Владыка всей Вселенной

      На следующий день, после завтрака с семьёй, мои ноги сами понесли меня в сторону, противоположную школе.       Моё решение было простым и окончательным: я должен снова встретиться с той падшей. А значит — вернуться туда, где мы пересеклись впервые. В полузаброшенную церковь на окраине городка. Место было подходящее для групки пернатых, которые находятся в чужом городе: достаточно уединённое, чтобы никто не мешал.       Дорога оказалась долгой.       Не столько из-за расстояния, сколько из-за мыслей. После вчерашних событий что-то во мне сдвинулось. Исчезла вялая раздражённость, исчезло желание просто плыть по течению и разбираться с проблемами по мере их возникновения. Осталась лишь холодная, почти физически ощутимая решимость. Рейналь знала больше, чем говорила, и я собирался вытянуть из неё всё — добровольно или нет.       Честно говоря, я даже надеялся, что кто-нибудь попытается мне помешать. Желательно — глупо и самоуверенно. Жажда крови никуда не делась и теперь требовала выхода.       Путь занял чуть больше часа.       Когда я ступил на территорию церкви, меня встретили двое. Падшие.       Блондинка невысокого роста и мужчина в длинном плаще и широкополой шляпе. Они встали у входа, явно не ожидая гостей без приглашения.       — Мы просим вас покинуть эту тер-       Он не договорил.       Трудно заканчивать фразу, когда твоё тело перестаёт быть единым целым. Мужчина рухнул на землю двумя половинами, ещё не до конца осознав, что произошло. Блондинка дёрнулась, развернулась и попыталась бежать — рефлекс оказался сильнее разума. Это не помогло. Расстояние между её ногами и остальным телом стало слишком большим, чтобы дальше беспокоиться о будущем.       Во дворе снова стало тихо. Дверь в церковь на этот раз оказалась заперта. Один пинок решил эту проблему. Внутри меня уже ждали.       Очередной церковник — высокий, худой, с длинными белыми волосами и красными, неестественно живыми глазами. Одет в традиционные одеяния, которые плохо скрывали боевую подготовку. В руках он держал сразу несколько видов оружия: пистолет и световой меч. Аксессуары явно не предназначенные для мирных проповедей. Он уже принял боевую стойку и смотрел на меня так, будто давно готовился к этой встрече.       «Этого — допросить», — пронеслось в моей голове.       Он что-то начал говорить, но я не стал слушать. Его слова не имели значения.       Доски под моими ногами треснули от резкого рывка. Я сократил дистанцию быстрее, чем церковник успел осознать происходящее. Его глаза расширились — ровно на ту долю секунды, которой ему хватило, чтобы нажать на спуск. Выстрел прогремел уже тогда, когда он болтался в воздухе, схваченный мной за горло.       — Проклятый демон! — заорал он, захлёбываясь яростью. — Гореть тебе и всему твоему мерзкому роду в адском пламени!       Ответом стал короткий, точный удар под дых. Воздух вырвался из его лёгких вместе с остатками бравады.       — Где Рейналь? — спросил я.       Он поднял на меня взгляд — безумный, лихорадочный — и вдруг расхохотался. Смех был резким, надломленным, таким, каким смеются те, кто давно перешёл грань.       Я сжал пальцы сильнее.       — Я не люблю повторять, — спокойно сказал я. — Где сейчас находится падшая по имени Рейналь?       — Эта предательница? — выдавил он сквозь хрип. — Так я тебе и сказал, демоническое отродье!       — Неправильный ответ.       Свободной рукой я перехватил его запястье и ввёл палец под кожу — аккуратно, почти буднично. Следом в его тело хлынула моя энергия, направленная точно и без лишней спешки.       Крик был мгновенным и пронзительным. Судя по тому, как он заорал, процедура ему не понравилась.       — Где. Рейналь.       Я намеренно снизил поток энергии, но не до конца. Ровно настолько, чтобы боль не убивала сразу и не давала забыться.       Он захрипел, но вместо ответа зашептал молитву. Слова путались, язык заплетался, слюна стекала по подбородку. Он с ненавистью смотрел на меня, словно каждое произнесённое им слово должно было меня сжечь.       — Да гори ты… — выдавил он. — Да сгниёт твоя душа… да падёт на тебя кара небес…       Пусть молится. Мне было всё равно.       Я усилил давление, медленно, методично. Его тело выгнулось дугой, пальцы судорожно сжались. Кости начали потрескивать — тихо, но отчётливо.       И тут я почувствовал неладное. Что-то изменилось. Не во мне — в нём. Энергия внутри церковника внезапно дёрнулась, словно он что-то сделал. Не атаку. Не защиту. Выбор.       — Хрен тебе… — прошептал он, и в его взгляде мелькнуло торжество.       Я не успел остановить процесс.       Символы на его коже вспыхнули резким белым светом, будто кто-то зажёг их изнутри. Тело дёрнулось в последний раз, а затем обмякло. Я машинально разжал пальцы, и он рухнул на пол безвольной куклой.       Запах палёной плоти быстро заполнил помещение.       — Самоуничтожение… — пробормотал я, глядя на то, что от него осталось.       Трусливый, но эффективный способ унести тайну с собой.       Я медленно выпрямился и окинул взглядом зал церкви. Ответов стало меньше. Зато решимости — больше.       Рейналь могла прятаться сколько угодно. Это ничего не меняло. Я всё равно её найду.       Я заставил себя успокоиться и начал внимательно осматривать пространство вокруг, уже без спешки. Если падшая была здесь — следы должны были остаться.       Первое, что бросилось в глаза, — кафедра. Она выглядела массивной, но при этом слишком… изолированной. Ни следов пыли у основания, ни мусора, который обычно скапливается в подобных местах. Слишком чисто.       Я обошёл её по кругу.       Пол под кафедрой отличался от остального зала. Доски были темнее, плотнее подогнаны друг к другу, а в одном месте я заметил едва различимую щель — не трещину, а именно зазор. Такой оставляют, когда что-то часто двигают. Хм.       Я опустился на одно колено и провёл рукой по поверхности. Под пальцами ощущалась слабая вибрация — пустота под полом. Не склад. Не тайник. Подвал.       Всё сходилось. Удобное укрытие, быстрый отход, возможность исчезнуть, не поднимая лишнего шума. Идеальное место для тех, кто не хочет, чтобы его нашли… или хочет выиграть немного времени.       Я выпрямился и посмотрел на кафедру уже иначе.       — Нашёл.       Я уже потянулся к конструкции, намереваясь просто снести её к чёрту, когда в кармане завибрировал телефон. Невовремя. Я недовольно цокнул языком и всё же бросил взгляд на экран.       Риас.       Как раз вовремя. И как всегда — не туда.       — Борос слушает.       — «Алло, привет…» — начала она и тут же перешла к делу. — «А ты почему не в школе?»       — Решил прогуляться, — ответил я. — Навестить одну старую знакомую.       — «Кого именно?» — в её голосе сразу появилось напряжение.       — Нашу подругу. Церковь на краю города, — добавил я, глядя на разгромленный зал. — Если поторопишься, ещё застанешь продолжение вечеринки.       На том конце повисла пауза.       — «Чт… церковь?!» — переспросила она уже другим тоном. — «Борос, нет. Нельзя. Это не наша террито-»       Я сбросил вызов.       Телефон тут же выключил и убрал обратно в карман. Слушать очередную лекцию о правилах, зонах влияния и «как правильно вести себя в этом мире» желания не было. Ни настроения. Ни времени. Да и вообще — мне сейчас было не до Гремори. Всё, что меня интересовало, — это информация о моём теле. О настоящем теле. О том, которое, по словам той падшей, где-то здесь. В этом мире. Остальное могло подождать.       Я снова посмотрел на кафедру и сжал пальцы.       — Ладно, — пробормотал я. — Продолжим без зрителей.       Я больше не стал тянуть. Один рывок — и конструкция с треском вырвалась из пола, увлекая за собой доски и скрытый под ними люк. Дерево разлетелось в стороны, вниз посыпалась пыль и щепки. Под полом обнаружился проход. Холодный, тёмный и явно используемый не первый год.       Я шагнул вниз, не утруждая себя осторожностью. Каменные ступени уходили вглубь, воздух становился тяжелее с каждым шагом. Здесь пахло сыростью, воском, кровью и чем-то ещё — сладковатым и неприятным, как у давно испорченной пищи.       Подвал открылся внезапно.       Широкое помещение, освещённое тусклым, неровным светом свечей. Вдоль стен — фигуры в чёрных балахонах. Их было много. Слишком много, чтобы считать поштучно. Они стояли молча, плечом к плечу, будто ждали начала представления. Все смотрели вперёд. Я тоже посмотрел.       В центре зала возвышался крест. Грубо сколоченный, пропитанный чем-то тёмным. К нему была прикована девушка. Хрупкая. Измождённая. Светлые волосы спутаны, одежда порвана и испачкана. Голова опущена, дыхание слабое, но она была жива — я чувствовал это сразу.       Я медленно оглядел присутствующих.       — Значит, вот как вы молитесь.       Они не ответили.       Я сделал шаг вперёд.       Свечи дрогнули. Кто-то нервно вдохнул. Кто-то зашептал молитву быстрее.       — Плохая новость, — продолжил я. — Сегодня служба отменяется.       Мой взгляд снова вернулся к девушке на кресте. Интуиция подсказывала, что она может быть мне полезна. А интуиции я привык доверять.       — Ты опоздал, демоническое отродье.       Голос прозвучал уверенно, почти насмешливо.       Одна из фигур, стоявших ближе всех к пленнице, шагнула вперёд и сдёрнула с себя чёрный балахон. Под ним оказалась женщина с длинными синими волосами, одетая в малиновую кожаную куртку, застёгнутую на единственную пуговицу. Та держалась из последних сил, будто осознавая, что её жертва — вопрос времени. С учётом размеров груди, это было не предположение, а чистая математика.       Я скользнул по ней оценивающим взглядом.       По ауре — ничего выдающегося. Очередная мелкая сошка, которой кто-то внушил, что она стоит больше, чем есть на самом деле.       Женщина подошла к пленнице и без колебаний приложила ладонь к её груди. Из-под пальцев вырвался тусклый зелёный свет. Девушка жалобно вскрикнула, дёрнулась, а затем обмякла — взгляд стал пустым, словно из неё что-то вырвали.       Мне это не понравилось.       Женщина тем временем отстранилась и вытянула руку вперёд. На её пальце появилось серебристое кольцо с зелёным камнем, в глубине которого пульсировал тот же самый свет.       — Поздно, — усмехнулась она. — Ритуал уже завершён.       Я медленно перевёл взгляд с кольца обратно на неё.       — Да плевать мне, — рвякнул я. — На тебя, на неё, — я указал на блондинку, — и на твой ритуал. Где сейчас находится падшая по имени Рейналь?       В подвале стало заметно тише. Даже фанатики в балахонах перестали шептать свои молитвы.       Женщина коротко рассмеялась.       — Рейналь здесь нет, — сказала она. — И не будет. Ты зря сюда пришёл.       — Это поправимо, — ответил я.       — Ты найдёшь здесь только свою погибель, — добавила она уже тише. — Мы подготовились.       Она щёлкнула пальцами.       Фанатики в балахонах зашевелились. Кто-то поднял руки, кто-то начал читать молитвы вслух, другие достали спрятанное оружие и амулеты. Воздух наполнился чужой энергией — грязной, неровной, плохо удерживаемой, но её было много.       Они собирались меня задавить количеством. Плохой план.       Я шагнул вперёд — и подвал взорвался движением. Пол разлетелся под ударной волной, свечи погасли разом, а первые ряды культистов просто исчезли, будто их стёрли. Остальные не успели ни закричать, ни понять, что происходит. Их тела ломались, разрывались, врезались в стены и потолок, превращая подвал в месиво из обломков и кусков ткани. Это заняло секунды.       Когда всё закончилось, в зале больше никто не стоял. Только дым, оседающая пыль и гул, медленно затихающий в ушах.       Женщина была умнее остальных.       Она развернулась и рванула к дальнему проходу, активируя что-то на бегу. Пространство перед ней исказилось — портал, телепортация, запасной выход.       Не успела.       Я поймал её за шиворот и с силой впечатал в каменную стену. Камень треснул, а она сползла вниз, задыхаясь.       — Мы ещё не закончили, — сказал я.       Она попыталась что-то сказать, но я уже взял её за руку — ту самую, с кольцом — и повторил знакомую процедуру. Энергия вошла в тело резко, без церемоний.       Крик был коротким, потом перешёл в хрип.       — Где. Рейналь, — произнёс я медленно.       — Я… я не знаю всего… — выдавила она. — Клянусь…       Я усилил давление.       — Говори.       — Она… она сейчас не здесь… — слова срывались. — Её допрашивают… Кокабиэль… и Бальба Галилей… Я слышала имена… больше ничего… клянусь…       Я отпустил её. Она рухнула на пол, дрожа и сжимаясь в комок.       В этот момент потолок над подвалом содрогнулся. Раздался грохот, треск, и сверху вниз посыпались обломки.       В проёме показались знакомые фигуры.       — …Что. Здесь. Происходит?! — выдохнула Риас, оглядывая разгром, тела и меня в центре всего этого.       За её спиной замерли остальные. Киба побледнел. Акено смотрела широко раскрытыми глазами. Конеко молчала, но напряглась.       Я повернулся к ним.       — Мы опоздали, — сказал я спокойно. — Но ненадолго.       Риас сглотнула и перевела взгляд на прикованную к кресту девушку, затем на развалины подвала.       — Борос… — начала она.       — Потом, — отрезал я. — Сейчас у нас есть имена. И направление.       Охота только начиналась.