так что же вам сказали русалки?
– Мне надо что-то найти в Чёрном озере за час. А если не найду – это навсегда останется на дне.
– Любопытно. То есть вам надо пробыть под водой целый час… И как вы собираетесь это сделать? – Снейп как будто проявлял праздное любопытство, не более того. Он даже уставился в потолок, водя указательным пальцем по нижней губе. Гарри отвернулся. Пальцы профессора и без того уже вызывали дрожь, а на губах – сводили с ума.
– Я только ищу решение, сэр.
– В каких источниках?
– В книгах по трансфигурации, артефакторике, чарам и зельеварению.
– И ничего там не найдёте, Поттер. Артефакты – сложно и долго, трансфигурация – тоже. Чары – ещё может быть. Но в нашей библиотеке нет таких книг. А зелье… Даже мисс Грейнджер не под силу сварить то, что сможет вам помочь.
Гарри рассердился. Если весь этот цирк устраивался только для того, чтобы просто поиздеваться над его неопытностью и глупостью – пусть идёт к чёрту! Это долго, это сложно, это вы не найдёте… Мог бы просто помочь. Нет, не мог бы – это же Снейп!
Тем временем зельевар встал и подошёл к Гарри. Тот стоял, опустив голову и поджав губы, и потому не сразу заметил приближение профессора. Однако, когда уверенные пальцы приподняли голову Поттера за подбородок – отступать было уже поздно.
– Я мог бы вам помочь, Поттер, – голос Снейпа был тихим и вкрадчивым. Никогда прежде Гарри не слышал ничего подобного. Уж тем более в исполнении этого человека.
– Я сказал это вслух? – мысли снова куда-то полетели, а в теле появилось ощущение эфирной лёгкости.
– Нет, не сказали. Но ваше лицо, Поттер, отражает все ваши мысли. Вам стоит научиться контролировать эмоции. В будущем это может помочь. Особенно вам, – Снейп был серьёзен, в глазах – любопытство с толикой беспокойства. Он что, только что проявил заботу? Или это, как и всегда, выговор? Попытка указать на недостатки Гарри? Невозможный человек!
– Я постараюсь, сэр, – колени начали нещадно трястись. Но вдруг всё прекратилось – Снейп стремительно отошёл от Гарри и подошёл к полкам с какими-то склянками. Он сделал это так быстро, что сбитый с толку гриффиндорец очень явственно ощутил пустоту возле себя. Погремев стекляшками, профессор достал объёмную ёмкость и магией приманил оттуда пучок какой-то склизкой травы, затем вытащил из кармана мантии небольшую коробочку и опустил туда сомнительную растительность.
Гарри внимательно следил за манипуляциями Снейпа и когда тот снова подошёл к застывшему парню и протянул странную коробку, немного растерялся.
– Жабросли, Поттер. Морские водоросли. Растение редкое и довольно ценное, поэтому настоятельно рекомендую никому, кроме Уизли и Грейнджер, о нём не говорить. После случая с украденными вещами вам следует быть бдительным. И ещё – никому не давайте карту. Даже преподавателям.
Вопросы посыпались как из рога изобилия:
– Простите, сэр, но почему вы мне помогаете? И у кого вы нашли мои вещи? Почему возвращаете карту? – Гарри торопился и очень боялся, что Снейп сейчас разозлится и выставит его вон. Без ответов.
– Во-первых, Поттер, я помогаю вам из личных побуждений, о природе которых вам пока знать не следует, во-вторых, ваших тайных грабителей я нашёл на своём факультете и это всё, что я могу сказать. Ну и, наконец, карта будет вам полезной. Могу лишь предостеречь – директор полагает, что Грюм более странен, чем обычно. Возможно, это даже не Грюм. И Каркаров, я полагаю, не вызывает у вас симпатии по ряду известных нам обоим причин. Странно, что имея тот же грех, – тут Снейп усмехнулся, – я у вас симпатию всё же вызываю.
Гарри вспыхнул до корней волос и опустил глаза. Что он там хотел сделать, когда шёл в подземелья? А! Спровоцировать.
– Верно, сэр. Вызываете, – он смело взглянул в чёрные глаза напротив.
Намекать дважды не пришлось. Профессор подошёл чуть ближе, наклонился и накрыл губы Гарри своими. Поцелуй вышел почти целомудренным, но Поттеру хватило и этого, чтобы окончательно потерять голову. Сердце билось под самым горлом, всё тело почти трепетало от удовольствия и подступившего возбуждения. И всё же это прекратилось. Снейп отстранился, взглянул на чуть приоткрытые губы Гарри, осторожно провёл по ним большим пальцем и снова отошёл к своему столу.
– Идите, Поттер. Жабросли просто съешьте, перед тем, как нырнёте в воду. У вас появятся жабры и перепонки на руках и ногах. На час. Затем всё вернётся в норму. Идите. Вам есть, о чём подумать, – профессор снова стал отстранённым, как будто не он только что целовал своего обалдевшего от обилия чувств студента. Но Гарри понял, что Снейп просто старается держать себя в руках. Вчера его самообладание дало трещину, и можно было догадаться, что произошло бы, будь зельевар чуть менее ответственным.
Поблагодарив уже чем-то занявшегося преподавателя, Гарри положил коробочку в карман, взял свои вещи со стола и вышел из кабинета. Коридор пустовал – близилось время отбоя.
«Что ж, всё развивается достаточно быстро, так что, думаю, в скором времени, мы поцелуями не ограничимся…» – с такими мыслями Гарри направился в гриффиндорскую башню. Друзья будут в шоке, в этом сомневаться не приходилось.
