Привкус тлена на губах

      Оглядев себя, Джун еще раз проверила, все ли она с собой взяла. Талисманы были закреплены лентой на бедре. Вечером перед вылазкой она еще раз повторила мгновенный захват контроля джиан-си в случае непредвиденной ситуации. Убедившись, что она готова, Джун аккуратно вышла из спальни и пошла в сторону лестницы, ведущей в подвал.       Остановившись на последней ступени, Джун нажала на камень в стене. Любого, кто попытался бы проникнуть ночью в подземную часть поместья, ждал неприятный сюрприз из целой серии смертельных ловушек на пути в лабораторию или клановую библиотеку, если не знать, как их отключить. Покончив с этим, девочка пошла дальше, постепенно дойдя до конца коридора к той самой двери. Джун волновалась и, если честно, немного побаивалась, но все-таки разблокировала печать и вошла в хранилище. Раз уж идти, то до конца.       Дойдя до нужного саркофага, она застыла. Печать была сорвана, гроб был пуст. В ту же секунду Джун почувствовала, как большая холодная рука зажала ей рот, так что она могла только мычать. За спиной она услышала низкий голос. — Не кричи, сейчас мне лишь нужно кое-что узнать, так что давай не будем шуметь. Меня совсем не радует перспектива вновь выбираться из того проклятого ящика.       Джун с все еще зажатым ртом повернула голову и увидела того мертвеца, что в тот день пытался ее задушить. Только теперь в его глазах не было тех безумных огоньков, с которыми он тогда крушил все вокруг себя. Сейчас взгляд этого джиан-си стал более осмысленным, словно он наконец пришел в себя. — Сейчас я отпущу тебя, но только если ты пообещаешь мне не кричать и не звать на помощь. Я не причиню тебе вреда, но не в твоих интересах меня провоцировать. Согласна? — не повышая тона, спросил джиан-си.       Джун медленно кивнула и почувствовала, как хватка стала ослабевать. Она могла бы уже сейчас использовать талисман, чтобы усмирить его и затем поговорить с отцом по этому поводу. Но она пришла сюда не за этим, да и по голове бы ее не погладили за эту авантюру. К тому же она чувствовала на себе немигающий взгляд, который следил за каждым ее шагом, и вряд ли бы она успела что-нибудь сделать. — Что ты хочешь узнать? — Прежде всего, как я здесь оказался? Несколько дней назад на меня напал странный тип в моем собственном доме и привез в жуткое место, где один сумасшедший старик сказал мне какую-то чушь и потом усыпил. Теперь я просыпаюсь и обнаруживаю, что со мной сотворили непонятно что!       Джун не знала, что ему сказать. Если бы все было так, она знала бы о нем за несколько дней до их первой встречи, так как через ее операционный стол проходили все мертвецы, которым требовалась предварительная подготовка. В его словах что-то не сходилось. Но его взгляд прямо говорил: он не лжет, по крайней мере он сам в это верит. — Прежде чем я отвечу, позволь спросить. Ты сказал, что прошло несколько дней, а какой сейчас, по-твоему, год? — Как какой, 1981, — недоуменно ответил джиан-си, не понимая, к чему этот вопрос.       Джун лишь невесело усмехнулась. — Мне жаль, но все совсем не так. Сейчас 1988, ты пролежал здесь семь лет, пока я не сняла с тебя печать. И ты, действительно, больше не человек, в обычном смысле.       Услышав это, мертвец застыл. Нет, такого просто не может быть. Одно дело, узнать, что ты стал жертвой безумных экспериментов какого-то маньяка, и другое, когда тебе говорят, что семь лет просто пролетели мимо тебя. Трудно такое принять. — Что теперь со мной? Где я нахожусь, в конце концов? Здесь можно дозвониться до полиции? Я должен сообщить им о том психе, который проводит бесчеловечные опыты на людях, а после связаться с знакомыми, уверен, они меня обыскались уже за эти семь лет…       Казалось, он уже не слушал себя. Абсурдность того, что сейчас тараторил ее собеседник, невольно заставила Джун улыбнуться. Похоже, придется разжевать ему все в подробностях. — Прости, пожалуйста, что перебиваю, позволь начать сначала. Ты мертв, думаю, ты и сам уже это понял. Возможно, твои близкие уже решили, что ты пропал без вести, и прекратили поиски. К тому же сейчас мы в горах, в этом месте практически нет никакой связи с внешним миром. И, самое главное, сбежать ты не сможешь, даже если бы захотел. — Мне все равно! — казалось, он все еще пытался отрицать происходящее, — Я должен найти этого чертового старика. Он точно знает, как вернуть все назад, а если нет, то хотя бы оторву ему руки и…       Пока он бесновался, Джун вспомнила кое-что. В летописях Тао говорилось, что некоторым новорожденным потомкам основной линии клана на их совершеннолетие преподносили особый подарок. По всему миру искали наиболее выдающихся на тот момент воинов, чародеев, мастеров и похищали их, чтобы сделать из них могущественных джиан-си, которые служили верными телохранителями членам семьи. Джун вспомнила дату, написанную на крышке того гроба, и теперь не знала, как ему объяснить его положение. — Скажи, — она решила начать издалека, — как ты смог сам выбраться из гроба? — Хм… — джиан-си задумался, — когда ты отключилась, сюда зашел усатый тип, который обезвредил меня, затем положил обратно. Я думал, что время для меня снова остановится, как тогда. Но в этот раз все было по-другому. Больше было похоже на темноту, как будто ходишь в вакууме. Думал, что пробуду там долго, но вдруг увидел странное свечение, как будто трещину. Я решил попробовать пробиться сквозь нее, и через какое-то время обнаружил себя, сидящим в этом ящике, а крышка снова открыта. Я хотел попытаться выбраться, но дверь не поддалась, даже выбить ее не получилось. Поэтому я решил ждать, пока кто-нибудь не войдет сюда.       Джун решила осмотреть саркофаг. Найдя печать, она подтвердила свою догадку. Пара символов в нанесенном на бумагу заклинании были прописаны неточно. Возможно, брак просто не заметили. — А зачем ты спрашиваешь? Ты что-то знаешь про того старика? Если да, то скажи, где он.       Джун решила больше не тянуть чем раньше он узнает, тем проще будет с ним потом объясняться. — Меня зовут Тао Джун. Мы с тобой должны были встретиться не скоро и при других обстоятельствах, но… здравствуй. — И что мне должно говорить твое имя? — мертвец не понимал, к чему все это. — Того, кого ты ищешь, зовут Тао Цзин, мой дедушка. Ты должен был стать моим подарком на совершеннолетие. Стать оружием, слугой, и ты, даже сознавая, что делаешь, не смог бы сопротивляться. — Бред какой-то… Какой еще слуга? У меня нет времени на эту ерунду, девочка. Спрашиваю в последний раз, где тот старикан?! — Послушай, — Джун попыталась его успокоить, — сейчас нам обоим нужны ответы. Для этого мы должны проявить хоть немного доверия. Хотя бы сказать друг другу наши имена — Как я могу знать наверняка, что ты не соврешь? Что, если твои слова всего лишь способ отвлечь внимание, чтобы потом запереть меня еще лет на десять?       Вместо ответа Джун вытащила из-под ленты талисманы и положила их перед ним. — Этим я хотела остановить тебя, если бы ты стал слишком опасен. Повторюсь, я пришла просто поговорить, можешь считать это знаком доверия, другого оружия у меня с собой нет. Спрашивай у меня все, что захочешь.       Увидев стопку табличек, он вспомнил тех ребят, которые сопровождали того старика перед тем, как его вырубили. Теперь же эта девочка сама показала их ему, даже не опасаясь его возможного выпада. Что ж, по крайней мере он выслушает ее, а потом уже решит, что со всем этим делать. — Ли Пайлон, — неохотно представился мертвец, — Кто вы такие? Почему твой дед занимается этим? Это же безумие в чистом виде!       Решив начать все сначала, Джун вкратце рассказала ему о клане Тао, что он из себя представляет, о его пути становления в роли «серого кардинала» всего Китая и сегодняшнем положении. По мере повествования взгляд джиан-си становился все более шокированным. Возможно, он не слышал о них, потому что еще будучи ребенком переехал в Америку. При этом его родители старались не забывать свои корни, благодаря чему он свободно знал китайский. Но все же по менталитету Пайлон вырос чистым янки, и принять существование колдунов и некромантов, которые правили целой страной, пусть и закулисно, было трудно. Хотя теперь он сам живое им доказательство. — Да уж, больше смахивает на чью-то очень плохую шутку, — издал он нервный смешок, — и выбраться я сам не смогу, ведь так? — Да. Твоя душа держится в теле за счет магического ритуала привязки. Но ты не можешь уйти отсюда, так как заклинание поддерживается за счет энергии фурёку. Сейчас само поместье за счет наложенных на него печатей помогает телу удерживать твой дух. Но стоит тебе выйти за его пределы, запас фуреку в твоем теле начнет постепенно иссякать, и без подпитки от хозяина где-то через три-четыре дня, максимум неделю, душа вырвется из тела, и ты станешь блуждающим призраком, который будет неприкаянным бродить по миру. — А оживить меня не получится? Вы же колдуны, вы ведь должны были хотя бы исследовать этот вопрос! — казалось, Пайлон уже был на грани, и вот-вот сорвется. — Даже если было бы возможно, то уже поздно, не с твоим нынешним телом, — Джун решила быть с ним максимально честной, — извини, но в твоем положении сейчас есть только два выхода. Ты можешь остаться в таком состоянии, поверь, это не самый плохой вариант, либо же я могу провести над тобой ритуал очищения и упокоить твою душу. — Я просто не могу понять. Может прозвучать банально, но почему я? Что твой дед нашел во мне такого, что я стал его целью? — Возможно, дедушка увидел в тебе нечто особенное, для отпрысков главной ветви простых солдат на роль личных хранителей не отбирают. Может быть ты был кем-то значимым или известным до своей смерти. Пайлон на это лишь иронично усмехнулся — Что такого может быть в актере, который только и умеет, что махать ногами на камеру? — Неужели, — он явно что-то недоговаривал, и Джун решила это проверить.       Одно быстрое движение, и вот талисман летит в сторону мертвеца… лишь затем, чтобы опасть, разделенным на две ровные половинки. Джун даже не заметила хотя бы малейшего рывка с его стороны. Теперь она понимала – перед ней подлинный мастер несмотря на то, что сейчас стоит с заломленными руками. — Похоже ты поскромничал, — улыбнулась Джун. — Мне казалось, мы договорились без выкрутасов. — Просто хотела убедиться. По крайней мере ясно, почему ты попал сюда. Где ты выучился этому?       Мертвец лишь вздохнул и, отпустив Джун, рассказал о своем пути боевых искусств, как он познакомился с мастером, благодаря которому не только смог стать совершенным бойцом, но и создал свой собственную школу кунг-фу, Даодандо, которая сочетает в себе качества лучших стилей мира. Джун с интересом слушала, все-таки в их семье кунг-фу не практиковалось, а рукопашный бой был скорее дополнением к навыкам шамана.       Пайлон уже сам не заметил, как начал увлеченно рассказывать о себе. Вот только, смотря на Джун, он невольно вспомнил тот день, когда впервые увидел ее. В глазах словно не отражалось ничего, она вроде бы улыбалась, но как-то вымученно, как будто так нужно. И те слова, которые ребенок ее возраста не должен говорить. — Скажи, почему ты не сопротивлялась? Я ведь чуть не убил тебя тогда. — боец не понимал этого. — Значит дедушка хорошо выполнил свою работу. С раннего детства он воспитывал меня, как оружие, хотел, чтобы я стала послушным инструментом в руках будущего главы клана, моего младшего брата. Даже бросив меня на верную гибель, они бы знали, что я приму ее с гордостью ради семьи. — Джун криво усмехнулась, — Только теперь это уже неважно, он отказался от меня, посчитав бесполезной и никчемной. В тот момент я решила, что, может быть, хотя бы моя смерть удовлетворит его.       Ли слушал это и не мог поверить своим ушам. Он помнил случай из своего детства, когда одну знакомую ему девочку просто загнобили в школе и довели до того, что она не выдержала и спрыгнула с крыши, посчитав, что выхода нет. Но чтобы ребенка долгие годы травила собственная семья, причем оправдывая это якобы «благими намерениями». Этого он не мог понять, а принять тем более. — Но как же твои родители? — Тогда они не могли дать мне поддержку, так как были связаны долгом семьи. Теперь отец дал слово, что защитит меня. Но я не хочу всегда полагаться на него. Это лишь больше убедит дедушку в его правоте. — Джун все-таки не выдержала, в первый раз кто-то хотел выслушать ее, и эти откровения вызвали невольную слезу у девочки. — Все, чего я хотела, лишь чтобы семья наконец увидела мои старания, чтобы они заметили меня и признали, что я стою чего-то большего. И теперь я просто не знаю, что делать.       Теперь Джун не сдерживалась и заплакала. Да, хотя бы сейчас, пока никто из близких не видит, она хотела побыть просто маленькой девочкой, а не воином клана. Она почувствовала прикосновение холодной руки к своему плечу, и лишь больше разрыдалась. Так они и просидели какое-то время. — Извини, мы отвлеклись, — Джун утерла слезы, и снова натянула улыбку на лицо, — в общем, если ты хочешь, я могу отправить тебя в мир духов, где ты сможешь найти покой. Завтра я приду со всем необходимым для ритуала. Выбор за тобой. — Я… мне нужно подумать. — Пайлон был в замешательстве, ему требовалось время, чтобы все это переварить. — Я понимаю, тогда прими решение до завтра, — с этими словами Джун начала идти к выходу, — я не буду закрывать тебя в гробу, только не круши здесь ничего, хорошо? Иначе отец или дедушка придут и запечатают тебя более надежно, или того хуже. — с этими словами девочка слабо улыбнулась и вышла, вновь активировав запирающую печать.       Она шла к себе в спальню, чтобы все обдумать, так и не заметив чужого присутствия возле хранилища.

***

      Весь следующий день прошел для девочки на удивление спокойно. Не зная, чем себя занять, она посвятила себя самообучению, зарывшись до вечера в библиотеке. Но, даже листая старые учебники, она не могла выбросить из головы вчерашнюю ночь.       Джун вчера не сказала Пайлону, но после их разговора, она не очень хотела с ним разлучаться. Этот джиан-си стал первым, кто по-настоящему слушал девочку, не пытался задеть или унизить, когда, казалось, ее самооценке падать уже некуда. Более того, он не стал указывать на ее проявление слабости, а просто проявил сочувствие и понимание. Очень жаль будет расставаться с ним, но, если он все же захочет покинуть этот мир, она сдержит слово.       Девочка удивилась, когда после ужина отец попросил её зайти к нему. Гадая по пути, что ему могло понадобиться, она дошла до массивной двери. Джун постучалась и, услышав отклик, вошла в кабинет.       Джун редко заходила к отцу и всегда поражалась внутреннему убранству этой комнаты. Красные стены, такого же цвета колонны с узорами драконов, которые словно ползут по ним ввысь. Огромные окна, высокий потолок, на котором были изображены наиболее значимые события из истории клана. Завершал обстановку массивный стол из черного дерева, за которым сидел Ён, который сурово смотрел на дочь. — Отец, — поклонилась Джун, — что-то произошло? — Джун, присядь, — Ён указал ей на стул, стоявший напротив стола, после чего продолжил, — ответь мне, только честно. Ты снова вчера ходила ночью в хранилище?       Джун внутренне затряслась, хоть и не подала виду. Она не хотела терять только недавно приобретенную связь с отцом, который за ее беспечность мог снова охладеть к ней, поэтому решила солгать. — Нет, отец, — твердо сказала девочка. Все-таки выучка Цзина не прошла даром, — а там что-нибудь случилось? — Вот как. — лицо Ёна оставалось по-прежнему непроницаемым. Вместо этого он кивнул стоявшим в углу джиан-си, и они подкатили к столу саркофаг. Ён сорвал с него печать, и Джун ужаснулась, увидев связанного Пайлона, который повернулся к Джун, всем своим видом выражая непонимание и страх… Несколько часов назад — Кто здесь? — Пайлон резко вскочил, приняв боевую стойку. — Что ты наговорил моей дочери? — послышался знакомый голос. Перед ним стоял тот мужик, что вчера закрыл его в том ящике…       Ён весь вечер терзался предчувствием – что-то точно произойдет. Идя по коридорам, он услышал чьи-то шаги. Не зная почему, он вжался в нишу в стене, чтобы его не заметили, и увидел Джун, шедшую в сторону подвала. Все еще помня, что случилось прошлой ночью, он решил проследить за ней, чтобы она не натворила глупостей.       Увидев, что она снова вошла в хранилище, он подошел к двери посмотреть, что там происходит.       Джун сидела и как ни в чем не бывало болтала с тем джиан-си. Было далеко, поэтому он не мог слышать их, зато увидел, как мертвец вдруг начал заламывать ей руки. Ён хотел было ворваться и остановить его, как тот сразу ее отпустил. А через несколько минут Джун ни с того ни с сего начала плакать, и Ён, подумав, что тот довел ее до слез, решил потом преподать ему урок. Он спрятался в тени и затем, дождавшись, когда Джун уйдет наверх, зашел в хранилище… — Тебя это не касается, — Пайлон кинулся на него, но, как и в тот раз, какая-то невидимая сила пригвоздила его к месту, сковав по рукам и ногам. — Меня касается все, что связано с моей семьей. Спрашиваю в последний раз, о чем ты с ней говорил? — молчание. Ён недобро ухмыльнулся. — Похоже, прошлый раз тебя ничему не научил. Придется прибегнуть к крайним мерам. — с этими словами Ён сделал знак рукой, и Пайлон потерял сознание… — Джун, вчера я видел, как ты в хранилище что-то обсуждала с этим джиан-си, — монотонно произнес отец, — он отказался говорить, поэтому я подумал, что разговор с вами обоими все прояснит. — Отец, я… — Джун, о чем ты только думала? — в голосе Ёна появились взволнованные нотки, — Неужели ты решила, что эти мертвецы становятся слугами по доброй воле. Пока в их телах есть души, у них остается сознание, и без талисманов они могут запросто обернуться против тебя. Мало того, что ты позволила ему заболтать себя, так еще и свое оружие перед ним выложила. А если бы он захотел прикончить тебя, как тогда? Просто верх безрассудства! — Отец, простите меня. — похоже, Джун еще не скоро избавится от привычки вечно извиняться за свои ошибки, — мне просто нужно было с ним поговорить, попытаться понять его… — Джун, для нас они – никто, просто куски плоти, которыми можно прикрыться, — безжалостно отрезал Ён, — мы не должны проникаться их эмоциями, их задача – быть нашим щитом и мечом, не более. Придут в негодность – сделаем других… — И я тоже отец? — Джун в этот момент словно прорвало, — три года тебе до меня не было никакого дела. Дедушка каждый день твердил мне те же слова, разница лишь в том, что он говорил их про меня, убеждая стать живым щитом для Рена! И тут в тебе вдруг проснулись отеческие чувства. Совесть заела, да?! Этот «кусок плоти», — она указала на Пайлона, — за одну ночь сделал для меня больше, чем ты с дедом за все это время. В этом доме у меня было не больше прав, чем у него.       Сказать, что Ён был ошарашен, значит ничего не сказать. Впервые он видел, как Джун так ярко выражала свои эмоции. Он боялся, что Цзин все же довел дело до конца, и он никогда не сможет увидеть свою дочь настоящей. Так что в какой-то мере он был рад, что все так сложилось. Тем не менее он не доверял этому мертвецу, тот явно хотел запудрить ей голову, поэтому Ён решил идти до конца. — Джун, — властно обратился отец к дочери, — я вызвал тебя сюда не для пустых пререканий. Сейчас ты должна доказать мне свою верность. Возьми со стола талисман и подчини его себе. Так я пойму, что принципы клана для тебя на первом месте. — Нет, — отчеканила девочка, — я не стану этого делать, отец. Он доверился мне, и я не предам его. — Что ж, ты сама сделала свой выбор, смотри, потом не пожалей, — с этими словами он резким движением ударил Джун по затылку, после чего она мигом отключилась.       Пайлон начал было вырываться, но Ён не забыл про него. Взмах руки, и боец снова застыл, после чего слуги-мертвецы закрыли саркофаг.       Глава клана тяжело вздохнул. Он не хотел прибегать к этому методу. Остается лишь надеяться, что его дочь справится с этим испытанием.

***

      Очнувшись, Джун обнаружила, что лежит на каменном полу. Почувствовав холод, она подобрала колени, пытаясь согреться. Голова немного кружилась после удара, но ничего, бывало и хуже.       Услышав возле себя шевеление, она мигом встала, готовясь драться, но тут же облегченно выдохнула. Пайлон поднимался, держась за голову. Непонятно, зачем их заперли в одной камере. — Джун, ты цела? — боец мигом подбежал к своей подруге по несчастью, осматривая ее голову. — Все хорошо, — слабо улыбнулась девочка. — Почему ты не послушалась тогда? Ты могла просто подчиниться и этого бы не случилось. — Пайлон, — тихо начала Джун, — то, что я сказала в кабинете отца – чистая правда. Мы с тобой недолго знакомы, но благодаря тебе я наконец смогла обрести себя и найти смелость дать кому-то отпор. С этого дня я буду делать лишь то, что сама считаю правильным. — С этими словами она несильно сжала его ладонь, — Спасибо. — Джун, я… — внезапно Пайлон почувствовал жуткую боль, словно в его мозг вонзили раскаленное сверло. Он закричал и схватился за голову, катаясь по земле. Джун хотела его остановить, как вдруг джиан-си поглотил поток света. Его тело начало меняться, постепенно приобретая звериные черты. И вскоре перед девочкой предстало нечто с мордой дракона, покрытое золотистой чешуей.       Чудовище издало рев и медленно начало подбираться к Джун. Девочка отскочила от него, готовясь защищаться. Дракон резко набрал темп, Джун пришлось задействовать все наработанные за годы навыки. Оружия под рукой не было, так что оставалось только уворачиваться от этого чудища в не слишком просторной камере, чтобы выжить.       Тем временем Ён сидел в своем кабинете, поддерживая заклинание и наблюдая за дочерью глазами Пайлона. Да, даже для него это было чересчур, и глава клана уже мысленно готовился просить прощения у Джун. Но ради безопасности девочки он должен силой убедить ее в необходимости контроля мертвецов, иначе в будущем последствия могут быть непредсказуемыми.       Джун уже потеряла счет времени. Она больше не могла постоянно уклоняться от лап чудища. За это время оно уже успело несколько раз сильно оцарапать ее, и из плеча девочки вовсю сочилась кровь. Не в силах больше двигаться она смотрела в глаза дракону, смиренно ожидая его последнего прыжка. Странно, что-то он медлит. Вдруг чудище заревело и начало метаться из стороны в сторону. Казалось, что-то мешает ему закончить дело, словно оно сопротивляется чему-то…       Странное место. Ощущение, словно ты наблюдаешь за происходящим со стороны, как будто смотря телевизор, при этом ощущая себя тонущим в черном океане. Пайлон наблюдал за тем, как он нападал на Джун. Себя он не мог видеть, но в «экране» пару раз мелькали покрытые чешуей лапы с длинными когтями, которые периодически доставали до девочки. Он изо всех сил начал грести, пытаясь приблизиться к экрану. «Доплыв» до него, он начал лупить по нему кулаками, пытаясь пробиться сквозь барьер.       И у него начало получаться, по «экрану» пошла первая трещина, а он сам в реальном мире остановился. Пайлон усилил напор, как вдруг что-то начало тянуть его назад, а над головой раздался рокочущий голос. — Ничтожество! Не смей мешать мне осуществлять задуманное. Джун должна усвоить, что, не управляя вами, она останется безоружна и не сможет выжить в этом мире… — Заткнись! — с этими словами Пайлон начал вырываться, но вместо этого его затягивало все глубже. Он уже почти смирился с поражением, как вдруг…       Внезапно Джун пришла в голову безумная идея. Она осторожно подошла к дракону, который похоже совсем забыл о ней, повернула к себе его морду и посмотрела ему в глаза. — Пайлон! Если ты слышишь меня, прошу тебя, борись. Я знаю, ты сможешь, не дай этим чарам поглотить тебя. — Джун немного замялась, но продолжила, — Я боюсь тебя потерять. Ты стал для меня первым другом, и я хочу, чтобы ты был рядом со мной всегда. Услышь меня!..       На мгновение Ли словно оцепенел. Услышать эти слова от того, кому изначально не должно было быть до тебя никакого дела. Он смотрел в взволнованное лицо девочки, в глазах которой отражалось отчаянное желание спасти его, и решил бороться до конца.       Он начал вырываться еще сильнее. Стремление защитить Джун, чтобы больше ей не пришлось страдать, открыло в нем второе дыхание. Наконец Пайлон почувствовал, что хватка этой неведомой силы начала ослабевать. Освободившись, он со всей дури рванул к барьеру и, не жалея сил, колотил по нему, сбивая кулаки в кровь, наблюдая, как трещин становится все больше. Наконец барьер раскололся и все пространство вокруг бойца озарилось лиловой вспышкой…       Первое, что увидел Пайлон, очнувшись, было заплаканное лицо Джун. Он обнаружил что лежит у нее на коленях, а сама девочка счастливо улыбалась. Боец невольно улыбнулся в ответ, но потом увидел глубокие царапины на теле девочки, на который только-только начала запекаться кровь, и его лицо тут же помрачнело. —Джун, прости меня. Из-за меня ты оказалась в таком положении, и чуть не погибла. Лучше бы мы никогда не встречались и тогда бы ты…       Договорить ему не дали порывистые объятия девочки, которая изо всех сил прижалась к Ли и тихо прошептала. — Я не хочу, чтобы ты уходил, Пайлон. Можешь считать меня эгоисткой, но позволь мне нарушить данное тогда слово. Останься со мной.       Вместо ответа Пайлон лишь молча прижал к себе Джун, давая ей время успокоиться после пережитого сегодня.       Скрежет металла заставил их резко вскочить и приготовиться защищаться. Решетка открылась и в камеру зашел Ён с немного озадаченным лицом. — Отец, — сразу пошла в атаку Джун, — это твоих рук дело? — Прости, Джун, но я должен был это сделать. — грустно сказал Ён, — Мало кто за всю историю клана мог сражаться вместе со своим хранителем без помощи талисмана. Вот почему я заколдовал его. Неужели ты и вправду думала, что я позволил бы ему убить тебя? Если бы он не сумел разрушить мой контроль, то по крайней мере убедил бы тебя в том, что джиан-си нужно всегда держать на коротком поводке и не отпускать. — с этими словами он повернулся к Ли, — Как ты смог преодолеть барьер? — Я бы не справился без Джун, — ответил Пайлон, все еще недоверчиво смотря на Ёна, — Она помогла мне выбраться из той ментальной трясины, в которой я чуть не увяз. Так что во многом это ее заслуга.       Ён лишь тихо усмехнулся. Он подошел к Джун, которая все еще подозрительно смотрела на отца, и тихонько потрепал ее по голове. — Теперь я вижу, что ты достаточно сильна, чтобы иметь личного телохранителя, Джун. Он должен был достаться тебе гораздо позже, но сейчас я не вижу больше необходимости ждать. Он твой. — затем он перевел взгляд на бойца. — Теперь ты отвечаешь за мою дочь головой, Пайлон. И даже не вздумай предать ее доверие, иначе все, что было с тобой ранее, покажется тебе раем. Уж поверь мне.       Пайлон не дрогнул и, посмотрев в глаза Ёну, твёрдо сказал. — Я буду защищать Джун, но не из страха перед тобой или тем стариком, но лишь потому, что это мое желание.       Ён, ничего не сказав, развернулся и пошел к выходу. Остановившись у края решетки он задумчиво сказал. — Возможно, твой дедушка был слишком поспешен в своих суждениях. — и затем Ён быстрым шагом отправился восвояси.       Пайлон помог Джун подняться. Придерживая ее, так как она уже валилась с ног от усталости, он, ведомый подсказками, направился в спальню девочки.       Зайдя в комнату, Джун заметила стоявший в углу гроб. Заметив вопросительный взгляд Пайлона, она объяснила ему, что он нужен для восполнения энергии привязывающей печати. — Он вполне безопасный, — заверила его девочка, и Пайлон успокоился.       Пока Джун принимала ванну, Ли вышел на балкон немного проветриться. Он не знал, как относиться к происходящему. За два дня столько всего случилось, что любой нормальный человек не осилил бы лет за пять.       А может все не так уж и плохо. Вполне возможно, что судьба дает ему второй шанс, пусть и весьма оригинальным способом. Сначала он всерьез задумывался согласиться на предложение Джун и спокойно умереть. Но теперь, вспоминая её улыбку, он впервые за долгое время чувствовал, что больше не одинок, словно наконец обрел близкого друга, с которым не хочется разлучаться как можно дольше. — Прости, Эми, — грустно улыбнулся Пайлон, смотря куда-то вдаль, — похоже, я здесь еще задержусь на какое-то время… — Пайлон, ты что-то сказал? — Ли обернулся и увидел Джун, успевшую уже принять душ и одеться в пижаму. — Нет, ничего. Джун, ты сильно устала за сегодня. Тебе нужно отдохнуть.       Кивнув, девочка направилась к кровати. Забравшись под одеяло, она тихо позвала его к себе. — Пайлон, я хочу стать сильнее. Я хочу доказать всем и, прежде всего, самой себе, что по-настоящему достойна носить имя Тао. Но я понимаю, что мне не справиться одной. Ты поможешь мне? — с надеждой спросила Джун. — Хорошо, — после недолгого молчания ответил Ли, — но будет очень непросто. Надеюсь, ты готова. — Я понимаю, — улыбнулась девочка, — меньшего и не ожидала. Спасибо, Пайлон. Спокойной ночи. — Спокойной, Джун. — подождав, пока его новая хозяйка уснет, Пайлон наконец забрался в свой гроб. «Присмотри за нашим сыном, Эми», — мысленно произнес Пайлон перед тем, как уснуть.

***

      Ён сидел в своем кабинете, обдумывая сегодняшний день. По крайней мере теперь он был спокоен за свою дочь. Он наслышан о Ли Пайлоне и его боевых навыках, и в случае чего, боец сможет надежно защитить Джун. Все-таки здесь его отец не прогадал. — Это ничего не меняет. — Дверь внезапно открылась, и в кабинет зашел Цзин, явно чем-то недовольный, — Я знаю, что произошло сегодня. Как бы она не пыталась, ей не превзойти Рена. Я убежден в этом. — Здравствуй, отец. Как проходит обучение моего сына?       Этот вопрос несколько озадачил Цзина. Вот уже второй день он вплотную занимался с внуком и, в принципе, был доволен его прогрессом. Но кое-что все-таки настораживало. В отличие от Джун, он не был готов оставлять легкие на полигоне. Да и само его отношение к обучению… Как только Рен осваивал какой-либо прием, он оставался доволен этим и сразу просил перейти к чему-то другому, не желая закреплять успех. Впрочем, это можно списать на возраст, так что все еще впереди. — Отлично, уверен, он освоит все, что сейчас знает Джун, в два раза быстрее, чем она. — Довольно сказал старик, хотя и не так уверенно, как хотел. — Вот как. — загадочно улыбнулся Ён, — хорошо, я ожидаю многого от Рена в будущем, так что надеюсь на тебя, отец. — Можешь быть спокоен, — злобно оскалился Цзин, — Впрочем, я пришел сюда не за этим. Что ты собираешься делать с Джун? Подобное происшествие непростительно, ты должен преподать ей урок. — А мне казалось, что тебя больше не волнует судьба Джун. Что же изменилось? — ровным голосом спросил Ён.       Цзин не нашел, что ответить, поэтому лишь развернулся, и, дойдя до двери, тихо сказал. — Похоже, я и вправду плохо воспитал тебя, Ён. С Реном такого я не допущу, уж поверь, а до тех пор не вздумай мешать мне, — хлопнув дверьми, старик вышел из кабинета.       Ён встал из-за стола и подошел к окну. Глядя в ночное небо, он лишь усмехнулся. — Кто знает, отец. —с этими словами Ён отправился в спальню. Ран наверняка волнуется.