Испанские мотивы.

Меня разбудил приход медсестры. Ею оказалась довольно молодая девушка, которая с заботой в голосе спросила про самочувствие. Пробурчав в ответ что-то более-менее вежливое, я с усилием оторвалась от койки и пошла на какие-то процедуры. В голове клубился сизый туман, мешавший нормально двигаться и думать. Медсестра говорила много и сбивчиво, но я разбирала только отдельные слова. "Анализы", "выпишут", "самочувствие", "отдых" - каждая буква маленькими горошинками ударялась о голову и звонко отскакивала, вызывая зуд и раздражение. Я вздохнула и, закрыв глаза, потерла виски. Туман в голове постепенно рассеивался, уступая место сонливой вялости. Неожиданно моей руки коснулись чьи-то пальцы. - Ну же, девушка, проходите. Я, вздрогнув, открыла глаза и прищурилась, фокусируя взгляд. Медсестра приглашающим жестом указывала на кабинет. Просторная комната встретила едким запахом стерильности и спирта. - Проходите, садитесь. - раздался слегка властный голос из конца кабинета. Я вскинула голову и посмотрела туда, откуда исходил звук. Взгляд уткнулся в широкий письменный стол, на котором были перфекционично уложены бумаги и печати. Говорившей оказалась немолодая женщина с колкими серыми глазами. Оторвавшись от бумаг, она указующим перстом ткнула в рядом стоящий стул. Как только я заняла указанное мне место, врач цепким взглядом пробежала по мне. - Так-с, вы та двушка, пролежавшая в коме месяц? - вопрос прозвучал как явное утверждение. - Мне сказали, что три недели... - робко вырвалось у меня. - А, значит вы та, вторая. Ясно. - голос доктора звучал с удивленной ехидцей. Что означала эта фраза мне не удавалось понять, в голову возвращался жужжащий шум. Далее последовала череда формальных вопросов о самочувствии и в завершение допроса мне был вручен стерильный листок с размашистой и на удивление читаемой надписью. Доктор, оставшись довольной от проделанной работы, выставила меня за дверь с направлением на сдачу анализов. С каждым моментом, осознанно проведенным в больнице, мне все больше хотелось покинуть это заведение. С уходом Женьки полностью растворилось осознание происходящего. И что означала та фраза про "вторую"? Сейчас этот вопрос казался слишком тяжелым для переваривания еще не пришедшим в себя мозгом. После сдачи крови приветливая медсестра проводила меня до палаты. Рядом с койкой на тумбочке стоял скудный диетический обед. При виде еды, аппетита во мне не обнаружилось: сил хватило лишь сходить в душ и отписаться Женьке. К слову, все необходимые вещи ею были заботливо сложены в шкафчик. Еще раз мысленно поблагодарив подругу, я ощутила накрывающую волну сонливости. Вымотанный странной болезнью организм постоянно требовал сна.

***

В широком окне палаты виднелись фасады высотных домов, зябло теснившихся друг к другу. Сильные порывы ветра поднимали стаи снежинок и закручивали в бешенном танце. Я невольно поежилась, то ли от погодной картины за окном, то ли от сквозняка, упорно пробивавшегося сквозь евро-окна. Зима - самое нелюбимое мною время года. Ничего удивительного, что в моем "сне", как я теперь его называла, был разгар лета. За последние два дня я заметила, что все чаще возвращаюсь в несуществующий отрезок времени. Сложно передаваемые чувства внутри меня не давали покоя: ночью всюду мерещились горящие зеленые глаза, днем же в ушах стоял звонкий смех испанки. Чувство, что тебя подняли на вершину горы, откуда открывался сказочный вид, и тут же столкнули вниз, не покидало ни на минуту. Столько лет я старалась приучить себя не привыкать к людям, и тут появляешься ты, и ломаешь все мои принципы и установки. Подумать только, влюбиться в девушку, да еще и в не существующую! Знала бы мама... Очередная захлестнувшая меня волна тоски вызвала раздражение. Пытаясь отвлечься и успокоиться из меня уже вырывалось короткое "кс-кс", как в памяти вспыхнуло напоминание, что любимый усатый питомец сейчас невесть где. Мерзнет, поди, на этом жутком морозе, а я даже помочь ему не могу. Усмехнувшись своим печальным мыслям, мне пришло во голову, что еще не хватает какой-нибудь особо меланхоличной музыки, чтобы окончательно добить себя и разрыдаться в подушку. - Здесь вроде никаких кошек нет... - Неожиданно прозвучал сзади знакомый, недоумевающий голос. Я обернулась и застыла, прижавшись спиной к холодному стеклу окна. На свободной койке сидела девушка: пышная грива черных волос, точеный профиль, на губах полуулыбка. Глаза смотрели пытливо, чуть щурясь, будто девушка вспоминала что-то. Воздух внутри меня накалялся и тут же остывал, почти замерзая, не давая нормально сказать и слова. Эмоции бурлили, как лава в извергающемся вулкане. Оставшейся воли хватило только чтобы равно выдохнуть "Кармен...?"