Другой призыв

      — Я думаю мы должны остановиться, — робко предложила эльфийка, нервно заламывая пальцы.       Ассасин продолжал сидеть на земле быстро перебирая какие-то детали. Каждый раз оставшись недовольным результатом, он невообразимым способом разбирал предмет и собирал из него нечто совершенно иное. Со стороны это даже могло бы выглядеть как магический ритуал, из-за завораживающего мастерства движения. Его стальной болтливый спутник был необыкновенно тих.       — Я думаю… — повторила она, решив что не была услышана, но Слуга прервал ее.       — Сталь и пламя станут ответом, — жестко ответил из-под капюшона он, что-то в его руке щелкнуло и индикатор загорелся на приборе.       — Мои предки верили, что кровь порождает лишь кровь, — печально произнесла Тиффания, испытывая сложные и противоречивые чувства, — я разделяю твою скорбь, там погибли и мои друзья. Но насилием мы лишь приумножаем зло этого мира. Кто бы не победил, лишь богиня смерти пожнет урожай.       — Твои предки были… хорошими, — Ассасин прекратил работу и быстро собрал предметы в, старый на вид, походный рюкзак. Причем вложил он туда явно втрое, если не в четверо больше возможного объема. Но судьба избрала призыв этого человека. Не великого героя и не ужасного злодея. Обычного парня, — эльфы были добры ко мне, несмотря на то, что мой народ почти истребил твой. Они… лучшее что со мной было.       Он вытащил маленький блокнот, чтобы внести несколько записей, но случайно открыл страницу с специально высушенным цветком. Медленно и с усилием прикрыл глаза и почти сразу вздрогнул. Горящий город, тяжелый дым и крики, пристанище последних свободных эльфов. Воспоминания словно мечом резанули по груди, рефлекторно заставив его прикоснуться к сердцу.       Люди пришли.       Все погибли из-за него. Его глупости, его инициативы. Его доверчивости.       — Эльфы обладали поистине великой силой, Тиффания, — в глазах Ассасина защипало, то ли от воспоминаний едкого дыма, то ли от воспоминаний о той безымянной девочке-эльфийке, что подарила ему цветок на удачу, — их милосердие и их вера восхищают меня.       Больше нет истинного народа Халгекении. И ради чего? Люди предали их ради клочка земли и технологий, которыми те и так всегда были готовы делиться. И все это было уничтожено, весь прогресс, все блага, которые могла принести развивающаяся культура этого народа стерта…       — Но я не эльф, я не могу забыть огонь, которым они сожгли моих друзей, я не могу забыть того, что не защитил никого, — Ассасин опустил взгляд на свои руки, он был лишен грандиозных навыков в магии и не обладал какими-либо божественными дарами. Лишь две силы, лишь две цели. Больше ничего не осталось.       — Партнер, я живу со времен Бримира, — ржаво кашлянул меч, немного выскакивая из ножен, — и поверь за все шесть тысяч лет путь пламени и стали ни к чему хорошему никогда не приводили. Ты либо просто выгоришь, либо станешь тем что ненавидишь.       — Безжалостным монстром выжигающим целые города? — Ассасин отщелкнул крышку пульта и мягко провел по кнопке большим пальцем, — если в организме развивается опухоль, необходимо удалить ее, даже если это повредит, но спасет человека. Человечество стало опухолью и нужно вырезать его, пока оно не разрослось.       — Эти бомбы, они созданы не для уничтожения военных сил, для убийства простых людей в городах, — мягко взяв его руку в свои, Тиффания пристально посмотрела на Слугу, — я молила о спасении и ты пришел. Ты спаситель, я все еще верю в это.       Он погубил ее народ, как она могла верить в него? Он бы на ее месте ненавидел себя.       — Я не могу простить их, — он первым отвел взгляд, но крышка на пульте снова закрылась, — у нас больше нет поддержки императора Германии. Каждый раз когда мы пытаемся решить дело миром, люди предают нас. А этой ведьме я не верю… возможно нам и вправду пора перейти к более решительным мерам.       — Если мы не можем обратиться к Галлии, возможно Ромалия станет нашим союзником? — предложила без особой уверенности принцесса эльфов.       — Папа собственноручно подписал приказ об уничтожении ереси эльфийского народа, — фыркнул Слуга, резко встав и протянув руку, чтобы помочь Тиффании подняться. Одним движением ноги, он сложил переносную плиту на которой готовил скромный ужин, активировав режим осколочной мины, — его охотники преследовали нас многие годы, и я уверен, как только церковь восстановит их состав преследование снова усилится. Ромалия не оставит попыток уничтожить тебя, а я не могу этого допустить. Даже если мне придется уничтожить всю страну и все церкви мира.       — Ты прав, — с грустью опустив голову произнесла поникшая эльфийка, ее отчаяние заставило говорить глупости, — мы не можем ожидать помощи от церкви.       — Давай попробуем Альбион, — уловив тон Мастера, предложил Ассасин, сменив гнев, через силу улыбнулся, — я слышал, что король Уэльс заново отстраивает столицу, а его новый казначей весьма открыта для новых идей и проектов.       — Лонгвиль, — задумчиво припомнила имя Тиффания, отряхивая небольшой походный коврик и сворачивая в свою магическую сумку несоизмеримо меньшую чем рюкзак Слуги, но казалось бездонную, — никогда не слышала о таком дворянском роде.       — Она не дворянка, ну теперь скорее всего знатная дама с титулом, — поправился Ассасин, мысленно делая расчеты еды и времени на путь. Им приходилось перемещаться тайно, чтобы сбивать преследователей из ромалийской инквизиции, так что это сильно влияло на логистику даже с его способностями, — важно что у нее есть личные владения, на которые не распространяются юридические законы Альбиона и прочих государств, еще я слышал, что Лонгвиль является советницей новой графини Мотт, переехавшей из Тристейна во время их военного конфликта с Германией. И графиня тоже из простолюдинов, такие люди как правило проще… — он мрачно сплюнул, — или если не повезет, то она будет из тех кто пытается быть дворянкой больше настоящих дворян. То есть окажется очередной лживой высокомерной дрянью.       — Я надеюсь что в этот раз у нас получится, — вздохнула принцесса эльфов с сожалением посмотрев вдаль. Далекие огни германской столицы едва виднелись, а впереди их ждали земли торговой гильдии специями. Или как их начали называть в народе треугольник Стэнтона, ныне богатейший центр. Поговаривали, что он из противников Короны и чуть ли не устроил открытый бунт против Генриетты. Однако Стэнтон обладал огромным влиянием в Тристейне и как-то сумел продавить свое назначение… это были тревожные слухи пахнущие новой войной.       Ассасин хмыкнул про себя. В его мире и времени различные виды специй и пряностей были обыденной вещью, но в этом мире многие эти вещи стоили буквально по весу золота. Кто бы мог подумать, что замкнутая феодальная система настолько ограничит местную кухню, даже несмотря на магические способы транспортировки. Его знаний в экономике не хватало для понимания всех деталей, но определенно была проделана долгая и точная работа по созданию именно той структуры, которой сейчас управлял бывший верховный судья.

***

      Гиш подавленно сидел за угловым столиком все празднество в честь новой герцогини Вальер. Раньше каждое такое торжество заставило бы его полдня вертеться у зеркала подбирая соответствующий мундир и шпагу. Подумать только, вместо отработки фехтования, он уделял больше внимания украшениям на гарде, личным урокам отца он предпочитал мерку новых шелковых рубашек. Конечно Гиш немного изучал и военные направления, но всегда считал, что его основной ролью будет красиво смотреться в торжественной одежде. Но эти атрибуты, шпага и офицерский мундир, всегда были присущи мужчине, воину. Даже свое направление, создание големов он выбрал только потому что хотел, чтобы кто-то другой делал за него всю нелицеприятную и грязную работу.        И кем оказался он? Наивным мальчишкой, побоявшимся отстоять честь своей возлюбленной? В действительно важный момент он не нашел сил и смелости, которой хвастался. Когда-то он смеялся над инструктором настаивающем на ношении шлема, ведь как тогда солдаты смогут увидеть своего сиятельного храброго генерала? А в настоящем конфликте же он плелся в хвосте, лишь обеспечивая своими валькириями снабжение для армии. Вот и вся его роль в победе.       Место ли такому трусу на войне? Место ли рядом с Монморанси?       Грамон уныло отодвинул полупустой бокал вина и осторожно покинул душный зал. Идея напиться откровенно манила, но он знал себя. Когда он был расстроен и пьян… он срывался на слугах. Тех кто не посмел бы дать ему сдачи. И раньше он даже не задумывался над этим, считая себя сияющим праведным рыцарем. Иронично.       — Блестяшка снаружи, но дерьмо внутри, — выдохнул он, выйдя наружу в боковой двор, украшенный небольшим садом. С удивлением он увидел небольшой костерок и одинокую фигуру. Вот и еще один изгой. Пожав плечами, Гиш пошел в сторону света и с еще большим изумлением обнаружил там Луизу смотрящую на черный меч окутанный пламенем.       — Нулиза… то есть Вальер? Эм, младшая Вальер? — поправился он неуверенный как обращаться, растерянный то ли от неожиданности, то ли от алкогольного опьянения. Возможно от обоих факторов. Скорее всего от них… а не от ее потерянного пустого взгляда, неприятно кольнувшего в душе.       Чтобы отвлечься он посмотрел на оружие. Сейчас оно казалось каким-то блеклым, посредственным. Не было окружающей ауры кровожадности, не светились ярко сигилы источающие ненависть. Можно было предположить, что это совершенно иное оружие. Но узнаваемое ощущение неясной угрозы не оставляло сомнений, что это чудовище лишь спит.       — Раньше меня эта прозвище злило, — усмехнулась она, вырывая его из мрачных мыслей и приглашающе кивнув. Возле костра было лишь одно поваленное и немного обработанное магией бревно, так что гостю пришлось сесть не напротив, а рядом, — странно, теперь схожее чувство я испытываю, когда ко мне обращаются как к императрице.       Ностальгия по недавним дням простой школьной жизни. Знакомо.       — Полагаю германцы не обрадовались нашей оккупации, — без веселья улыбнулся Грамон, подсаживаясь к странному костру, обволакивающему зловещий меч, — к тому же прошлого правителя народ любил. Жаль, что гордыня заставила Вильгельма покончить с собой.       — Думаешь это трусливо? — поймав его непонимающий взгляд и поняв, что ее вопрос прозвучал невовремя, Луиза добавила, — то что я сбежала, оставив все на Варда?       — Ну, ему это как раз вроде как нравится, он всегда был амбициозен, один из самых молодых капитанов рыцарей грифона в истории Тристейна. К тому же своими талантами привлек внимание твоей матери, — Гиш начал демонстративно загибать пальцы, — красив собой, не так как я конечно, но тоже прилично. Умен, не лишен харизмы и доблести, из уважаемого рода, прекрасный боевой маг… в общем завидный жених, как ни посмотри.       — В этом наверное и проблема, когда люди говорят о надежных руководителях и лидерах, то представляют таких как наши родители или Вард, — Вальер провела бледной рукой над костром и слегка коснулась рукояти. Она провела над огнем намного дольше необходимого времени, отчего ткань рукава почти задымилась, но прежде чем ее сосед вмешался, убрала руку, — но я не подхожу на эту роль.       — Все молодые боятся, с возрастом приходит опыт, — попытался подбодрить ее Грамон, но был прерван.       — Это не из-за неуверенности в себе, — покачала головой Луиза, — вернее не только из-за этого. Просто… знаешь, мне все равно. После всего… У меня и так своих проблем хватает, я не хочу наваливать на себя груз надежд и желаний других, я хочу жить для себя. Я не хочу быть плохим правителем и вместе с тем, я не чувствую в себе желания руководить, связывать себя обязательствами, понимаешь? Это должен быть… кто-то лучше.       Он понимал. Единственный сын прославленного генерала, его карьера была прописана его семьей с самого рождения. У него не было… их семейной жилки, одержимости военным ремеслом. Как и любой мальчишка он любил играть в солдатиков, ему нравилось учиться фехтованию и даже читать о великих сражениях прошлого. Но он никогда не был своим отцом или дедом, по сути ему никогда не предоставляли настоящего выбора. Он мог выбрать военную профессию, направление какие боевые заклинания оттачивать. Но у него не было настоящего выбора и он просто приучил себя любить то, что любили его родители.       Потому что он не хотел быть плохим сыном. Не хотел подвести дорогих ему людей. Так что в какой-то мере он понимал Луизу. Но в то же время на него никогда не давили приказы повлекшие многие смерти. Его решения никогда не значили столько сколько ее. Так что он просто не мог осознать тяжесть ее положения. Внезапно личные проблемы Гиша перестали быть такими серьезными, заставив его хмыкнуть. Да, он не был сияющим рыцарем, он срывал свой гнев и раздражение на тех кто слабее.       Но он не убивал. Он не отдавал приказов убить. Он не убивал невинных детей своими решениями. Их проблемы были просто несравнимы и Грамону стало стыдно. Вместо решения проблем, вместо того, чтобы исправить свои ошибки, он просто жалел себя.       Они молча продолжили смотреть на костерок. Вальер вспоминала старые деньки, игр с сестрами и встреч с молодым Жан-Жаком. Гиш снова посмотрел на соседку и вздохнул. Почему бы для начала не помочь одному человеку? Не в его силах сделать нечто вселенское, не его ума размах решений проблем целой страны. Но для начала он может помочь одному человеку.       Это казалось правильным решением.       — Я думаю ты была бы хорошей императрицей, как и Генриетта королевой, — честно ответил Гиш, после размышления.       — Ты меня вообще слушал?       — Да, и ты, в отличии от меня даже не задумалась о том сколько всего получишь лично ты, какие преимущества даст тебе статус, как возвысится твой род и прочее.       — Не будь идиотом, конечно я об этом думала, я ведь Вальер, — нахмурилась она.       — Да, я вот услышал лишь то, что ты беспокоишься о том, что твой эгоизм помешает исполнению твоего долга. Долг быть хорошим правителем над чужим народом, с которым еще недавно воевала.       — Пролила много крови, и мне почти все равно, разве это хороший признак? Разве я не должна… ну не знаю, переживать? Чувствовать угрызения совести за отнятые жизни? — вспыхнула Луиза, сжимая кулаки, так словно хотела врезать Гишу, — Я смотрела на останки ребенка, невинную оборванную молодую жизнь и все что ощущаю сейчас это брезгливость! Как такой бесчувственный человек может быть хорошим правителем? Как тот кто наслаждается насилием может принести мир и процветание?!       Кем я становлюсь? — повисло в воздухе гнетущим невысказанным вопросом.       — Я не знаю, — Грамон поднял руку не давая снова себя перебить, — но если ты задаешь себе этот вопрос, значит что ты все-таки чувствуешь что-то. Я не умный и я не опытный, я просто мальчишка, теперь я это понимаю, — вместо того, чтобы опустить, он медленно протянул ладонь и коснулся ее руки, Луиза вздрогнула, но не отдернула руку, подняла взгляд мутных глаз, но в них хотя бы пропала та неприятная пустота, — но знаешь, я решил, что пойду за тобой. Я помогу тебе и… Спасибо тебе.       — За что? — удивленно моргнула Вальер, опуская глаза, чтобы посмотреть на их руки, чуть сжала свои пальцы, словно испугалась, что он отпустит ее и случится нечто страшное.       — Ты все время выступала против Арчера, ты в одиночку сразилась с самим императором Фридрихом Яростным Молотом, — хмыкнул Гиш, в ответ тоже сильнее сжав и свою руку, не так чтобы причинить ей боль конечно, — я думал, что ты бесстрашная, ну, если честно сначала решил, что ты слишком тупая и не понимаешь угрозы, — поймав ее предупреждающий взгляд, он неловко рассмеялся, такие разговоры были не его, но он хотел быть честным, — Но ты такая же, как и я. Ты боишься, ты сомневаешься. Ты чувствуешь… — он сглотнул, в горле как-то слишком резко стало сухо и вообще как-то эта ситуация становилась… опасной в том смысле, в котором он точно раньше опасности от Вальер не ждал, но он пересилил себя и завершил то, что собирался произнести, — Луиза, ты не монстр. Но если ты сдашься, то потеряешь человечность. Мне не хватило смелости противостоять Арчеру. Мне не хватило смелости принять, то каким самовлюбленным и эгоистичным человеком я был большую часть жизни. Но если это в моих силах, я постараюсь помочь, я встану на твою сторону, только не сдавайся ты.       Ситуация стала слишком странной. Осознав это они быстро отпустили руки друг друга и отодвинулись.       — Кхм, в общем, я думаю, что ты и я… кхм, — он снова прервал себя от странной неловкости, потому что совершенно точно он не должен был испытывать неловкость. Это же Нулиза, но взгляд предательски уставился на слабеющий костерок и черный меч в его центре, не смея подняться, не смея вернуться, — я думаю мы не должны быть хорошими или плохими людьми как личности… вернее не так, во имя мертвых! Важны не только наши чувства к людям, а наши действия. Важна система, ценности, что мы создадим, не знаю как лучше сказать… Для начала можно уменьшить налоги, снова стабилизировать производство и улучшить систему питания. Если простолюдин всегда при деле и сыт, у него меньше времени и желания думать о бунте. Знаю, звучит обще, но как некое начало… после полировки, возможно сработает.       — Германским дворянам это очень не понравится, — хмыкнула Луиза, тоже чувствуя себя странно, проклятые подростковые гормоны. И возможно алкоголь? Они оба выпили, у них обоих уже есть их избранники, так что… да о чем она вообще думает? Они вообще-то ничего предосудительного не сделали. Ее жениха нет рядом, Гиш просто поддержал ее и она благодарна ему, тут определенно не о чем волноваться, вон Арчер спит с ней в одном помещении и ничего же? — фактически я урежу прибыль всей германской знати с их земель, — быстро произнесла она, чтобы хоть как-то заполнить пустоту, их уединенность определенно не помогала. Куклы скрытые в тенях были не в счет.       — Ты императрица, ты можешь сказать, что все земли теперь твои и распоряжаться сбором налогов будут те, кто… проявят лояльность тебе лично.       — Разделяй и властвуй, — золото блестнуло в ее глазах, а в голосе появилась хрипотца, — а ты хитрый засранец.       — Я труслив и понял, что не хочу прямых столкновений, — пожал плечами Гиш, — перессорив германскую знать мы хотя бы частично сократим урон от мятежа.       — Значит мятеж неизбежен? — она криво улыбнулась, осознавая, что больше боится не кровопролития, а недовольна практической и экономической составляющей проблемы.       В конце концов они оба были тристейнцами и автоматически ценили жизни не «своих» меньше. Недавний конфликт и возможный будущий мятеж не прибавляли Луизе солидарности к германцам. В такие времена они жили и такое воспитание они получили.       — Германцев многократно больше чем тристейнцев. А в оккупированных нами городах это соотношение просто с огромным разрывом. Влияние твоего рода в чужих землях ничего не значит, лишь вопрос времени, когда оппозиция наберет силы и поднимет открытый мятеж, — резюмировал Грамон, входя в рабочий режим и уже рисуя схему, обугленной палочкой на земле.       — Они попытаются перетянуть кого-то из тех квадратов, — задумалась Вальер следя за его схемой, — наемников, тех что наняла Генииетта и…       — …Стэнтона, — закончил он, хмуро посмотрев на невыгодный расклад. Захватить вражескую территорию полдела, удержать ее в течение хотя бы первых трех лет, теми немногими силами, что они имели, да еще в такой накаленной обстановке дело пожалуй посложнее. Очевидно, Арчер свою золоченую задницу не поднимет ради «мелких», по его мнению, разборок, а семья Вальер и их союзники сейчас и сами не в лучшем состоянии, — предполагаю, что бывший верховный судья станет большой занозой. Так что самое большее что мы можем сейчас, не привлекая силы союзников из Тристейна или Альбиона, это перетянуть самых влиятельных германских дворян. И заручиться поддержкой иностранных квадратов или по крайней мере их нейтралитетом. Но это имеет и обратную сторону.       — Отбор и передача земель германской знати приведет к эскалации конфликта, — кивнула Луиза, снова и снова вертя в голове эту идею. Ей нужна была поддержка именно германцев, нужны были опытные люди, те кто понимал местную политику изнутри с детства, знает с кем и как говорить, но при этом не сильно связан с уже существующей системой, — нам нужно вернуть Кирхе, — скривилась она, — старый проверенный враг лучше нового непроверенного друга.       Гиш задумался, напрягая все свои стратегические познания.       Цербст была не лучшим вариантом, ее семья имела конечно очень высокий статус наравне с Вальерами в Тристейне. Вот только Кирхе не могла говорить за свой род. Однако вариантов у них и вправду было немного.       Конечно Генриетта хорошо заплатила наемникам, и за новые земли в Германии маги-квадраты и их армии будут держаться хоть зубами. Но наемники на то и наемники, заплати им больше, предложи им нечто лучшее и они повернут оружие уже против бывших нанимателей. Единственным утешением была дальновидная раздробленность дарованных земель по всей территории Германии, автоматически отсекающая возможность тайно собрать большую единую армию.        А вот верховный судья был самым очевидным противником и новой королевы, и новой императрицы, как на политической, так и на идеологической арене. Официально, благодаря влиянию анти королевской группы дворян, после изгнания, ему как-то удалось взять контроль над торговым треугольником, вынудив Корону подписать его назначение, чтобы избежать мятежа внутри Тристейна. Почти вся оппозиция перетекла туда и имела достаточно сил, чтобы поддержать мятежников и помочь им захватить столицу Германии в клещи. Королева все еще конфликтовала с ним, но их борьба протекала вяло, так как обе стороны занимались укреплением недавно занятых позиций. Ходили слухи, что Стэнтон собирает силы в тайном союзе с новой графиней Мотт. Даже поговаривали о подготовке новых войск в Альбионе, но это было уже давно не новостью, Уэльсу нужна была новая регулярная армия чтобы укрепить свою власть и элементарно навести порядок. Причем создать ему армию нужно было из местных жителей, а это значит ресурсы и время на их подготовку. Но как минимум, стоило учитывать, что начавшаяся активная торговля Германии с летающим островом через гильдию Стэнтона позволила бы скрыть многое. Например ввоз оружия и солдат. И то и то малыми регулярными партиями и группами никак нельзя было отследить. Кто заметит, что среди масел или специй завозят доспехи и мечи? Кто сосчитает сколько охранников и магов прибыло на корабле, а сколько вылетело обратно?       — Стэнтон, — улыбка Луизы стала зловещей, — определенно он самый выгодный союзник для мятежников.       — Подозреваю, что твой тон подразумевает, что ты уже готова к этому, — удивленно приподнял брови Гиш.       — Ну, если нельзя предотвратить мятеж, то лучше возглавить его, — загадочно ответила Вальер, вставая и протягивая руку, — Гиш де Грамон, ты со мной?       Простой вопрос, но глубокий подтекст. Он фыркнул и взял ее ладонь, уверенно и крепко. Удивительно холодную.       И странно теплую…       Утром вернувшись в владения своей семьи Гиш задержался в конюшне.       Конюх услужливо поклонился, забирая статного гиппогрифа.       — Сколько ты служишь нам? — внезапно спросил его Грамон.       — Примерно двенадцать лет, молодой хозяин, — с некоторым удивлением ответил коренастый парень намного старше его самого.       — Я… был не прав, когда кричал на тебя, — Гиш вздохнул, он не знал как исправлять ошибки, раньше его не волновало мнение и чувства простолюдинов, — жеребенок был хорошо подкован и натренирован, я просто, — ох, это и вправду тяжело, он с новым вздохом почесал затылок, — я просто боялся высоты и не хотел забираться. Я свалил вину на тебя и я был не прав. Знаю, не самое быстрое извинение…       Больше не найдя слов, Гиш протянул руку.       — Прости.       — Вам не за что извиняться, молодой хозяин, — неуверенно и даже боязливо ответил рукопожатием слуга, с еще большим удивлением он нащупал в руке дорогую монету. Пусть он был простым конюхом и совершенно не понимал произошедшего, но его не ругали и даже дали деньги. Так что он был всем доволен.       Грамон понимал, что был не самым красноречивым человеком, он был всего лишь подростком. Скорее всего его жест и посыл даже не были поняты. Но он искренне хотел измениться. Он поговорит с отцом и объяснит, что не хочет быть военным, он поговорит с Мон-Мон, начистоту, признается ей, как положено познакомится с ее семьей и прочее. Он станет лучше. Пусть это не будет полным преображением, но по крайней мере он начнет исправлять свои ошибки.       И он поможет ей.