Пламя страсти, которое зарождалось в пучине льда: сборник по Соукоку

Человек! Чуя Накахара/ Кицунэ! Осаму Дазай

***

На улице стеной льёт ливень, но всё равно слышно жалобное поскуливание, из-за которого Чуя всё же выходит на улицу. Он идёт куда-то в кусты, прикрывая ладонью глаза от капель. Скулёж становится ещё громче. Отодвинув листья, голубым глазам предстала картина: окровавленная белая лиса, которая, закрыв глаза, скулит. Накахара уже привык видеть всяких ёкаев и лесный духов, поэтому не удивился, когда увидел девять хвостов. Рыжий пробирается дальше, шурша листвой, из-за чего лиса повела ухом и подняла голову, смотря на человека. Услышав рычание, парень остановился. — Тише, я тебя не обижу, — шепчет Чуя выставляя руку вперёд, чтобы коснуться шерсти. Зверь начинает рычать громче, опасно смотря на руку, и дергается вперёд, стоит конечности оказаться слишком близко. Накахара реагирует быстро и резко, убирая руку и хватая ею за лисью морду, прижимая к земле. Лиса рычит и орёт, но из-за того, что она ранена, долго не дергается, устало выдыхая. Рыжий гладит второй рукой по бело-кровавой шерсти, успокаивая. Парень берёт животное на руки и уходит обратно к своему дому.

***

В итоге это оказалась не лисичка, а весьма молодой лис. Когда у того всё вылечилось, он не ушёл обратно в лес. Там он только выгуливается, а спит и жрёт у Чуи. А сам Чуя просто тащится с него. Всё время мнёт эти белые уши, мацает за отъеденные бока и просто пищит с его умильной морды. Иногда (часто) берёт за щеки и начинает с силой гладить, смотря прямо в карие глаза и приговаривая «Какой же ты шладкий», и он буквально видел в карих омутах бурю негодования. Накахара даже целует его, сжимая в объятьях, короче говоря, лисеныш попал.

***

За всё время проживания вместе, Чуя уже успел понять, что его домашний лис, просто девятихвостый дух лисы, без другого лица. Потому теперь спокойно переодевается и ходит мыться, затаскивая с собой и белое животное.

***

Они вышли в лес и этот кобелёныш куда-то убежал, весело тявкая. Чуя выдыхает, он не пойдёт его искать, сам придёт, но ради приличия всё же покричит. — Эй, белый, ко мне! — эхо разносится дальше по лесу в сопровождении каркания ворон. Удивительно, но кусты шуршат и вскоре появляется довольная лисья морда, с языком на бекрень и частым дыханием. Накахара подходит и берёт белого на руки, чтобы чмокнуть в мокрый нос, наплевав на то, где он мог быть. Но в руках почему-то становится тяжело, лицо берут в чашу ладоней, а губы накрывают чужие. Рыжий распахивает глаза, видя перед собой черные густые ресницы и каштановую челку, щекочущую лицо и белые уши на голове. Ноги не выдерживают и они валятся на землю, но, как выяснилось, кицунэ падает на руки, опираясь на них, в то время когда Чуя шипит от боли. — Слыш, это чё за херня? — хрипло спрашивает Накахара, потирая затылок. — Любовь, — мурлычет приятный голос, а сам лис щурится. — Слыш ты, любовь, как хоть зовут тебя? — Дазай Осаму .