Пламя страсти, которое зарождалось в пучине льда: сборник по Соукоку

Оборотень! Альфа! Осаму Дазай/ Оборотень! Альфа! Фем! Чуя Накахара Посоветовался с экспертом по оборотням и в итоге вышло то, что нужна девушка, а честным голосованием мы получили фем! Чую, потому что оборотень-альфа никогда не вступит в связь с омегой, потому что будут либо слабые дети, либо мёртвые. Так что только с альфа-самками, коей будет являться Чуя. Заказ Бешенного енота3368

***

По темной комнате раздаются звуки чмоков, вздохов, а также тихих всхлипов и мольбы о том, чтобы это все не прекращалось. — Ос-осаму… — резкий вскрик и все это прерывается, а вслед за этим раздается шум и гам. Дверь в комнату резко открывается и слышится басистый мужской голос, который кричит о том, что к господину нельзя, он занят. Но ему отвечают «Ушли все с дороги, мне нужно увидеть этого козла!» И в проёме двери в спальню оказывается красивая, рыжая, растрепанная, с хорошими формами девушка, которая тяжело дышит. Она разглядывает представшую перед ней картину и ломанно усмехается. Сзади показывается побитый бета. — Так слухи не врут, — начала она, взглядом прожигая картину предстоящую перед ней, а в частности дыру в голой, растрепанной девушке, которая лежит под альфой. — Меня, альфа-самку, променять на какую-то человеческую девку, ты серьезно? — ее пронзительные голубые глаза встречаются со злым взглядом светло-карих глаз. — Ты вообще кто такая? — зло рычит альфа клана, которого только что прервали на самом пике получения удовольствия. — Я Чуя Накахара, — гордо подняв подбородок, отвечает рыжая, — дочь главы соседнего клана, твоя… — она ещё раз оглядывает слившуюся воедино пару, — твоя бывшая невеста. Ариведерчи, Осаму Дазай, — махнув рукой, Чуя разворачивается, красиво повиливая бедрами, уходит, пихая плечом второго по силе в клане, что со страхом смотрит на своего альфу и его истинную.

***

Дазая жутко бесит, что эта женщина на его выкрутасы, типа «Смотри какого альфа-самца проебала», он получает отворот-поворот. А начал он это делать из-за задетого мужского эго, потому что эта чертовка посмела отменить помолвку, да и меняет мальчиков, как перчатки, отмазываясь тем «Что я альфа-самка, дочь главы клана, да и мне, в принципе, ничего не будет». Что неимоверно бесит. И нет бы она меняла мальчиков со своей территории, но ведь попались и с территории клана Дазая. Это ущемляет, ведь многие его пристыжают! Но и ее судят, ведь как это можно мстить оборотню, который нашел свою истинную за то, что тот изменил? Но время идёт, все забывается, уходя в долгое прошлое. Настает один важный день, который не предвещал беды. Этот день — день встречи кланов, самое нудное мероприятие, которое можно придумать. Но при этом одно из самых важных. Все ходят, как павлины, гордо подняв подбородок, ведут светские и скучные беседы. Дазай понимает, что это встреча обязательна, ведь она поддерживает союз, благодаря которому они не воюют. А ещё здесь можно спокойно подобрать себе самочку, если ты свободен. Но ему это не надо, ведь Осаму пришёл сюда вместе с истинной, которая так мило дрожит у него в руках, вызывая у его волка защитный инстинкт.

***

Стоя близко ко входу, мужчина наблюдает за тем, как оборотни всё заходят и заходят в помещение. Кто-то семьями, а кто-то с парой, либо один. Знакомые и нет, просто серая масса, что не вызывает в нем никакие эмоции. Но ненадолго. Его зрачок сужается, в из глубины сущности вырывается раздраженный рык, который привлекает внимание как и его истинной, так же и других волков вблизи. — Она? — пелена ярости, которая заволокла его взор, спала от одного голоса его возлюбленной и он за секунду приходит в себя. — Да, — он кивает и проводит взглядом пару, которую шатен никак не ожидал увидеть вместе: Фёдор Достоевский и Чуя Накахара. Судя по въевшемуся запаху на женщине, они вместе уже некоторое время. Брюнет, почувствовав на себе уничтожающий взгляд, поворачивается на его обладателя, замечая Дазая. Фёдор усмехается и ближе притягивает рыжую красотку, что одета в ярко красное платье, без всяких кружев и узоров. Просто шелк, просто платье с хорошим таким декольте, открытой спиной и руками, а также разрезом от бедра. Она шикает и недоумённо смотрит на своего сопровождающего, замечая, что тот смотрит куда-то. Рыжая смотрит примерно туда, куда смотрит Достоевский. Заметив причину чужой усмешки, Чуя и сама расплывается в ней, привстав на носочки и чмокнув в чужую шею. После они идут дальше, со всеми здороваясь и дежурно улыбаясь, но вдруг альфа резко остановился. Альфа-самка, почувствовав, что рука больше не сжимает её талию, тоже остановилась и обернулась, замечая, что Фёдор смешно дёргает, а так же водит носом. Потом он резко разворачивается и мчится к грудастой блондинке. Все оборотни расступаются перед ним, чувствуя удушающую ауру. Блондинка же, увидев, что к ней несётся какой-то мужик, захотела быстро ретироваться, но не успела, так как её схватили за плечи. В шею уткнулся чужой нос, щекоча своим частым дыханием. Чуя, смотря на это представление, замечает, что брюнет водит носом по шее, перемещаясь то к уху, то к ключице. В то время как девушка стоит, как вкопанная, раскрыв рот, благодаря которому… дышит? Тут у Накахары появляется ухмылка на лице, которую она скрывает ладонью, но она не может сдержать тихие похрюкивания, ведь такой трепетный момент сейчас превратится в целую комедию. Достоевский резко отцепляется от шеи, ровно встав и радостно вскрикнув: — Нашлась моя истинная! Все оборотни начали громко хлопать, а рыжая задыхается в своём смехе. Одновременно с криком «Во лох» по залу раздаётся: — Я вас не слышу, — что подтверждается хрюканьем носа. Фёдор тускнеет прямо на глазах. Но это не мешает ему закинуть блондинку на плечо и убежать с ней, гонимый подъёбками Чуи: «Во ло-ох. Твоя удача уровень бог, которая соответствует птице обломинго!» Накахара ещё долго смеётся, но вдруг до неё резко доходит, что это была Николь Гоголь, дочь беты самого бедного клана. — Прямо, как в сказке «Золушка», — усмехается рыжая.

***

Вечер только в самом разгаре, а Чуя уже успела не сильно, но напиться, потанцевать со многими молодыми альфами, так же успев их соблазнить и сейчас, она быстрым шагом направляется в уборную, отмазавшись от очередного кавалера, что пошла припудрить носик. Рыжеволосая быстро влетает в комнату, сразу направляясь к кабинкам, не обращая внимание на одну очень важную вещь, ведь мочевой пузырь угрожающе побаливает. Через минуту, когда девушка расслаблено делает свои дела, в туалет входит ещё один человек, но Накахара не придала этому особого значения, так как это общественная уборная. Но девушку смутило то, что зашедший начал писать в раковину. «Она чё, в раковину ссыт?» — подумала она, но, решив не обращать внимание на странные предпочтения неизвестной. Накахара, отмотав несколько листков бумаги, начала подтираться, но впала в ступор. Её ладонь была вся мокрая, в знакомо пахнущей жидкости, а низ живота, почувствовав на чувствительном месте ладонь, заныл. Тут в ее мозгу включилась аварийная сирена, паника заволокла глаза. Но секунда, и все это было выключено тем, что ее чуткий нюх уловил знакомый мускусный аромат альфы, что, как магнит, манил ее. «Н-но это только начало?» — в возбуждающей панике думает она, хотя краем сознания понимает, что ее подставили, добавив в алкоголь возбудитель и наркотик «мгновенная течка» — что был запрещен ещё лет пять назад. Её щеки покраснели, а дыхание участилось. Руками она вцепляется в свои волосы, оттягивая те у корней. Взгляд бегает по всему, что находится в кабинке. За дверью послышался звук принюхивания, а аромат альфы усилился в десятки раз. «Нет!» — в её дверь постучались, заставляя её от страха за собственную шкуру закрыть себе рот руками. А в дверь все стучали и стучали, с нарастающей силой, пока не послышался треск и девушка не увидела ЕГО. Осаму Дазай. Альфа, у которого есть истинная только что выломал к ней дверь. — Ты?! — их глаза встречаются, в ее — паника, а в его — похоть и растерянность. «Недостаточно хорошие отношения…» Так и читалось в его охре. — Черт, — ругается сквозь сжатые зубы, а после хватает себя за волосы, пытаясь сопротивляться своей сути. Но не повезло, остатки ума теряются при новом вздохе. «Только не с ним,» — мысленно стонет она. Но Осаму, видимо, другого мнения, поэтому подхватывает её под руки и, припечатывая к стене кабинки, грубо целует, до крови, до боли, до слез в глазах. Её кровь попадает ему на язык, доставляя ему дикое удовольствие, от чего он буквально стонет и рычит. А она отвечает, хватая того за волосы и, оттягивая их назад, закидывает ему на бедра свои ноги, трясь своим приличным местом об его уже полувставший и внушаемый член. — Сучка, — в порыве страсти рычит он, получая в ответ: — Кобель, — и яркий долгий стон, и мольбу о том чтобы её оттрахали. Альфа зло рычит, и они вместе пятятся назад, прямо до раковин, разбивая те и зеркало. Но это не утихомиривает их страсть, а лишь усиливает. Боль от удара кажется ничем и они с новой силой целуются, но после, в голове у шатена что-то щёлкает и он закидывает девушку к себе на плечо, подправляя задранную юбку платья. В его нос ещё больше ударил запах течки. Они направляются к комнатам, которых безмерное количество в этом особняке.

***

Войдя в темное помещение, Дазай ставит Чую на пол, но тут же чуть не теряет равновесие, ведь это рыжая сука вошла в кураж и, как только почувствовала твердую устойчивую поверхность, накинулась на отвлекшегося на секунду самца. — Смотри только на меня! — сквозь зубы рыча, говорит прямо в ухо волчица и с особым остервенением принимается кусать и лизать шею, уши, плечи и ключицы мужчины. Его кофта давно потеряла передние пуговицы, а сейчас уже летит далеко в сторону. — Сучка, — шипит Осаму, подхватывая изгибающуюся и стонущую девушку под колени, несёт на мягкую кровать. А когда же спина девушки коснулась мягкого и холодного шелка, он без промедлений рвет ее платье и накрывает своими губами ее набухшие соски, вызывая у той стоны боли и какого-то больного удовольствия. — Б-больно, — хныкает она, руками прижимая его голову ближе, вызывая у того злое рычание. Его пальцы покоятся у ее влагалища. — Прошу… — она выгибается и трётся своим телом о его. Он согласно рычит. Миг и его пальцы в ней, по комнате раздается стон удовольствия. Миг и он их достает, после чего с жаром принюхивается и опускается к ее промежности, чтобы вкусить этот божественный на этот момент нектар. Она стонет и притягивает его лицо ближе, сжимая и расставляя ноги. Он удовлетворённо рычит, так, будто то что он сейчас делает — это высшая форма удовольствия. Миг и по комнате раздается хриплый крик. Он удовлетворено облизывается и с силой переворачивает рыжую на живот, приподнимает заднюю часть, так чтобы ему было удобно входить и после, сняв штаны, вместе с трусами, входит и без раздумий начинает движение, делая то частые, то медленные толчки. Его партнёрша стонет и сжимает в кулак простынь и то рыча, то скуля стонет.

***

В свете луны видны два потных тела, которые стоят в одной позе уже довольно большое количество времени. Девушка плачет, нет, даже рыдает и воет в голос от боли, которую доставляет ей узел, который вогнал в нее этот грёбанный кобель. В то время как тот лишь с удовольствием продолжает семяизвержение, томно прикрыв глаза.

***

Когда узел спал, девушка упала без сил на простыни, на ходу теряя сознание. Дазай же нагнулся к её животу и стал обнюхивать его, понимая, что эта волчица беременна. Довольно улыбнувшись, он ложится рядом, засыпая.

***

Утро началось с того, что Чуя, подскочив на кровати и увидев с кем провела течку, быстро встала с мебели и стала собираться. Почувствовав свой запах, которого было слишком много, ей пришлось вылить в комнату освежитель воздуха, который взяла в ванной, и много разных духов, которые позаимствовала у других волчиц, потому что они понимают, что произошло. Она быстро ретируется с места «преступления», перевоплощаясь в рыжую волчицу и рысью убегая куда-то в лес. Через некоторое время она прибегает к какой-то вилле, из которой сильно пахнет Достоевским. Подойдя ближе, она принимает человеческий облик и стучится в дверь. Проходит минуты две и дверь открывается, являя перед голубыми глазами альфу. Он сразу стал втягивать носом воздух, после чего на его губах появляется усмешка. — Лохушка, — начал тот язвительно. — А говорила никогда с ним. Чуя шикает и смотрит уничтожающим взглядом. — Я не знаю, что делать. Сзади раздаются шаги и чуть позже из-за мужского плеча выглядывает блондинистая голова, а её обладательница очень ревниво смотрит на Накахару, но, видимо, учуяв запах альфы на девушке, смягчилась. — Ты пахнешь тем альфой. Брюнет, раскрыв рот, поворачивает голову на Николь. — Значит меня ты не почувствовала, а левого альфу почувствовала, всё, я понял, — сделав вид, будто обиделся, он сложил руки на груди и отвернулся. Гоголь шлепает его по затылку и говорит: — Да ты в меня целый флакон капель влил! Рыжая кашляет в кулак. — Ах, да. Тебе надо скрываться и жить где-то глубоко в лесу, не высовываясь, — Чуя кивает. — А ты откуда знаешь, что нужно делать в такие моменты?! — воскликнула Николь, очень ревниво смотря на Фёдора. Накахара убегает, чтобы не попасть под горячую руку.

***

Дазай просыпает от резкой вони, которой провоняла вся комната. Но это не мешает вспомнить ему, что он провел с кем-то ночь и этот кто-то от него забеременел. Он горестно вздыхает и начинает одеваться. Выйдя, шатен сразу замечает свою истинную, которая тоже его заметила и начала бежать к нему. — Ты где был?! — недовольно спрашивает она как только подошла. — Мне было так грустно и скучно без тебя, я чувствовала какую-то тяжесть в груди, — лепетала блондинка, пока не заметила подозрительный след на чужой шее. — Ты мне изменил?! — Я тебе не изменил, так как ты не приняла меня. А если бы приняла, то течка бы на меня не сработала. — Но я приняла тебя! — Видимо только сейчас, пойдём.

***

После этого Киоко перестала пить противозачаточные и позволила вызвать у себя течку. Но, ничего не получилось… Тогда они поехали к врачу, где был поставлен диагноз бесплодна. Дазай пообещал, что попытается вылечить это, и они начали лечение.

***

Чуе очень захотелось фастфуда, поэтому она направилась в Макдак и пока она шла, все оборотни на неё странно смотрели. В их взгляде читалось огромные умиление и ласка, а на лице прямо было написано «Маленький милый пузатик», хотя прошла только вторая неделя. Накахара специально подходит к кассиру-оборотню, который сделал ей огромную скидку. Рыжая радостно улыбается и собирается забирать свой огромный заказ, как чувствует запах, который не хотела бы слышать ближайшую вечность. Девушка, стоящая за ней, морщится от боли, а альфа выдает: — Фу, собакой воняет, — берет заказ и идёт к столику, который сразу пустеет, ведь там сидели представители её расы. Чуя прекрасно знает, что за ней стояла истинная Осаму Дазая.

***

Когда Киоко приходит домой, то к ней сразу кидается Дазай и начинает обнюхивать. — Осаму, что такое? — спрашивает она, чувствуя щекочущее дыхание. — От тебя пахнет беременной от меня девушкой, но это не ты, — грустно выдаёт он и отстраняется, разворачивается и уходит. В этот момент у блондинки будто что-то треснуло, развалилось, ведь тогдашняя измена переросла в общего ребенка.

***

Чуя бы и дальше не вылезала из своей берлоги, если бы ей не пришло пригласительное письмо на свадьбу Фёдора и Николь. — Долго они собирались, аж два месяца, — рассуждает рыжая в слух, поглаживая свой большой живот. Всё же беременность у оборотней короткая и обычно многоплодная, если судить по матери Накахары, которая за раз родила шесть волчат и среди всего этого помета, девушка оказалась одна своего пола. А у них девушки очень редкие, от чего сильно почитаются и охраняются, из-за этого недостатка большинство оборотней заводят семьи с обычными людьми, которые знать не знают о настоящей сущности его партнера, да и о соседней расы в принципе. Чуя очень надеется, что у неё внутри не десять детей. Так вот, в письме написано, что надо прибыть через два часа, ведь мероприятие будет сегодня. Рыжая откладывает письмо и подходит к шкафу, смотря что надеть. Выбор пал на белое платье с ремешком под грудью. Она сразу его одевает, подвязывая и показывая своё внушительное достоинство, и подчеркивая живот. Со стороны она выглядит очень мило: невысокая с рыжими кудряшками девушка, стоящая в белом платье, и с большим животом, прямо маленькая богиня и весь этот образ она заканчивает веночком на рыжей макушке.

***

Чуя красиво вплывает в здание, в котором собралось много оборотней, естественно, клан Достоевский славится своими богатствами и популярностью, отсюда и много знакомых. Накахара обводит взглядом толпу, замечая своих родителей и братьев, а те, походу, учуяв её, сразу поворачиваются. Отец семейства, заметив живот, начинает пробираться к ней со странно блестящими глазами. Братья последовали за ним. — От кого? — выдыхает отец, падая на колени и прислоняясь ухом к животу. — О-отец, ты чего?  — Хотя не важно, главное что твой, сами воспитаем. Рыжая переводит взгляд на братьев, а те очень пристально оглядываю зал, расправив плечи и начав душить всех своей аурой. — Отец, поднимись, — брюнет выдыхает и поднимается, отряхивая брюки. Чуя замечает несущуюся на неё блондинистую макушку. — Чуя-я-я! — кричит Николь, подлетая к ней. — Поздравь меня! — она демонстративно встаёт боком, выставив вперёд ногу, показывая большой живот. Накахара усмехается и переводит взгляд на Фёдора, который успел подойти. Родственники уходят, оставляя её с друзьями. — Долго вы готовились, аж два месяца, — говорит девушка. — Сначала мы съездили на Бали, потом долго спорили на счёт свадьбы, в итоге тут нет того, что я хотел. — Врёт он! Сначала я хотела чисто шоколадный торт в девять ярусов. — Сколько? — переспросила Чуя, представляя насколько это большая махина. — В девять, но из-за него, — она тыкнула пальцем в плечо Достоевского, — шесть ярусов, и там есть клубничный и банановый ярусы, большая часть конечно шоколадная, но это хоть что-то. Накахара смеётся, понимая что судьба совместила двух идиотов. — Я надеюсь ты не пригласил его? — теперь уже серьезно спрашивает рыжая. — Я написал ему приглашение, но его ветром в огонь сдуло. Шучу, это я его сжег, — усмехается брюнет. Чуя расслабленно выдыхает. Николь нетерпеливо мнется на месте и всё же предлагает подойти к столу, где много разной еды.

***

Через некоторое время пришел тот, кого здесь явно не ждали, и притащил с собой свою жалкую человечишку. Чуя, унюхав его, краем глаза смотрит на шатена, замечая что тот внюхивается в толпу. Она хватает Достоевского за плечо, заставляя присесть и шипит в ухо: — Ты же не отправлял ему письмо, так хули он здесь? — Я не знаю, — подняв руки в примирительном жесте, отвечает Фёдор. — Прячь меня… — Чуя-я-я, — перебивает её резко появившийся Дазай. Накахара чертыхается. — Чего тебе? — чуть ли не выплёвывает она, исподлобья смотря на альфу. — Ты кажется беременна от меня, — отвечает он, уже зная какой это идеальный шанс, ведь если уговорить рыжую, то она может отдать ему детей, потому что Киоко бесплодна. — Я бы хотел с тобой договориться… — Выкладывай, — сложив руки под грудью, приказывает Чуя. — Я бы хочу, чтобы эти дети перешли ко мне, то есть ты будешь суррогатной матерью. Накахара приподнимает в удивлении брови. Через секунду она начинает заливисто смеяться. — Т-ты серьёзно? — прерываясь смехом, спрашивает рыжая. — Не только тебе нужны наследники, можешь найти другую альфа-самку, или лучше иди, лечи свою дорогушу. Не хочу больше с тобой разговаривать, а, если твоя драгоценная в порыве ревности попытается мне или детям что-нибудь сделать, я ей глотку перегрызу. На этом разговор окончен.

***

Дазай стал обеспечивать Чую, чтобы та ни в чём не нуждалась и не могла запретить себе то, что нужно для своего здоровья и детей. Подставил охрану. Совсем недавно Накахара сходила к гинекологу и на УЗИ, где подтвердили хорошее здоровье и два плода. Осаму до сих пор прямо светится от этой новости, а еще он счастлив от того, что его истинная начала держать связь с высшими оборотнями, опубликовывая фамилию Дазай. Из-за хороших отношений с высшими, альфа может быть на сто процентов уверен в безопасности своей семьи.

***

Чуя всё же родила. Ему об этом сообщила приставленная к её дому охрана, по запаху смог найти в какую больницу её увезли. Он выскакивает из своей дорогой машины и направляется к дверям здания, позже к регистратуре. — Чуя Накахара. — А вы кем являетесь? — спрашивает девушка. — Отцом детей. — Палата […], пока отдыхает, детей принесут, когда проснется мать для первого кормления*, — проинформировала его ресепшена. Дазай сразу идёт к лифту, который едет очень медленно. Интересно, что будет, если он только сейчас испугается отцовства, не примет своих детей? А если всё пройдет нормально, то как он будет жить дальше, ведь Чуя ни за что не отдаст детей, как только увидит их. В своих раздумьях он и не заметил как подошёл к нужной палате. Зайдя, не постучав, его взору пристала рыжая уставшая и спящая девушка. Живот её всё так же большой, но сразу видно, что матка ещё не пришла в норму, но это не портит её красоту. Альфа, слыша её пульс и дыхание, понимает, что она проснётся с минуты на минуту. Через пятнадцать минут рыжая всё же просыпается и все эти пятнадцать минут несколько раз в палату заходила медсестра, проверяя. Ушла она примерно две минуты назад. Чуя открывает свои голубые глаза и оглядывает местность, натыкаясь на Осаму. Она садится и ехидно смотрит на шатена. — Твоя дорогая в курсе, где ты? — изгибая губы в ухмылке, спрашивает Накахара. — Да. Да и я пришёл навестить не тебя, а детей, — нагло врёт ей Дазай. Его естественно волнует состояние матери его детей. Рыжая хмыкает и не продолжает разговор, тянется к кувшину с водой и наливает себе, позже опустошая все одним махом. Через три минуты пришла девушка с детьми и Чуя сразу стала угрожающе смотреть на Дазая, приказывая сидеть на месте и не шевелится. Накахара вытягивает руки, как бы прося побыстрее. Осаму обиженно сопит. — Не дыши, бесишь, — цедит рыжая сквозь зубы, беря сначала одного, потом второго. Альфа открывает рот и Чуя, пользуясь моментом, плюет в него, захлопнув указательным пальцем чужой рот. Дазай, не ожидавший такого, проглотил. Потом сразу же скривился. — Не делай такое лицо, мы не только слюнями обменивались, — как бы в доказательство она шевельнула рукой, в которой был мальчик: девочка лежала рядом. Чуя сидит вся такая радостная и по очереди кормит детей из бутылочки. Осаму развалился на стуле, запрокинув голову и смотря в потолок. — Ну дай хоть одного-о-о, — очень жалобно скулит он. Накахара рычит, но всё же сдается. — Только попробуй уронить, член откушу и в глотку запихаю — предупредила она, перекладывая в руки девочку.

***

Какой прекрасный день, чтобы отметить свадьбу рыжеволосой красавицы Чуи Накахары и красивого шатена Осаму Дазая, ведь, как сказал отец девушки, для лучшего развития детей, они ментально должны чувствовать отца, а не просто так на недельку взял и всё. А ради детей эти двое готовы на всё.

***

— Если что она моя истинная, поэтому будет в кадре, — предупреждает фотографа Дазай. На одной из фотографий можно увидеть мило воркующую супружескую пару, а за невестой девушку в чисто черном с черными четным числом цветами роз, стебель которых упирается рыжей в селезенку. Потом пара, держась под локтями, стоит и улыбается на камеру, в то время, когда та самая девушка, с зарёванным лицом и опухшими красными глазами, стоит за альфой, жутко выглядывая из-за плеча, в её руке странно блестит металл.

***

— Бли-и-ин, она так обнаглела, командует слугой в моем доме и не даёт взять на руки маленького альфу, — жалуется истинному блондинка. Дазай, положив на лоб руку, сидит в глубочайшем шоке. «Естественно она будет командовать слугой, ты же просто на жопе ровно сидишь и не знаешь как ей управлять, да и я не удивляюсь, что она не даёт тебе Фамию», устало думает Осаму.

***

Киоко так достала альфу, что он, рискуя своей жизнью, идет разговаривать с Чуей, ради того, чтобы договориться с ней, чтобы та давала подержать их общих детей его истинной, под предлогом того, что она сама может стать матерью. — Ты серьезно? — усмехается Дазай-тян. — Ты хоть понимаешь какую глупость говоришь? Чтобы я, альфа-самка, мать двоих детей, у которой материнский инстинкт заволок большую часть мозга, давала простой человечишке держать своих детей, когда это может быть опасно для их здоровья, судя по тому как она без веской причины ревнует меня к тебе. Да и ты, насколько я смотрю, не особо стараешься, раз она бесплодна. — Ты ничего не знаешь, — прорычал Дазай. — Ты не представляешь сколько всего я отдал и отдаю ради того, чтобы вылечить это. И, поверь мне, у меня получится, — выплёвывает он, разворачиваясь и уходя.

***

После этого Дазай ещё некоторое время уговаривал Дазай-тян, пока та все же не вошла в положение и не согласилась, но с одним условием. Пять минут, раз в день.

***

Чуя выбралась на улицу, прихватив с собой детей и посадив их в сумку кенгуру, чтобы подышать свежим воздухом и сходить в магазин за какой-нибудь фигнёй. Пусть она и устала, прическа у неё, как из жопы, истинная мужа без всяких причин начинает ревновать всё больше и больше, хотя Дазай-тян с ним ночи не проводит, да и некогда в принципе. Рыжая заходит в магаз, придерживая руками сына, одновременно с этим прислушиваясь к чувствам на спине, чтобы и дочь была на месте. Она подходит к витрине начинает выбирать какие чипсы взять. Выбор упал на принглс сметана и зелень. Если транжирить мужа, то по полной.

***

Киоко начала пользоваться такими же духами, которыми пользуется Чуя, потому что думает, что её истинному нравится запах его жены. Это конечно правда, но ему нравился и природный запах блондинки, от чего впадал в бешенство, крича, чтобы та не смела выливать на себя какие-то духи. А Дазай-тян было весело, ведь какая-то истинная пользуется духами какой-то альфа-самки.

***

Однажды, придя домой с пробежки, Чуя впадает в ярость от предстоящей перед ней картины. — Ты?! — конченную человечешку, держащую Фамию, и её крики «Успокой эту мелкую, задолбала уже!» — обращалась она к служанке, которая взяла Юки на руки и стала пытаться её успокоить. Это была последняя капля. Дазай-тян подлетает к блондинке, быстро забирая сына к себе, и с размаху бьёт по щеке так, что Киоку аж понесло в сторону. — Г-госпожа! Рыжая угрожающе смотрит на омегу, выставив вперед руку и пальцем указывая на колыбель. — Аккуратно положила на место! — пелена ярости и беспокойства за своих детей завладела ее головой, и она ледяным голосом приказала служанке, указывая пальцем то дочь, то на кроватку. Её плечи трясутся от ярости. — Да как ты смеешь?! — заверещала девушка. — А ты?! — Чуя встаёт перед кроваткой и кладет в нее сына, после же, погладив успокоившуюся дочь по головке, встала в угрожающую позу истиной охотницы. — Да я! Обе девушки готовы напасть друг на друга, но в комнату вбегает Дазай, которому предстала не очень хорошая картина. Его истинная, держась за щеку, чуть ли не плачет и умоляюще смотрит на мужчину, и жена, что выглядит так, будто кинется и перегрызает глотку всем, кто подойдёт ближе чем на шаг к ее детям, с неким беспокойством и жалостью, прикрытой под ярость, смотрит на него. — Отомсти за меня! — выкрикнула Киоко и он был готов сорваться исполнить ее приказ, позабыв об том факте, что перед ним мать его детей. Чуя подняла свои голубые глаза, как бы спрашивая «Ты серьезно сунешься?» У Осаму мотнул своей головой и посмотрел на детей. У него дилемма — либо истинная, либо дети. — Па…па, — в комнате настала тишина. Ведь маленькая девочка, что только что опять заплакала, как только увидела своего отца, тут же, успокоившись, сказала свое первое слово. Дазай-тян удивлённо опустила взгляд, надув губу. — Маленькая предательница, — шепчет Чуя, что буквально за секунду потеряла весь свой пыл. На ее лице величественная улыбка, а взгляд, которым она посмотрела на истинную мужа, говорил сам за себя, что та проиграла, ведь победа на стороне рыжей. — Прости, Киоко, но ты перешла границу, месяц без секса**, и месяц ареста, ты не выходишь из своей комнаты. Рыжая переводит победный взгляд на девушку, которая стоит, как вкопанная.

***

Дазай ведёт себя, как дурак. Весь светится и подходит ко всем гостям, говоря что его детишкам сегодня годик. Наказание Киоко закончилось сегодня и поэтому она всеми силами пытается соблазнить альфу, чему тот конечно не против. Чуя общается с Николь и Фёдором, которые тоже привели своих замечательных детишек. Кстати, у них тройняшки. Два блондина мальчика и брюнетка девочка. И их дети неплохо так сдружились.

***

Дазай пристает к Чуе, потому что перепутал её с Киоко, так как та пользуется такими же духами, как у альфа-самки. А сама рыжая не против, она даже плавится под этими нежными прикосновениями и ласковыми словами, не замечая как оказалась придавлена к кровати, а над ней склонился её муж, увлекая в поцелуй.

***

Когда Осаму открывает глаза, то видит донельзя довольную и сытую супругу. Она проводит своим пальчиком по его груди, хихикая. Но потом Чуя встаёт, показывая все свои прелести и богатства, специально виляя бёдрами, идет в ванную, заставляя альфу пожирать свою сочную попку. Когда девушка скрывается за дверью, Дазай выдыхает и встаёт, подходит к шкафу и начинает искать халат, который, найдя, надевает. Он выходит из комнаты, сразу натыкаясь на Киоку. Она же сразу кидается ему в объятья и что-то такое неприятное поселилось в мужской груди, что-то не дающее покоя, какой-то червячок сомнения. — Я люблю тебя…

***

Через два месяца блондинку похитили и Дазай сразу ринулся за ней. Очень глупо у оборотня забирать его истинную, ведь он может спокойно найти её по запаху, что тот и делает спустя четыре часа. Но, то что он увидел, лучше бы не видел никогда. Ведь застал соитие своей Киоки и сына одного из высших оборотней. И, судя по ней, она не сопротивлялась, ни разу. Осаму ощущает увеличившуюся в десять раз ненависть к ней. И уходит, стараясь стереть её из памяти.

***

Дазай возвращается в свой особняк, где его встречает удивлённая Чуя. — А где твоя дорогая? — спрашивает она как-то ехидно. — Заткнись, — рычит он. — Я её ненавижу. Дазай-тян удивлённо распахивает глаза. — Ты понимаешь, что говоришь? — шёпотом спрашивает она. — Да, — твёрдо отвечает шатен. — Ты же понимаешь, что ты никогда не сможешь быть с ней? — Да. — Твою ненависть ничего не перекроет. — Знаю. Чуя выдыхает. Она смотрит на часы, замечая, что осталось всего минута. Рыжая стягивает с себя халат, представляясь абсолютно нагой. Дазай непонимающе смотрит на неё. — Полнолуние***, — шепчет она, указывая на окно, в котором виднеется полная луна. — Попробуй догони! — теперь перед Осаму рыжая волчица, которая убегает в лес. Шатен усмехается, сдирает с себя рубашку и прыгает вперёд, перевоплощаясь в большого бурого волка, который побежал за своей волчицей.

***

В темной комнате, которую освещает один камин, к сидящему на красном кресле альфе подходит его бета, который коварно улыбается. — Всё сработало, альфа Накахара… — у обоих мужчин на лице улыбка. Брюнет усмехается и его глаза начинают опасно гореть. — Теперь эти истинные ненавидят друг друга. А у моей дочери удачный брак и сильные здоровые дети… — Все же грустно, что маленькая госпожа родилась с такой патологией… Из-за которой здоровых детей она могла родить только от альфы с генетикой идентичной этого ублюдка! — зло шипит бета. — Ты не говори, но все сейчас хорошо, теперь все хорошо…