По лезвию ножа

Знаете, что самое страшное в смерти? Для вас, возможно, сам её факт. Или мысль о том, что почувствуют ваши близкие? Нет, самое страшное — это последние минуты, когда вы понимаете, что ваша жизнь подходит к концу, но сама смерть ещё не наступила. Иронично, что эти минуты стали для меня самыми счастливыми. Ключи зазвенели в моих руках. Пара точных движений, и дверь открыта — входи, хозяйка. Защитись от всего, что тебя окружает. Уютная светлая квартирка в центре города — подарок отца на восемнадцатилетние, чтобы дитё выпорхнуло скорее из дома. Я не обижалась. Уже давно, если быть честной. Я сняла верхнюю одежду в прихожей, но вдруг резко обернулась на громкий звук. Это просто моя кошка. Мы с Плю живём здесь только вдвоём. Зато в мире и согласии. Она подошла ближе, не стесняясь, не боясь. Доверчиво потёрлась о ноги и снова пронзительно мяукнула. Я без злобы усмехнулась и присела рядом на корточки, касаясь повреждённой ладонью мягкой шерсти. И тут же зашипела. Разбитые костяшки не приносили удовольствия. Плю ещё раз мяукнула и припустила на кухню, изредка оглядываясь, словно проверяя, следую ли я за ней. Я послушно поплелась следом, по пути снимая с себя грязную толстовку — висящая на крючке в прихожей кожаная куртка тоже была не в лучшем состоянии, но сил беспокоиться за одежду не было — и кидая её на пол. Потом уберу. Когда-нибудь. Уже на кухне я достала аптечку и под внимательным взглядом не по-кошачьи умных глаз обработала раны. На костяшках дело не закончилось. Разбитая губа опухла, синяк рядом, чуть выше скулы, активно темнел. Подняла футболку — на животе красовалась ещё одна синевато-фиолетовая отметина. Зато я победила. Как много мудаков, оказывается, ходит по улицам. О, вы не раскроете их характер сразу. Они могут быть милыми, как тот парнишка из параллельного класса, с которым ты встречаешься каждый обеденный перерыв в кафетерии и которого застаёшь за наблюдением избиения слабого мальчика из твоего класса. Он не плохой? Просто ситуация такая неподходящая? Когда-нибудь, я уверена, ты окажешься жертвой его трусливого или подлого — а это может быть и вместе — характера. Будешь ли ты оправдывать его в тот момент? Когда больно будет тебе, а не эфемерно знакомому человеку, который, в теории, стоит на одной социальной ступеньке с тобой. Лучше уж он, чем я? Лучше уж он. Лучше уж все, кроме меня — так, пожалуй, будет честнее. Я знаю, о чём говорю. Мой отец такой же мудак. После смерти матери, мир вокруг потерял свои краски. А и без того не самый заботливый отец окончательно помешался на репутации и престиже семьи, пропадая целыми днями где угодно, кроме моей жизни. Ему было плохо? Ему было тяжело? Конечно, в обществе блистательных людей ему было невыносимо. Он испытывал немыслимые муки, в то время как его дочь становилась случайным свидетелем похотливых стонов из некогда родительской спальни. Я знаю, о чём говорю, потому что сбегала из школы, чтобы укрыться от всего, что раздражало. Что выводило из себя одним своим видом. Мне удалось найти выход этим эмоциям. Выбивая их на телах других. Собственно, иногда это был единственный способ почувствовать что-то. Я пару раз моргнула, возвращаясь к реальности. Поправив футболку, я повернулась к кошке и, кажется, увидела её одобрение. От одиночества, похоже, уже схожу с ума. Я убрала аптечку на место и направилась в комнату, чтобы переодеться. Вещи надо бы постирать, конечно, но явно не сейчас. И вот через двадцать минут, уже заварив чай, алкоголь я не пила принципиально, и разлив его по кружкам — одну мне, другую Плю — я открыла дверцу холодильника и торжественно достала оттуда небольшой торт. Повернувшись к кошке, я испытала какую-то иррациональную радость, однако чувство это быстро прошло. Они вообще надолго не задерживались. Особенно в последние годы… Я одёрнула себя, подавив порыв вернуться мыслями в прошлое. Не хватало ещё в такой день себе настроение портить. — Ну что, Плю, снова ты, я и наш маленький уголок, — усмехнулась я, усаживаясь напротив кошки. Нащупала в кармане заранее приготовленную зажигалку, и в ту же минуту ровно двадцать свечей зажглись по очереди. — Вот так, отлично. Теперь песенка. С Днём Рождения меня. Мой голос разносился эхом по пустой квартире. С Днём Рождения меня. Кошка активно вылизывалась. Ей мои ритуалы не были интересны. С Днём Рождения, Люсьена. Руки почему-то немного дрожали. Я крепко сжала их в кулаки и, более театрально, улыбнулась. Всё хорошо, правда? Правда.

С Днём Рождения меня. Свечи погасли.

Я никогда не была жаворонком, именно поэтому, когда будильник на телефоне противно зазвонил, мне захотелось накрыться одеялом или просто отключить себе слух, но, к сожалению, ни то, ни другое не было доступным. Практически моментально протянув руку, я отрубила надоедливый шум и потянулась. Боже, кто бы знал, как мне не хочется вставать. Как назло, Плю приятно устроилась под боком. Хотелось прижаться ближе к кошке, не придавая значения больше ничему. Только упрямство заставило меня резко подняться, чтобы прогнать остатки сна. Собраться мне удалось за полчаса, благо рюкзак я не разбирала с пятницы. Критично осмотрев себя в зеркале, я удовлетворённо вздохнула. Теперь лишь надо собрать светлые волосы в хвост и выйти из квартиры, естественно, попрощавшись перед этим с Плю. Иногда мне казалось, что если я пропаду, то Плю будет единственным живым существом, которое будет искренне горевать. Дорога до института заняла привычные сорок минут, и вот я уже стояла перед входом. С одногруппниками отношения не сложились с первых дней, поэтому на все выкрики знакомых лиц я просто не обращала внимания. Всё равно не меня зовут. Лекции ещё никогда не тянулись так долго и так нудно. Хотя, на дворе начало лета — душа просит выйти наружу, а не терпеть заточение в душных аудиториях. Честно отсидев четыре пары, я выскользнула из института вместе с толпой радостных, но помятых студентов. Дойдя до остановки, неподалёку я заметила двух парней, скрытых тенью и активно пристающих к третьему. Наверняка деньги отжать хотят. Гопники, что с них взять… Хотя пока жду автобус можно и размяться. Долго уговаривать себя не пришлось, и вот я уже уверенно шла к парням. — Эй, — громко выкрикнула я, отбросив сумку в сторону. — Не хотите обратить немного внимания на даму, а? Где же вас манерам учили, господи боже. Ближайший ко мне парень — довольно привлекательный, кстати — лениво обернулся. Черные взлохмаченные волосы, пронзительные синие глаза и хорошая фигура, что проглядывается даже через странные мешковатые вещи, — у него были все задатки для того, чтобы успешно влиться в общество, но отчего-то парень решил выбрать другой вариант. Даже жалко. — Иди своей дорогой, милашка, — он нахально усмехнулся, отмахиваясь от меня рукой. Точнее, пытаясь это сделать. О как. Второй угрюмо молчал, не сводя с меня глаз. Но, убедившись, что я ничего не предпринимаю, отвернулся обратно к жертве. Тот только сильнее сжался. Опасно так кого-то недооценивать. Вдох. Выдох. Я сорвалась с места и точным ударом колена попала черноволосому в район копчика. И тут же резким ударом локтя в шею направила его в стену. Он влетел в камень, сильно ударяясь головой, и безвольной куклой упал. — Стив! Второй из этой странной парочки — довольно низкий, но коренастый парень примерно моего возраста и с необычно яркой кислотно-розовой шевелюрой — ногой оттолкнул жертву издевательств в сторону и поспешно оказался рядом с другом. С ужасом осмотрев своего друга, он вдруг яростно обернулся ко мне: — Ты охуела? Такое чувство, что такая манера речи ему была несвойственна. Слишком уж долгую паузу он сделал перед тем, как ругнуться. Забавно. — Он сам напросился. Хоть ты будь умнее, — я покровительственно улыбнулась и это окончательно вывело незнакомца из себя. Как же это раздражает. Такие люди, как они, возомнившие себя неуязвимыми выводят меня из себя больше всего. Парень бросился на меня довольно неуклюже, зато со всей агрессией. Однако это не помешало мне проворно увернуться от удара. Я перехватила его руку в районе локтя своим локтем и потянула его в сторону. По инерции парня потянуло вниз, но я сразу же бью по голове нижней частью ладони. Я сильно надавливаю, эффект неожиданности работает на меня, и юношу склонило к земле. Он упал на колени, пытаясь сопротивляться, но гравитация — дело тонкое. Секунда — и его нос встречается с асфальтом. Я почувствовала удовлетворение, наблюдая за тем, как парень с криком ощупывает лицо. Я отошла на пару шагов назад, пытаясь отдышаться. Всё произошло слишком быстро, так что мозг ещё даже не успел всё как следует обработать. Тело двигалось на чистых рефлексах и, наверное, именно поэтому не я сейчас собирала одеждой городскую пыль. Меня отвлёк звук мотора. Мой автобус! Я повернулась к парням, усмехаясь. — Всегда найдётся рыбка покрупнее. Вот вам урок на будущее. Я подхватила сумку и направилась к автобусу, уже не замечая злых взглядов в спину. Расплатившись, сажусь ближе к концу автобуса и вставляю наушники в уши. Дорога укачивает, я не слышу голосов вокруг, только собственные мысли и желания имеют вес в этой музыкальной реальности. Я словно во сне, но редко просыпаюсь, вглядываясь в пейзаж за окном. Ехать долго, ехать нудно. Да и возвращаться особо никуда не хочется. Покидала я маршрутку, мучительно зевая. Какой же нудный день. Не оборачиваясь и не обращая внимания ни на что, я торопливо шла к своему подъезду. Зудящее чувство распространилось на всей поверхности кожи — словно кто-то смотрит. Обернулась. Пусто. «Это всё от нестабильного режима», — я выдохнула и одним движением открыла дверь. Через пару минут уже была в квартире, где меня встретила Плю. Как можно думать о плохом, когда рядом есть любящее существо? Я улыбаюсь кошке и закрываю дверь на замок. Безопасность — это важно, детки. Думайте об этом чаще, чем всем бы хотелось. Вторник. Утро. Завтрак. Кошка. Дорога. Институт. Пары. Перерыв. мысли мысли мысли мысли мысли мысли мысли мысли мысли мысли. Третья пара. Практика. Прощание. Выход. Дорога.

Дом.

Взгляд.

Снова обернулась, но никого так и не заметила. Тьфу. Совсем замоталась со всей этой рутиной. Даже домой без оглядки добраться не могу. Зашла домой, закрыла дверь, улыбнулась Плю. А завтра? Среда. Утро. Завтрак. Кошка. Дорога. Пары. Перерыв. пусто Четвёртая пара. Разговоры. Прощание. Выход. Дорога. Дорога? Подходя к подъезду, перевела взгляд на дверь и застыла. Какого? Двое стояли около подъезда. Один из которых с ярко-розовой, знакомой шевелюрой. Другой всё так же в костюме, видно, сменная одежда для этого парня — пустое словосочетание. Оба резко повернулись в мою стороны, тут же обрывая разговор. Отчего-то меня тянет улыбаться. Нервы лечить надо, не иначе. — А мы тебя уже заждались, — протянул парень в костюме, нагло улыбаясь. — Наша прошлая встреча была слишком сногсшибательной, я даже ответить не успел. Погодите. Это он только что так скаламбурил? — Не думаешь, что мы должны вернуть тебе кое-какой должок? — подхватил вычурный подросток. Проведя ладонью по ярким волосам, он, словно задумавшись, застыл на пару мгновений и тут же нахмурился. — Накинулась на нас и думала, что этим всё и закончится? Он оторвался от стены и, кивнув первому, направился ко мне. Это. Пиздец. — Идём-ка, отойдём в сторонку, чего мешать честному народу — экзотичный парень из этого странного дуэта подхватил меня под локоть и с сильной потянул на себя. Первый, черноволосый, пошёл следом. Я даже не сопротивлялась — бесполезно. Прямо сейчас мне помогут только верные кулаки и быстрота реакции, на другое рассчитывать не придётся. Объективно, они оба сильнее меня. Но я проворнее, быстрее и ловчее. Выкручусь. Мы остановились в ближайшем тёмном переулке. Надо же, они даже не стали заморачиваться, просто захотели выместить злость побыстрее. Что ж, не на ту нарвались. Ловко уклонившись от удара розоволосого, я замахнулась на, вроде бы Стива, ногой. К несчастью, больше момент неожиданности не играл мне на руку, поэтому парень с лёгкостью увернулся от моего удара и ответил тем же. Не успев уклониться, тут же получила кулаком по скуле с такой силой, что еле смогла удержаться на ногах. Сплюнув кровь на асфальт, со злобой посмотрела на этих двоих. Видно ненависть к этим обоим отразилась в моих глазах, ибо Стив на секунду замер. Этого времени хватило, чтобы вмазать парню по лицу. Чёрноволосый пошатнулся от удара, но устоял, злобно сверля меня взглядом. Он ещё и усмехается, гад! Второй обхватил меня руками со спины. Чёрт, я не успеваю следить за ними двумя одновременно! — Сейчас ты огребешь сполна… — Стив гадко усмехнулся и замахнулся рукой для удара. — Это тебе за Илая! Я согнулась от резкой боли в животе. Весь воздух словно вытолкнули из тела, оставив только паникующее сознание, которое пытается справиться со всем навалившимся дерьмом. — А это за меня! — в этот раз удар пришёлся чуть выше живота, прямо под грудь. Я жалобно пискнула, но ничего громче вскрикнуть была не в силах. Илай, — видимо, держал именно он — сжал мои руки крепче. — А это за нашу гордость! Стив не остановился. Ни через два удара, ни через пять. Если и сначала были слабые попытки вырваться, то сейчас я прекратила это бессмысленное занятие, пытаясь просто отключиться от этого мира. — Эй, Стив! — я уловила некие беспокойные нотки в голосе Илая. Он не ослабил хватки, но, скорее всего, моё состояние заставило его волноваться. — Может хватит, а? Она уже всё поняла! Хэлоум отрицательно мотнул головой, даже не пытаясь скрыть своего удовлетворения от моего жалкого вида. — Не, не хватит. Она всё ещё смотрит на меня этим раздражающим взглядом! С чего ты вообще думаешь о ней? — Стив выглядел недовольным. — Не о ней! Нас могут посадить, если зайдём слишком далеко, — Илай, на удивление, замялся. — Всё, хватит. — Я решаю когда хватит! — его крик спугнул ворон, сидящих на дереве неподалёку. Среди стоявшей тишины — у меня уже не было сил издавать хоть какие-либо звуки — голос Стива звучал предельно отчётливо и громко. До невозможного громко. — А она явно урок не усвоила. Делай что тебе говорят, понял? За нас двоих отдуваюсь, так хоть одно поручение нормально выполни! Разговор непременно заинтересовал бы меня, если бы не стремительно ухудшающееся самочувствие. Я безучастно рассматривала дерево до того момента, пока не услышала тихий щелчок и звук рассекаемого воздуха. Я быстро повернула голову к Стиву и почувствовала, как земля уходит из-под ног. Страх, не стесняясь, словно хозяин всего положения, пробился по животу вверх, сковывая руки и сжимая горло. В руке у Стива блестел обычный ножик-бабочка. Я, конечно, не раз попадала в переделки, но дело никогда не доходило до оружия. Это совсем другое. Мне хотелось кричать, вырываться, сделать хоть что-нибудь, но я просто смотрела. На сталь. На самого Стива. На его взмах рукой. Больно! Как же это, блять, больно! Мой левый бок словно пронзили насквозь, хотя, конечно, это не так — боль пошла вверх, не отставая от лезвия. Рана была недостаточно глубокой, чтобы задеть органы или стать смертельной, но достаточно болезненной, чтобы я завыла, прокусив губу в порыве отчаяния. Он резко отвёл руку в сторону и я, задыхаясь, наблюдала за тем, как горячая кровь заливала пыльные складки ткани. Я дышала так громко, что это сливалось в единый гул в голове. Одна мысль.

Ненавижу.

Илай резко оттолкнул меня в сторону и я упала на здоровый бок, сдирая верхний слой кожи на руке. Она саднила, давая возможность хоть немного отвлечься от режущей боли. Глубокий порез, я почувствовала, как практически вся верхняя левая сторона онемела. Их гулкие голоса доносились до меня слабо, словно через толщу воды. — Стив, нет! Мы так не договаривались! Остановись! — Заткнись! Один из них ударил другого. Забавное, наверное, зрелище. Мне бы только встать. Только бы добраться до подъезда. Я ведь не могу здесь умереть. Сжимая зубы, я сняла с себя куртку и обернула вокруг талии, чуть выше пореза. Ничего. Ты всё выдержишь, Люси. Только потерпи немного, и всё будет хорошо. Я подняла глаза. Стив и Илай спорили на повышенных тонах, причём первый активно жестикулировал. Оставить их? Если мне удастся его обезоружить, то положение сил сразу же измениться. Можно не упускать свой шанс. Я попробовала встать. Осторожно и плавно, чтобы они, увлеченные спором, ничего не заметили. Я глубоко вздохнула и приготовилась. Ну что, кто теперь правит балом, ублюдки? Оттолкнувшись, я с криком набросилась на Стива, сбивая того с ног. От неожиданности он неловко дёрнул рукой и я, перехватив её, вырвала нож. Пока Илай стоял в ступоре, я повернулась к нему, держа нож в правой руке. Он отступил, я видела как уверенные пару минут назад глаза наполнились страхом за собственную жизнь. Оказывается, этот парень из тех, кто предпочитает бежать. Но его инстинкты его не спасли. То ли запутавшись в ногах, то ли просто потеряв контроль, он неуклюже рухнул на землю. Теперь уже не такой грозный, да? Илай кинул взгляд на застывшего на асфальте друга и сорвался в противоположную сторону, словно желая забыть всё, что произошло. — Трусливая шавка! — Стив выглядел одновременно и подавленным, и разгневанным. Он со всей силой стукнул кулаком по асфальту и резко повернулся ко мне, в глазах — целая буря эмоций. — Сука ты! Я стояла там, крепко сжимая нож-бабочку в руке и улыбалась, смотря на парня сверху вниз. О, тебе не нравится? Даже боль, и та ушла на второй план, позволяя адреналину пробежаться мурашками. Я почувствовала, как сердце стало стучать быстрее, а ладони вспотели. Да, пожалуй, весь мой вид буквально кричал о возбуждённом состоянии. Наши роли поменялись, и Стив в панике. Он обязательно встанет и попытается повалить меня на асфальт, воспользовавшись физическим превосходством. В конце концов, меня изрядно побили, а порез на боку затруднял движение. Я опустила взгляд на руку и почувствовала иррациональную уверенность в своих силах. Не могу же я уйти просто так. Верно? И в голове будто щёлкает переключатель. Да кто он такой. Ничтожество. Он рванул на меня, надеясь спастись. Доли секунды. И я, развернувшись, вонзила нож почти по самую рукоять. Какая жалость, что я оказалась более сообразительной и решительной, да? Он застыл на месте, невидяще смотря на моё искажённое злобой лицо. Он хотел, чтобы я запомнила его имя? Желания мертвых, как правило, уважают. Я не спешу двигаться. Я наклонилась к нему так, чтобы наши глаза были на одном уровне и, удовлетворённо улыбнувшись, прошептала: — Стив теперь просто тело. Стив дёрнулся, пытаясь то вытащить лезвие, то оставить его в ране, но теперь он ничего не решает. Это словно пелена перед глазами, и полное чувство бесконтрольной мощи. Ты можешь всё. Тебе подвластно всё. Я толкнула парня свободной рукой, и тот, плавно соскользнув с ножа, упал обратно за землю. К моим ногам. Где ему и место. Он ещё не умер, нет. Кровотечение только начинает набирать обороты, и я села на его сверху, занося нож ещё раз. Это тебе за встречу у остановки. ВЗМАХ. Это за то, что следил за мной. ВЗМАХ. Это за то, что подкарауливал. ВЗМАХ. Это за удары. ВЗМАХ. Это за твоё жалкое существование. Я втыкала всё быстрее и быстрее, ускоряясь от нарастающего возбуждения. Его глаза — давно стеклянные, навсегда устремлённые в тёмное небо, но больше никогда не способные его увидеть. Я вытащила лезвие, тяжело дыша. Его лицо. Искажённое в немом крике, с кровью на губах, выпученными глазными яблоками — отвратительное в своём естестве. Я любуюсь. Одежда, промокшая от крови, прилипла к коже, но я не могла оторваться от этой сцены. Так хочется попробовать её на вкус. Я осторожно поднесла лезвие ко рту и слизала ещё тёплую кровь. И впервые я почувствовала себя живой. Смерть ещё никогда не была так близко и так далеко одновременно. Я моргнула. А потом ещё, ещё, ещё… И отшвырнула нож в сторону, буквально слетая с тела. Господи. Что это такое. Я опустила глаза на свою одежду — она вся в бурых разводах. О нет. Кажется, меня тошнит. Я поднялась с земли, с удивлением замечая, как горит огнём левый бок. Смотрю вперёд, но, кажется, не вижу ничего. Всё кончилось. Надо просто уйти домой, и всё исчезнет. Только нож возьми — подсказывает сознание. И я беру. Эту холодную, грязную сталь я беру своими пальцами и прижимаю к груди. Хочу плакать. Потому что я не убийца. Я не помню, как добралась до дома. В голове всплывали мутные образы подъезда и собственной квартиры, сопровождаемые отвратительным запахом крови. Я очнулась перед входной дверью. Осмотрела холл и повернула защёлку замка. Всё так обыденно. Словно не я пару минут назад упивалась чужой болью. Самое противное — это не то, что я убила человека, а то, что в тот момент считала это правильным. Что так и должно было быть. Я села на мягкий диван в гостиной. Нож выскользнул из ослабевших пальцев, глухо ударившись об пол. Свет был выключен, только лунное сияние отдало своё свечение на спокойствие человеческой души. Одной. Моей. Это ни черта не работало. Подтянув валяющийся на полу плед, я задумчиво мяла его пальцами. Рана болела, всё тело ныло, а больше всего кровоточила та самая единственная душа. Как оказалось, забрать чужую не составило никого труда. Боже, меня посадят. — Не глупи, они заслужили, — услышав чей-то тихий, явно не мой голос, я подскочила на месте. И тихо охнула. Рана давала о себе знать. Показалось? Разумеется, ведь в квартире никого больше нет. — Видимо, совсем крыша едет, — пробурчала я себе под нос, обращая своё внимание на плед, на котором уже виднелись следы крови. — Перевязала бы, что ли. Справедливое суждение, если бы не одно «но»: это снова был не мой голос. Я медленно повернула голову… Никого. За занавеской? За углом? Они могут быть где угодно. — Кто здесь? — встревоженно спросила я. Молчание. Разумеется. Что я только ожидала услышать? Холодок пробежал по спине. Неужели я схожу с ума? Что-то тёплое коснулось моей руки. Из последних сил я приготовилась отбиваться, но вовремя заметила — это была всего лишь Плю. Нервы ни к чёрту. С некоторым трудом я доковыляла до своей импровизированной аптечки и распотрошила её. Жалкий огрызок бинта наконец-то пригодился. Стрелка на часах показывает полночь. С громким охающим вздохом я села на диван. Получше укуталась в плед. Руки до сих пор тряслись… Надо отвлечься, забыть об этом кошмаре, о дурацком голосе и просто уснуть под глупую передачу. Но это чувство. Как будто на тебя кто-то смотрит, кто-то наблюдает за каждым твоим действием. И сколько бы я ни пыталась не думать об этом, оно всё больше щекотало затылок. Я знаю, что там никого нет. Ничего не случится, если я обернусь. И я почему-то с опаской посмотрела за плечо. Пусто. Конечно. — Как ни старайся, не увидишь то, чего попросту нет в материальном мире. Теперь голос звучал настолько чётко, что до меня наконец-то дошло — это как будто мысли, но совсем не мои. Это голос в моей голове. — Неужели додумалась, — язвительно усмехнулась моя собеседница. — Тебе понадобилось на удивление много времени. — Это что ещё такое? — всё, что я смогла вымолвить, но меня тут же перебили: — Не «что», а «кто». Собеседница? Сообщница? Может быть, друг? В зависимости от того, в ком ты нуждаешься больше. В любом случае, приятно, наконец, быть услышанной. Ты можешь воспринимать меня как своё альтер-эго. Вторую личность, если будет проще. — Вторая личность? Меня, наверное, убили, а это предсмертные галлюцинации, — устало произнесла я, утыкаясь лицом в ладони. — К сожалению, я так же реальна, как и тот бедный мальчик, который теперь валяется на улице. Тебе, надеюсь, понравилось представление? Мелкая дрожь прошлась по телу. Меня передёрнуло, и я всколыхнулась, скользя взглядом по комнате, в надежде рассмотреть собеседницу. — Так это ты его убила? Ты, не я! Я не убийца, — вскрикнула я, цепляясь за последнюю надежду на оправдание. Я точно знаю, что я не могла, я бы не стала… — Ты забываешься, — голос усмехнулся. — Я — часть тебя. И, может быть, некоторая помощь с моей стороны была, но всю основную работу ты сделала сама. И не отрицай, тебе понравилось. Мне стало страшно. Что ещё она может мне подсунуть, пользуясь полным доступом к сознанию? К мыслям и чувствам? И она права — всю «основную работу» всё равно буду делать я. — Это нечестно! — слова слетели быстрее, чем я могла задуматься над ними. Я провела рукой по волосам и зажмурилась так крепко, как только могла. — Это было не моё желание! Я вообще не хотела ничего такого, только вернуться домой! Она замолчала. Я подняла голову, бессмысленно оглядываясь. Знаю, она всего лишь в моей голове, но представлять перед собой человека, или чем бы она ни была, намного легче для восприятия. И сейчас она стояла передо мной, недовольно поджимая губы. Я не вижу её внешности, только отдалённый силуэт и эмоции — всё, что может позволить себе представить вымотанный мозг. — Ты не можешь лгать самой себе, Люси. Даже если очень хочется, — она нагнулась ко мне, во всяком случае, так я представила, и криво усмехнулась. — Говоришь, что не хотела этого делать? Чего ещё расскажешь? У тебя был выбор, и ты его уже сделала, а если не поспешишь, то последствия не заставят себя ждать. — Последствия? — я испуганно посмотрела на неё — в пустоту — прижимая плед к груди. — Какие последствия? Они ведь не могут ничего доказать, верно? Я… Я даже нож забрала с собой! А одежду сожгу! — Ты глупая? Я опешила. Не такого ответа я ждала на свою надежду. — Нет, я просто… Они, не смогу же ничего сделать, да? Я могу обратиться к отцу и он… блять, если он узнает, то я даже не могу представить, что будет, — я сглотнула. Да почему сегодня всё оборачивается против меня?! — Он убьёт меня. Заживо закопает и даже не поставит колокольчик с трубочкой. И что делать? — Это не главное сейчас, — она сказала это так резко, что я невольно прикоснулась к собственной щеке. Словесная пощёчина, удивительно. — Соберись и слушай меня. Его друг, скорее всего, к утру заявится в полицию, обнаружив пропажу. Если, конечно, не бежит туда прямо сейчас. Камер в переулке нет, так что полиция будет ориентироваться только на его слова, а, значит, у нас вполне реальный шанс выйти из этого всего сухими. — Как ты узнала, что камер нет? — Не важно. Ты хочешь в тюрьму? Или, может, в тебе совесть проснулась и пойдёшь с повинной добровольно? — она выпрямилась и посмотрела в сторону окон. Я попыталась представить её лицо, по этому низкому, но уверенному голосу — она улыбалась. Что? Она точно улыбалась. Я не могла ошибиться. Чувствую, что не могла. Она так уверена в себе? Или во мне? Или… Ей просто нравится вся эта ситуация. — Ты должна будешь обратиться к отцу — он сможет обеспечить алиби или надавить своим авторитетом. На самом деле, неважно как, но он точно нам поможет. — Откуда столько уверенности? — теперь уже я усмехнулась, саркастично наблюдая за ней — за ничем. — Он меня на дух не переносит. Сдаст и забудет. Ему же легче от этого. Она вздохнула. Так тяжело, словно я сейчас полную глупость сказала. — Он уважаемый человек, Люси. Если тебя посадят, то на его репутации будет большое и очень тёмное пятно. Он не сдаст тебя не потому что ты его дочь, а потому что ему это не выгодно. Так что, давай без сентиментальности, ладно? — Да откуда ты это всё знаешь? Её покровительственный тон выводил меня из себя. Как же повезло, что голос в голове рассудительнее хозяйки! — Спокойно, — её выражение лица приобрело некую жёсткость. Это смотрелось довольно эффектно для невидимой херни. Но недостаточно для того, чтобы командовать мной. — Спокойно? Я убила человека сегодня и, возможно, перечеркнула собственную жизнь на корню, потому что снова должна буду кланяться в ноги отцу, а ты мне говоришь «спокойно»?! Он ненавидит меня, а я ненавижу его и, как видишь, мы нашли свою гармонию. А теперь ты хочешь, чтобы я пошла на попятную? Чтобы я одна принимала на себя все его подначки? — Ты не одна. Я резко замолчала. Она улыбнулась более мягко, чем в прошлый раз. Словно хотела показать, что… — Мысль непривычна, но, Люси, нас теперь двое. И даже если он заставит нас пресмыкаться, унизит и растопчет — мы так просто это не оставим. Сейчас у нас нет власти, но рано или поздно, поверь, он будет считаться с нами. Я смотрела на неё и не могла поверить в услышанное. Я видела — чувствовала — её восторженный взгляд и чуть хриплое дыхание. — Тебе не стоит бояться последствий, потому что я здесь. И теперь буду всегда. Нас двое, а мир всего один. Он просто не выдержит этого натиска, прогнётся и будет захвачен. Никто больше не уйдёт безнаказанным, ни те придурки из подворотни, ни наш самовлюбленный отец. — Почему ты появилась именно сейчас? Почему тебе так это важно? Мне страшно. Я не хочу знать ответы. Если она исчезнет, то что я буду делать? Что если это просто сон, в который я так сильно захотела поверить? Я проснусь, и всё исчезнет. Она смотрела на меня сверху вниз. Так мягко, так понимающе, что я, тихо выдохнув, сжала футболку в районе сердца. — Потому что я нужна тебе. Тебе стоит запомнить: отныне ты — это я, а я, — она опустилась перед диваном и положила голову на мои колени, — это ты. И нас больше ничто не сломит. Если ты послушаешься меня сейчас, то всё будет хорошо. Я обещаю. Я опустила взгляд на свои пустые ноги и почувствовала, как в носу неприятно защипало. Слишком много для одного дня. Слишком много для меня. А потом я вздохнула полной грудью. — Вставай, Люси. Переодевайся, собирай вещи, и сейчас же выезжаем к отцу. У нас осталось не так много времени. Выживают лишь те, кто умеет адаптироваться. И мы будем в их числе. Тяжесть на ногах исчезла, но я всё равно кивнула. Она права. Если я сейчас помедлю, то отмыться от всего этого будет намного сложнее. Я осторожно поднялась с дивана и подошла к окну, выглянув на улицу. Окна нашего дома, спасибо планировщикам, не выходили на тот переулок. А шанс, что меня могли увидеть — минимальный, пусть он и есть. Всего один вечер изменил мою жизнь. — Эй, — я тихо позвала её и тут почувствовала отклик где-то глубоко в душе. Разве должна вторая личность проявляться именно так? — Ты так и не представилась. Не называть же мне тебя второй собой. Она была довольна. Извинившись за свою забывчивость, она выдержала театральную паузу. — Приятно познакомиться, моё имя — Нетт.