Пламя страсти, которое зарождалось в пучине льда: сборник по Соукоку

Омега! Чуя Накахара/ Омега! Осаму Дазай

Чтобы никто из читателей, кинувших мне заказы, не обижался, поясняю. В этот раз поступило много заказов и я провёл опрос в вк, где люди выбрали последовательность au и я пишу по данной последовательности. Спасибо за внимание

***

— Нет-нет-нет-нет, Одасаку! — выкрикивает омега, когда бежит к альфе, но его останавливают солдаты, перехватывая поперёк живота. — Нет! Ода! Сакуноске печально смотрит на Дазая, перед тем как залезть в машину. — Не-е-е-е-е-ет! — кричит Осаму, под конец срывая голос. — Ода, — уже шепча сорванным голосом, будто шатен сможет услышать и избежать долга перед страной. — Нет. — Нет! — Дазай резко подскакивает, обливаясь холодным потом. В его комнату забегает рыжеволосый парень. Он оглядывает Дазая и спокойно выдыхает, понимая что это был просто плохой сон. — Кошмар? — хриплым после сна голосом спрашивает Чуя. Осаму всхлипывает. — Да. Накахара садится на чужую кровать и обнимает омегу за плечи. Дазай сам тянет его за талию, утыкаясь в плечо, тихо ревя. — Ну же, Осаму, не только у тебя забрали альфу, — шепчет Чуя, чувствуя, как сжимается сердце при воспоминании о своём парне. Прошел год, когда на их территории обнаружили вражеские корабли и когда всех альф (исключение дети, небольшой процент врачей и пр.), парней, бет, гамм и дельт забрали на границы. Хоть омега и смирился с тем, что его альфа может больше не вернуться, но все равно боится однажды обнаружить письмо, в котором говорится о смерти. И он представить боится что случиться с Дазаем, если тот до сих пор плачет от разлуки. Сам Чуя стойкий и сильный, и спокойно сможет пережить эту весть, если проплакал только два часа от расставания.

***

— Осаму, тебе письмо, — входя в комнату, оповещает рыжий. Дазай подскакивает и бежит к омеге, легко выхватывая письмо. Он быстро разрывает обертку и начинает читать текст. По мере прочтения глаза становились больше и больше, наполняясь слезами. Чуя, наблюдающий со стороны, задаётся вопросом «Слёзы радости или боли?» Руки шатена начинают дрожать, как и его нижняя губа. Кровь отлила от лица, делая его по цвету похожим на белое полотно. — Осаму? — спрашивает Чуя, кладя ему на плечо руку. — С тобой все в порядке? Что там пишут? Но омега не обращал внимания, его глаза все снова и снова пробегались по тексту, а слезы, что буквально секунду назад стояли, уже лились во всю по щекам. — Не может быть, — будто в бреду шепчет парень, ноги которого не выдерживают и он начинает оседать на пол. — Да ты?! — но ему не даёт упасть Чуя, что подхватил того под подмышки, пытаясь удержать на весу. — Да что такое?! Чуя, аккуратно посадив своего друга на пол, выхватывает у того листок. Дазай от этого действия будто пришел в себя и начинает реветь. Словно Чуя таким простым действием лопнул пузырь боли и агонии, ведь так рыдать, как это делал шатен, по его мнению, никто не мог. Накахара быстро пробежался глазами по тексту. — М-мертв? — будто не веря в то, что написано, Чуя бьёт себя по щекам, думая что это сон. — Не сон… — его жалостливый взгляд падает на истерящего друга, что лежит на полу и, держась одной рукой за сердце, а другой сжимая одежду, извивается на полу. Чуя бессознательно подсаживается к другу и просто обнимает. Дазай же, ощутив теплое тело, впивается своими стальными объятиями, выбивая воздух из лёгких и вызывая у рыжего шипение, и лёгкий кашель. — Тише, тише, — омега гладит другого по голове, покачиваясь из стороны в сторону.

***

Прошел год с того злополучного дня. Война идет уже второй год и за это время Чуя понял, что бессмысленно ждать альфу с войны. Накахара никак от него не зависит и у них нет детей, нет смысла. И омега просто дарил своё время на периодически впадающего в истерики и депрессии Дазая. Если Чуин бывший жив, то шатена нет. Из-за этого становилось очень жалко его. Рыжий всё время говорил, когда у шатена начиналась истерика: «На Сакуноске твоя жизнь не окончится, ты ещё встретишь того самого.» И когда Чуя говорил это, то чувствовал сдавливающую грудь боль. Чуть позже пришло и осознание любви, что является дикостью для их общества, хотя Накахара уверен, что большинство омег сейчас либо развлекаются с игрушками, либо с подружками-друзьями омегами. И походу рыжий становится вторым типом. Последняя Дазаевская истерика была чуть меньше трёх месяцев назад. Он держится молодцом, но плотину может прорвать в любой момент, особенно сегодня: сегодня годовщина смерти Оды Сакуноске. Сейчас Чуя сидит в своей комнате и читает какую-то книгу, а Осаму только что вернулся с кладбища. Через какое-то время послышался стук в дверь и в проёме показывается красивое лицо омеги. — Чуя. — Да? — закрывая книгу, рыжий поднимает свои голубые глаза. — Сходим выпить? — заходя полностью в комнату, спрашивает Дазай. Накахара призадумался, но позже кивнул, спрашивая: — Когда? Осаму смотрит на циферблат часов, стоящих на тумбочке у кровати. Закатив глаза, омега дал понять, что думает. — Можем сейчас, — всё же отвечает шатен. — Хорошо, только мне надо переодеться. Дазай кивает и выходит из комнаты, ухмыляясь.

***

В баре спокойно и тихо играет приятная музыка. Дазай и Чуя сидят рядом, облокотившись друг другу на плечи. Пока Накахара что-то бубнит себе под нос, Осаму проворно и незаметно для омеги кладёт ладонь на живот, предварительно засунув руку под рубашку. Рыжий вздрагивает только тогда, когда пальцы пробежались под ребрами. — Что ты делаешь? — тихо спрашивает Чуя, смотря на застывшую руку. — Ничего, — нагибаясь к пунцовому от алкоголя лицу, Дазай целует веснушчатую щеку. — Осаму, ты пьян, — отталкивая чужое лицо от своего, проговаривает Накахара. — И что? — переходя на шею, спрашивает омега. — Ммм, и то, — тяжело дыша от поцелуев в шею, говорит рыжий. — Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке… Пойдем отсюда, — вдруг говорит Дазай, стаскивая со стула Чую и оставляя деньги. — Эй. — Идём, идём.

***

Осаму прижимает к стене Накахару, целуя. Он просовывает язык в чужой рот, сплетая с другим. Прижимает к себе другого омегу за талию, запуская в волосы руку. Чуя мычит и сжимает чужой зад, меняясь местами. Но Дазай просто так не отдает главную роль и тянет в ближайшую комнату, то есть в свою. Он толкает рыжего на кровать, где поудобнее устраивается. Кареглазый омега садится сверху, нагибается и томно шепчет прямо в губы: — Я хочу, чтобы сегодня ты был водящим, — потом опять садится и тянет руку под кровать, откуда достаёт коробку полную чем-то. Он недолго гремит, вытаскивая фалоимитатор. Голубые глаза распахиваются. — Т-ты изначально всё продумал? — шепотом спрашивает Чуя. — Я уже давно хочу тебя. Дазай поерзал на чужом стояке, вырывая стон. Он начинает расстёгивать брюки и спускать их, тоже самое проделывает и на себе. Оставшись без одежды, Осаму насаживается на член омеги. Накахара выгибается и стонет, сжав чужие бёдра. Шатен мазнул пальцем по чужой дырочке, истекающей смазкой. Он проталкивает два пальца и начинает размерено двигать ими, одновременно и медленно насаживаясь. Рыжий раскрывает рот и громко стонет, не зная, насаживаться ли на пальцы или толкаться во влагалище. Но Дазай решает всё за него, вытащив пальцы и заменив их силиконовым членом, вогнав его до упора, чуть-чуть засунув и узел. Чуя выгибается и толкается в Осаму. Шатен начинает прыгать, запрокинув голову и громко стоня. Накахара накрывает ладонью чужой член и начинает надрачивать. Дазай от неожиданности сжимается, от чего рыжий кончил. Чуя сжимает ствол, и Осаму тоже кончает.

***

Пока Дазай спит, Чуя стоит на балконе и думает о будущем. Что их ждёт, примет ли их общество? Или лучше всё прекратить, пока не поздно? — Милый, ты где? — вдруг раздается хриплый после сна голос Осаму. И в этот момент Накахара понимает, что ему похуй. Пусть всё идет свои чередом, плевать. А он будет с Дазаем.